Ярость 2

По быстрым взглядам, которыми обменялись командир с начштаба, я понял, что попал в точку. Стопудово именно это они и обсуждали. И наверняка решили организовать погоню чисто формально. Если бы Светка не подняла кипишь, никто бы вообще никуда не поехал, сукины дети просто спустили бы всё на тормозах. А сейчас скажут, мол, мы пытались, но, увы, никого поймать не удалось. Обстановка, сами понимаете, сложная, да и времени много прошло. Нам очень жаль, Светлана Батьковна, сделали что могли, бла-бла-бла. Потому что одна глупая девка никак не перевесит геморроя от пяти мужиков-дезертиров, с которыми никто не знал, как поступить дальше. На их беду, эта глупая девка оказалась членом моей семьи. И я намеревался сделать всё, действительно всё, для её возвращения.

В течение следующих пяти минут я убеждал полковника и его замов, что как нельзя лучше подхожу для данной цели.

– Представьте ситуацию: их догнали, а эти дятлы говорят: мы не вернёмся. Категорически! И девчонку не отдадим, она остаётся с нами. Что ваши офицеры делать будут? Угрожать оружием? Стрелять?

– А вас они послушают? – язвительно поинтересовался зампотех, но гонора в голосе у него поубавилось.

– Меня послушает Анна. Не просто же так её мамаша меня привлекла. У них в семье не всё гладко, но так уж вышло, что я для девочки авторитет, – приврал я. – К тому же поеду не один, а со старшим лейтенантом Вербицким. Его она даже побаивается. Вдвоём точно сумеем убедить.

– Верб… Погоди, ты что, хочешь меня без начальника артдивизиона оставить? – возмутился Морозов.

– Пару дней продержитесь, пушки не заржавеют. Сейчас он там нужнее, к тому же я ему доверяю – вместе в бою побывали не один раз. Сами знаете, как это важно.

– Ну, хорошо, – начал поддаваться полковник, – допустим, – допустим! – в твоих словах есть резон. Но что с рядовыми? Их ты как собираешься убеждать?

– А никак. Пусть валят на все четыре стороны.

– А техника, ГСМ, вооружение? Что, просто подарить? – Садовничий аж на стуле подскочил.

Хотел я сказать ему пару ласковых, но сдержался, продолжая сверлить взглядом Морозова. И дождался-таки кивка. Конкретного кивка командира, принявшего решение.

– Кого ещё возьмёшь? Этих своих гавриков?

– Нет, как раз гавриков оставлю, у них боевого опыта ноль. В сопровождение БРДМ дадите?

Полковник утвердительно кивнул.

– Отлично. Мне нужен ещё один доброволец. Неплохо бы старшего лейтенанта Базылева, но, как я понимаю, его нет сейчас в части?

– Да, отсутствует. Доброволец один нужен? Втроём поедете?

– Никак нет. Четвёртым разрешите взять Цыпкина.

– Кого?! – выпучил он глаза, а майор не удержался от возмущённого возгласа.

– Сержанта Цыпкина. Во-первых, он нужен как источник информации, если по ходу всплывёт ещё что-то. Во-вторых – руль. Водитель, в смысле, причём неплохой, насколько я знаю. Так мы сможем двигаться без остановок. В-третьих, если он поедет и вернётся, вы спишете ему все косяки.

– Ну, это уже ни в какие рамки… – развёл руками зампотех.

Но я уже всё понял по лицам Морозова и Ладынина. Моё предложение было лучшим на данный момент. А искать альтернативу времени не оставалось – с каждой минутой Анна удалялась от нас на лишний километр. К тому же я снимал с командира ещё одну обузу: в случае неудачи, а её тоже нельзя было списывать со счетов, объясняться со Светкой придётся мне, а не ему. Так что вопрос был решён.

Глава 6

Как бы мы ни спешили, но ещё около получаса ушло на сборы. Пока получили оружие и боеприпасы, пока выписали сухпай – тут начальник тыла внезапно встал в позу, и мы минут пять согласовывали, сколько суток будем в дороге. Затем начсклада сообразил, что мы пропустим обед, внезапно расщедрился и выдал ещё коробку рационов, под личную ответственность. А вот топливо вызывало беспокойство – запаса в баках хватало впритык только туда. Дополнительная бочка на броне и канистры в кунге не решали проблему, если придётся возвращаться от самого Ярика. Оставался вариант искать бензин по пути, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Экипаж «Бардака» остался прежним: старший лейтенант Зорин со товарищи. Не совсем то, что я хотел, но спорить не стал. Главное, чтобы он не быковал и очень чётко уложил для себя – в этой поездке я буду старшим.

Сюрпризом оказался четвёртый член нашего экипажа. Вернее, оказалась. Когда я увидел одетую «на войну» Лину, у меня шевельнулись нехорошие предчувствия. А после её категоричной фразы: «Я с вами, и это не обсуждается», – мне осталось лишь извиниться перед вызвавшимся добровольцем прапорщиком. Как говорится, вечер переставал быть томным, но перед стихией по имени Лина я оказался бессилен. С другой стороны, чем больше проверенных людей, тем лучше. Пусть я бы и предпочёл полноценного бойца.

Наконец, все формальности были соблюдены. Охреневший от свалившихся коллизий сержант запрыгнул в кунг, туда же залез изгнанный из кабины мрачный Виталик. Его жена Инна кидала в мою сторону испепеляющие взгляды, которые я изо всех сил игнорировал. Заплаканная Светка обняла меня у кабины, прошептав на прощание: «Только верни её, Сева, пожалуйста, только верни». «Вернём», – пообещал я, отнюдь не уверенный в успехе, и под одобрительный гул небольшой толпы мы выехали за ворота.

Пока собирались, штабные офицеры вместе с Зориным успели прикинуть возможные маршруты движения дезертиров. Собственно говоря, кратчайший вариант был всего один: по трассе М-11 до Твери, там уходить на Калязин и далее через Углич до пункта назначения. С учётом объезда Новгорода весь путь составлял порядка семисот сорока километров. Любые изменения увеличивали расстояние, но, что касается времени, тут всё было не так однозначно. Города превратились в места обитания заражённых, даже такие идиоты как эти мальчишки, должны были понимать, что туда соваться не стоит. Значит, они станут искать варианты объезда. Какое это имело значение для нас? А, собственно, никакого. Так или иначе перехватить их мы могли только ближе к Ярославлю, значит, нам нужно было максимально быстро достичь точки предполагаемого рандеву. В принципе, я был согласен с этим, но сначала предложил доехать до места, где они прятали бензин. Там могли остаться следы, возможно, мы выясним ещё что-то важное. Плюс-минус час в нашей ситуации уже не имел критического значения. Старлей согласился с моими доводами, и вскоре мы добрались до окраины опустевшей и частично сожжённой деревни. Там, в старом развалившемся коровнике, беглецы и устроили схрон.

Судя по всему, забрали они только бензин, не меньше двух бочек и неизвестное количество канистр. А вот порядка трёхсот литров солярки оставили. Интересно, почему? Чтобы не терять время на погрузку? Но ведь горючка, считай, современная валюта, на неё можно купить практически что угодно. Уцелевшая военная техника никогда не отличалась экономичностью, многие дизельные движки обрели вторую жизнь в качестве электростанций. Топливо по-прежнему являлось востребованным ресурсом, причём невосполнимым. Даже если где-то осталась добытая нефть, её ещё нужно переработать. А это не старую дедовскую «копейку» запустить. Хотя, по рассказам, примитивная установка типа самогонного аппарата вполне могла выдать ту же дизельку. Вон, в Киришах ушлые ребята подсуетились, заводик оккупировали, чего-то наладили, теперь живут как короли.

– У них бабки есть, зачем им соляра, – разъяснил контрактник. – Пацаны базарили, они не меньше ляма подняли. Евро, не рублей.

– Миллион евро? Да ладно! – не поверил Зорин. – Где они надыбали столько? Банк, что ли, ограбили?

– В тачке брошенной нашли. Целый чемодан. Там рубли ещё были, но деревянные, говорят, уже вообще не котируются. А евро – это евро.

Я внимательно посмотрел на сержанта. Вроде обычный парень, не сказать, что дебил. Слово «котируется» знает.

– Василий, а ты, вообще, в курсе, что с миром произошло?

– Ну-у, говорят… разное, – он стушевался.

Видимо, заподозрил, что сморозил какую-то глупость.

– Говорят, ага. А тебе не приходило в голову, что говорят не просто так. Два месяца назад на сто долларов можно было купить канистру бензина. Через месяц – только пачку сигарет. Я знаю это, потому что сам платил. Сейчас их лям стоит примерно чуть больше, чем нихуя. Потому что деньги теперь нужны только таким же дуракам, прости уж за прямоту. Вас просто развели, как лохов, заплатив ворохом цветных бумажек.

Цыпкин сердито насупился, но промолчал. Возможно, дошло всё-таки.

Сюрприз поджидал нас, когда мы сворачивали с деревенской грунтовки на асфальтированный просёлок. Хорошо, что дожди в последнее время шли чуть не каждый день. Даже дважды хорошо. Первый раз, потому что на пересечении дорог образовалась приличная лужа, из-за чего скорость в этом месте упала чуть ли не до нуля. Второй плюс заключался в том, что грязь с дороги обильно набивалась в протекторы, а затем вываливалась на ровном покрытии, оставляя жирный след. Когда мы заезжали сюда, то как-то не обратили на это внимания, но, наблюдая, как БРДМ по брюхо утонул в жиже, я вдруг заметил, что дорожка из чуть подсохших комков глины уходит совершенно в противоположную сторону. Пришлось опять останавливаться и изучать следы. Дальше мнения разделились. Зорин считал, что нам всё равно нужно ехать по намеченному маршруту. Возможно, беглецы нарочно решили сделать крюк, чтобы не пересечься со случайной машиной из части. Но тогда им пришлось бы огибать озеро Ильмень – это плюсом не менее ста пятидесяти километров. Я настаивал, что надо ехать по следу. Во всяком случае, в новом направлении. Свернуть они могли только в Шимске, там есть мост через Шелонь, которая впадает в озеро. По имеющимся у нас сведениям, в этом посёлке сидела группа гражданских. Ребята вполне адекватные, я бы даже сказал – слишком адекватные. Во всяком случае у них хватило наглости занять мост и взимать плату за проезд. Тем не менее по данным нашей разведки они относились к так называемым нейтральным. Не друзья, но и не враги. Если дезертиры проехали через них, то мы это узнаем обязательно. Однако старлей упёрся рогом, мол, это просто трата времени. Надо шпарить в Ярик, глядишь, по пути нагоним.

– А с чего вы взяли, что они поехали именно в Ярославль? – невинным тоном поинтересовалась Лина.

Не знаю, как другие, а я почувствовал себя весьма глупо. Ведь мы даже не рассматривали иные варианты, просто поверив тому, что рассказали сослуживцы беглецов. Сержант Цыпкин был спешно допрошен ещё раз, но и он не смог предположить, за каким чёртом солдатики могли потащится в другую сторону. Самое странное, что им тут и ловить-то было нечего. Шимск рядом с нами, не спрячешься. Новгородский анклав держали вояки, с ними ещё покойный Колесников контакт наладил. В Луге сидела сборная группировка, возглавляемая МЧСником, но к нам настроенная лояльно. Дальше на запад только Псков, но в Пскове властвовал страшный и непонятный генерал Коржун. Оттуда почти не было беженцев, зато те, кто выбирался, рассказывали нехорошие вещи. Якобы Коржун установил в области что-то вроде военного коммунизма, заодно поставив под ружьё всё взрослое население, способное держать автомат.

Порядки там царили суровые: за дезертирство, мародёрство и вообще любые преступления тяжелее мелкого хулиганства полагался расстрел. А всё потому что генерал вёл войну с самим блоком НАТО, вознамерившимся под шумок вторгнуться в Россию. Другая, менее популярная теория гласила, что его самого не пускали в Латвию и Эстонию, поскольку генерал грезил восстановлением былого величия СССР. И начать решил с «республик советской Прибалтики». Мне эти слухи казались бредом, так как даже в лучшие времена объединённой военной мощи этих стран едва хватило бы на неделю войны. Какое, нахрен, вторжение? Это как финны на улицах Санкт-Петербурга, такая же сказка. А уж пожелай наши войти в Ригу или Таллинн, их вообще никто бы не остановил. Тем не менее в Псковской области творилось что-то непонятное, и ни один человек в здравом уме туда не поехал бы. Беглецы это хорошо знали – сводка по соседям доводилась до всего личного состава раз в два-три дня.

Пришлось напомнить, кто тут главный, и настоять двигаться в Шимск. Тамошний пост они миновать не могли никак. Разве что свернули куда-то на север. Но тогда нам тем более пришлось бы менять планы. Старший лейтенант нехотя согласился, мы разбежались по машинам, и по сторонам вновь замелькал лес. Дорога была абсолютно пустой: ни людей, ни транспорта, если не считать ржавые остовы, зачастую расстрелянные и почти всегда сожжённые. Ещё одна загадка: кто и зачем это делал? Поехавшие от навалившейся «свободы» вандалы, реализующие свою страсть к разрушению? Или озлобленные мародёры, живущие по принципу «так не доставайся же ты никому»? Ту же картину можно увидеть в любой брошенной деревне, особенно вдоль дорог. Редкий дом не пытались поджечь, а уж нагадить на крыльце – это вообще «святое». Всюду битые стёкла, изрубленная мебель, расстрелянная или раскуроченная домашняя техника. Кому помешал мёртвый телевизор или холодильник, поросший изнутри плесенью? Ответов у меня не было, я ни разу не видел авторов этих «художеств», а то обязательно бы поинтересовался.

– Ты зачем поехала, если не секрет? – спросил я у Лины, чтобы отвлечься от мрачного пейзажа.

Ну и удовлетворить любопытство, конечно.

– А ты зачем? – ожидаемо переадресовала она вопрос.

– Потому что иначе Аньку вообще не стали бы искать, – честно ответил я.

– Вот и я потому же.

– Ну, мне-то она родственница, пусть и дальняя, а тебе вообще никто. На кой? Морозова позлить?

– И это тоже. А ещё надоело за забором сидеть, так хоть какая-то развлекуха.

– Но вы же со Светулей вроде так и не нашли общего языка. Как вышло, что обе ко мне прибежали?

– Не мы прибежали, а я её привела. Она хорошая баба, но дура, уж извини, что так про твоих родственников. Я как в столовке услышала, что Никита с этими мудаками сбежал, а Анька пропала, так сразу всё поняла. Ну и сказала ей для начала, кто может информацией поделиться.

– То есть это ты её к солдатикам отправила?

– Не просто отправила, мы вместе пошли. Думаешь, они бы ей так всё и выложили?

– Она же там яйца кому-то грозилась отрезать?

– Ага, два раза. Сева, ты ведь в армии служил, так?

– Ну.

– Сколько минут в день ты там не думал о сексе?

– К чему такие вопросы?

– К тому. В казарме сидят пятнадцать парней с предпоследней стадией спермотоксикоза. Порнухи нет, связи с подругами на гражданке нет. Офицеры за своими девками следят, незамужних всех разобрали. Дуня Кулакова с Машей Ладошкиной уже не спасают. И тут появляется небесное создание с сиськами третьего размера и задницей как у Ким Кардашьян, которое ходит вокруг с открытым ртом и трясёт всем этим богатством. Ты в курсе, что Никита в буквальном смысле отбил её у другого парня? Реально дрался с ним. И когда я объяснила тому неудачнику, в какую жопу втянули его отбитую невесту, он заговорил.

– Нихрена себе! – подивился я. – А ты откуда знаешь про все эти расклады?

– Имеющий уши да услышит, – глубокомысленно изрекла Лина.

– Что-то в твои уши как-то больше всякого попадает. Я вот ни черта не знаю ни про кого.

– Каждому по вере его, – продолжала она философствовать.

Или издеваться, тут я не был уверен.

Тем временем мы въехали в деревню Борки. Посёлок не раз подвергся нашествию современных варваров, окна зияли тёмными провалами, тут и там торчали почерневшие от копоти кирпичные коробки с провалившимися крышами. От деревянных срубов и вовсе остались одни головёшки. Удручающая картина. БРДМ заметно ускорилась, я тоже поддал газу, стремясь поскорее проскочить нехорошее место. Разговор сам собою прервался. Однако на выезде пришлось притормозить: впереди виднелось скопление брошенной техники. Два остова автобусов, сожжённую фуру и несколько легковушек кто-то попытался сдвинуть к обочине, но полностью освободить проезд не удалось и грузовик по-прежнему перекрывал большую часть дороги. «Бардак» остановился метрах в пятидесяти от затора, я пристроил «Шишигу» позади.

– Что там, «Ангара»? – спросил в рацию.

Сегодня сопровождение ехало с таким позывным.

– Пока ничего, – прошипел динамик в ответ. – Двигатель не глушить, из машины не выходить, наблюдать по сторонам.

– Принял. – Я повернулся к Лине: – Давай, бди по сторонам, Зорин велел.

– Вообще-то я слышала, – хмыкнула она, но по-честному уставилась в боковое окно.

Из люка броневика тем временем вылезли двое прапорщиков и осторожно двинулись в сторону груды металлолома. Некоторое время они что-то изучали на асфальте, затем один поднёс к губам рацию. Наш аппарат молчал, значит, разговор шёл на другой частоте, не предназначенной для наших ушей. Ну-ну, секретничаем, значит? Вскоре наружу выбрался старлей, рысцой подбежал к своим подчинённым, и они вновь склонились над дорогой, иногда что-то подбирая и отбрасывая в сторону.

– «Енисей-один», подойди-ка сюда, – позвал он меня наконец. – Только за руль кого-нибудь посади.

Не мог не уязвить, урод. Будто я и сам не знал, что без водителя нельзя машину оставлять. В кунге у нас стояла древняя радиостанция Р-123, как и прочие военные несовместимая с гражданской «болталкой», так что я просто постучал кулаком по стенке кабины. Василий Цыпкин понял мой сигнал правильно, мы поменялись местами, Лина тоже вознамерилась было увязаться за мною, но я запретил. У нас, конечно, сплошная анархия, но не настолько же.

Глава 7

Первое, на что я обратил внимание, был запах пролитого дизельного топлива. Затем увидел чёрные пятна сажи на асфальте. И гильзы. Автоматные, ещё не успевшие потускнеть. Свежие, даже пороховая гарь не выветрилась. Чуть впереди сверкали осколки сталинита22. Я вдруг словно воочию увидел картинку, как замедляется машина, пытаясь объехать остов фуры, как по ней бьют автоматные очереди из-за куч железа на обочине. Осыпалось лобовое стекло, с пассажирского сидения открыли ответный огонь. Водитель по идее должен был попытаться сдать назад. Вот и отпечаток протектора – тут газанули и оставили немного резины на асфальте. Но что-то меня смущало. Не складывалось. След казался шире, чем у ЗИЛа, да и расположен под странным углом. Я проследил направление и вдруг увидел на обочине чёткие отпечатки шин. Тягач или грейдер заехал в этом месте на шоссе, развернулся и… взял сто пятьдесят седьмой на буксир? Возможно, если грузовик повредили в перестрелке. Выходит, бандиты на дело приехали на тракторе? А почему, собственно, нет? Расстрелянные тачки в любом случае надо оттаскивать куда-то от места засады.

Хорошо, допустим, часть ребуса я разгадал. Но что здесь горело? Даже если пробить бак, дизельное топливо не вспыхнет, да и бензину нужен трассер, это только в кино машины взрываются от обычных пуль. Я присел над тёмным пятном, пригляделся к грязному асфальту вокруг. И заметил-таки! Цепочка капель красного цвета, которая обрывалась как раз посреди дороги. Там, где мог находиться задний борт автомобиля. И мне даже не нужно было макать палец, чтобы понять – это кровь.

– Здесь лежали тела, – подтвердил мою догадку Зорин.

– Тела? – уточнил я. – Несколько?

– Думаю, два. Видишь, – он провёл пальцем над двумя линиями кровавых точек.

Ага, на вторую я не обратил внимание, вернее, посчитал что обе натекли с одного раненого.

– Водительская дверь не открывалась, они вытащили людей через пассажирскую, – продолжил объяснять старлей. – Потом добили, трупы закинули в кузов. А лужу крови залили соляркой и подожгли – следы заметали, дождя-то нет сегодня. Так бы смыло всё и нет проблем.

– Почему ты думаешь, что их тут добили? – не понял я. – Может, они уже мёртвые были?

– Гляди, – старлей указал на два коротких цилиндрика, валяющихся в стороне, – это от ПМовского патрона. Стреляли не в голову, чтобы мозги случайно не разбросало, а в тело, двойками, чтобы наверняка. Вон ещё гильзы. Но крови много натекло, люди лежали тут какое-то время. Мёртвым контроль не стали бы делать – нахрена патроны тратить.

Я старательно запоминал детали, потому что по нынешним временам от подобных знаний зависела жизнь.

– Как думаешь, это были наши?

– Не знаю, – пожал офицер плечами. – Возможно. Во всяком случае всё произошло сегодня, часа два-три назад. Машину, судя по всему, на буксир взяли.

Грудь нехорошо сдавило: два тела. Но кабина вмещала троих. Если впереди сидел Никита, то Анька однозначно была рядом с ним. Но тогда тел было бы три, а Зорин уверен в двух. Главное, чтобы жива осталась! А там придумаем, как вытащить. Ублюдки где-то недалеко, так что найдём.

– За нами наблюдают, – сообщила незаметно подошедшая Лина. – Да не дёргайтесь вы! Справа крайний дом, самый дальний. Который без крыши.

– Что ты видела? – спросил старлей, старательно делая вид, будто продолжает изучать асфальт.

– Не знаю. Что-то мелькнуло в окне. Может, птица. Может, животное. Или ветром что-то пошевелило.

– Ветра нет, – сообщил он. – Животное? Не думаю, что тут есть животные.

– Вот и я о том же.

– Возвращайтесь оба в машину. Я со своими попробую взять их, – велел Зорин.

– Отставить, – по-военному скомандовал я.

Лина хмыкнула, а офицер выпучил глаза на такую наглость.

– Мы не знаем, сколько их. Может, ещё где фишка23. Пойдёте туда и попадёте в засаду. Или по нам вдарят из гранатомёта, – изложил я свои возражения. – Смотрите, за кунгом не видно, что делается на той стороне дороги. Я спрячусь, вы езжайте, но километра через два-три встаньте, чтобы рация достала. Я попробую обойти деревню по большому кругу и выяснить, кто там засел. Буду подавать сигналы тангентой каждые минут десять, допустим. Три коротких нажатия. Если долго не выйду на связь – возвращайтесь и действуйте по обстановке. В любом случае постарайтесь добраться до Шимска, возможно, там что-то знают или видели.

– Мне это не нравится, – нахмурился старлей. – Сам же сказал: у них может быть несколько наблюдателей.

– Придётся рискнуть. Но так подставляюсь я один, а не вся группа.

– У меня это лучше получится, – продолжал он возражать.

– Возможно. Но если со мной что-то случится, то ты лучше сообразишь, как поступить дальше. И как отомстить.

Он нехотя кивнул, мы разошлись по машинам.

Как и предполагалось, будка на «Шишиге» перекрывала обзор со стороны подозрительно дома. Конечно, противник мог заметить, что я не залез в кунг, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Оказавшись в «мёртвой зоне», я быстро метнулся в ближайшую открытую калитку и добежал до противоположного края участка. По счастью, забор там был гораздо ниже, перемахнуть через него оказалось легче лёгкого. Через полминуты я уже выглядывал из ворот на параллельной улице. Взревели двигатели наших машин, затем звук изменился на более ровный и начал медленно удаляться. Какое-то время я просто сидел и ждал, полагаясь больше на слух.

Меня окружало то, что называют мёртвой тишиной, причём буквально. Звуков не было вообще никаких, ни шума ветра, ни стука падающих капель. Птицы тоже куда-то подевались, даже вездесущие вороны исчезли. Полное безмолвие, в котором шорох собственной одежды звучал оглушающе. Я выкрутил громкость на рации до минимума, проверил время на экране. Жаль нормальными часами так и не обзавёлся. До Катастрофы не видел в них особого смысла, всё было в телефоне. И хотя мне как-то подарили крутой хронометр, я не привык носить его. Впрочем, он всё равно работал от батарейки и наверняка умер во время Вспышки. Через десять минут три раза нажал на тангенту, и тут же на экранчике отразился импульс входящего сигнала. Приняли и ответили. Ладно, надо двигать. Кто бы там ни прятался, он или они не будут сидеть на месте вечно.

Деревня оказалась не такой уж и маленькой. Это на автомобиле мы проскочили её за пару минут, зато теперь я потратил больше получаса только на то, чтобы добраться до противоположной окраины. После каждой пробежки приходилось на какое-то время замирать и прислушиваться, потом я долго лежал в кустах на обочине, не решаясь пересечь шоссе. Застройка на другой стороне оказалась более хаотичной, прямой участок улочки вдруг начал вихлять, в конце концов свернув к трассе чуть не под прямым углом. Как назло, крайние участки расположились на самом берегу речки, чтобы обойти ещё и их, пришлось бы искупаться в холодной воде. Грамотно выбрали позицию, суки, с тылу не подкрадёшься. Пришлось ещё больше замедлить ход, надолго оставаясь на одном месте, вслушиваясь в звенящую тишину и пытаясь уловить хотя бы намёк на движение. Я крался буквально на цыпочках и всё же чуть не прозевал нападение.

Полусгоревший дом без стёкол не вызывал никаких подозрений. Внутрь я, конечно, не заглядывал, да и на кой? Вряд ли кто-то сумел бы спрятаться среди головёшек. Пробрался мимо распахнутых ворот, во дворе тоже вроде никого не увидел. Остановился, взялся за рацию, висевшую на плече и только успел нажать на тангенту, как услышал звук. Собственно, вот это состояние постоянной готовности меня, видимо, и спасло. Шорох позади, неслышный в любой другой ситуации, оказался слишком громким. Ещё не понимая, что происходит, я резко развернулся, вскинул автомат и… едва не выронил, отразив им удар дубиной. Выругался, отскочил назад, сбросил предохранитель и чуть не упал, уклоняясь от следующей атаки.