Ярость 2

Был момент во время нашего совместного проживания в дачном посёлке, когда её доченька вместе с подружкой решила прогуляться, никому ничего не сообщив. Тогда я девок нашёл, зато нас чуть собаки не сожрали.

Как оказалось, здесь Анюта даром времени не теряла и завела себе ухажёра среди немногочисленных солдатиков-срочников, оставшихся в части. Посвятить меня в эти дела никто не удосужился, да и сам я, если откровенно, не особо интересовался жизнью теперь уже окончательно бывших родственников. В общем, некий смазливый брюнет по имени Никита вскружил голову не по годам созревшей Анны. Разумеется, Света воспротивилась, но когда такое было, чтобы пятнадцатилетние подростки слушались родителей? Вот что на юношу никакого давления не оказали – это странно. Могли бы к командиру обратиться, чтобы вправил мозги подчинённому. Малолетка же! Неважно, что сейчас УК де-факто не работал, воинский Устав конкретно в нашей части ещё никто не отменял. Но дальше скандалов с дочерью дело не пошло, и молодые продолжали встречаться.

Сегодня утром Никиту вместе с несколькими бойцами отправили в одну деревню вывозить стройматериалы. Но машина в положенный срок не вернулась, на вызовы по рации не отвечала. Высланная тревожная группа обнаружила на месте работ связанного сержанта-контрабаса16 и двух рядовых, остальные пропали вместе с грузовиком.  Вернее, не пропали, а сбежали, прихватив транспорт и оружие.

– Да вашу ж мать-то! – вырвалось у меня.

Нельзя сказать, что это первый случай дезертирства, но основная масса желающих сбежала гораздо раньше. Куда этих дурачков-то потянуло? И при чём тут Анька?

– Так она с этим долбаным Никитой была! Он и подбил всех, сволочь такая!

– В смысле – с ним? Как она за ворота вышла?

Насколько я знал, полковник весьма жёстко требовал соблюдение режима, и без специального разрешения никто не мог покинуть расположение части, неважно, будь то гражданский или военный. И уж тем более никто не разрешил бы писюхе ехать на хозработы с отделением солдат.

– Так и вышла! Все эти ваши пропуска – фигня полная!

«Ваши». Допустим, не наши, в смысле, не мои, но для взволнованной матери эти детали сейчас не имели значения.

– Погоди-ка, а охрана куда смотрела? – вспомнил я о правилах выезда. – Они что, без сопровождения были?

– Ты у меня спрашиваешь?!

– А у кого же? Про Аньку же как-то узнала.

– Если бы не пригрозила кое-кому яйца поотрывать, то ничего бы не узнала.  С самого утра сердце не на месте было, а в обед учительница на склад заглянула, говорит, Анны опять в школе не было. Ну, я разозлилась, решила раз и навсегда с этим мудаком Никитосом разобраться. Пришла к ним в казарму, там всё и выяснилось. Поскандалить, конечно, пришлось, но нашлись сознательные, шепнули.

Командир действительно организовал нечто вроде школы, хотя учебный процесс там проходил в сильно урезанном виде. Только дети и эти два-три урока умудрялись прогуливать.

– Ясно. А от меня-то ты что хочешь? Вояки этим уже занимаются, я так понимаю.

– Меня в штаб не пускают! А я должна знать, что там стряслось!

Лицо Светланы исказила плаксивая гримаса, но она сумела сдержать слёзы. В какой-то степени я её понимал, только у меня был такой же доступ, как и у неё.

– Почему ты думаешь, что меня пустят? Я тут никто.

– У тебя связи есть, найди своего Базылева, пусть поможет!

– Я говорила ей, что Базылева нет в части, он на выезде, – вмешалась Лина, которая каким-то образом была в курсе всего, что происходило вокруг.

Я чуть было не спросил, знала ли она про новоявленных Ромео с Джульеттой, но вовремя прикусил язык. Если знала, Светка прямо тут сцепилась бы с ней, к гадалке не ходи.

– Ну вот, видишь. Игоря нет, ничем не могу помочь. Погоди немного, наверняка сами тебя вызовут.

– Да какое ждать! С ней же что угодно может случиться, пока мы тут кота за яйца тянем! Ковалёв, ну ты же с командованием общаешься. Попроси, мне просто надо знать, куда они поехали!

В голосе Светланы было столько отчаяния, что мне стало её невероятно жалко. Я бы тоже из-за Полинки места себе не находил, не дай боже, конечно. Ладно, раз такое дело, сходим до штаба, от меня не убудет. Зато потом никто не скажет, что Ковалёв, мол, пальцем не пошевелил ради родственников. Пусть и бывших.

– Ладно, пошли, попробуем. Только мне закончить кой-чего надо.

Я взялся собирать дробовик, однако Бойцов оттеснил меня от стола:

– Идите уже, я сам тут. И не бэзай, у меня ничего не пропадёт.

Насчёт него я как раз и не бэзал. Чего не мог сказать об остальном дерьме, в которое меня снова втягивали.

Разумеется, я сильно сомневался, что нам удастся попасть в штаб. Не знаю, что там Светка напридумывала, но она явно переоценила мои возможности. С Базылевым я общался редко, наметившаяся было дружба как-то не желала развиваться. К тому же его зачислили в разведгруппу, и он постоянно где-то пропадал.  И с командованием никакой «короткой ноги» у меня не было, и «волосатой руки» тоже. Другое дело, что отказывать в помощи не годилось. Даже так называемой родне, которая не больно-то стремилась к общению со мной в последнее время. Между прочим, по дошедшим до меня слухам бывшая свояченица считала меня виновным в смерти Алевтины Георгиевны и Александра Ивановича. Мол, и тёще не помог своевременно, и тестя бросил на растерзание заражённым. Поскольку передано всё это было через третьих лиц, я не стал чинить разборок, но осадочек, как говорится, остался. Однако сейчас эти обиды не имели значения. Будучи родителем, пусть и хреновым, я понимал Светлану, тем более что с бедой она осталась один на один. Роман, при всех его положительных качествах, совершенно не занимался падчерицей. Эти двое существовали параллельно ещё в те времена, когда я был вхож в семью, и по прошествии лет ситуация только усугубилась. С Артёмом всё иначе – родной сын, а вот с Анькой у него сблизиться так и вышло. Светка, вообще-то баба сильная и властная, тут почему-то спасовала, хотя в других вопросах Рома ходил у неё по струнке. В результате вышло, что посторонний и никому не нужный Сева оказался для девчонки полезней отчима.  Она, конечно, та ещё коза, и её надо драть ремнём, но это позже, когда вернём.  Ох уж мне эти сложные и запутанные семейные отношения!

Вопреки ожиданиям, дежурный старлей не только выслушал нас, но и лично сбегал доложить командованию. Спустя пару минут меня со Светкой пригласили пройти, а вот Лине пришлось остаться снаружи. Последнее, что я от неё услышал, звучало примерно как: «ну да, ну да, пошла я на хер». Интересно, зачем Света её вообще притащила? Неужели в качестве «группы поддержки» на случай если я пойду в отказ? Но решил не спрашивать, чтобы не подумали, будто бы мне есть до этого дело.

Принял нас сам Морозов, у него уже находился начальник штаба подполковник Ладынин. Судя по их лицам, известие о пропаже девочки оказалось для обоих неприятной новостью. Задав несколько вопросов и пошушукавшись с полковником, Ладынин куда-то смылся. Командир с запозданием вспомнил о хороших манерах и предложил даме чаю, который сам и заварил из работающего электрического чайника. Правда, реле автоматики в приборе не функционировало, поэтому выключать его приходилось вручную. Тем не менее технический прогресс. Но едва над стаканами поднялся парок, как начштаба вернулся.

– Товарищ полковник, они категорически утверждают, что никакой Савельевой с ними не было и на объекте она не появлялась.

Анька оставила мамкину девичью фамилию, поэтому и Савельева.

– Врут! – взвилась Светка. –  Они все заодно!

Офицеры переглянулись.

– Вы же понимаете, что выдвигаете очень серьёзные обвинения? – нахмурился Морозов. – А из доказательств у вас только слова того, кто, я так понял, не видел, что девочка уехала именно с Беловым.

– А где ей ещё быть?

– Ну, Светлана Александровна, мы же не можем на основании лишь предположений…

– Где эти уроды? – закричала Светка. – Пусть мне в лицо скажут! Их дружки тоже отнекивались, а как к стенке припёрла – всё выложили. Где они?

Она вскочила и бросилась было к выходу.

– Погодите секунду! – остановил её Ладынин. – Товарищ полковник, может, очную ставку проведём, а? Вдруг сработает. Откровенно говоря, я тоже считаю, что бойцы темнят. Явно что-то недоговаривают.

– Темнят, говорите?  Хорошо, давайте устроим очную ставку.

Тут на Светку непонятно что нашло, и она внезапно попросила:

– А можно, Север тоже поприсутствует? Он же родственник!

– Да, можно мне тоже? – ляпнул я, ещё не совсем сообразив, надо оно мне или нет.

– Родственник? – приподнял бровь Морозов.  – Знаю я, какой он родственник… Ладно, что с вами поделать. Но рот открывать только с моего разрешения. Это понятно, товарищ родственник?

– Так точно, – принял я почти строевую стойку.

Понурого сержанта-контрактника и двоих рядовых в кабинете Ладынина стерегли зампотех майор Садовничий и молодой лейтенант, в непосредственном подчинении которого находились залётчики. Что меня неприятно поразило, солдаты вели себя нагло и даже вызывающе. Не до посыла на три буквы, конечно, но нечто такое читалось и во взгляде, и в поведении. Причём контрабас сник, а салабоны держались борзо. Мне казалось, с дисциплинкой у Морозова получше дела обстояли.

– Мы никого не видели, – перебил Светку один из них, даже не дав закончить. – Товарищ подполковник уже спрашивал. Мы не в курсе, где ваша дочь.

– А ваши дружки говорят другое!

– Какие дружки? Кто конкретно?

– Сергей, например. Светленький такой.

– Не знаю, что за Сергей и кого он видел, но вам бы самой получше за дочерью смотреть надо было.

– Ах ты дрянь! – вспыхнула Светка.

– За базаром следи, тётя!

– Ермеев! – вмешался летёха. – Выбирайте выражения!

– А чё она гонит, тарищ лейтенант! Мы вообще не при делах! Что знали, то рассказали, чё пустые предъявы-то кидать! Сама за шалавой своей не сле…

Нас с ним разделяло метра два с половиной, часть из которых приходилось на стол, за которым он сидел. И по бокам караулили майор с лейтенантом. Но я всё же достал ублюдка. Правда, в репу удалось заехать всего, прежде чем меня оттащили. Бил не за «шалаву», хотя, возможно, это слово и послужило триггером. Дело в том, что мне сразу стало ясно: они не просто темнят, а нагло пиздят в глаза всему начальствующему составу. Безусловно, их бы раскололи, но весь вопрос – когда? Времечко-то играло против нас.

Возникла суматоха, Садовничий неумело попытался заломить мне руку за спину. Лейтенантик суетился рядом, больно хватая то за кисть, то за локоть. И пока меня тащили к выходу, я успел сказать:

– Запомните, уроды – если, не дай боже, с моей племянницей что-то случится, я вас убью. Всех троих. И вы, сука, знаете, что я так и сделаю!

Слухи о наших похождениях, и о том, что Север – хладнокровный убийца детей, уже ходили по части, причём поразительно быстро обросли фантастическими подробностями. Но сейчас был тот случай, когда мне понадобилась именно такая репутация.

– Тарищ полковник, нам ещё и угрожают! – плаксиво возмутился Ермеев, размазывая кровь, обильно текущую из разбитой губы.

Хорошо я попал, аж костяшки саднило.

– А ну-ка, отставить! – рявкнул полковник. – И отпустите Ковалёва!

Садовничий от неожиданности ослабил хватку, и я тотчас вырвался.

– Товарищ… – проблеял майор, протягивая ко мне свои лапки.

Я сделал шаг назад и упёрся спиной в дверь.

– Я сказал – отставить! Сержант! И вы двое, – зыркнул Морозов на рядовых, заставив их принять стойку «смирно», – у вас есть последний шанс во всём сознаться. В противном случае я оставлю каждого из вас наедине с Ковалёвым, будете объясняться с ним сами. И начнём с вас, Ермеев. Вы хоть понимаете, что если он вцепится вам в глотку, вы будете верещать как свинья?

Даже я охренел от этой невозможной тирады, что уж говорить об остальных. Примерно с полминуты в кабинете стояла абсолютная тишина.

– Ну! – поторопил Морозов. – Вам задали вопрос, товарищ солдат.

Лицо Ермеева сделалось бледным, словно простыня, он несколько раз сглотнул, прежде чем ему удалось просипеть:

– Вы же сами говорили, товарищ полковник, никакого рукоприкладства…

– А вас кто-то из военнослужащих хоть пальцем тронул? Нет? Так в чём проблема? Вот Ковалёву, увы, я приказывать не могу, он не мой подчинённый. К тому же жуткий отморозок, не зря Севером зовут. Методы у него, конечно, не совсем уставные, но сами понимаете – человек за родню переживает.

Теперь мне стоило огромных трудов не рассмеяться, хотя остальным, похоже, было не так весело. Кроме разве что начштаба, у которого больно хитро поблёскивали глаза.

– Да была там девушка, – пробормотал вдруг сержант. – Сбежала, вместе с Беловым и остальными. Но сама, никто её не принуждал.

– Куда? Куда они поехали? – воскликнули хором Светка и полковник.

– Точно не знаю. Вроде говорили про Ярославль. Белов, Сафаров и Шконда оттуда, остальные двое из Костромы и Иванова, это рядом.

– Какого чёрта вы молчали, Цыпкин? – упрекнул его начштаба. – Столько времени потеряли! Что за игра в героев, мать вашу? Неужели не понимаете, какая им угрожает опасность! Ладно, эти долб… гм… дурни, но девчонке пятнадцать всего! Посмотрите, на матери лица нет!

Светка и впрямь была готова зарыдать.

– Простите нас, – как-то совсем по-детски пробубнил контрактник и ещё тише добавил: – Заплатили они, вот мы и молчали.

– Эх и сука! – прошипел второй рядовой.

– Да заткнись ты, – вяло огрызнулся Цыпкин. – Я вам говорил, что это хрень полная.

– В смысле, заплатили? – изумился подполковник. – Чем?

– Деньгами, валютой. По три тысячи евро. Они где-то бабки нашли, целую кучу. Вот нам и дали…

– Бляха! – не сдержался Морозов. – Какие же вы всё-таки долбоёбы!

Глава 5

Побег не был спонтанным, солдаты тщательного готовились, собирали припасы. В деревнях нашли несколько бочек, намародёрили топлива на выездах, часть банально украли в автопарке. Сделали запас продуктов и боеприпасов. Тайными эти сборы были только для офицеров, от сослуживцев такое не скроешь, они и другим предлагали участвовать в побеге. Сержант тоже был в курсе, но предпочитал помалкивать, дабы не прослыть стукачом. К тому же им действительно заплатили за молчание. К этому моменту во время допроса возвращались несколько раз. Как вообще можно было повестись на такое? Кому сейчас нужны деньги, пусть даже евро? И тут выяснилась интересная деталь: оказалось, далеко не все верили, что катаклизм принял действительно глобальные масштабы, что рухнуло буквально всё и везде.

Так вышло, что беглецы встретили приход Пушного Зверька в стенах родной части, и с момента Вспышки не выбирались дальше соседних деревень. Да, сгорели гаджеты, пропала связь, люди покинули дома. Но это воспринималось как нечто локальное и временное. Какая-то техника работала же. Электричество теперь только из генераторов? Так у них и раньше бывали отключения. О беженцах, заражённых, бандах и вовсе знали только с чьих-то слов. А тут тысячи в валюте! Конечно, алчность оказалась сильнее здравого смысла. Да что далеко ходить за примерами: падение финансовой системы случилось на моих собственных глазах, я лично наблюдал, как деньги превратились в резаную бумагу, не годящуюся даже на растопку. И меня до сих пор нет-нет да и душило земноводное по поводу брошенной в доме наркоторговца сумки с баблом. Привычка – великая вещь!

Откровения сержанта – а именно он давал нам показания, двух рядовых пока изолировали – вселили в меня ещё большую тревогу за судьбу Аньки. На солдат, как бы это цинично ни звучало, мне было плевать. Одно дело, если это дурачьё попёрлось за тридевять земель, хотя бы примерно зная, что их может поджидать. И совсем другое, когда они даже не представляли, как изменился мир. Нужно было срочно пускаться в погоню, и тут мы споткнулись.

– Брони нет, тарищ полковник, – развёл руками зампотех. – Некого в сопровождение посылать.

– Что значит – некого?

– Шестнадцатый и сто второй БТРы и одиннадцатый БРДМ на выезде с разведкой, семьдесят первый БТР с колонной в Новгород с утра уехал. Двадцать второй поставили на ТО, а у пятьдесят третьего один движок17 забарахлил, механики сейчас разбираются. Остались только две шестидесятки, так они без башен, сами знаете. Ну и тридцатый БРДМ, который с дежурным ГАЗом катается.

– У нас же ещё БТР должен быть? – быстро прикинул на пальцах начальник штаба.

– Так это девяносто второй, он неделю уже на приколе: два амортизатора убили. Замены нет, вот, от новгородцев ждём.

– Пожалуй, разведке пора завязывать с этими поисками, – пробормотал Морозов, словно озвучивая мысли вслух и не обращаясь ни к кому конкретно.

Но я понял, о чём речь, так как меня посвятили в новейшую историю анклава. Когда разразилась катастрофа, в Санкт-Петербурге образовался временный объединённый антикризисный центр, состоящий как из представителей МЧС и полиции, так и военных. Гражданская администрация тоже вошла в него, но все важные решения принимались людьми в форме. Однако впоследствии именно чиновничье-депутатский «корпус» развалил работу Центра. Так называемые слуги народа возомнили себя спасителями нации, но дорвавшись до власти, по старой привычке принялись обеспечивать прежде всего собственное будущее. А тут и среди самих силовиков возникали трения, связанные с разным видением проблем и, соответственно, способов их решения. В частности, далеко не все воспринимали вспышки «немотивированного насилия» как проявление эпидемии. Но были и те, кто сразу понял: именно эта странная болезнь станет главной проблемой. Одним из таких людей оказался полковник Колесников.

Этот офицер ССО18 собственным волевым решением организовал работу эпидемиологического подразделения для изучения загадочного бешенства. Когда Центр распался и стало ясно, что город не выберется, встал вопрос об эвакуации. Это было непростое решение, усилившее раскол, и всё же Колесникову удалось собрать вокруг себя группу единомышленников. В ней оказался и полковник Морозов. Именно он предложил место для бегства или передислокации, в зависимости от точки зрения.

До недавнего времени эта воинская часть в лесах под Новгородом тихо доживала свой век. Таких забытых и заброшенных гарнизонов по великой и необъятной было раскидано немало. Армия ушла, местные жители вытащили всё ценное, брошенный хлам ржавел и гнил, здания разрушались под ударами стихий. Но в эту конкретную часть внезапно вдохнули вторую жизнь. В войсках РХБЗ19 началось качественное переоснащение и срочно понадобилось место, куда можно было бы сложить материально-технические ресурсы, ещё не отслужившие свой век, но устаревшие согласно новым регламентам. Провели капитальный ремонт зданий, поставили свежие ангары, построили даже два ДОСа20. Автономные системы жизнеобеспечения, склад продуктов, удалённость, забор – почти идеальные условия для убежища. Морозов был там по делам службы буквально за пару недель до Вспышки и с большой долей вероятности полагал, что часть сможет вместить ещё пару сотен человек. Конечно, место могли занять военные из того же Новгорода или заселиться гражданские, но запасной вариант выглядел ещё менее надёжным.

По счастью, гарнизон никто не занял. Более того, людей там стало ещё меньше. Примерно через неделю после Вспышки им привезли письменный приказ по Новгородскому гарнизону: направить в город рабочую технику, укомплектованную личным составом. Командир вместе со взводом бойцов отбыл на трёх машинах, дабы разузнать всё лично, и с тех пор о них не было ни слуху ни духу. Поскольку среди пришлых оказался целый штабной РХБЗшный полковник, конфликта власти не случилось. Майор Садовничий просто передал по указанию Морозова бразды правления Колесникову, и все начали жить большой дружной семьёй. К сожалению, буквально через несколько дней грянула беда.

Колесников лично поехал в Новгород налаживать связи с остатками тамошнего гарнизона. Переговоры прошли удачно, но на обратном пути они угодили в засаду. Погиб сам командир и ещё один офицер, двое получили ранения. Самое досадное – никто не знал, кто стоял за нападением. Их просто обстреляли из лесополосы, как выяснилось, из ЗУшки21. БТРы огрызнулись огнём, налётчики предпочли ретироваться, у наших даже техника осталась на ходу. Но гибель полковника оказалась очень серьёзной утратой. Костяк его группы, такие же ССОшники и преданные офицеры из других войск дали клятву найти убийц. С той поры разведка анклава занималась поиском и ликвидацией банд, орудующих в округе. Именно благодаря этим трагическим событиям мы и наткнулись на их дозор, когда бежали от банды наркоманов. Но в последнее время я всё чаще слышал фразы, что, мол, гоняются за призраками. Что тех бандитов, может, и в живых-то уж нет. Теперь и Морозов, который стал командовать после Колесникова на правах старшего офицера, озвучил вслух эту идею. До конфликта бы не дошло, в анклаве и так назревал раздрай между «местными» и «пришлыми».

– Если в наличии только БРДМ, значит, поедет он. Шестьдесят шестой ГАЗ, надеюсь, на ходу у вас? – поинтересовался Морозов.

– Так точно, машина исправна, – отрапортовал зампотех, так, словно говорил о личных заслугах.

Вообще-то, это мы вылизывали «Шишигу», у него даже разнарядку на запчасти выпросить было проблемой.

– Тогда собираем экипажи и выезжаем. Светлана Александровна, – обратился командир к Светке, – извиняйте, но вынужден попросить вас покинуть совещание. Есть моменты, о которых гражданским знать не положено, сами понимаете. Но не волнуйтесь, затягивать не будем. Дайте нам десять минут. Северин Анатольевич, вас тоже попрошу удалиться. Спасибо за помощь.

Обескураженные столь бесцеремонным оборотом, мы вышли из кабинета. Следом в сопровождении лейтенанта, показался понурый сержант, его уже поджидал выводной с автоматом.

– Как думаешь, их поймают? – озвучила Светка мои мысли.

Не совсем один в один, но очень близко. 157-й ЗИЛ рыдван тот ещё, его крейсерская скорость по хорошей дороге вряд ли превысит шестьдесят км/ч. «Шишига» и «Бардак» легко выдадут восемьдесят. Итого отыгрывается каждый час по двадцать километров. Но у дезертиров есть два часа форы. Вообще три, но час возьмём на загрузку топлива и припасов, которые они прятали в лесу. То есть при благоприятном стечении обстоятельств нагонят их только через шесть часов. Но поскольку стечения благоприятными не бывают никогда, надо брать семь, а то и восемь. До Ярика порядка семисот вёрст, с таким раскладом беглецов если и смогут перехватить, то уже фактически на подъезде к городу. Не нравилось мне всё это, ох как не нравилось!

– Найди-ка Вербицкого и скажи, пусть срочно собирается, – велел я Светлане.

– Куда собирается? – вытаращила она глаза.

– Поедет со мной за Анькой. – Я взялся за дверную ручку: – Свет, не стой столбом. Время, цигель-цигель!

– А… если он не согласится? Или его не отпустят?

– Согласится, ты умеешь убеждать. А я договорюсь, чтобы отпустили.

И с этими словами вернулся в кабинет начштаба.

Офицеры уставились на меня, словно я поймал их за чем-то непотребным. Впрочем, уверен, в какой-то степени так оно и было, ибо догадывался, что за военную тайну они хотели обсудить с глазу на глаз.

– Прошу прощения, что врываюсь без стука, товарищ полковник. Разрешите мне отправиться за беглецами.

– Исключено! – с ходу отрезал Морозов.

– Вынужден настаивать, товарищ полковник, и вот почему…

Далее я выложил расклад по скорости и километражу.

– В лучшем случае их поймают уже на подъезде к Ярославлю. Но это в лучшем. Мы не знаем маршрута, даже точно не знаем, куда они направляются…

– Это вы не знаете, а мы знаем, – перебил меня майор. – В их личных делах имеются все адреса.

– А, то есть вы тоже думаете, что этот пиздец чисто локального масштаба, и в российской глубинке всё осталось по-прежнему? Города как стояли, так и стоят, жизнь не изменилась, машины ездят, бабуины по улицам не скачут. Поедут прямиком домой, к мамке с папкой.

– Засунь свой сарказм знаешь куда! – побагровел зампотех.

– Да я-то засуну…

– Отставить! – рявкнул полковник. – Семён Андреич, ты давай не кипятись. А вы, Ковалёв, покиньте совещание. Или мне приказать вам?

– Вы сами недавно сказали, что я не ваш подчинённый…

Мою реплику прервал хлопок ладонью по столу – словно из пистолета выстрелили.

– Вот! – воскликнул Садовничий. – Как тут не кипятиться, товарищ полковник?! Никакого уважения, никакого понятия о дисциплине. Беспредельщик! А мы их всё терпим, терпим…

– Как раз поэтому мне и ехать, потому что беспредельщик, – не стал я спорить с оценкой майора. – Вы мне вот что скажите, господа военные: с беглецами что будете делать после поимки?

– В каком смысле? – нахмурился Морозов, жестом останавливая зампотеха, готового разразиться новой порцией возмущения.

– А вот в каком: у вас тут уже сидит троица, и что бы эти черти ни пели о своей роли, все они соучастники побега. Так ведь? Готов поспорить, что для вас это сейчас охренеть какая головная боль, потому что их надо как-то наказать, а кроме кичи вы ничего предложить не можете. Ну, сержанта ещё разжалуете. Отсидят они по пятнадцать суток, а дальше что? Никакого доверия, постоянный пригляд, как бы сами не сбежали. Оружия не выдать, на работы не послать. Привезут ещё пятерых, так у них посерьёзней статья – самоход. Насколько я помню, за такое полагается судить. Кто и как это будет делать? И опять же – что потом? В дисбат не сослать, кончились дисбаты. А вот если бы они не вернулись…