Период полураспада. Том 1: Общество

Индивидуальность легко ломается физически — простое насилие здесь не всегда работает хорошо, вызывая ненужный страх и защитную реакцию отвержения. Гораздо лучше с этим справляются физические упражнения как наказания — и физическая форма тренируется, и человек привыкает подчиняться.

Когда все построились, полковник, высокий мужчина средних лет, быстро начал и ещё быстрее кончил речь — некому неинтересную и бессмысленную. Он в очередной раз сказал о долге военнослужащих, о том, как важно поддерживать порядок, когда враг не дремлет — в общем, важно быть готовым в любую минуту. Это была стандартная короткая речь, давно готовая им на случай внешнеполитической агрессии других стран — сегодня, по его разумению, был такой день. После этого полковник расставил задачи командирам и озвучил имена заступающих в наряд по роте. Заступающие в наряд должны теперь пройти серьёзную проверку: от знания своих обязанностей до чистоты штык-ножа. Остальные возвращались в казармы. Новобранцев ещё не касались наряды, и можно было тихонько наблюдать и учиться службе.

После вечернего развода оставался важнейший для командиров час, за который нужно сделать подопечных солдат уставшими. Обычно фантазии хватало на простые физические упражнения: солдат отводили на спортивную площадку для сдачи условных нормативов. Важным было по двум причинам: для ужина и сна. Проголодавшиеся солдаты не заставляли страдать отчётность по калориям. Также уставшие измученные тела быстро засыпали после отбоя, не думая, а принимая служебные порядки. Последняя и важнейшая задача — уничтожение свободного времени, прививание сознания к этому. С каждой неделей свободное время заменялось обязанностями до той поры, пока солдатская смекалка не начнёт его создавать из ниоткуда — если она вырабатывалась у солдата.

Сначала новобранцев почти никто не трогает, кроме дел по распорядку — поэтому начало службы называется «золотые дни». Постепенно их привлекают к мелким делам: помочь тут и там. Дела могут быть разными: от перетаскивания матрасов до обслуживания автопарка. Кирилл быстро смекнул, что свободное время в армии стремится к нулю, если не начинать хитрить. Как он однажды услышал от офицера: «Хороший солдат — занятой солдат». Сам он не хотел соглашаться, поэтому начинал следить за старослужащими — искал там подсказку к действиям. Ещё он услышал, что на выходных после «учебки» будет возможность уехать из части, если ты «местный». Как Кирилл понял, некоторые солдаты специально для этого снимают квартиру в городе рядом с частью, чтобы уходить из части на выходных — хотя бы на пару часов, провести определённое время с «любимой». Думая об этом, Кирилл понимал выгодность и радость служить в родном городе: не нужно тратиться ни на проезд, ни на проживание, и с родными видишься.

Солдаты отжимались, подтягивались, на металлических протёртых потом перекладинах качали грудной пресс или должны были. На деле, делали как могли — с лишним весом не могли почти ничего и унылой злобой провожали зависть. Старшие принуждали таких пытаться, из-за чего иногда получалось и тело начинало крепнуть. Им в этом помогала специфика армейской действительности, где кухня и разные запреты не дарили множество калорий, а постоянные нагрузки расходовали всё полученное — в итоге, вес медленно шёл вниз.

Заниматься физическими нагрузками нужно было и девушкам. Почти так же, как и парням, только с маленькими послаблениями. Нагрузки было столько, чтобы тело привыкало уставать и не теряло формы для выполнения армейской жизни. Эта жизнь включала вес снаряжения, походы на десятки километров, забеги с большой нагрузкой — это настоящие ситуации войны. Для этого нужна была хорошая физическая форма, молодость и тренированные органы.

В начале каждого вечера мужской отряд занимался на турниках, а женский бегал. Затем менялись. Здесь их не смешивали, чтобы люди могли концентрироваться на упражнениях и кровь не уходила куда не должна, оставаясь разделённой по телу. Всё же, никто не мог отделить противоположные взоры от тренированных тел или разных привлекательных мест. Иногда отдельных новобранцев и новобранок ругали, а кроткие беглые взгляды жгучей потребности продолжали своё истязание по недоступному и близкому.

После физических упражнений было десять минут, чтобы перевести дух, подмыться и быть готовым к ужину — любимой части дня у солдат: после такой нагрузки больше всего хочется восстановить потраченные калории. Вкус в такие моменты ощущается особенно остро из-за тянущего к жизни для ослабевшего тела голода. Обдумывая чувства, Кирилл понял, что между приёмами еды запасено столько времени и занятий, чтобы солдаты хорошо прочувствовали голод и при этом ещё не начали от него чрезмерно страдать — как будто выверенно наукой или благой удачей.

Кирилл тяжёлой походкой пошёл в казармы. Тело тряслось, ладони жгло, плечи ныли. Вместо умывальни ему хотелось просто рухнуть на кровать и провалиться в сон — хотя бы до утра. Забыться где-нибудь подальше в углу или нигде.

Если бы и дали такую возможность, — а пропустить приём пищи нельзя — умом Кирилл понимал, что от пропущенной еды ему самому будет только хуже: ресурсы понадобятся ему завтра, за что он будет корить себя и всячески сокрушаться.

Зайдя в казарму и, не обращая внимания на дневального, Кирилл сразу пошёл по коридору мимо кубриков к умывальне. Через минуту он уже опускал горящие сухие руки под прохладную живительную воду себе на облегчение и жизнь как будто возвращалась чувством — сначала больным, а потом и нормально. Рядом стоял десяток других парней — они так же тяжело дышали и обдавали себя прохладной водой, чтобы почувствовать что-то и жить. Кто-то очень заливно смеялся из другого ряда умывальников — Кирилл узнал в этом смехе своего соседа по комнате и приготовился стыдиться.

— Ну вы, ребята, и даёте. Что вы за сопли какие-то? Соберитесь! Бодренько позанимались, разогрелись, сейчас покушаем — замечательно! Жизнь, у-ух! — теперь у Кирилла не оставалось никаких сомнений. Он чуть пригнулся, чтобы вдруг этот «живчик» не узнал его и не привязался.

Держа руки под водой, Кириллу казалось, будто они находятся где-то ещё — в месте с температурой на порядок выше, из-за чего жжение рук доводило почти до состояния транса. Кирилл возвращал себя мыслью, что это всего лишь натёртые нервные окончания, плотно усеянные в руках, и всё же хотел спать и чего-то духовного.