Чужой свет

− Старый трубопроводный завод. На окраине. В промзоне, − Сергей выдохнул, и в его голосе впервые пробилась не растерянность, а хриплая злость. − Я помню вонь мазута и ржавые фермы.

− Мы их найдем, − Тарр оттолкнулся от стены. Его утверждение прозвучало не как обещание, а как приговор. − Ты этого хочешь?

В карих глазах вспыхнул тот же огонь. − Хочу. Чтобы они не сделали этого с другими. Чтобы никто больше не просыпался в лесу… с кровью на руках.

− Но, сначала, − Тарр нарушил напряженную паузу, − тебе нужны одежда и пища. Ты пахнешь страхом, потом и городской грязью. Это мешает.

Желудок Сергея предательски заурчал, напоминая, что последний раз он ел в другой жизни. «Да и одеться не мешало бы», − с горькой иронией подумал он.

Коридор, тускло светящийся синим, вёл к двери, отмеченной извилистыми рунами. Внутри царил стерильный порядок: ряды шкафчиков из матового металла, а в глубине − кабины для гигиены, больше напоминающие дезинфекционные шлюзы.

− Здесь. Должно подойти, − Тарр открыл один из шкафов, достав комплект простой одежды из плотной ткани. – Там душ. Вода рециркулированная, но горячая. − Он махнул рукой в сторону кабин и вышел, оставив Сергея наедине с гулом вентиляции.

Пока Сергей мылся, Тарр удалился в свою каюту. Он снял серый комбинезон и быстро облачился в земную одежду: простые чёрные джинсы и тёмную футболку. Последним аккордом стали очки − не прибор с интерфейсом, а обычные, с затемнёнными стеклами. В них его янтарные глаза терялись, а резкие черты лица смягчались.

Горячий поток смыл с Сергея не просто грязь − он словно смывал слой кошмара. Облачившись в тёмные, джинсы и серую футболку с рукавами, он почувствовал призрачное подобие нормальности.

Выйдя в коридор, Сергей с трудом узнал Тарра. Разница была разительной: исчезла аура нечеловеческой, сдержанной мощи. Теперь Тарр выглядел… опасным, но по-земному.

− Теперь в столовую, − сказал Тарр. – Надо восстановить силы. А потом нужно вернуться к Зифану.

***

Столовая была просторным, пустым залом, где эхом отдавались их шаги. В центре стоял агрегат, похожий на гибрид реактора и кухонного автомата. Тарр провёл пальцем по сенсорной панели, и с тихим шипением из порции выдвинулся поднос. Еда выглядела обманчиво привычно: густая питательная паста, протеиновый брикет, похожий на мясо, и прозрачный напиток.

Пока Сергей ел, его взгляд скользил по бесконечным рядам пустых столов.

− Тарр… Здесь всё рассчитано на сотни. Но вас… вас двое. Куда делись все?

Тарр отставил свой стакан. Его движение было резким.

− Это одно из убежищ. Их было много. Многие мои сородичи… сдались. Вернулись на Ифрилию − лишь бы не видеть этого проклятого спутника. Остались лишь те, кто ещё готов бороться. Или те, кому уже некуда отступать. − Он помолчал. − Зифан нашёл способ лишь недавно. Но он хрупок.

− Но как ты ловил их… нас… под луной? Она же действует на всех, в том числе и на тебя?

− Экзоскелет, − Тарр слегка коснулся своей груди, будто чувствуя под тканью память о броне. − Его оболочка − не просто броня. Это фильтр, щит. Он отражает специфический спектр лунного излучения. Ни одна ткань, ни одно земное здание не даёт такой защиты. Только здесь, под землёй, за полями, которые мы сами создали, есть безопасная гавань.

***

Они вернулись в лабораторию. Зифан стоял, уткнувшись в мерцающий веер голограмм, где танцевали разорванные спирали ДНК. Сергей невольно бросил взгляд на массивную клетку и нависавший над ней Подавитель. По спине пробежал холодок − он помнил этот жгучий визг на грани сознания.

− Зифан? Есть прогресс? − спросил Тарр.

Учёный обернулся. Его глаза были красными от напряжения, но в них горел странный, лихорадочный огонь.

− Данные… противоречивы. Лунный паттерн в его клетках есть, но он наложен искуственно. Как шрам на здоровой ткани. И он… грубее. Примитивнее. Это не естественная мутация. Это вмешательство. − Его взгляд упал на Сергея. − Вы выглядите лучше. Но это лишь видимость. Подавитель очистил поверхностное заражение. Он не переписывал ваш фундамент. К тому же он не рассчитан на человеческую биологию. Мы не знаем, что будет в следующее полнолуние.

Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног. − Значит… это может повториться? Я снова стану тем… чудовищем?

− Не здесь, − твёрдо сказал Зифан. − В этих стенах − нет. Чтобы помочь тебе, нам нужен источник. И он кроется в тех, кто это сделал. Нужно их найти.

− Мы найдём, − повторил Тарр, и на этот раз в его голосе звучала не только решимость, но и тень чего-то древнего и хищного.

***

Тарр и Сергей направились к лифту в конце коридора. Он нажал на самую верхнюю руну на светящиеся консоли. Кабина с лёгким гулом понеслась вверх, прочь из сияющих глубин.

Двери разъехались в тусклой подсобке особняка, пропуская запах пыли и старого дерева. Тарр отодвинул тяжёлую деревянную стеллаж, которая оказалась потайной дверью.

За ней открылся гараж − бывшая каретная. Дневной свет, приглушённый грязными окнами под потолком, падал на мощный чёрный внедорожник с тонированными стёклами.

Тарр щёлкнул брелоком. Машина отозвалась тихим, уверенным гулом. Они сели внутрь.

Когда массивные ворота поползли вверх, в салон ворвался ослепительный поток дневного света. Тарр инстинктивно скривился, и его рука потянулась к переносице, будто поправляя несуществующий шлем визора. Даже сквозь фильтр очков земной день был для него слишком ярок. Он резко опустил солнцезащитный козырёк.

− Покажи дорогу, − сказал он, и чёрный автомобиль, с низким рёвом вырвавшись из тени особняка, растворился в потоке городского дня, унося их навстречу призракам прошлого Сергея.

Глава пятая: Чужой след.

Чёрный внедорожник плыл в гуще бесконечного трафика, тонув в рокоте двигателей и гудках клаксонов. Город днём был другим существом – не таинственным лабиринтом теней, а шумным, пыльным муравейником. Солнце, бледное сквозь плёнку смога, отражалось в стеклянных фасадах небоскрёбов, слепило глаза. Воздух дрожал от жары, раскалённых асфальтовых испарений и выхлопов. Всюду – толчея, спешка, металлический гул.

Сергей молча смотрел в окно на этот знакомый и вдруг чужой пейзаж. После тишины убежища городской гам оглушал. События последних суток сдавили сознание свинцовым прессом – мучительное превращение, спасение, инопланетное убежище, а теперь ещё и охота на призраков. Он бросил украдкой взгляд на Тарра. Тот сидел за рулём, неподвижный, как скала, его затемнённые очки скрывали взгляд. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь тонированное стекло, ложились на его бледные, лишённые морщин скулы.

«Сколько ему лет на самом деле? – пронеслось в голове Сергея. – Он говорил о веках борьбы. Внешне – крепкий мужчина лет сорока пяти, не больше. И ни единого шрама… ни царапины…странно»

Тарр свернул на заправку известной сети – бетонное сооружение, пропахшее бензином, жареным с фаст‑фудной кухни и резиной. Машина замерла у колонки. Ифрилиец молча вышел – его тёмная, неброская одежда сливалась с толпой таких же усталых, спешащих людей. Со стороны – просто суровый мужчина, а не последний воин падшей инопланетной расы. Сергею захотелось отвлечься, ухватиться за что‑то простое, земное. Он вышел вслед, намереваясь купить в круглосуточном магазине при заправке хоть что‑нибудь – кофе, булочку, что угодно, что пахнет этой грубой, шумной нормальностью, а не стерильным ужасом убежища.

Магазин был тесным и душным, пропахшим дешёвым кофе, пластиком и чипсами. Внутри, возле единственной кассы, столпилось несколько человек в потёртой рабочей одежде и дешёвых куртках. Их лица были искажены раздражением. В центре бури, загораживая проход, стоял нагловатого вида тип в кислотно‑зелёной куртке из искусственной кожи. Он что‑то яростно доказывал Тарру, возмущенно размахивая руками.

«Слишком храбрый. Или слепой», – холодно констатировал про себя Сергей. Он знал это не по рассказам. Он лишь смутно помнил – тяжёлое, обмякшее тело, чужую, стальную силу, подхватившую его из грязи переулка. Он сам был той самой двухсоткилограммовой тушей, которую Тарр нёс на себе, как тюк. Видел он это лишь отголосками, сквозь пелену звериного безумия, но этого было достаточно. Этот кричащий тип был для Тарра не опаснее комара.

Подойдя ближе, Сергей расслышал разговор сквозь гул вентиляции:

– Ты что, глухой?! У меня обед десять минут! Какая ещё очередь, мне наплевать! – голос мужчины был сиплым от крика.

Тарр стоял, скрестив на груди мощные руки. Его бледное, словно высеченное из мрамора лицо не выражало ровно ничего. Спокойствие ифрилийца, казалось, разъедало хама сильнее любой грубости.

– Встанешь в конец. Или я вышвырну тебя на улицу, – произнёс Тарр. Его голос был тихим, плоским и оттого леденящим. Он перекрывал фоновый гул, словно низкочастотный резонанс.

– Ах ты ж…, да я тебя! – мужчина взвизгнул и внезапно бросил в лицо Тарру скомканный кулак.

Раздался не громкий удар по лицу, а глухой, влажный шлёпок. Кулак исчез в железной ловушке ладони Тарра. В тесном пространстве воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь назойливым писком терминала.

Тарр слегка сжал пальцы. Хруст костей прозвучал приглушённо. Мужчина завизжал нечеловеческим голосом и беспомощно обхватил повреждённую кисть.

Дальше всё произошло слишком быстро. Тарр двинулся вперёд, его рука вцепилась в кислотную куртку хама. Автоматическая стеклянная дверь распахнулась от удара спиной. На мгновение на фоне грязного неба и рекламных баннеров мелькнуло беспомощное тело, а затем раздался тяжёлый звук падения на мокрый от недавнего дождя асфальт.

Внутри магазина кто‑то сдержанно присвистнул. Кассирша, девушка с усталым лицом, смотрела на Тарра широко раскрытыми глазами, с плохо скрываемым восхищением.

– Сорок литров девяносто пятого. Пожалуйста, – сказал Тарр, его голос снова стал обыденным.

– Д‑да… конечно, сейчас! – девушка засуетилась, её пальцы замелькали на клавишах кассы.

Тарр кивнул, взял чек и развернулся к выходу. Сергей, забыв о своих намерениях, последовал за ним.

На улице, в луже из машинного масла и дождевой воды, копошилась жалкая фигура.

– Я тебя запомнил, ублюдок! Я тебя найду! – хриплый вой нёсся им вдогонку.

Тарр не удостоил угрозы даже взглядом. Он сел за руль, в его движениях не было ни злости, ни удовлетворения – лишь привычная, отработанная эффективность. Сергей молча последовал его примеру. Внедорожник тронулся с места, мягко вливаясь в поток машин и потрёпанных грузовиков, и вновь растворился в артериях мегаполиса.

Ехать пришлось долго, через весь город, к самым промышленным окраинам, туда, где небоскрёбы сменялись унылыми коробками складов, а реклама – ржавыми вывесками. Завод.

Он предстал перед ними как гигантская, забытая рана на теле города. Высокий бетонный забор, покрытый слоями граффити и поблёкшими объявлениями, венчала ржавая корона из колючей проволоки. За ним, словно гнилые клыки, чернели остовы цехов, ржавые трубы и каркасы умерших конвейеров. На воротах кричала выцветшей краской надпись: «ЗАКРЫТО. Частная собственность. Вход воспрещён».

Тарр заглушил двигатель. Тишина, наступившая после городского гула, была гулкой и зловещей.

– Здесь? – спросил он, уже снимая очки.

– Да… – Сергей кивнул, сжимая руки в кулаки. – Шёл с ночной смены из соседнего логистического центра. Недалеко отсюда, метров за триста. Мешок на голову, укол… Очнулся уже дома.

– Покажи точное место. И выйдем. Мне нужно почувствовать воздух.

Они вышли из машины. Резкий запах ржавчины, пыли и чего‑то химического ударил в нос. Сергей повёл Тарра вдоль забора, к тому участку дороги, где тротуар обрывался в зарослях бурьяна.

– Где‑то тут… Я шёл по этой стороне.

Тарр остановился, закрыл глаза на секунду, затем медленно, снова и снова втянул носом воздух. Его ноздри трепетали, улавливая невидимую картину. Перед его внутренним взором разворачивалась другая реальность – сложная, многослойная карта запахов, недоступная обычному человеку. Пыль, гниющая трава, старое масло. И поверх – свежие, резкие ноты: человеческий пот, следы резины, лёгкий химический шлейф, отдающий антисептиком и… чем‑то металлическим, чуть сладковатым. Ни намёка на знакомый, чуть горьковатый аромат ифрилийской крови. Он опустился на одно колено, внимательно изучая землю. Глаза Сергея видели лишь пыль и щебень, но для Тарра грунт был испещрён следами – смазанными отпечатками грубых ботинок и чёткими, глубокими бороздами от шин внедорожника. Следы петляли, но их общее направление вело обратно к воротам завода.

Тарр поднялся, его лицо было напряжённой маской сосредоточенности.

– Они здесь. Или были прошлой ночью. – Он кивнул в сторону высоких ворот. – Нужно попасть вовнутрь. Следы ведут туда.

Сергей с неуверенностью посмотрел на массивные створки и колючую проволоку поверху.

– Как? Ворота на мощном замке, забор с колючкой.

– Жди здесь, у машины, – коротко бросил Тарр, его взгляд уже оценивал высоту ограды. – Не приближайся к воротам. Если что‑то пойдёт не так – уезжай. Координаты убежища запрограммированы в навигаторе.

Не дожидаясь ответа, ифрилиец отошёл на несколько шагов, окинул быстрым взглядом пустынную трассу. Убедившись, что за ними не следят, он сделал мощный, пружинистый толчок. Его тело на мгновение оторвалось от земли, взмыло вверх с неестественной, хищной грацией и бесшумно исчезло за зубчатым гребнем забора.

Сергей остался стоять у чёрного внедорожника, чувствуя, как холодный ветер с промзоны пробирает его под тонкую ткань футболки. Он был снаружи. Снова в роли жертвы, ожидающей исхода охоты. Гнёт этого ощущения был почти физическим.

По ту стороны ограды открывался апокалиптический пейзаж. Мёртвая территория, поглощаемая природой. Асфальт растрескался, из щелей пробивалась чахлая трава. Повсюду валялись обломки кирпича, ржавые железные балки, битое стекло. Тарр замер, снова втягивая воздух. Цепочка запахов, острая и ясная, вела к главному зданию – огромному, мрачному корпусу из красного кирпича с гигантскими, давно разбитыми окнами.

Массивные ворота склада, покрытые слоями ржавчины и похабных росписей, были приотворены на сантиметр. Тарр прислушался. Тишина. Лишь завывание ветра в пустотах и шорох чего‑то мелкого в мусоре. Он толкнул створку плечом. Металл издал протяжный, душераздирающий скрежет, будто крича от боли, и подался, открывая чёрный зев внутреннего пространства.

Внутри пахло столетиями пыли, сырости и тлена. Лучи тусклого света, пробивавшиеся сквозь разбитые окна под самой крышей, выхватывали из мрака громадные пустые пространства, колонны, покрытые паутиной. Но для Тарра эта тьма была прозрачной. Он снял очки, и в глубине глазниц вспыхнули два жёлтых, фосфоресцирующих уголька. Пол под ногами был испещрён следами – отпечатками грубых ботинок и глубокими бороздами от шин. Они вели в самую глубину цеха, к глухой, ничем не примечательной стене.

«Хм… Тупик? Вряд ли…»

Он подошёл ближе, его ноздри снова затрепетали. Запах концентрировался здесь – человеческий пот, металл, что‑то химическое, лекарственное. И ещё – слабый, едва уловимый запах крови. Его пальцы скользнули по шероховатой бетонной поверхности, пока не нащупали едва заметный выступ, небольшую металлическую пластину, стёршуюся почти вровень со стеной. На ней не было пыли.

Тарр надавил.

Раздался низкий, подземный гул. Часть бетонного пола прямо перед стеной – идеальный, ничем не выделяющийся квадрат – содрогнулась и медленно, со скрежетом, поползла в сторону. Вниз, в чёрную бездну, посыпалась пыль. Открылся проход. Узкая металлическая лестница, уходящая в непроглядный мрак, откуда потянуло холодом и запахом… стерильности. И страха.

Не колеблясь ни секунды, Тарр шагнул вниз. Его тёмная фигура растворилась в провале, словно призрак, возвращающийся в склеп.

Спуск казался бесконечным. Наконец, ступени закончились. Прямо перед ним был длинный, прямой туннель, облицованный гладким, холодным материалом. Он сделал шаг вперёд – и мир взорвался светом.

Ослепительные люминесцентные лампы на потолке вспыхнули разом, захваченные датчиком движения. Тарр резко зажмурился, его рука инстинктивно потянулась к очкам. Даже через закрытые веки свет резал, как лезвие. Надев очки, он продолжил путь.

Туннель вскоре вывел в огромное подземное помещение, напоминающее ангар на военной базе, но пустой, почти. Повсюду – следы спешки. Опрокинутые пластиковые контейнеры, смятые бумаги, разбросанные кабели. На полу – чёткие полосы от шин тяжёлой техники. В воздухе висел запах антисептика, озона и… чего‑то сладковато‑приторного, органического.

И кровь. Её запах был здесь сильнее. Тарр увидел тёмные, бурые брызги на стене у массивных откатных ворот. Несколько капель, уже подсохших, на сером полу.

На противоположной стене, нанесённая краской или выжженная, красовалась лаконичная, ничего не говорившая ему надпись: «ZYGOREX».

«Что вы здесь делали?» – мысль пронеслась холодной искрой. Его взгляд упал на ряд дверей. Одна из них, более массивная, напоминала лифт. Он подошёл, нажал кнопку. Двери разъехались беззвучно, открыв пустую кабину.

Тарр вошёл внутрь. Панель с кнопками показывала лишь три уровня: этот, и ещё два ниже. Он нажал на кнопку самого нижнего уровня отмеченный цифрой «-3».

Двери закрылись. Лёгкий толчок, и кабина, с тихим гулом, начала неумолимое движение вниз, унося его в самое сердце тайны заброшенного завода.

Глава шестая: Объект ноль.

Лифт опускался мучительно медленно, с тягучим гулом, будто плыл сквозь плотные слои времени. После стремительных лифтов убежища эта неторопливость казалась неестественной, настораживающей. Тарр стоял неподвижно, слушая скрежет шестерён и отсчитывая в уме уровни. Каждый метр вглубь земли сжимал тиски тревоги.

Наконец, с сухим шипением пневматики, двери разъехались.

Его встретил длинный, прямой коридор, уходящий в обе стороны. Освещение – белый, бездушный люминесцентный свет, – неровно мигало, отбрасывая прыгающие тени. Картина была хаотичной и красноречивой: пол, усыпанный оборванными кабелями и смятыми листами бумаг; опрокинутые тележки с битым стеклом; тёмные, бурые брызги на стенах и на полированном полу. Много брызг. И тела. Человеческие фигуры в белых халатах и форме охраны лежали в неестественных позах. Стены были испещрены дырами от крупнокалиберных пуль и – что было хуже – глубокими, параллельными бороздами, словно по металлу провели гигантскими когтями.

Тишина. Густая, звонкая, нарушаемая лишь назойливым жужжанием повреждённой лампы где-то вдалеке.

«Самопровозглашённые творцы, столкнувшиеся с собственным творением лицом к лицу, – пронеслось в голове Тарра, холодной и тяжёлой мыслью. – Вы лепили из глины демонов, не зная, как вызвать в них душу. Или зная, но не заботясь об этом». В груди шевельнулось давнее, гложущее чувство вины. Он вспомнил слова Сергея: «Проклятие». Для этих людей, для него – да. Не дар, не суть, а именно проклятие. И кто-то решил поставить его на поток, сделать оружием.

Он замер, заставив свои чувства работать на пределе. Ноздри трепетали, фильтруя воздух. Запах пыли, озона, антисептика, железа и тления. Свежих следов людей или ифрилийцев – нет. Но был другой, фоновый шлейф. Слабый, едва уловимый, припорошенный химией и смертью. Знакомый. Горьковатый, животный, с металлическим оттенком. Тарр напряг память. Переулок. Дождь. Серое чудовище на мокром асфальте. Да, тот самый запах, но тогда его заглушала буря и адреналин схватки.

«Значит, один из их «экспериментов» сбежал раньше, чем его должны были отпустить. Возможно, он ещё где-то здесь».

Он двинулся вперёд, ступая беззвучно, его тень, отбрасываемая мигающим светом, плясала на стенах, как призрак. Всюду читалась паника, спешка, попытка сдержать то, что уже вырвалось наружу.

Конец коридора упирался в массивную дверь. Надпись на табличке гласила: «СЕКТОР АЛЬФА: ДОПУСК УРОВНЯ IV И ВЫШЕ». Дверь не просто была открыта – её словно вырвало с корнем, отшвырнув в коридор. Стальная рама была искорёжена, на ней красовались глубокие вмятины.

За ней открывался зал, напоминавший индустриальный цех, совмещённый с операционной. Ряды столов с ремнями из толстой кожи. Вертикальные прозрачные колбы высотой в человеческий рост, теперь пустые, их стекло во многих местах было разбито вдребезги, будто то, что в них находилось, рвалось на свободу с титанической силой. На полу лужицы засохшего питательного раствора, перемешанного с чем-то тёмным.

Тарр прошёл дальше, в следующую зону. И замер.

За ещё одним бронированным стеклом, в отдельной, изолированной камере, стояла она. Колоссальная цилиндрическая колба, в два раза выше его. Внутри, в полумраке мутноватой голубоватой жидкости, парила фигура. К ней вели десятки шлангов, трубок и пучков оптоволокна, пульсирующих слабым светом. Это был не просто контейнер – это был алтарь или клетка для чего-то невероятно ценного.

На двери в камеру горела лаконичная, леденящая душу надпись: «ОБЪЕКТ 0. ДОПУСК УРОВНЯ V. ПОЛНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ». Рядом мигал красный глазок считывателя.

Сердце Тарра, обычно неумолимо ровное, дрогнуло и забилось чаще. Он шагнул вперёд и со всей силы ударил плечом в стальную преграду. Глухой, сокрушительный гул прокатился по залу, но дверь лишь слегка прогнулась. Защита была на уровне шлюзовых отсеков звездолёта. Обычной силы – даже его, ифрилийской – было недостаточно.

Мысль об обращении мелькнула и погасла. Земная одежда, хрупкая ткань, рвущаяся в клочья при сдвиге… Нет, ещё нет. Он отступил на шаг, сконцентрировался и нанёс серию ударов – не грубой силой, а с выверенной, калиброванной мощью, бьющей в слабые точки креплений. Сталь скрипела, сминалась. С третьего удара раздался оглушительный треск, и многотонная створка, сорвавшись с петель, с грохотом ввалилась внутрь камеры.

И запах. Он ударил в ноздри, чистый, несмотря на химическую жидкость. Запах Ифрилии. Запах дома. Её запах.

Сердце в груди Тарра сжалось, остановившись на долгую, мучительную секунду. Он шагнул через порог, его ботинки хрустнули по осколкам сигнальной лампы. Он подошёл к колбе и поднял голову.

За стеклом, в сиянии индикаторных огней, парила Таэлира. Его Таэль. Та, которую он потерял в скандинавских лесах ночью пять веков назад. Её лицо, бледное и безмятежное в искусственном сне, было обрамлено каскадом каштановых волос, колышимых жидкостью. К вискам, груди, запястьям были прикреплены датчики, а её тело было облачено в странный, плотный костюм с вплетёнными в ткань проводниками. Но это была она. Ни один день за эти долгие столетия не стёр её черты из его памяти.

«Пожалуйста, только будь жива», – мольба, лишённая слов, вырвалась из самой глубины его существа. Его рука медленно, почти благоговейно, поднялась и прижалась к холодному стеклу, словно пытаясь коснуться её щеки.

***

Ветер нёс с фьордов ледяную сырость, звонко шумел в кронах древних сосен. Тарр и Таэлира ехали верхом, тяжёлые шерстяные плащи скрывали лёгкие кольчуги, а на боку у Тарра висел длинный, прямой меч работы ифрилийских кузнецов. Лунный свет, их заклятый враг, пробивался сквозь разрывы в тучах, но они были «под прикрытием» – приняли едкую, горькую настойку Зифана, временно притупляющую чувствительность к излучению. Цена была высока: мир терял краски и объём, запахи тускнели, слух становился человеческим. Они были сильны, но слепы и глухи в своей стихии.

Таэлира откинула капюшон, и ветер подхватил её волосы.

– Тарр, ты принял нейтрализатор? – её голос, обычно звонкий, сейчас звучал приглушённо, будто из-за толстой стены.

– До последней капли, – он попытался улыбнуться, но гримаса вышла напряжённой. – Не хочу стать твоей следующей целью. Хотя Зифан клянётся, что его эликсир надёжен на девяносто шесть процентов.

– Четыре процента вероятности стать монстром – это много, – она поморщилась, всматриваясь в лесную чащу. – И я ничего не чувствую. Ни страха того волколака, ни запаха крови на нём. Я как… ребёнок в кромешной тьме. Может, стоило рискнуть и надеть экзоскелеты?

– Это лишнее, – отрезал Тарр. – Слишком заметно, нас могут увидеть. Доверимся Зифану. Он говорит, работает над чем-то большим. Не эликсиром, а полем, щитом…

– Если бы этот проклятый Подавитель появился раньше, – голос Таэлиры дрогнул, – сколько бы мы спасли…

Её слова утонули в внезапной тишине. Лошади замерли, насторожив уши, а затем забились, зафыркали, закатили испуганные белки глаз. И из глубины леса, преодолевая барьер эликсира, донёсся до них звук – низкий гортанный вой, а за ним душераздирающий женский крик, полный такого чистого, леденящего ужаса, что кровь остановилась в жилах даже у них.

– Туда! – Тарр рванул поводья, и могучий жеребец рванул вперёд, сминая кустарник.

Они вынеслись на поляну. Сцена была выхвачена из самого кошмарного эпоса. На залитом лунным светом пятачке огромный, покрытый черной колючей шерстью волколак, стоя на задних лапах, приближался к прижавшейся к скале девушке в простом деревенском платье. Её лицо было белее снега, глаза – двумя бездонными озёрами страха.