Худший Друг – Лучший Враг. Роман о бизнесе, жизненном выборе и любви

Сделав паузу в переговорах с Аленой Макаровной, Николай решил своими глазами взглянуть на альтернативный вариант и провести переговоры с его владельцем.

15

Утром Николай проснулся раньше обычного. Предстояло лететь в командировку в Сибирь и на Урал.

                                               * * *

Привычку вставать рано Николай выработал еще с юности. Причин было несколько. Первая и главная – он закалял характер. Подъем в пять тридцать утра, разминка, пробежка десять километров. Утренний энергетический заряд позволял учиться на повышенную стипендию в институте, работать лаборантом на кафедре, одновременно подрабатывая еще на двух работах, играть в рок-группе, проводить дискотеки и много читать. Со временем к доброй утренней традиции добавились ежедневное обливание холодной водой, обтирание снегом и йога перед сном.

                                               * * *

Предыдущие дни, насыщенные переговорами с различными банками, позволили вычленить два наиболее привлекательных варианта по имущественному комплексу для нового проекта.

К удивлению, не оказалось достойных предложений у банков, специализирующихся на сельском хозяйстве. И лишь два банка, не имеющие никакого отношения к аграрной отрасли, предложили интересные варианты – один московский и один уральский.

После многочисленных консультаций с экспертами требования к необходимому активу сформировались достаточно определенно. Важный совет – необходимо найти либо модернизированные зернотоки, способные сортировать и дорабатывать семенной материал до высоких кондиций, либо современный семенной завод. Второй ценный совет – ни в коем случае не соглашаться принимать на себя деревенскую инфраструктуру и многопрофильные хозяйства. Это была реальная угроза не только для рентабельности, но и для жизнеспособности всего проекта. В окружении объекта должны работать сильные фермерские хозяйства, способные потенциально заниматься производством семян. Географически желательно расположение на юге Западной Сибири, чтобы транспортное плечо до западной и восточной границ России было примерно одинаковым по причине высоких железнодорожных тарифов, и одновременно недалеко от Казахстана – одного из потенциальных стратегических потребителей продукции. И самый главный совет – найти высококлассного специалиста, способного возглавить технологическую часть бизнеса. Последний совет по значимости стоит всех предыдущих – единодушное мнение разбирающихся в семенном бизнесе экспертов.

16

Николай любил летать, но не любил экс-советские аэропорты.

Воздушные гавани больших и малых городов России являются в большинстве своем многочисленными близнецами. Построенные, очевидно, по одному и тому же типовому проекту, в котором места пассажиру, одновременно еще гордо зовущемуся Человеком, явно предусмотрено не было. В человеконенавидящее архитектурное решение по-свойски втиснулись платные вонючие туалеты с выдаваемым на входе клочком низкосортной туалетной бумаги, залы ожиданий без кресел, кондиционирования и вентиляции, выдача багажа в отдельно стоящих неотапливаемых сараях, дорогущие буфеты с просроченным пивом и засохшими бутербродами. Торжество победившей посредственности часто несет гордую приставку «международный» и повсеместно окаймляется прилипчивыми частниками-извозчиками и многочисленными темными личностями. Если судить о России по ее воздушным воротам, то поговорка «Театр начинается с вешалки» внушает глубокий пессимизм в оценке существующей действительности.

Короткое время полета, переносящего людей за тысячи километров, непроизвольно концентрировало внимание Николая на самых важных аспектах его жизни и бизнеса, регулярно подтверждая народную мудрость «Высоко сижу, далеко гляжу». Именно за эту возможность он ценил и любил воздушные путешествия.

Самолет приземлился в Тюмени ближе к пяти часам вечера. Аэропорт неофициальной нефтегазовой столицы России мало чем отличался от своих собратьев-клонов.

– Добрый день… Николай Константинович… – раздалось приветствие из толпы встречающих. – С приездом!

Навстречу, широко улыбаясь, шел невысокий человек в кожаной куртке и качественных стильных ботинках.

– Добрый день! Виктор Дмитриевич?

– Конечно, – крепко и надежно, с небольшой оттяжкой, по-крестьянски пожав руку и продолжая улыбаться, ответил встречающий. Он подхватил дорожный саквояж Николая и энергично направился в сторону стоянки автомобилей. Закинув чемодан в багажник старенького «ниссан-максима», предложил: – Покурим?..

И не дожидаясь ответа, закурил.

– Как долетели?..

– Нормально, спасибо.

– Предлагается такой вариант: сейчас… поселим вас в гостиницу… поужинаем… отдохнете… а завтра в семь утра… двинемся в сторону завода.

– Устраивает. Вы хозяин – вам и руководить.

– Тогда… поехали, – бросив недокуренную сигарету, сел в машину известный российский семеновод.

Расположенный в центре города отель Кволити оказался приличным четырехзвездочным заведением с рестораном, баром и кафе, уютным холлом, ночным клубом, фитнес-центром, пунктом обмена валют, в общем, со всей инфраструктурой, помогающей служивому иногороднему человеку максимально потратить свои командировочные. Да еще на втором этаже скромно разместился небольшой бизнес-центр.

Распаковав вещи и умывшись, Николай спустился в кафе с традиционным для российских отелей названием «Вена», где с сигаретой в руке, на диванчике за круглым столиком Виктор Дмитриевич внимательно изучал меню. В центре зала джаз-квартет играл Rhapsody in Blue – жемчужину творчества Джорджа Гершвина, уроженца Бруклина, сына еврейских эмигрантов из России и кумира всех джазменов мира.

– Э-э-э… Что предпочитаете, Николай Константинович?..

– Я бы для начала чашечку двойного эспрессо выпил.

– А посерьезнее?..

– Вы про горячее или про водку? – отшутился Николай.

– А и про то, и про другое… – не растерялся Виктор Дмитриевич.

– Ну раз вопрос стоит конкретно, то с удовольствием бы грамм сто пятьдесят ледяной водочки закусил сосьвинской селедочкой с лучком и вареной картошечкой. Ушицы можно немного для согрева души. Да и стерлядочки в каком-нибудь виде на горячее. Если присутствует данное богатство в меню.

– Организуем… Клюквенный морс будете?..

– Не откажусь.

Пока официант принимал заказ, Николай осматривал зал. Публика в кафе была самая разная. Несколько столиков занимали иностранцы в джинсах и массивных ботинках на толстой подошве, пьющие пиво и перекрывающие громкостью своих голосов звуки оркестра. Две молодые симпатичные пары в вечерних нарядах, видимо, отмечали день рождения одной из девушек, красивой стройной татарочки-смуглянки с раскосыми глазами, широкими скулами и черными как смоль длинными распущенными волосами. За сдвинутыми столиками гулял корпоратив. Еще пара столиков была занята молодыми людьми в коротких черных кожаных куртках, стремящимися казаться явно «реальными пацанами». На диванчике в углу, неспешно смакуя японский виски «Сантори», что-то обсуждали двое крепких мужчин, среднего возраста и в дорогих костюмах.

Николай перевел взгляд на Виктора Дмитриевича. Один из московских экспертов, с которыми Николай обсуждал целесообразность открытия бизнеса в сельскохозяйственной отрасли, заслуженный ученый-семеновод еще со времен СССР, убедительно рекомендовал его как одного из немногих оставшихся в России специалистов экстра-класса в области семеноводства. В прошлом Виктор Дмитриевич был директором одного из опытно-производственных хозяйств, которые после развала Союза повторили судьбу своей страны. После не очень успешных попыток организации собственного бизнеса и громких провалившихся альянсов с местной властью он занимался агроконсультированием и в силу своей энергичной натуры был открыт для всевозможных контактов и новых проектов.

Водку принесли одновременно с кофе и хлебом.

– С приездом… и за знакомство!.. – хитровато улыбнувшись, поднял рюмку Виктор Дмитриевич.

Выпив залпом, понюхал кусок хлеба и глубоко с облегчением вздохнул.

– За приятное знакомство с успешным продолжением! – Николай слегка задержал на нёбе холодный напиток, чтобы ощутить его вкус. Местная водка, настоянная на кедровых орехах, была очень неплоха. Сделав на пару секунд паузу, с удовольствием глотнул кофе.

– Запиваете водку кофе?.. – удивился Виктор Дмитриевич.

– Да, мне нравится сочетание вкуса холодной водки и горячего кофе.

– Интересно!.. Первый раз вижу, чтобы водку запивали кофе.

– Я тоже раньше думал, что один такой… э-ээ… странный. Но как-то прочитал в журнале интервью с Шерон Стоун, где она сказала, что ее любимый коктейль – водка с кофе, и понял, что я не одинок на этой планете.

– Я тоже люблю кофе… И водку могу выпить… Но водка с кофе… Как-то… сильно! С морсом, однако, привычнее, – Виктор Дмитриевич говорил неторопливо, делая большие паузы между словами и фразами, попутно затягиваясь очередной сигаретой.

Оркестр заиграл What a Wonderful World Луи Армстронга. Красивая спокойная мелодия, уютный диванчик и водка подействовали на Николая после перелета расслабляюще. Впереди был вечер неторопливой беседы с неординарной личностью, по крайней мере так его охарактеризовали московские рекомендатели. Торопиться некуда, и это само по себе уже было замечательно.

– Вы же… не занимались раньше… сельским хозяйством, Николай Константинович?

– Я всегда хотел, выйдя на пенсию, купить себе виноградник под ласковым солнцем и построить небольшую ферму, обязательно с винным погребком. Почему не поэкспериментировать до пенсии? – Николай подмигнул собеседнику.

– Экспериментировать на свои деньги думаете, если не секрет?

Подошел официант и наполнил стопки.

– Чего-нибудь еще желаете?

– Свежевыжатого морковного сока, пожалуйста, с маслом из виноградных семечек. Есть у вас такое масло? – после мечты про виноградник Николаю захотелось чего-нибудь, ассоциирующегося с его пенсионными планами.

– Найдем, – невозмутимо ответил официант.

– Виктор Дмитриевич, я блюда заказал, не глядя в меню, их приняли к приготовлению. Масло из виноградных семечек попросил, ответили – найдут. На тюменской земле все желания исполняются?

– А как же, Николай Константинович… Это же Сибирь… Да и вы не чужой человек на этой земле, как мне рассказали, а для земляков мы всегда открыты.

– Давайте выпьем за Сибирь и ее хлебосольных жителей! – Николай поднял запотевшую от охлажденной водки стопку.

– За исполнение мечт, как у нас говорят… – Виктор Дмитриевич приподнял рюмку и хитровато посмотрел на Николая.

– Хороша рыбка!

– Да…

– Вы рыбак, Виктор Дмитриевич?

– Балуюсь… Кто настучал?.. В Москве… и про рыбалку… знают?..

Николай старался привыкнуть к манере неторопливого, с постоянными поистине театральными паузами разговора собеседника.

– Перед тем как закусить селедочкой, вы внимательно на нее посмотрели. Так оценивающе на рыбу смотрят только рыбаки. И на сосьвинскую селедку ходили?

– Нет, она ж на Севере водится, в Сосьве… я туда еще не добрался.

– А мне вот удалось ее свежей попробовать. Ребята сразу после вылова крупной солью посолили и спиртом запить предложили.

– И как?

– Вкусно-о-о, не передать. Вы-то ведь знаете, что эта рыба вовсе не селедка?

– Как это?..

– Виктор Дмитриевич! – Николая позабавило искреннее удивление рыбака-сибиряка. – Ну а что ее еще тугун, тугунок называют вы знаете?

Виктор Дмитриевич промолчал, затушил остатки сигареты и тут же закурил снова.

– Селедке эта маленькая рыбешечка совсем не родственница, ее прямые родичи – благородные лососи. В Москве тугуна практически невозможно найти, ни за какие деньги. Да и на Севере почти не осталось, варварски извели еще в советские времена. Такой своеобразный тонкий вкус надо еще поискать среди лучших рыбных деликатесов. Слышал, что тугун водится также в Енисее и Лене, но говорят, что там он меньше и по вкусу хуже сосьвинского.

– Уели вы меня, Николай Константинович, – Виктор Дмитриевич выдохнул сигаретный дым и наполнил рюмки, – уели по полной… туземца на его родной земле…

Солистка джаз-оркестра красиво импровизировала голосом, ведя завораживающий диалог с саксофоном. Их голоса то взлетали ввысь, заставляя слушателей затаить дыхание, то низко опускались, вызывая волнующие вибрации на уровне груди.

– Вы не ответили на мой вопрос… о финансировании эксперимента, Николай Константинович, – снова перевел разговор на деловую тему семеновод.

– Я отвечу чуть позже, если не возражаете. Не могли бы вы сначала назвать мне несколько причин, по которым я должен заняться сельским хозяйством? Еще точнее – семеноводством, более точно – заняться семеноводством в Сибири, и предельно точно – заняться семеноводством в Сибири в партнерстве с вами?

– Легко!.. А вы мне после моих аргументов… объясните, зачем лично вам необходимо ввязываться в это… безнадежное предприятие.

– Договорились, Виктор Дмитриевич.

– И Винниту начал свой рассказ, – Виктор Дмитриевич смачно затянулся сигаретным дымом и улыбнулся. – Ну… жрать-то всегда народу охота… Логично? Население растет, а земли больше не становится… Еще и катаклизмы природные… всякие… регулярно происходят… Это про сельское хозяйство.

– Логично.

– В сельском хозяйстве сеять надо каждую весну, а где-то и два раза в год… ага?.. Иначе и собирать нечего будет. А чего сеять?.. Фураж, который не всходит?.. По официальной статистике, пятьдесят процентов российских семян не соответствуют ГОСТу… Или дорогущие забугорные семена, которые еще и не достать?.. Сегодня рынок семян в России серый… очень серый… Государство закрывает глаза на проблему, потому что все отечественное семеноводство загублено… К примеру, в советские времена в стране засевалось десять миллионов гектаров земли горохом, а в Канаде – один миллион… Сегодня – с точностью до наоборот… И еще попробуйте купить… хорошие семена гороха в России! Их практически нет! Согласно нормам посева, рынок семян в стране оценивается в один миллиард долларов… Даже с учетом серого рынка и низкокачественного материала… производится семян всего на четыреста миллионов долларов, то есть… меньше половины потребности! Сельскохозяйственные научные институты доживают свой век, фарцуя государственной землей… и сдавая в аренду помещения. Всех молодых селекционеров иностранцы из страны вывезли целыми отделами, остались одни старики да бездари… Селекционный материал похерен неизвестно где… Какая перспектива?.. Да никакой!.. Неконкурентоспособны мы… по определению… Иностранные селекционеры… боятся нашей страны как огня… Возьмите еще одних мировых лидеров… шведов например… Они категорически не хотят работать с Россией… Скандинавы убеждены, что не смогут защитить свои авторские права в нашем правовом в кавычках государстве… Сегодня единицам удается заполучить маленькие партии их семян… да и то полуконтрабандно через Германию… Но это же капля в море!.. И что?!

– И что? Безнадега полная?

– Смотря для кого… Для нашего сельского хозяйства – да… Мы отстали от развитых стран в селекционных разработках уже лет на двадцать… а то и на пятьдесят… А если еще и в ВТО войдем… границы откроем… субсидии колхозникам урежем – вообще швах… они-то своих ученых, фермеров и экспорт дотируют серьезно…

Собеседники, не сговариваясь, одновременно подняли и опрокинули рюмки. Виктор Дмитриевич прикурил очередную сигарету и замолчал. Николаю не хотелось его торопить.

– Ну что… не передумали заниматься сельским хозяйством, Николай Константинович?

– Вы же еще не все рассказали. Может быть, есть и светлая сторона у этой «луны»?

– Дык есть и светлая сторона… Как не быть?! Если чего мало, то и ценится-то это высоко… В среднем рентабельность при производстве семян выше в два с половиной раза, чем при товарном производстве… и может достигать трехсот процентов.

– Ого! Обнадеживает, не в каждом бизнесе найдешь такую рентабельность.

– Сибирь, однако, хочу сказать… не самое лучшее место для семеноводства, зона рискованного земледелия… Состояние семенной работы и материально-технической базы за Уралом хуже некуда… и не обеспечивает собственную потребность даже на треть… Юг Сибири при этом имеет большие преимущества из-за выгодного географического положения… находится на одной широте с основными сельскохозяйственными районами Канады… Если сформировать достаточно гибкую продуктовую линейку… заполучить эксклюзивные сорта… приобрести хорошие дорабатывающие мощности… клиентуру подтянуть алтайскую и казахскую, то…

– А почему при такой высокой эффективности производства семена в таком малом количестве производятся?

– Без всяких сомнений… семеноводство зерновых культур является самой доходной отраслью зернового рынка, хотя и имеет определенную специфику… Вроде бы все похоже: вспахал, посеял, убрал… А если знаний, опыта и ума нет – кроме фуража ничего и не получишь осенью… По-любому… Вот так… Человеческий фактор…

– Хотите сказать, что семенной бизнес по своей сложности не легче банковского?

– Однозначно! А то и сложнее… На рыночные риски накладываются еще и климатические. В нашем деле опыт, а главное, чуйку иметь надо… а чутью в университете не научишься… природу надо чувствовать, ощущать, с ней уметь общаться надо… как с женщиной… только тогда она тебя отблагодарит, – Виктор Дмитриевич хитровато прищурился. – Хотите анекдот?

– Давайте.

– …В колхозе идет собрание… выступает председатель: «В позапрошлом году мы засеяли сто гектаров рожью. Всю ее сожрала тля. В прошлом году мы засеяли триста гектаров рожью. Ее опять всю сожрала тля. В этом году мы засеем пятьсот гектаров рожью, нехай эта тля подавится!».

Собеседники рассмеялись.

Посетители ресторана понемногу расходились, оркестр продолжал играть, но все чаще стал уходить на перекуры, за окнами стемнело, людей на улице почти не было, редкие машины подъезжали к дверям отеля.

Рассказ Виктора Дмитриевича не удивил и не расстроил Николая, лишь подтвердил выводы предыдущих экспертов о состоянии рынка и правильность его собственного выбора. Спокойствие и рассудительность Виктора Дмитриевича вызывали доверие.

– Теперь пришла очередь моих откровений?

– Ну-у…

– Причины, по которым я сейчас нахожусь здесь, вы только что назвали, повторяться не буду. Могу показать вам кусочек будущего, которое я хочу создать. Интересно?

– Если не тайна…

– Завтра мы с вами посмотрим какие-то здания и механизмы, именуемые в вашей профессиональной среде «семенным заводом» или «линией по доработке семян». У меня нет повода не доверять вам, скорее всего, там что-то более-менее дееспособное и сто́ящее. После осмотра вернемся в отель и в этом же ресторане поужинаем, и даже выпьем немного водочки. На следующее утро я выеду в Екатеринбург для встречи с руководством ЕКБ-Банка. Моя задача – убедить банк отдать нам завод в управление с последующим выкупом и профинансировать первый год работы. Не думаю, что это предложение их воодушевит, скорее всего, они будут продавливать встречный вариант продажи нам завода прямо сейчас за наличные и без всякого финансирования. Я, естественно, не соглашусь. На второй день переговоров они серьезно скинут цену. Я снова не соглашусь и улечу в Москву. По моим сведениям, президент банка и его первый заместитель через пару недель должны быть в столице. Я постараюсь, чтобы мы там увиделись и продолжили переговоры. Но и в Москве мы вряд ли придем к согласию. Все это время они, так я думаю, будут пытаться найти покупателя. Сомневаюсь, что найдут, заманчивых предложений на рынке сейчас много, а покупателей мало. Под актив банку приходится формировать стопроцентное резервирование. Будет вполне логичным действием, если вскоре Центральный банк еще ужесточит требования для коммерческих банков в плане непрофильных активов. Для того чтобы продать завод, надо будет поддерживать его работоспособность, чтобы дым из трубы шел, да здоровый шум работающих машин покупателей привлекал, иначе не только механизмы заржавеют, но и товарного вида не будет. В общем, содержание непрофильного актива будет требовать все больше и больше сил и средств. Поэтому через несколько месяцев с большой долей вероятности мы вместе с вами в Екатеринбурге подпишем соглашение о лизинге завода и финансировании первого этапа работы на компромиссных условиях. И нам выгода, и банку в конечном итоге.

– А что значит «мы с вами»?

– Я не уточнил главное. Завтра вечером мы с вами пожмем друг другу руки как партнеры. Я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– О как!

– Да, именно так. Я продолжу с вашего позволения. Моя роль в компании будет состоять в организационном развитии бизнеса и привлечении инвестиций. Ваша роль – производство и наука. Через некоторое время мы привлечем серьезные частные инвестиции, и лет через… пять-шесть-семь продадим компанию. Ваша мотивация – простор для самореализации и инноваций и несколько миллионов, а то и десятков миллионов долларов после продажи компании.

– Заманчиво, однако…

Николай откинулся на диванчике, послеполетная усталость потихоньку брала свое. В ресторане уже никого не было. Оркестр продолжал играть, и играл, получается, только для них. Подошел официант:

– Еще чего-нибудь желаете?

– В отеле продаются цветы? – задал вопрос Николай.

– Нет.

– Слушай, уважаемый. Вот тебе деньги, организуй букет цветов для солистки.

– Так уже половина третьего ночи…

– И что?

– Хорошо, сделаем.

Ужин был вкусный. Водка хорошая. Начало переговоров обнадеживающее. Несмотря на немного шумящую голову от выпитых двух бутылок водки, перелета и смены часовых поясов, Николай был доволен стартом своего турне.

На удивление быстро показался официант с большим букетом цветов, но не принес его Николаю, а сразу передал солистке.

«Козлодуев, – подумал Николай, – половину удовольствия испортил».

Солистка бросила признательный взгляд на Виктора Дмитриевича.

– Ну, вот, теперь вторая половина удовольствия улетучилась, – негромко произнес Николай и предложил: – Будем собираться, Виктор Дмитриевич, скоро уже светать начнет, а нам в семь утра выезжать.

– Да… конечно…

В номере было свежо, в открытом окне витали утренние сны жителей полумиллионного города. Экран компьютера вспыхнул и засветился голубым светом. Иконки программ на рабочем столе одна за другой информировали о готовности приступить к работе. Замигал индикатор мессенджера.

                                               * * *

– Прости, если отвлекаю. Можешь не отвечать. Просто сегодня у меня очень хороший день, и мне захотелось поделиться радостью с тобой. Люди любят делиться плохими новостями, а мне кажется, что делиться надо прежде всего хорошими известиями, правда?

– И у меня сегодня был хороший день. Мне тоже приятно поделиться с тобой своей радостью.

– Как чудесно, когда люди просто так дарят друг другу кусочки своего счастья! Я рада тебе, Мыслитель.

– И я рад тебе, Собеседница.

– Ты не знаешь, почему люди удивляются, видя успешных деловых женщин?

– Хм-м… Я начинал свой бизнес, когда даже не было закона о кооперации («о как!» – так любит выражаться мой новый знакомый), пройдя все этапы развития «свободного» рынка в России. В моих компаниях работает до нескольких сотен человек в совершенно разных по превалирующим традициям и религии регионах России. И около девяноста процентов (если не больше) персонала, исключая охрану, – это женщины, в том числе почти весь топ-менеджмент. Причем женщины, которые пришли в мои бизнесы из самых разных, неделовых областей: медики, учителя, геологи… Они нацелены на быструю адаптацию и успех, поэтому активно учатся. Рыдают у меня в кабинете, первые полгода-год сидят в офисе до ночи… И кормят свои семьи, «домашних» и не «нашедших себя» в новой жизни мужчин. Много аналогичных примеров я видел в бизнесах своих знакомых. Если ситуация будет развиваться в таком же направлении и дальше, то вскоре в России впору будет удивляться не успешными деловыми женщинами, а успешными деловыми мужчинами. Не знаю, ответил ли я на твой вопрос?

– Ответил.

– Кстати, как-то на одной из московских закрытых вечеринок редактор российской газеты, ориентированной на западную публику, во время аналогичной подогретой алкоголем дискуссии попросил меня набросать статью на эту тему. Что я и сделал уже некоторое время назад. Публикация «Женщина плюс Бизнес равно Бизнес-леди?» имела шумный и продолжительный успех. Это к вопросу о вечной и повсеместной актуальности и востребованности темы.

Я даже вывел в своем бизнесе в HR-департаменте отдельное направление по работе с женщинами – сотрудниками и топ-менеджментом. Как показал последующий опыт, абсолютно оправданное было решение, своя уникальная и востребованная ниша. Женщины-руководители с женщинами-подчиненными часто в силу субъективных причин сработаться не хотят, а мужчины часто не могут.