Чужой свет

– Эй! Ублюдок! – рявкнул Тарр, спрыгивая на землю.

Чудовище обернулось. Жёлтые глаза, лишённые искры разума, нашли новую цель. Оно издало хриплый рык и бросилось. Тарр двинулся навстречу, его тело, даже ослабленное эликсиром, было смертоносным инструментом. Он не стал уворачиваться – принял удар на скрещенные предплечья, ощутив, как когти скрежещут по кольчужным кольцам. Мир вокруг был смазан, звуки приглушены, но сила никуда не делась. Короткий, взрывной удар снизу в челюсть – и волколак отшатнулся, оглушённый. В этот миг Таэлира, не теряя ни секунды, выстрелила из компактного арбалета. Снотворный дротик вонзился в шею зверя. Тот захрипел, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на землю.

Тарр уже поворачивался к спасённой девушке, когда та вдруг вскрикнула, уставившись куда-то за его спину:

– Сзади! Ещё один!

Он обернулся. Но было поздно.

Из тени деревьев, двигаясь с немыслимой для его размеров тишиной, вынырнул второй волколак. Не такой крупный, но более поджарый, с шерстью цвета мокрого пепла. Он был уже рядом. Его лапа, подобная железному клещу, обхватила Таэлиру сзади, прижав её руки к телу. А затем – быстрый, точный, хищный укус в место, где шея встречалась с плечом, прямо поверх кольчуги. Раздался звон рвущихся колец и приглушённый стон Таэлиры.

– ТАЭЛЬ! – рёв Тарра был полон такой ярости и отчаяния, что, казалось, заставил содрогнуться саму луну.

Чудовище, держа свою добычу, метнулось обратно в чащу. Тарр бросился в погоню, но его ноги были тяжёлыми, мир – туманным и бесшумным. Он слышал лишь бешеный стук собственного сердца и хриплое дыхание. Он бежал, спотыкаясь о корни, теряя след, крича её имя в немую, равнодушную ночь. Эликсир, их защита, стал его тюрьмой. Он был силён, но слеп и глух. Он был охотником, потерявшим все свои чувства.

Он искал её сто лет. Обшарил каждый овраг, каждую пещеру от Норвегии до Балтики. Ни тела, ни клочка одежды, ни капли крови. Ничего. Она растворилась во тьме, унесённая призраком. И он смирился. Похоронил надежду в той же глубокой яме, где хранил боль утрат всей своей долгой жизни.

До этого момента. До этой стерильной камеры, до этой колбы, где она спала вечным сном, став «Объектом Ноль» для тех, кто играл в богов с проклятием его народа.

Тарр стоял, прижав лоб к ледяному стеклу. Тоска, острая и свежая, как в ту ночь, смешивалась с бешеной, кипящей яростью. Кто-то нашёл её. Кто-то сохранил. Кто-то использовал.

«Я нашёл тебя, Таэль, – прошептал он беззвучно. – Прошло пятьсот лет, но я нашёл. И теперь мы узнаем, что они с тобой сделали. И заставим их ответить».

Его янтарные глаза, горящие в полумраке, устремились на панель управления колбой, ища способ её освободить.

Глава седьмая: Зверь в тени.

Ледяное стекло колбы запотевало от его дыхания. Тарр оторвал взгляд от бледного, замершего лица Таэлиры и перевёл его на мерцающую панель рядом. Зелёные кривые жизненных показателей были ровные, без тревожных пиков – сердцебиение, мозговая активность, организм в состоянии искусственного сна. Глубокий, почти болезненный выдох облегчения вырвался из его груди. «Жива. Без сознания, но жива».

Его пальцы побежали по холодной сенсорной поверхности. «Здесь должен быть механизм открытия. Должен. Где же ты?». Иконки, земные буквы и обозначения. Он ткнул в самую очевидную – схематичное изображение открывающейся капсулы. Экран мигнул красным. Сухой, бездушный текст: «ОШИБКА. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ УРОВНЯ V. ПРИЛОЖИТЕ ДОПУСК».

– Чёрт! – низкое рычание вырвалось из его горла, отозвавшись эхом в стерильной тишине камеры. Ломать колбу – слишком опасно. Неизвестно, как отреагирует питательный раствор и система безопасности. Можно не спасти, а погубить. «Допуск. Нужно искать среди тех бедолаг в коридоре, среди тех, кому уже он не нужен. Надеюсь, среди них есть нужный человек».

Он прижал лоб к стеклу ещё на мгновение, его шёпот осел инеем на прозрачной поверхности:

– Я вытащу тебя. Если понадобится – разнесу эту стальную могилу по молекулам. Но вытащу.

Коридор встретил его тем же мигающим адом. Люминесцентные трубки выбивали нервный стробоскопический ритм, отбрасывая прыгающие тени с окровавленных стен. Воздух гудел от тишины, нарушаемой лишь потрескиванием повреждённой проводки. Его взгляд, острый и безжалостный, методично сканировал тела. Учёные в белых халатах, ставших саванами. Охранники в форме, бесполезно сжимающие оружие.

Кажется, это он. Человек лежал так, словно пытался укрыться от опасности, рядом валялся дорогой планшет с треснувшим экраном. «Бейджик» на груди многообещающе сообщал: «Б.А. Афанасьев. Руководитель проекта. Допуск VI».

Тарр присел на корточки, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. В этот момент в нос ударил резкий запах человека, а тишину разрезал едва уловимый, но предательский звук – приглушённый щелчок снятого с предохранителя пистолета и сдавленный, полный животного ужаса вдох.

– Н-не двигаться! – голос за спиной дрожал, сплетаясь из страха и отчаяния. – Медленно… обернись.

Тарр повиновался, разворачиваясь с неестественной, пугающей плавностью. Перед ним стоял молодой человек, ему было не больше тридцати. Белый халат был порван у плеча, заляпан бурыми и алыми пятнами. Руки, сжимающие стандартный служебный пистолет охраны, тряслись так, что ствол описывал в воздухе мелкие круги. Но в его расширенных зрачках, помимо паники, жила последняя искра воли.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – выдавил из себя человек, делая шаг вперёд. Запах его пота, едкий и горький от страха, ударил Тарру в ноздри.

– Я Тарр. Пришёл за ответами. И за ней, – голос ифрилийца был холоден, как металл.

– За… кем? – человек моргнул, и его взгляд наконец сфокусировался на лице незнакомца. На бледной коже, на резких чертах, на глаза, которые сейчас, в полумраке, вспыхнули тусклым янтарным свечением. Лицо человека исказилось пониманием. – Ты… ты такой же, как ОНА! Это всё из-за неё! Она приносит только смерть и страдания!

– Что вы с ней делали?! – голос Тарра превратился в низкий, грудной рык, от которого задрожали осколки стекла под ногами. Его движение было молниеносным, едва уловимым для человеческого глаза. Мгновение, и Тарр оказался рядом с человеком, затем последовал быстрый и точный удар ребром ладони по запястью – кость хрустнула, пистолет с грохотом отлетел в сторону. Железные пальцы впились в горло, поднимая тщедушное тело так, что дрожащие ноги потеряли опору. – Какие эксперименты вы проводили?! Говори!

– Я… не знаю… – хрип, бульканье. – Объекты… в Секторе Альфа… под высшим грифом… я только… расчёты вторичных процессов… – лицо синело.

– Откуда знаешь, как она выглядит, что значит «всё из-за неё»? – Тарр пригнул его к земле, ослабив, но не отпуская хватку.

Человек рухнул на колени, давясь кашлем, слезы боли и ужаса текли по его щекам.

– Услышал… в столовой… – он вытер рот окровавленной рукой. – Двое из Сектора Альфа… говорили об Объекте Ноль… об экспериментах, и о «спящей красавице с глазами из солнечного камня…», что с неё всё началось и что она ключ… ключ к чему-то важному.

– Что здесь произошло, кто это сделал? – Тарр выпрямился, его тень накрыла человека.

– Один… один из объектов из Сектора Альфа вырвался, – сотрудник затрясся, обхватив себя руками. – Сигнализация… крики повсюду. Я побежал… выглянул из-за угла… – его голос сорвался на шёпот. – Это был кошмар. Он не просто убивал. Он… играл. Пули его не брали. Лапы… когти… У них не было шансов. Мне повезло, я успел спрятался в техническом шкафу. Я сидел там до тех, пока всё не утихло…

– Где он сейчас?

– Не знаю! Клянусь! Когда я вышел, всё было кончено…

Внезапно, раньше, чем Тарр успел уловить движение или звук – сработало обоняние. Тот самый шлейф. Горький, звериный, с примесью химической сладости и свежей человеческой крови. За поворотом, прямо за спиной дрожащего человека.

Тарр бросился вперёд, но было поздно.

Из темноты выросла тень. Огромная, покрытая взъерошенной шерстью цвета запёкшейся крови. Глаза – два мутных жёлтых диска без разума. Лапа с когтями, похожими на изогнутые кинжалы, молниеносно обхватила голову учёного. Хруст. Короткий, обрывающийся крик. Тело бессильно шлёпнулось на пол, а чудовище, оскалив окровавленные клыки, бросило на Тарра взгляд, полный слепой, всепоглощающей ненависти.

Затем оно ринулось в атаку.

Тарр не стал уворачиваться. Он встретил его в иной форме.

Переход был стремительным и беззвучным. Не хруста костей и рвущейся плоти, а молниеносное перестроение в другое существо. Одежда на нём лопнула по швам, не выдержав трансформации. Где секунду назад стоял человек, теперь возвышался исполин. Его шерсть была густой, угольно-чёрной, вбирающей в себя скудный свет. Морда – вытянутой, элегантной и смертоносной. Мускулы под шкурой перекатывались, как стальные тросы. И в глазах, таких же янтарных, горящих холодным, абсолютным сознанием, не было ничего, кроме расчёта и воли.

Два титана сошлись в центре коридора.

Удар чужого волколака пришёлся в грудь Тарра. Когти скрежетали по уплотнённой шкуре, оставляя белые царапины. Тарр ответил серией коротких, сокрушительных ударов в ребра, чувствуя, как под кастетом когтей ломается кость. Чужой взвыл от боли, отшатнулся, но ярость была сильнее. Он вцепился в плечо Тарра, пытаясь вгрызться в шею. Тарр, уловив момент, обхватил пасть нападавшего. Мускулы налились силой и рванули челюсть в разные стороны.

Раздался звук, от которого могло свести зубы у любого живого существа, – сухой, громкий хруст ломающейся кости и рвущихся связок. Нижняя челюсть чудовища отвалилась, повиснув на клочьях плоти. Зверь захлебнулся собственным рыком, захрипел и рухнул навзничь, дергаясь в предсмертных судорогах.

Тишина вернулась, теперь отягощённая запахом свежей крови и смерти. Тарр, тяжело дыша, смотрел на тело безымянного учёного. Вина, старая и знакомая, кольнула где-то глубоко, но была немедленно задавлена необходимостью. Его звериный облик таял, как тень при восходе солнца, материя сдвигалась обратно.

Он быстро обыскал тело Афанасьева. Пластиковая карта с золотой полосой и логотипом «ZYGOREX» легла на его окровавленную ладонь – «Допуск уровня V».

«Информация. Нужно найти какие-нибудь данные. Выяснить, чем они тут занимались». Тарр вернулся в Сектор Альфа. Найдя в шкафу запасной комплект одежды – чёрные штаны и просторную тёмную толстовку, – он облачился в них. В углу, среди развалин научного оборудования, стоял нетронутый терминал. Экран требовал пароль. Тарр не стал искать ещё и пароль. Его пальцы вцепились в корпус системного блока. Металл скрипел, пластик трещал. С глухим щелчком он вырвал жёсткий диск, маленький чёрный параллелепипед, хранящий в себе кошмары.

Главное ждало впереди.

У колбы он приложил карту к считывателю. На этот раз панель загорелась зелёным. Тарр нажал кнопку.

Зазвучал низкий, нарастающий гул. Колба ожила, светодиоды замигали с большой скоростью. С шипением и щелчками отсоединились шланги, их наконечники скрылись в пазах. Мутная голубая жидкость начала убывать, обнажая бледное, почти прозрачное тело Таэлиры, облачённое в странный пластиковый комбинезон, который вскоре тоже отпал на дно колбы. Стеклянный цилиндр с тихим шипением раскололся на две половинки и разъехался в стороны.

Она рухнула вперёд. Тарр поймал её на лету, не дав упасть на холодный пол. Он прижал её к себе, чувствуя слабый, но ровный стук сердца. Её кожа была холодной, как лёд. Он сбросил с себя толстовку и осторожно укутал её, пытаясь согреть своим теплом.

– Таэль, – его голос, обычно твёрдый, дрогнул. – Это я. Тарр. Очнись. Всё кончено.

Её веки затрепетали. Длинные, влажные ресницы поднялись, открыв глаза. Янтарь. Тот самый, родной, тёплый янтарь, который он боялся навсегда забыть. В них не было осознания, лишь туманная пустота глубокого сна. Её губы шевельнулись, выдыхая едва слышное:

– Тарр…?

И сознание снова покинуло её. Голова бессильно упала ему на плечо.

– Таэль! – Он встряхнул её, но реакции не было. Только ровное дыхание. «Зифан, только бы ты смог спасти её, разбудить. Ты должен. Срочно в убежище!».

Он поднял её на руки, бережно, как хрупчайшую реликвию, прижав к груди. Взял жёсткий диск. И понёс прочь из этой стальной преисподней.

Лифт, поднимаясь, гудел, как похоронный звон. Каждая секунда пути сквозь бетонные толщи была пыткой. Наконец, дверь открылась. Он понёсся по туннелю, мчась сквозь мигающий свет, через ангар, вверх по лестнице и через скрипящую дверь цеха. Взрыв дневного света ослепил его. Он зажмурился, инстинктивно пригнув голову, защищая лицо девушки. Чёрный силуэт перемахнул через забор нечеловечески мощным прыжком и оказался у внедорожника.

– Тарр! Ты… – Сергей отпрянул от машины, его глаза вытаращились сначала на ифрилийца в другой одежде, с кровью на руках и лице, а затем на бесформенный свёрток в его руках. – Кто это? Что там было? Ты… весь в крови!

– Не сейчас, – голос Тарра был хриплым, но в нём звучала сталь. – Открывай дверь. Быстро.

Сергей послушно распахнул заднюю дверь. Тарр уложил Таэлиру на сиденье, поправил импровизированное одеяло. Его движения были неожиданно мягкими.

Он завёл двигатель, и внедорожник рванул с места, взрывая гравий под колёсами. Городские пейзажи мелькали за стеклом смазанным пятном.

Тарр молчал, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. В голове крутились обрывки: янтарные глаза в колбе, хруст костей в темноте, слово «ключ», логотип «ZYGOREX». Он толком ничего не узнал. Но принёс самое важное – её. И крошечный чёрный параллелепипед, который мог пролить свет на происходящее.

«Держись, Таэль, – мысль билась в такт стуку колёс. – Мы почти дома. Зифан всё исправит. Он должен». А в глубине души, в том месте, где жила вековая усталость, уже шевелился холодный червь сомнения: а что, если то, что они с ней сделали, уже не исправить?

Глава восьмая: Таэль.

Чёрный внедорожник нёсся сквозь мегаполис, впиваясь шинами в мокрый асфальт. Городской поток для Тарра был не препятствием, а жидкой средой, в которой он прокладывал путь силой воли и нечеловеческой реакцией. Он нарушал все возможные правила – дорогá была каждая минута. Каждая секунда была песчинкой в песочных часах жизни Таэлиры.

В салоне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушённым завыванием гибридного двигателя – детища ифрилийской технологии, работавшего на принципах контролируемой гравитационной деформации. Для человеческого уха это был рокот, для Тарра – натянутая струна, готовая лопнуть. Сергей вцепился в рукоятку на потолке, его лицо было землистым. Когда в конце туннеля гаража, выросла бетонная преграда, он зажмурился. Смерть была логичным финалом этого кошмара.

Но внезапно раздался глухой, подавленный визг – не тормозов, а самого пространства вокруг машины. Внедорожник мгновенно замер, будто упираясь в невидимую подушку. Инерция, этот незыблемый закон физики, был придушен в зародыше. Сергея лишь мягко прижало к ремням.

Дверь со стороны водителя уже была открыта. Тарр, даже не заглушив чудовищный агрегат, выхватил свёрток с заднего сиденья. Его движения были нечеловечески стремительны, но не суетливы – лишь четкий отточенный алгоритм.

Лифт ведущий в убежище опускался мучительно медленно. Каждый цикл мигания светового индикатора был ударом молота по наковальне терпения Тарра. Он стоял, прижимая к груди холодное, завёрнутое в ткань тело, и смотрел в одну точку. В его янтарных глазах отражалась бесконечная петля из одной мысли: «Только бы успеть!»

Наконец – тихий щелчок. Двери разъехались, и Тарр, словно выстрелянный из лука, ринулся по сияющему синему коридору.

– Зифан! – Его голос, обычно сдержанный и низкий, прорвался наружу хриплым рыком, от которого задрожали стены. – Сюда! Немедленно!

Учёный обернулся от голограммы с геномом Сергея. В его глазах мелькнуло привычное раздражение от прерванной работы, сменившееся любопытством, а затем – ледяным шоком. Он замер, не веря в увиденное.

– Не может быть… – прошептал он, и голос его вдруг стал хриплым, лишённым всякой научной сухости. – Это…Тарр, это же…

– Таэлира, – оборвал его Охотник, перекладывая ношу на диагностическую кушетку. Его пальцы, только что ломавшие сталь, теперь дрожали, расстёгивая импровизированный капюшон. – Жива. Но без сознания. Ты должен ей помочь.

Зифан молча кивнул, его лицо снова стало маской концентрации. Пальцы взметнулись над панелью, выписывая в воздухе знакомые руны. Механический манипулятор с сенсорами опустился над неподвижной фигурой. В воздухе замерцали диаграммы.

– Сердечный ритм… стабилизируется, – бормотал Зифан, словно заклинание. – Метаболизм ускоряется. В крови… мощный коктейль из неизвестных веществ, вызывающих блокировку сознания и мышц, но… – он взглянул на Тарра, и в его глазах вспыхнула искра чего-то, отдалённо напоминающего надежду, – но её регенерация справляется. Она выводит яд. Мозговая активность выходит из стазиса. Лунного следа… нет. Совсем. Тарр, это… это чудо.

– Когда очнётся? – голос Охотника был тихим, но в нём висела тяжесть ожидания пяти сотен лет.

– Несколько часов. Ей нужен покой, тепло. Отнеси её в каюту.

Тарр аккуратно взял на руки Таэлиру – как самое дорогое и хрупкое сокровище, словно боясь потерять её вновь. Он нёс девушку по коридору, и каждая клетка его тела, закалённая веками битв, оттаивала под холодным весом её тела.

В каюте он уложил её, укутав в серебристое термоодеяло, которое тут же начало мигать, подстраивая температуру. Он сел на краешек койки, не в силах оторвать взгляд. Лицо Таэлиры, бледное под синим светом убежища, было спокойным, словно не было этих пяти веков заточения в ледяной купели, словно всё было так всегда.

– Всё будет хорошо, Таэль, – прошептал он, и эта нежность, прорвавшаяся сквозь броню веков, прозвучала в тишине громче любого обета. – Теперь ты в безопасности.

Но, выйдя в коридор и прислонившись лбом к холодному металлу стены, он почувствовал, как ликование в душе гасится ледяным дыханием долга. Как? Как они могли скрывать её все эти годы? Он искал её по всему свету. Он прочёсывал континенты, слушал тысячи слухов, разговаривал с теми, кто помнил старые легенды. И – ничего. Будто её поглотила сама земля.

В лаборатории Зифан уже колдовал над жёстким диском – маленьким черным параллелепипеда, хранящего секреты.

– Удалось что-то вытащить из этого устройства? – Тарр кивнул на жесткий диск.

– Не могу подключить, примитивная технология, – Зифан отложил диск. – Нужен совместимый терминал.

Сергей, стоявший у входа, кашлянул. – У меня дома есть компьютер. Старый, но…думаю подойдёт. Я могу сходить.

– Нет, – Зифан повернулся к нему, его голос стал резким. – Сегодня полнолуние. Закат через два часа. Рисковать нельзя. Тебе нужно остаться. Компьютер подождёт до утра.

Сергей побледнел. Он забыл. Забыл про ночь, про луну, про ту боль, что скручивает кости и выжигает разум. Ноги подкосились. Он молча кивнул и поплёлся к жилому модулю, его плечи сгорбились под невидимым грузом.

Когда дверь закрылась, Зифан пристально посмотрел на Охотника.

– Тарр, Сергей ничего толком не смог рассказать о вашем путешествии. Что там было, что ты нашёл?

Тарр закрыл глаза, давая воспоминаниям оформиться в слова.

– Лаборатория. Глубоко под землёй, под старым заводом. Называется «ZYGOREX», возможно какая-то корпорация. – Он произнёс это слово с отвращением, будто вкусил гниль. – Они использовали нашу генетику, чтобы превращать людей в… в пародии на нас – в гибриды. С такими же симптомами, как у облученных ифрилийцев – в зверей без разума. Как Сергей. Но что-то пошло не так. Один из их «проектов» вырвался. Устроил бойню, лишь немногочисленные выжившие успели сбежать. – Он открыл глаза, и в них отразилась холодная картина коридора, залитого кровью. – А в самом сердце, под грифом «Объект Ноль»… была она. Таэль. Их Источник.

Лицо Зифана осунулось и побледнело.

– Выходит, люди из некой корпорации или организации узнали о нас, узнали кто мы, на что способны. Они добыли генетический материал. Живой, неповреждённую ДНК. Думаю, Таэлира… она была у них с самого начала. С той самой ночи, пять веков назад.

– О чём ты? – голос Тарра стал опасным шёпотом.

– Существо, которое унесло её, действовало слишком расчётливо для обезумевшего волколака, – Зифан отвёл взгляд, глядя на мерцающий экран. – Оно ждало. И оно выбрало подходящий момент, момент, когда вы были отвлечены человеком. Оно знало, что вы его не почувствуете. Знала о нейтрализаторе. Это было не спонтанное нападение. Это была спланированная операция.

Ледяная полоса пробежала по спине Тарра. Он всегда считал ту ночь трагической случайностью, роковым стечением обстоятельств. Неужели, за всем этим стоит чей-то холодный расчетливый разум – возможно, даже его же сородича. Ответ могла дать только она – Таэлира.

– Ключ, – вдруг сказал Тарр, вспоминая слова убитого безумным волколаком учёного. – Он сказал, что она – «ключ ко всему». Что это значит, Зифан?

– Ключ… – учёный провёл рукой по лицу. – Пока не знаю. Нам нужно выяснить, что всё это значит, Тарр. А пока иди к ней. Ты ей нужен.

Тарр не ответил. Он вернулся в каюту и сел на стул рядом с койкой. Часы пролетели незаметно, растворённые в немом диалоге с прошлым. Он вспоминал её смех, её ярость в бою, тихие разговоры под тусклым, красным солнцем Ифрилии. Пять веков одиночества сжались в одну долгую, тягучую ночь ожидания.

Рассвет в убежище был условным – лишь едва уловимое смещение спектра освещения в сторону теплых тонов. И в этот момент веки Таэлиры дрогнули.

Сначала – едва заметная судорога ресниц. Потом – глубокий, прерывистый вдох, будто она всплывала с огромной глубины. Её пальцы сжали край одеяла.

Тарр замер, не смея дышать.

Янтарные глаза открылись. В них была плавала пелена забытья, но она таяла с каждой секундой.

– Где… я? – её голос был хриплым шепотом, будто им давно не пользовались. – Тарр…?

– Я здесь, Таэль. – Он наклонился, его рука сама потянулась к её щеке, но остановилась в сантиметре, боясь разрушить хрупкую реальность. – Ты в убежище. В безопасности.

Её взгляд наконец сфокусировался на его лице. В её глазах что-то дрогнуло, пробивающееся сквозь толщу лет и небытия – улыбка. Нежная, треснувшая по краям, но настоящая, словно яркое солнце после долгой ночи. Губы дрогнули, и задрожали.

– Нашёл… – выдохнула она, и слёзы, чистые и солёные, покатились по вискам, растворяясь в каштановых волосах. – Я знала… что ты найдёшь.

Она приподнялась, слабая, дрожащая, и прижалась к его груди. Он обнял её, чувствуя, как тонкое, почти невесомое тело прижимается к нему ища защиты. В его душе, где столетиями царила вечная мерзлота, взорвалась тихая, сокрушительная оттепель. Он гладил её по волосам, по спине, бормоча бессвязные слова утешения на древнем наречии Ифрилии.

Когда рыдания утихли, она отстранилась, её глаза, теперь ясные и острые, окинули комнату.

– Здесь всё изменилось, – прошептала она. – Где остальные? Где все? – Она увидела ответ в его глазах, прежде чем он открыл рот. Её лицо исказилось болью. – Сколько… сколько прошло?

– Пять веков, Таэль.

Она закрыла глаза, переваривая этот срок. Пятьсот лет. Эпохи. Цивилизации.

– Кто за этим стоит, люди? – спросила она наконец.

– Не знаю, пока. Место, где я тебя нашел – лаборатория некой корпорации «ZYGOREX». Они использовали тебя, Таэль. Твою ДНК. Они… создают оборотней. Из людей.

Её глаза расширились. В них был не просто ужас, а глубокое, инстинктивное отвращение расы, чей священный дар обратили в похабное, неуправляемое проклятие. Проклятие, от которого ифрилийцы пытались избавиться.

– Таэль, – Тарр взял девушку за плечи. – Расскажи, что ты помнишь?

– Я помню…, – её пальцы вцепились в его предплечье. – Обрывки. Темнота. Движение. Чьё-то плечо… пахнет шерстью и… чем-то химическим. Потом…стол. Ремни. Люди в капюшонах. Словно… ритуальные одеяния. Они говорили… – она зажмурилась, пытаясь выудить память из химического тумана. – Говорили о… о важном открытии. О исследованиях. И… о нас. Они знали, Тарр, знали, что мы придём в тот лес, знали, что мы будем ослаблены. Это была… засада. Им нужны были мы. Я… или ты.

Тарр почувствовал, как по его спине пробежал ледяной скорпион. Догадки Зифана обретали плоть. Это не было случайностью.

– Но почему они не взяли того зверя, за которым мы охотились? Почему мы? – его голос был скрипучим от напряжения.

Таэлира покачала головой, устало опуская её ему на плечо.

– Не знаю, – она покачала головой, снова прижимаясь к нему. – Сейчас это неважно, я просто рада, что ты рядом.

Тарр застыл. Люди знают. Кто-то из ифрилийцев, возможно, предатель. Тишина в убежище стала иной. Теперь она была не просто отсутствием звука, а тяжёлым, звенящим ожиданием. Они называют её «ключом». К чему – предстояло выяснить. Если она так важна для них, то они придут за ней.