Худший Друг – Лучший Враг. Роман о бизнесе, жизненном выборе и любви

– Значит, ты не бизнесвуменоненавистник. И данный факт меня безумно радует.

                                               * * *

Индикатор мессенджера перестал мигать. Короткий диалог исчез с экрана лэптопа, как будто его и не было.

«Чудно́», – засыпая, успел подумать Николай. Для отдыха оставалось полтора часа – один из пяти необходимых средних циклов сна одной ночи одного человеческого индивидуума.

17

Старенький «ниссан» шустро бежал по узкому шоссе. Многочисленные ямы и бугры не давали сильно разогнаться, даже когда появлялась такая возможность. Несмотря на раннее время, трасса на Омск оказалась плотно забита фурами, грузовиками, автобусами, легковушками и даже изредка тракторами. Виктор Дмитриевич уверенно вел автомобиль, одновременно выкуривая сигарету за сигаретой и разговаривая с Николаем.

– Как самочувствие, Николай Константинович?

– Нормально, можно было бы и не ложиться, – Николай посмотрел на Виктора Дмитриевича. Тот выглядел свежим и отдохнувшим. – А вы как?

– Тоже нормально… нас, крестьян, нелегко сломать… Сейчас до Ялуторовска доедем, кофе выпьем – полегчает…

Равнинная местность не сильно привлекала взгляд, бросались в глаза давно неухоженные, заросшие сорняками и кое-где уже молодым леском поля.

Километрах в сорока от Тюмени, в поле около дороги на бетонном постаменте высился большой деревянный крест с надписью «Господи, спаси и сохрани Россию». У Николая сразу возник вопрос, как реагирует многочисленное коренное татарское мусульманское население региона на насильственно завоевавший их край вместе с Ермаком символ христианской веры. Но вслух Николай произнес:,

– Почему поля пустуют? Бесхозные?

– Вроде и… бесхозные, а захочешь в обработку взять, сразу становятся «хозными»… Ни себе, ни людям… Бардак короче… Дык чтобы теперь их поднять, несколько лет потратить надо и денег вложить немало – нерентабельная становится затея, – невесело констатировал Виктор Дмитриевич.

– Странно. В Европе да и во всем мире каждый клочок земли ухожен, даже склоны гор. Небольшие страны с неблагоприятным климатом половину мира кормят овощами, фруктами, сырами да молоком с вином поят. А у нас нерентабельно? Чем народ в деревнях тогда занят?

– Понятно чем – водку пьет… Наш народ уже давно разучился работать, ему и денег не надо… нормальных механизаторов днем с огнем не найти… Зато китайцы уже понаехали… теплицы строят… работают, как мураши, без перерывов и выходных…

– Н-да…

Среди большого обработанного поля высился холм с несколькими деревьями и могильными крестами.

– Старое кладбище?

– Угу, кладбище… Историческое… Говорят, раньше на этом месте деревня стояла… Только в революцию то ли красные пришли, то ли белые, но всю деревню вырезали… Была деревня – стало кладбище…

– А вы за красных или за белых? – поинтересовался Николай.

– Дык… я… за крестьян… – не поддался на провокацию Виктор Дмитриевич.

Около каждого поста ГАИ дорогу перегораживали бетонные блоки, в одном месте на обочине даже стояла БМП – боевая машина пехоты. Вереница автомобилей гусеницей медленно извивалась среди искусственных заграждений под пристальными прищуренными взглядами вооруженных автоматами безобразно пузатых милиционеров.

– Не так давно попался на глаза фантастический роман «Регион», вашего земляка – Строгова, если память не изменяет, где он описывает будущее края. Слушая вас и глядя по сторонам на ментов, БМП и заграждения, начинаешь верить, что сценарий вполне может воплотиться в жизнь, стать реальностью.

– У нас любой бред может стать реальностью.

После часа езды от Тюмени указатель на широком перекрестке извещал, что левее трассы находится старинный сибирский город Ялуторовск.

Проезжая по деревенским улочкам среди покосившихся деревянных домишек, Николай мысленно обратился к Пущину, Оболенскому, Муравьеву-Апостолу и другим декабристам, которые, находясь здесь на поселении после неудавшегося восстания, пытались нести луч света ялуторовчанам, передавая достижения мировой науки и культуры: «Господа, возможно, усилия ваши затрачены зря… Потомки вас не поддержали…» Ближе к центру города дома стали приобретать более ухоженный вид и даже появились пятиэтажные хрущевки, на торцах стен которых красовались громадные плакаты «Ялуторовск – лучший город Земли!».

Выпив в небольшом придорожном кафе невкусного растворимого кофе из пластиковых стаканов, размяв спину и ноги, тронулись по дороге, уходящей от основной трассы в сторону леса. Километров через десять петляния среди величественного сибирского хвойного бора неожиданно возник сюрреалистический комплекс серебристых зданий и сооружений из металла.

Виктор Дмитриевич остановил машину у шлагбаума и направился к проходной. Минут через пять вышел и махнул рукой Николаю:

– Выходите… Дальше – пешком!

Семенной завод произвел на Николая сильное впечатление. Громадные емкости для хранения зерна, уходящие ввысь, словно ракеты на стартовом комплексе. Сеть блестящих зернопроводов-артерий, переносящих исходный материал и готовую продукцию. Машины по сортировке семенного материала по самым разным критериям, вплоть до цветовых оттенков. Склады для хранения продукции, больше похожие размерами на стадионы. Химическая лаборатория, напоминающая современный исследовательский медицинский центр, – все эти достижения технического прогресса стояли, замерев среди вековых сосен, в напряженном ожидании решения своей судьбы.

– Почему все это великолепие не работает, Виктор Дмитриевич?

– Хозяина нет…

– А банк?

– Да какой он хозяин?! Забрал за долги, теперь продать пытается… Ржавеет все… Скоро вообще никому не нужно будет…

– Сколько стоит комплекс?

– В строительство вложено… миллионов восемь-девять баксов… Только сейчас его и за шесть лямов зеленых не продашь…

– Н-да… Сколько земли иметь надо, чтобы загрузить мощности?

– Своей? Дык тысяч пятьдесят – семьдесят…

– Немало! Солидный земельный банк! И затраты будут солидные.

– Есть мысли, как вообще обойтись без своей земли… или по минимуму…

– Ну и?

– Аутсорсинг надо развивать…

– Я не большой пока специалист в области агротехнологий, но при аутсорсинге, мне кажется, необходимо серьезно ставить консультационную технологическую службу, службу контроля качества, юридический блок, безопасность… Это совершенно другой способ ведения бизнеса. Как мне объясняли ваши именитые московские коллеги, в России не прижился аутсорсинг.

– Так его путем никто и не ставил… О крестьянине никто не думал… Тут серьезный подход нужен… а у нас ведь с кондачка пытались… Весной семена дали, а осенью за урожаем приехали… А как крестьянин все лето живет, что делает? Никому не интересно… Вот и получили в результате ноль без палочек…

– Понятно, – Николай с нескрываемым интересом разглядывал комплекс. – Ваше мнение, за какой срок можно запустить завод и бизнес?

– Смотря, сколько денег будет… Завод – месяца за три-четыре… со всеми разрешениями, максимум – за полгода… По семенному материалу сложнее – работать надо.

– Так мы и собираемся работать! – Николай сделал несколько пометок в блокноте. – Ну, представление есть, поехали, будем думать.

Километра через полтора от завода дорога резко поворачивала. Российские дороги очень извилисты, ухабисты и непредсказуемы в своих направлениях, пожалуй, как и судьба России, как отражение смешения умов и менталитетов разных народов, населяющих самую обширную по территории страну на планете.

Стрелка спидометра быстро поднималась – пятьдесят, семьдесят, сто десять, сто пятнадцать… крутой поворот. Виктор Дмитриевич резко нажал на тормоза, но машина по инерции неслась вперед, не желая больше слушаться человека. Глубокий кювет не дал автомобилю выскочить в лес на губительную встречу с корабельными соснами. Пролетев несколько метров, машина ударилась носом о землю, встала вертикально и замерла в таком состоянии, медленно покачиваясь на радиаторе с бампером. Прямо перед глазами Николая из-под хвойного ковра иголок выглядывали коричневые шапки трех белых грибов. Дым от сигареты поднимался между передними сиденьями в сторону заднего стекла.

– Как вы?.. – почему-то шепотом спросил Виктор Дмитриевич.

– Жив вроде, – также негромко ответил Николай, – но сейчас мы либо перевернемся на крышу, либо попытаемся встать на колеса. Предлагаю второе. На счет три – отклоняемся назад. Раз, два, три!

Машина покачнулась и медленно упала на колеса, крякнув несколько раз амортизаторами. Виктор Дмитриевич, не потушив сигареты, закурил дрожащими пальцами вторую.

Николай глубоко вздохнул:

– Можем выйти, подышать воздухом.

– Помощь не нужна, господа? – на трассе, рядом с двумя черными внедорожниками «тойота», перегородившими дорогу, стояли пятеро молодых спортивного телосложения мужчин. – Не ушиблись?

Николай посмотрел по сторонам, дорога на завод была тупиковая и пустая. Стало быть, стоящие поперек дороги автомобили оказались на повороте не случайно.

– Грибы хорошие. Не увлекаетесь? – как можно более равнодушно поинтересовался он.

– Мы больше «капустой» и «зеленью» увлекаемся, – за всех стоящих на дороге ответил один из них. На вид ему было около сорока, высокого роста, слегка скошенный нос, свидетельствующий о боксерском прошлом, короткая стрижка, впрочем, как и у всех, но, в отличие от других, в глазах видны зачатки интеллекта. Он и был, вероятнее всего, лидером группы. Остальная молчаливая молодежь признаками интеллекта на лицах не обладала.

– Сторож, мудила, настучал, – негромко пробурчал Виктор Дмитриевич.

– Вы знакомы? – вполголоса спросил Николай.

– Не, я же с Юрги, не местный… а эти – ялуторовские… скорее всего.

– Господа, – Николай сделал несколько шагов к группе мужчин, – всегда приятно, когда незнакомые люди помогают друг другу. Наш раритетный японский аналог «ламборджини» вряд ли сам преодолеет столь высокий кювет. Не будете ли вы так любезны помочь нам?

Николай поднялся на дорогу, подошел к мужчинам и протянул руку лидеру:

– Николай Константинович.

Никому из других стоящих Николай руки не подал. Виктор Дмитриевич поднялся вслед за Николаем, но здороваться ни с кем не стал.

– Андрей… Евгеньевич, – слегка смутившись, ответил единственный говорящий из всех незнакомцев. – Чего нет, поможем гостям, мы же гостеприимные хозяева. Перекурим только, не против?

– Не курю, но подышу свежим воздухом за компанию с удовольствием.

Из заднего открытого окна одного из внедорожников за происходящим с интересом наблюдали две молоденькие девчонки.

«Ага, с подругами приехали. Значит, сорвались к нам неожиданно. Точно – сторож настучал», – мысленно анализировал ситуацию Николай.

– По каким делам у нас?

– Любуюсь красотами сибирской природы. С людьми знакомлюсь. В путеводителе прочитал, что в тайге немцы завод построили, какой-то интересной необычной архитектуры, вот и решил взглянуть.

– Взглянуть или прикупить?

– Пока взглянуть. Не кота же в мешке покупать, завод-то неработающий, оказывается.

– Вот и я так думаю, зачем на неработающий ялуторовский завод смотреть, это же не Эйфелева башня? – Андрей Евгеньевич явно не был заинтересован в обострении ситуации, но и не был готов к открытому разговору.

– А вы тоже приехали посмотреть на завод?

– Нет, завод я уже много раз видел. Приехал посмотреть на тех любознательных, кто на завод смотрит.

– Хотите сами купить предприятие?

– Сами – нет. А вот помочь купить можем. Если партнерами станем. А если партнерами не станем, то и покупать не рекомендуем: хлопотное и опасное это дело – завод в глухой тайге восстанавливать.

– И я вот перед отъездом из Москвы тоже самое объяснял заместителю министра сельского хозяйства и заместителю президента Сельхозбанка. А они мне отвечают: «Не бойтесь вы тайги и лесных зверей, Николай Константинович, за благое дело беретесь, мы свяжемся с местным ФСБ, они помогут, если чего – с егерями да проводниками». Как считаете, помогут?

– Приятно общаться с серьезными людьми, – Андрей Евгеньевич покачал головой, протянул руку Николаю и добавил: – Жаль, времени мало, ехать надо. Если покупать надумаете, все-таки загляните ко мне, познакомимся поближе, авось найдем точки пересечения. Спросите в Ялуторовске Андрюшу Черного, знающие люди подскажут, как меня найти. Или вот через вашего знакомого – нашего земляка свяжемся.

Вся компания дружно заскочила в автомобили.

– Андрей Евгеньевич! – окликнул Николай. – А как же обещанное гостеприимство?

– Мы к вам трактор отправим, надежнее будет, мало ли, вдруг придется тащить ваш болид ниссановский до города. Покурите с часок на свежем воздухе, заодно и мое предложение получше обдумаете.

– Ну вот, познакомились мы с вами, Виктор Дмитриевич, и с местными бандитами. Ничего нового, хотя… не предполагал, что знакомство произойдет так оперативно.

Николай неспешно ходил по лесу недалеко от автомобиля. Иконка антенны смартфона показывала, что мобильная связь отсутствует.

Минут через сорок раздалось характерное тарахтение дизеля и из-за поворота показался изрядно потрепанный в неравных боях за урожай колесный трактор «Кировец» К-700. Вытащенный на дорогу «ниссан» на удивление завелся без проблем и, чем-то недовольно похрустывая и чихая, резво побежал в сторону Тюмени. Ехали молча. Николай думал о запуске и загрузке завода. Земляк ялуторовских бандитов, он же прогрессивный отечественный семеновод, беспрерывно нервно курил.

– Да не переживайте вы так сильно! – прервал молчание Николай.

Виктор Дмитриевич в ответ только тяжело вздохнул.

– Смотрите оптимистичнее на жизнь! – подмигнул сибиряку Николай. – Радоваться надо, что не оставили нас зарытыми под елочками в тайге, никто и никогда бы не нашел, там даже мобильники не работают…

18

Вчерашние диванчики в ресторане гостиницы оказались свободными, и Николай с удовольствием устроился на знакомом месте.

– Чем вы так расстроены, Виктор Дмитриевич?

– Дык… Некрасиво получилось с этими оболтусами… Да и вас чуть не покалечил…

– Повторюсь, не переживайте, не ваша же вина. Живы остались – и слава богу. Лихих лесных ребят близко к сердцу не принимайте, не они первые, желающие откусить кусок от нашего пирога, и, к сожалению, не последние. И до них аналогичные вопросы решали, и с ними решим. Лучше расскажите мне подробнее о вашем ви́дении схемы работы по аутсорсингу, это гораздо важнее.

– Чего кушать и пить будем?

– Добра от добра не ищут, предлагаю повторить проверенный выбор.

– Согласен…

Джаз-оркестра не было. На сцене дуэт аккордеонистов заканчивал исполнять зажигательную самбу и сразу, без остановки, заиграл «Токкату» Баха. Николай заслушался. Музыка эпохи барокко не звучала диссонансом в ресторанном зале сибирского отеля двадцать первого века, наоборот, классика придавала возвышенность моменту, напоминая случайной публике, что все преходяще, а музыка – вечна… Баха сменил фрагмент из оперы «Руслан и Людмила» Глинки, а его – из «Кармен» Бизе… Николай с удовольствием аплодировал, несколько человек подхватывали овации и даже кто-то пару раз крикнул «браво!». Счастливые музыканты периодически вставали, кланялись и продолжали играть для благодарной публики.

Пока ужинали, Виктор Дмитриевич подробно рассказывал, как можно организовать производство семян на основе аутсорсинга, какие ресурсы нужны, каких специалистов желательно привлечь, с какими компаниями необходимо заключить партнерские отношения, как лучше выстроить продажи. Николай слушал внимательно, пытаясь прочувствовать реализуемость проекта и логическую последовательность развития нового бизнеса, мысленно проходя по «инвестиционной лестнице».

– Худший друг – лучший враг… – в задумчивости негромко произнес Николай.

– Что вы сказали, Николай Константинович?..

– Извините, Виктор Дмитриевич, это я о своем. Вернее, об одном важном аспекте развития бизнеса. Есть тост: за здоровье, богатство и счастье!

– Ну… давайте…

– Что-то водка сегодня не пьется. Предлагаю полирнуть водочку самбукой, как смотрите? – Николаю хотелось движения, от статичного сидения за весь день уже ныли мышцы.

– Это… что?

– Уважаемый! Сэр! – Николай поднял руку и тщетно пытался привлечь внимание гарсона. Наконец официант – молодой парень, явно недавно работающий в ресторане, оторвал глаза от пола, увидел призывы клиента и подошел. По лицу было видно, как непросто дается ему служба. – Две порции самбуки, пожалуйста!

– Э-э-э… Хорошо.

Минут через пять он вернулся и сообщил с характерным тюменским акцентом:

– Нету саммуки.

Николай рассмеялся.

– Что ж, если у вас саммуки нет, – он сделал акцент на неправильном произношении названия напитка, – то мы поедем пить самбуку в другое заведение. Счет тогда, пожалуйста.

Настроение улучшалось, захотелось приключений.

– Виктор Дмитриевич, видимо, не все чудеса случаются в одном месте. Но нас – ветеранов капиталистического труда – препятствия не останавливают, правда? Есть еще достойные заведения в городе нефтяников, газовиков и лихих людей?

– Ну… найдем, поди… – как-то растерянно ответил семеновод.

Небольшое недавно открытое кафе на втором этаже длинной новой высотки оказалось достаточно уютным.

Средних лет официантка, с выражением хронической усталости от жизни на лице и бейджем «Инна» на фирменном фартуке, принесла две водочные стопки с бесцветной жидкостью.

– Что это, Инна? – Николай удивленно посмотрел на стопки.

– Самбука, – невозмутимо ответила официантка.

– Это не самбука, Инна. Это… теплая сладкая жидкость со специфическим запахом в водочной стопке. А я просил самбуку. В классическом варианте подачи. Будь люба, сделайте с барменом как полагается.

– Да, Виктор Дмитриевич, небольшая загвоздка с моим тостом выходит. Как говорит один мой знакомый православный священник с Севера, «чем с большими сложностями достигается результат, тем он значимее и дело благороднее». Получается, благородное дело мы с вами затеваем.

Подошла официантка с бокалами и поставила их на стол.

– И?.. И все? – удивился Николай.

– Что-то еще желаете?

Николай заглянул в бокалы, на поверхности жидкости плавали остатки недомолотого кофе из кофе-машины.

– Инна, я желаю только одного в данный момент – выпить с товарищем, который ни разу не пробовал этого культового напитка, настоящей самбуки, как полагается, со всеми спецэффектами и символами. А это что такое плавает на поверхности?

– Кофе.

– И опять неправильный ответ, Инна, – Николай начал нервничать. – Это не кофе, это отходы из кофе-машины.

– Так все равно же разжевывать, какая разница? – раздраженно парировала официантка.

– О-о-о! Вечер перестает быть томным! Инна, я ничего лично против вас не имею, но пить это пойло придется вам вместе с барменом и за ваш счет. А мы не будем мешать получать удовольствие и оставим вас наедине. Да, и не забудьте передать привет хозяевам!

Автомобиль медленно двигался по вечерним улицам города. Из радиоприемника экспрессивно звучал в стиле романса низкий женский голос: «Ты едешь, бледная, / ты едешь, пьяная, / по тихим улочкам совсем одна…»

– Кто поет, не знаете, Виктор Дмитриевич?

– Не знаю…

– И я не знаю. Чувствую только, что у певицы большое будущее… Я всегда чувствую, есть ли будущее. Она, несомненно, талантлива.

– Не знаю, куда вести вас… Николай Константинович…

– Не беда, чай, не посреди снежного поля во время зимней вьюги находимся. А вот, кстати, притормозите, спросим у голосующих стройных симпатичных девушек.

Николай опустил стекло:

– Извините, а не подскажете, где жаждущим общения мужчинам можно выпить самбуки в вашем славном городе?

Девушки рассмеялись, им было лет по девятнадцать, блондинка и брюнетка, обе с длинными распущенными волосами, в полусапожках на шпильках, в коротких обтягивающих юбках и коротких кожаных куртках.

– Подвезете – подскажем, – игриво ответила блондинка.

– Подвезем, Виктор Дмитриевич? Садитесь! Так куда мы едем?

– Мы?! Вы нас приглашаете выпить самбуки? – театрально-удивленно поинтересовалась брюнетка.

– Девчонки! Это удар ниже пояса! С такими красавицами, как вы, да не только самбуки, я бы лимонад «Буратино» с водкой выпил, не задумываясь! – настроение у Николая было замечательное, несмотря на дневные и вечерние неурядицы. – Предлагаю встречный вариант: сегодня мы с товарищем делим несколько миллионов долларов. В этом чувствительном процессе, как понимаете, свидетели и помощники не нужны. Но если вы оставите нам номера своих телефонов, то завтра или, в крайнем случае, послезавтра мы с набитыми деньгами чемоданами захватываем вас и летим пить самбуку на Бали! Договорились?

Девушки засмеялись, блондинка порылась в сумочке, достала мятый использованный театральный билет и на обратной стороне написала номер телефона.

– Только не обманите, будем ждать! – она погрозила пальчиком. – Высадите нас, пожалуйста, у Моста влюбленных, сами потом повернете налево и справа увидите пиццерию «Максимушка». У них хорошие коктейли, наверняка есть и самбука!

Стоящий у дверей «Максимушки» пластиковый муляж повара кавказской национальности гостеприимно приглашал войти.

Невысокая слегка полная официантка, что, впрочем, нисколько ее не портило, с удивительно красивым русским лицом, серыми глазами и светлой толстой косой ниже пояса с сожалением развела руками. Все места были заняты. Виктор Дмитриевич откровенно погрустнел.

– Что, неужели гостям города не найдется даже пары мест выпить кофе и самбуки? – решил не сдаваться Николай.

– Ну, правда, нет! – с искренним огорчением ответила официантка.

– Два места двум приличным мужчинам? – настаивал Николай. – Какое впечатление о пиццерии «Максимушка» я привезу в Кремль? О каком гостеприимстве тюменцев я буду завтра рассказывать своим коллегам на заседаниях в Государственной думе?

– Ну, хорошо, – сдалась официантка. – Я могу предложить вам временно сесть за барный столик. Места в зале освободятся, я вас пересажу.

– Отлично! Мы согласны! – довольно потер ладонями Николай.

Барный столик, действительно, был очень маленький, рассчитанный по размеру на пару чашек кофе и пару бокалов вина. Невысокий Виктор Дмитриевич с кряхтением забрался на высокий круглый табурет.

Подошла официантка:

– Как комплимент от нашего заведения, я предлагаю вам напитки. Что предпочитаете?

– Две порции самбуки, если имеется в наличии.

– Конечно имеется, сейчас принесу.

– Везет нам сегодня на красивых девушек, Виктор Дмитриевич! А мы в делах погрязли. Правильно ли поступаем на данном жизненном отрезке?

Виктор Дмитриевич никак не отреагировал на шутку, закурил сигарету и стал глазами искать пепельницу.

Подошла официантка, поставила небольшой поднос с двумя бокалами самбуки на блюдцах, двумя пустыми бокалами, пластиковыми трубочками, салфетками и пепельницей. Зажигалкой для сигар подожгла итальянский ликер, повернула бокалы с самбукой вокруг оси и быстро перелила ликер в другие. Первые бокалы проворно перевернула и поставила на блюдца, на которые предварительно положила салфетки с вставленными пластмассовыми трубочками. – Пожалуйста, господа, ваша самбука!

Николай поднял бокал, в котором плавало три кофейных зерна:

– Я продолжу тост. Три кофейных зерна, которые мы видим, по древней итальянской мифологии символизируют здоровье, богатство и счастье. За здоровье, богатство и счастье я и предлагаю выпить! А чтобы пожелания сбылись, кофейные зерна необходимо разжевать и съесть. Пусть будет!

Виктор Дмитриевич осторожно попробовал напиток, посмотрел, как Николай, глотнув самбуки, вдохнул пары из перевернутого бокала через трубочку и повторил все действия. Понюхал ликер:

– Крепкая, однако! И анисом пахнет!

– По крепости, как водка, – Николай с нескрываемым удовольствием жевал кофейное зерно. – Я не буду ходить вокруг да около, Виктор Дмитриевич. Вчера мы с вами начали обсуждать вопросы сотрудничества. По нашим ролям в бизнесе все понятно, детали уточним и распределим в рабочей обстановке при следующих встречах. Мое принципиальное предложение – мы с вами идем в бизнес равными партнерами на равные доли. И хотя пятьдесят на пятьдесят – самый непростой вариант партнерства, который я сам никому никогда не советую, но с вами предлагаю именно такое распределение. Я не хочу вас обижать недоверием и объяснять юридические тонкости принятия решений. Через год-два наши доли размоются венчурным инвестором, и естественное напряжение ослабнет, а до этого срока мы не успеем с вами рассориться, слишком много будет работы и мало поводов для дележа. Когда мы будем продавать компанию (а лет через несколько мы обязательно будем ее продавать, и вы должны быть готовы к такому выходу из проекта), то при продаже, к примеру, за один миллиард рублей – мне бы хотелось видеть на чеке именно такую сумму – вы получите ориентировочно двести пятьдесят миллионов, как и я. Оговорюсь, это если к тому моменту в акционерах компании нас окажется четверо. Если же нас будет больше, то сумма будет пропорционально меньше. Если я продам бизнес дороже, а я приложу максимум усилий, чтобы продать его дороже миллиарда рублей, уверяю вас, восемьдесят процентов от суммы, превышающей озвученные ориентиры, будут моими, а двадцать – вашими. Предупреждаю – я получу гораздо, несравненно больше вас. Хотите торговаться, торгуйтесь прямо сейчас. После того как мы сегодня пожмем друг другу руки, я не буду возвращаться к вопросу распределения. Максимум, на что вы сейчас можете меня сдвинуть аргументами или эмоциями, – это к распределению сверхприбыли в соотношении двадцать пять на семьдесят пять. Итак, какое ваше положительное решение?