Умирающий лебедь для Миши

— У меня махом все сгорает, не потолстею, — бурчит. — К тому же, чтоб танцевать, нужно много сил. Попробуйте попрыгать голодным.

Ест она тоже чинно, аккуратно. Даже церемонно как-то. Будто и не ест, а выполняет какой-то торжественный ритуал.

Ох, етидрит!

Я чуть языком не подавился, какое Цыпино варево вкусное!

Сто лет не ел домашний борщ.

Лайма такое не готовит. Не умеет и не понимает ничего в хорошем русском борще, шпротина канцерогенная.

После нескольких ложек включается мозг, и я с удивлением понимаю, что у меня в холодильнике, оказывается, были ингредиенты для борща?! Да откуда?!

Или Цыпа тачку взяла и на рынок поутру смоталась? Да ну нафиг. Она и водить наверняка не умеет.

— Где капусту взяла? — спросил я, с удовольствием хрупая вышеупомянутым вареным овощем.

— В холодильнике же, — удивленно ответила Цыпа и кивнула на помойное ведро.

Там покоилась пластиковая банка из-под квашенной капусты.

Той самой, что Лайма брала нам с ней на закусь под водофку. Н-да, как по-разному можно использовать один и тот же продукт…

— Молодец ты, Цыпа, — хвалю я ее, отодвигая пустую тарелку из-под борща и принимаясь за мясо. — Хозяйственная. Аккуратная. И готовишь отлично! Вот кому-то повезет с женой.

— Я не Цыпа, — огрызается она.

— Цыпа, Цыпа, — снисходительно отвечаю я, орудуя ножом. — Правильно ты живешь, Цыпа. Правильно все понимаешь. Мужика надо домашним кормить. Тоже батя научил? Молодец он у тебя. Слушайся его.

— Перестаньте паясничать! — стервозно шипит она, с яростью бросив салфетку об стол. Интеллигентские штучки. Я ухмыляюсь и продолжаю орудовать ножом, как ни в чем не бывало. — Как не стыдно! Взрослый образованный интеллигентный человек, а ведете себя как безграмотный невоспитанный дурачок!.. Зачем?

Я даже жевать перестаю и поднимаю на нее изумленный взгляд. Потом оборачиваюсь назад — где интеллигентный человек?! Где он притаился?

Цыпа снова морщится.

— Вот об этом я и говорю, — шепчет она чуть не со слезой.

— Ты с чего решила-то, что я образованный и воспитанный, — бурчу я, возвращаясь к недоеденному мясу. — Ты давай, сказки перелистывай. Я тебе не Чудовище. А ты не Красавица. Чуда не будет, расколдовать меня не получится. Я Молоток, чуешь? Такие прозвища интеллигентным не дают.

— Я что, глухая? — нервно вспыхивает Цыпа. — У вас речь грамотная. Без слов-паразитов. Даже когда вы слова нарочно коверкаете. Вы цитатами из хороших книг и фильмов сыплете. По этикету обедать умеете. Вы образованный!

В ее устах это звучит как обвинение. Так и тычет пальцем — на костер его, ату его, он читать умеет!..

Я смотрю на нее колючим, почти злым взглядом.

Пилю яростно мясо.

— В гостиную ходила? — свирепо рычу я.

— Да, — с вызовом отвечает Цыпа, вздернув голову. — А что, нельзя?

— Вдруг там невесты дохлые порубленные валяются, — язвительно говорю я.

— Что-то я синей бороды у вас не вижу, — в тон мне отвечает она. — Там шкафы с книгами.

— Так для понта, — отвечаю беспечно. — Красиво же. Солидно. На барахолке купил. Сейчас модно книги коллекционировать. Ты не знала?

— Они прочитанные, — уничтожающе шепчет Цыпа. — С закладками. Старые.

— Коллекционные, — хвастливо говорю я. — Советский раритет!

Книги я перевез из маминой хаты. Единственный способ делиться с ней мыслями, что ли, перелистывая прочитанные и обсужденные на сто раз страницы…

— «Мише в день рождения», — жестоко выдает Цыпа свой главный козырь, безжалостно глядя мне в глаза. — Это вам дарили, Миша. И вы это читали. Мама дарила?

Беспечность мою словно ветром сдувает. Чувствую, как говно закипает, аж есть тошно.

— Как ты меня назвала?..

— Миша. Вас Мишей зовут. Еще в квартире это поняла. Там у зеркала в прихожей записка к обоям приколота у зеркала. «Миша, купи мне лекарств». Значит, и книги не на барахолке куплены. Ваши они.

Аппетит окончательно испарился.

Сижу, как дикий щетинистый свин в яме, злой и опасный.

Это не Цыпа, это чисто мент в балетной пачке. Следователь. И следователь въедливый.

Она точно балерина?

Или младший лейтенант под прикрытием, которого внедрили в нашу веселую компанию на предмет пособирать компромата? А к ляжке у нее пистолет примотан?

— Цыпа, ты берега не теряй, — жестко говорю я. — Под кожу не лезь, да? Тебя туда никто не звал.

Цыпа с самым довольным выражением ебальца складывает ручки под подбородком.

— Так к чему этот цирк? — спрашивает она тихо. — Вы ведь умный.

— Не твоего ума дело, — рычу я, промокая губы салфеткой. — Все, я потопал. Спасибо за борщ.

— А я? А меня увезти? — вскакивает Цыпа.

— Куда?

— На репетицию! Мне нельзя пропускать!..

— Сегодня можно, — рыкаю я мстительно. — Дура, что ли. Там тебя в первую очередь будут искать. Пару дней тут посидишь. Не развалишься. Вон у окна встань, ногой помахай, если так нужно.

— А если она придет?

— Кто?

— Домработница ваша!

— Не открывай ей. Или вот что — скажи, что она уволена.

— За что?! Из-за меня? Я не хочу быть виноватой в ее глазах!

— За то, что посуду не моет и борщ не варит, — отрезал я. — Все, хватит хныкать. Мне пора.

Глава 9. Азатыч

Домой, на хату мамы, возвращаюсь тем же макаром, каким и пришел. «Японку» надо забрать, ну и разведать что как.

Колупая ключами в замке, я слышал, как разрывается за дверью телефон.

Ищут меня.

Интересно, кому с утра так приперло пообщаться?

В хату вхожу как на минное поле. Но там никого. А телефон трещит, не затыкаясь.

Осторожно беру трубку, словно она может взорваться у меня в руке.

— Весь во внимании.

— Молоток, ты чего не отвечаешь долго? — в трубке быстрый говорок татарина. Азатыча. Во как. Его-то я ожидал услышать меньше всего.

— Доброго утра, Марат Азатыч, — говорю вежливый я. — Какими судьбами?

Интересно, где он номер мой раздобыл? А главное, зачем?

Татар