Самая красивая попаданка

Грег вплотную подошел к девушке, зацепил пальцем толстую (по сравнению с тончайшей серебряной ниткой-цепочкой бретельки платья) бретель бюстгальтера и с вызовом отчеканил свой приказ:

— Сними все лишнее.

Девушка только слегка мотнула головой, выразив таким образом свое несогласие.

— «Фаербрендерсторм»(ну, или что-то в этом роде) —еле слышно пробормотал мужчина и отошел на шаг от девушки.

Алена неожиданно вскрикнула, скрючилась, будто от адской боли, обхватив себя одной рукой за свою грудь, другой за низ живота. От ее тела полетели во все стороны искры.

Резкая вспышка боли и волна нестерпимого жара пришлись в аккурат там, где было мое нижнее белье. Я краем глаза заметила, как вспыхнули лямки моего бюстгальтера, синим таким зачарованным пламенем. А мои самые чувствительные места опалило жаром этого огня.

Огонь! Реальный огонь прошелся по ткани белья, яркой вспышкой с сотнями трещащих голодных искр, что отлетали от тела и пожирали белую ткань.

Краткий миг пронзительной (?ну, ведь от огня должна же быть боль, так мне подсказывал мой мозг) боли практически сразу же сменился волной страха, что сбила меня и мою уверенность начисто.

Защищая свои «прелести» я скрючилась, ожидая, последствия этого возгорания. Вот сейчас огонь перекинется на платье, оно вспыхнет как факел. И свежие ожоги запляшут по моему многострадальному телу. И будет неминуемая смерть от болевого шока…

Секунда… Две… Три… Ничего не происходит. Только легкая шелковая ткань приятно холодит самые чувствительные оголенные участки бедер и груди. И эта прохлада сменяется каким-то трепетным предвкушением теплоты рук…

Я вдруг осознаю. Нет огня! Как и не бывало вовсе. Так же как и нет на мне сейчас моего нижнего белья…

— Ах… вы… — распрямляюсь я, собравшись со своими мыслями и ощущениями.

В упор смотрю на мага, что так цинично сжег мои трусики и бюстик, — … шалунишка, — выплевываю я заплетающимся от страха языком, при этом все еще пытаясь нацепить на себя улыбочку (не-е-е, не обольстительную, хотя бы хоть какую).

И зачем я бравлюсь?..

А сама цепенею от страха, бреду на негнущихся ногах в сторону обеденной залы. Думаю, — «А может ну это все? Бежать?! Деру дать?». Но голос разума твердит — «Нет, догонит. Догонит и накажет. Ой, как накажет».

По спине пробегают мурашки, а вместе с ними я чувствую, как по голой коже вниз скользит вполне осязаемый, липкий, полный мужской похоти, взгляд.

— Да, я такой… — слышу я сквозь гул своего тарабанящего сердца и следом явственно ощущаю на себе легкие, игривые, невесомые хлопки по моей обостренно чувствительной (лишенной защиты) пятой точке.

Меня предательски пронзает заряд, стремящийся куда-то вниз живота. Я даже немного давлюсь в этот момент воздухом. Понимаю, что это должно быть сексуально, если бы не одно но… Если бы не этот дикий страх, перед тем, кто идет рядом.

Мне некогда думать о том, кого бы я хотела увидеть на месте Грега Зендо, чтобы это легкое прикосновение скрутило бы во мне пружину желания внизу живота, а не создало этот животный страх — «бежать, бежать, пока не съели».

— Не шалите… раньше времени, — грожу я шутливо пальчиком, сама себе поражаясь, откуда во взялась эта бравада, глупая и отчаянная.

— Жду, не дождусь, когда настанет это время… — слышу я в ответ и не успеваю сообразить, что происходит.

Грег Зендо резко останавливает меня, хватает за талию, разворачивает к себе лицом. Мои губы накрывает требовательный поцелуй. И я чувствую, как вторая рука мужчины по-собственнически начинает мять мою ягодицу.

От неожиданности, у меня подкашиваются ноги, я даже не ощущаю опоры под ногами. Будто что-то (или кто-то) подхватил меня вверх, лишив опоры.

Язык Зендо уже вовсю хозяйничает у меня во рту. Рука, что удерживала меня за талию, быстро передислоцировалась на мою грудь, освободив ее от плена шелка платья.

Я туго соображаю, что происходит. В какой-то момент я оказываюсь припечатанной к стене. Плавлюсь под нежно-требовательным натиском. А язык Грега уже рисует влажную дорожку вдоль шеи к…

«Да… Грег, хорош… Явно мастер любовных утех,» — мелькает шальная мысль, которая сменяется вопросом-утверждением, — «А может?..».

Я уже не сдерживаю стона, когда его губы спускаются к груди, а его рука задирает еще выше разрез на бедре и проскальзывает ниже…

И только тогда меня прошибает стрелой страха и осознанием — «Нет, не так, не надо».

Я словно выныриваю из какого-то вязкого омута. Страх отрезвляет. И даже силы появляются на сопротивление. Так не должно быть…

Страх, окутанный сомнениями, прожег мое тело насквозь. Резко дергаюсь. Мой маневр не остается незамеченным. Грег Зендо рычит, но все же отступает от меня на шаг назад.

Смущенно пытаюсь улыбаться (? нервно), прячу глаза. И куда бы спрятаться от буравящего меня голодными взглядом мужчины.

Я хотела провалиться под землю. Все горело, будто тот самый огонь, что несколькими минутами ранее сжег мое белье, разлился по моему телу, оставив после себя на коже запечатанные поцелуями-ожогами следы требовательной ласки.

Пытаюсь взять себя в руки. Пыхчу, как заправский паровоз, еще чуть-чуть и вот-вот взорвусь. Взорвусь, чтобы... Что бы что?

Броситься в объятия безумно красивого и умелого любовника? Продолжить начатое. Или броситься удирать, вопя от страха и сверкая пятками? Безнадежно понимая, что сейчас этот побег ни к чему не приведет.

Прохладный воздух нежно касается моей оголенной кожи. И вместе с легкими мурашками подкрадывается чувство стыда. Я инстинктивно прикрываю, поднимаю бретельку платья, чтобы скрыть затвердевшую горошинку соска. Слышу, как мужчина напротив голодно сглатывает, рвано выдыхает.

— Да, милая, такими темпами мы с вами даже поужинать не успеем, — едко выдает Грег Зендо, чем вызывает во мне новый прилив естественных румян, что тут же отпечатываются на моих щеках.

— Так, давайте быстрее пойдем, поужинаем, — как-то грубо, отвечаю я, — а то потом не будет ни сил, ни времени, — тушуясь, «подытоживаю» эффект поцелуя, продолжаю вести свою/его игру.

— Прошу… — Грег Зендо разворачивается и галантным жестом указывает мне на двери обеденной залы. Мы не дошли до них всего-то пару метров.

— Только после вас, — цежу я, понимая, что не готова к очередной порции голодного разглядывания.

Мужчина хмыкает, и предлагает свой локоть — «Ну тогда вместе».

Мы тихо и мирно, весьма и весьма чинно, заходим в залу, усаживаемся за роскошный стол. К моему счастью, Грег Зендо сажает меня напротив себя, за небольшой (по меркам залы) стол.

А чуткие ручки мужчины нежно (?) и трепетно (неужели такой мужчина способен на подобное?), касаются моего обнаженного плеча, когда я как можно непринужденнее и изысканно стараюсь присесть на стул.

Стол такой спасительно длинный… Его руки не дотянутся до меня. Хорошо, что не дотянутся до меня. А то мне не нравится реакция моего тела на это легкое и «невинное» касание. Реакция страха приходит позже, ответной чисто животной реакции тела.

***

Пока я стараюсь незаметно оглядеться (и что (кого) это я не видела в этой обеденной зале?), ко мне подходит официант — слуга. Совсем не тот человек, которого я так старательно пытаюсь отыскать. Где же Мартиса?! Она что, передумала? Кто же мне передаст сонные капельки?

Но я даже еще не успеваю словить отчаянную волну паники, как официант говорит мне:

— Пожалуйста, ваш спецзаказ — салат «Любовница Мари со слезами жены». Повар учел ваши пожелания.

— О, благодарю, — ничего не понимая, отвечаю я официанту и ловлю заинтересованный и настороженный взгляд хозяина замка.

Я старательно игнорирую этот взгляд, будто так и должно быть. Как вдруг натыкаюсь на уж больно знакомый флакончик, что стоит рядом с тарелкой изысканного салата. Зендо не видит его, а я примечаю, что этикетка «соуса» слегка кривовато приклеена.

— «Любовница Мари»? — спрашивает ледяным тоном Грег (ему явно не нравится мое игнорирование и самоуправство по блюдам).

— Да, да… «Любовница»… Мне его порекомендовал официант в Роуз Джем. А я так и не попробовала его этот чудесный салат. Доверилась вкуса Грегори тогда, — лепечу я смущенно, играя кокетку перед «злым и страшным» Зендо.

— Однако?.. Тогда, что же вы «попробовали» с Грегори? — отчего-то все также зло чеканит Грег.

Он что, на что-то намекает? Реакция моего тела выдает меня раньше, чем я успеваю сообразить и подобрать нужные слова. Я вспыхиваю, бросаю вилку. Хочу вскочить и выскочить, уйти из-за стола… Нет! Да за кого он меня принимает?! «Попробовали?..» «Попробовали!!!»

Но я остаюсь сидеть, припечатанная страхом и сверлящим темным взглядом Зендо Старшего. Ой, как страшно-то… Если одним взглядом можно убить, то этот мужчина явно владеет этим оружием.

Но Грег хмыкает себе под нос, что-то отмечает в своей голове. Ему явно нравится моя реакция. Его она забавляет. Он даже немного «оттаял» в своем взгляде, который, впрочем, все так же «гвоздит» меня к стулу. Выражение взгляда постепенно изменяется, в нем появляются отчетливые «нотки» похоти и жажды обладания. И зачем весь этот маскарад? Зачем платье, если под его взглядом я все равно чувствую себя голой.

Я отвожу взгляд. Теперь попеременно пялюсь в тарелку и на вилку. Подцепляю последней небольшой кусочек еды из салата.

— Вся прелесть салата в соусе. Не забудьте сбрызнуть его им, — дает мне «дельное» замечание собеседник напротив.

— Правда? Не знала… — вяло отвечаю ему я, тянусь к флакончику с лжесоусом.

Сама думаю, думаю — как сбрызнуть его так, чтобы не спалиться с тем, что я не собираюсь его есть. По крайней мере то, что попадет под воздействие капель.

Вдруг со стороны кухни раздается страшный грохот, женский визг. Зендо зло зыркает в сторону источника шума. Отдает распоряжение официанту, знать, что там случилось. Официант пропадает там. Снова раздается грохот… стоны…

Зендо срывается с места. Вот он мой шанс!!!

***

Когда Грег зендо скрывается из виду, Алена вскакивает из-за стола и хватает флакончик с сонными капельками. Быстро бежит к другому концу стола. Откупоривает, и, недолго думая, быстро вливает половину прозрачного содержимого в бокал с вином. после вышвыривает флакончик под стол. Благо, стол застелен скатертью в пол, и флакон остается незамеченным. До своего места девушка не добегает, так как слышит звуки приближающихся раздраженных шагов.

Она наклоняется и хватает свой бокал с вином, а после вальяжно и выжидательно присаживается на край стола. Девушка держит в одной руке бокал с вином, другой опирается о краешек стола. На лице у нее победная и хитрющая улыбка.

Завидев Грега, девушка, как по команде, меняет позу на более соблазнительную. Заваливается немного набок, чтобы приподнять чуть выше бедро, на котором пикантно оголяется разрез.

Грег замирает. Корявая попытка его «соблазнить» не остается незамеченной. Взгляд мужчины темнеет, скользит по оголенному бедру. Отчего девушка (инстинктивно) прижимает ноги сильнее. А взгляд Грега все прожигает сквозь тончайшую шелковую ткань платья, медленно ползет по телу вверх, немного задерживается на груди и припадает к губам юной «чаровницы». Алена кокетливо прикрывает глаза, сглатывает, прикусывает губу.

Грегу Зендо стоит немалых усилий, чтобы не задерживаться на этих многообещающих (нежности и ласки) губах, он перехватывает мимолетно взгляд девушки.

Алена, поймав вопросительный, выжидающий, и где-то даже молящий, мужской взгляд, «смущенно» отворачивается, «стыдливо» потупив взор.

«Похоть» — отчетливо считывает во взгляде Зендо Алена, поэтому она на краткий миг испугалась и отвернулась, как от пощечины. Да и к тому же, помимо чего-то такого маняще-зовущего, животного, во взгляде читалось и недоверие — «Что ты задумала, детка?».

«Блин, тяжеловато придется, как такого обмануть?» — мелькает у нее паническая мыслишка, но девушка снова берет себя в руки и уже даже с неким вызовом смотрит на мужчину напротив.

— Что произошло? Что за шум? — как ни в чем не бывало, «по-светски» уточняет Алена.

— Да, коробки с припасами упали на служанку… Козни слуг друг с другом, — лениво и раздосадованно отвечает мужчина.

— Козни?.. — искренне удивляется девушка, — Как жаль… что они не могут жить дружно… в любви… — смущенно, продолжая играть юную кокетку-нимфетку, лепечет Аля в ответ, — ВЫ согласны? — добавляет она нажима и вызова в свой голос, отчего Зендо удивленно приподнимает бровь.

Девушка как будто специально выделяет это «Вы».

— Конечно, милая, в любви уж как лучше, — мужчина начинает сокращать дистанцию между ними, медленно словно хищник приближается (к добыче) к Алене.

— ВЫ… ты… Вы… — театрально выдыхает Аля, аккуратно стекает со стола, лениво разворачивается и берет второй бокал в руку.

После она медленно, повторяя манеру Зендо, делает пару шагов и замирает.

— А Вы знаете, там, откуда я родом, есть такая традиция… — заговорщицки начинает шептать девушка, — чтобы перейти на более близкий… интимный, уровень… взаимоотношений, — убедившись что мужчина превратился в слух, она специально делает паузу, чтобы глубоко вздохнуть — «решиться», и продолжает, выпалив будто опрометчиво — надо выпить на брудершафт.

Девушка снова начинает движение навстречу мужчине, медленно, призывно покачивая бедрами. (Ну и кто из них «хищник»?).

— Бурде… что? — недоверчиво переспрашивает Грег.

— Брудершафт, — эротично выдыхает Алена, остановившись в нескольких шагах от замершего (от неожиданного маневра) мужчины.

— Ну, знаете ли, Вы берете в руки мой бокал, я ваш…

Алена протягивает свой бокал Грегу, но тот даже не думает его брать.

— Ну или свои бокалы, — хмыкает девушка, — что такого-то, не суть…

Грег забирает из рук Алены свой бокал с вином.

— Наши руки скрещиваются. Мы пьем до дна, а после… — девушка вновь делает театральную паузу, стыдливо прячет глаза, и у нее даже вспыхивает румянец на щеках.

— Что после? — заинтересованно переспрашивает мужчина, подметив неожиданную и весьма красноречивую девичью реакцию.

— А после… мы разбиваем бокалы и… целуемся. В знак наших новых, более близких отношений.

— Хм, какая занятная традиция, — говорит мужчина, усмехаясь.

Он задумчиво смотрит то на свой бокал в руке, то на Алену.

— Так выпьем? На брудершафт? — предлагает Алена, с замеревшим на долю секунды сердцем.

Девушка становится рядом с мужчиной, чтобы скрести руку со своим бокалом и закончить «ритуал».

Грег Зендо словно зачарованный следит за девушкой. Не до конца верит в происходящее. В его голове набатом бьется слово «целуемся…». Он переводит свой взгляд на такие манящие сладкие губы. Секунда, и в его мозгу промелькает яркой вспышкой картинка того, как эта девушка была прижата к стене и таяла от его поцелуев.

Звук бьющихся бокалов разбивает звенящую тишину лишь на какую-то долгую секунду. И он сменяется тяжелыми вдохом-выдохом, что разрезает густое наэлектризованное пространство, наполненное желанием.

Мужчина обхватил двумя руками девичье лицо и впился губами в губы, чтобы заявить свои права. А что такого? Девушка же сама предложила. Значит, согласна.

Согласна же?

Ураган желания, сметающий все с ног, захватил Алену во властный, требовательный плен рук.

Говорят, влюбленная девушка может… достичь пика наивысшего наслаждения только от поцелуя. а не влюбленная? Дрожащая от страха, как осиновый лист на ветру, девушка способна ли окунуться с головой в пучину страсти. Особенно когда эта страсть так «заразна» и утягивает зовущими прострелами внизу живота?

Навряд ли… Всегда будет какая-то преграда. Что-то мешает, за это цепляешься, чтобы не увязнуть в водовороте инстинктов и чувств. Это что-то активно мешает, становится невидимой тонкой преградой во всей этом опиумном безумии притяжения тел.

Треск рвущейся ткани и легкие бретельки сползают по плечам. Нечленораздельный рык, смешанный со стоном и сладостным прерывистым всхлипом, что прерывается сметающим все сомнения поцелуем. Легкий испуганный вздох, звон посуды, опадающей на полу.

Брошенные безумные слова, рокочущие на низких вибрациях, что отдаются дрожью в теле.

И тихое — «Не надо… нет…», смешанное с отчетливо улавливающим стоном-мольбой продолжать. Жаркие чувственные губы готовы продолжить терзать, в попытках доказать.

— Пожалуйста, нет, — тихо выдает Алена, — не надо.

Девушка пытается (слабо) отстраниться от мужчины, который так легко коснулся ее соска на уже обнаженной груди.

С диким негодующим рыком Грег Зендо отрывается от столь желанного тела, кое-как совладав со своими низменными хотелками. (Ведь девушка же была не против?)

— Не здесь… — тихо, едва дыша, говорит Алена, смущенно потупив взгляд и инстинктивно прикрывая грудь, возвращая на место немного разорванный лиф платья, — не так я представляла свой первый.

Грег снова впивается в девичьи губы, а после подхватывает Алену на руки и несет ее в спальню.

***

Время. Мне нужно время, чтобы капли подействовали. Они же должны подействовать? Грегори же достал эти капли из запасов дяди. Значит, он их употрелял.

А-а-а-у-уф… До чего же этот Зендо… хорош. Целуется так… И даже невольно закрадываются придурковатые мысли — «если изнасилование не избежать… расслабься и получай удовольствие»… А он… явно может доставить это удо…вольс…твие-е-е…

Тело предательски отзывается на его руки. Но эту оплавку тут же остужает промелькнувшие воспоминание того, как мигом сгорело мое белье… Где-то на краю сознания отмечаю, что на пол упала посуда, а Зендо усадил меня на стол… Его руки требовательно так задирают подол платья, а лиф… лиф уже безнадежно порван.

— Не… не надо, — выдыхаю я, все еще цепляясь за осознание того, какая опасность исходит от этого мужчины.

— Пожалуйста, нет, — обреченно лепечу я, понимая, что надо тянуть время.

Удивительно даже, но Грег, похоже что, слышит меня, хотя его руки все еще блуждают по оголенным участкам кожи на ключицах, плечах.

— Не здесь, — вываливаю я, и почти не вру, что не так я представляла свой первый раз.

Снова тумблер сорван, Грег впивается в мои губы, чтобы продолжить. Но уже не здесь. Он срывает меня со стола, берет на руки и несет к себе в спальню.

«Тик-так» — стучит у меня в голове. Но почему же снотворное не действует? На меня же действовало — всего-то ничего, и я спала без задних ног.

Резкий хлопок дверью, еще мгновение и я утопаю в мягчайшей кровати. Грег Зендо «приземляется» рядом, предвкушающе проводит по моему бедру, задирая сорочку (бирюзовое платье).

— Нет, — пищу я, останавливая его руку где-то на середине пути к самой горячей точке моего возбуждения.

Мужчина явно обескуражен, даже зубами скрипит.

— Нет, можно я сама… Ложись… мне нужно привыкнуть к тебе, — говорю я (сама не веря в то, что говорю), устраиваю, укладываю Зендо рядом, а сама усаживаюсь на него, ощущая своей обнаженной голой кожей ног и попы ткань, которая совсем не скрывает внушительно пугающий… хм… внушительное достоинство Грега.

— Можно я сама… не спеши… мне нужно привыкнуть. У нас вся ночь впереди… — сумбурно лопочу я, в то время как глажу по его мощной груди, мои трясущиеся пальчики подбираются к пуговицам рубашки, а я слегка касаюсь языком его шеи.

Мужчина подо мной довольно рычит, его руки резким движением задирают вдоль бедер к талии подол платья, и тут же властно сжимают мои ягодицы.

— Не спеши… я сама… — выдыхаю я полустоном в ответ, нервно ерзая на Греге.

Мужчина довольно хмыкает, и ощутимо (довольно отрезвляюще, надо сказать) хлопает по моей попе и убирает руки за голову, предоставляя свое тело во временно использование.

Я стыдливо вспыхиваю, но продолжаю свою игру. Медленно расстегиваю и раскрываю рубашку, покачиваясь на его бедрах. Понимая, мне нужно как можно дальше тянуть время.

— Сними это немедленно, хочу видеть тебя — хрипло, и отчего-то устало, но при этом вполне мурашечно для меня, говорит мужчина, указывая на болтающуюся на мне сорочку-платье.

Я вновь стыдливо прикрываю глаза, прикусываю губу (и, наверное, в этот момент я снова вся полыхаю румянцем). Аккуратно, и по возможности ме-е-едлено снимаю бретельки с плеч. Не понимаю, почему же он не отключается, что же его не берет? Я же бухнула ой какую дозу сонных капелек. Да, это мужчина. Между прочим, очень крупный мужчина, но почему же?

И здесь я замечаю легкие тени усталости на его красивовытаченом лице. Неужели работает?

Даю полюбоваться собой с оголенной грудью. Ну да, мне нравится, с каким вожделением он сейчас смотрит на меня. И резко сминаю гармошкой бирюзовый шелк на талии и отшвыриваю платье в сторону.

Победно и хитро улыбаюсь, будто это я сейчас хозяйка положения.

Его руки по-собственнически ложаться на мою талию, обжигая теплом. А сам он приказывает — «Иди сюда», — и подтягивает меня к себе.

Неожиданно легкий поцелуй в губы. И… я понимаю, он уснул! План сработал!

Я пытаюсь перелезть через него, уже торжествуя. Но, Грег Зендо (во сне!) хватает меня за руку и притягивает к себе с рыком — «Мое!». Поворачивается набок, при этом заграбастав меня своими ручищами, притягивает к себе, да вдобавок еще и закидывает ногу на мое бедро. Словно я какая мягкая игрушка-сплюшка у ребенка.

А я… даже дышать боюсь. Он что, не спит что ли? Тягучие секунды и минуты сомнений и страха медленно стекают в никуда. Слышу ровное посапывание за спиной. Нет, мужчина явно спит. И вот, все же кое-как выбираюсь из-под его стального захвата. Надо бежать.

С. к. беглянка

Рыбкою, ты Золотою Рыбкою,Как в сказке в синем море уплываланавсегда.Ты плыви, плыви, моя любимая,Но не забудь исполнить три желаньядля меня.Быть самой доброю, самой нежною,самой ласковой…

(Руки вверх, «Доброй, нежной, ласковой»)

Надо бежать. Интересно, где сейчас Мартиса? Мы что-то не договорились, когда и где встретимся, как она выведет меня. Нацепляю на себя порванную сорочку-платье и мышкой крадусь из роскошной спальни хозяина замка.

Но прежде заботливо накрываю его пледом. Жалко человека, замерзнет… И проснется еще. А мне это надо?

Выскальзываю из спальни и бегу в гостевую, к себе. Все. Скоро я буду свободна. Только переоденусь, цацки заберу и все…

Забегаю в комнату к себе и испуганно ойкаю. Там Мартиса.

— Я собрала твои вещи, одевайся и идем, — говорит служанка, показав на серую холщовую сумку и кивнув на такое же серое непримечательное платье, что лежит на кровати.

Почему одежда на кровати? Я же ее прятала под? Какие еще вещи? Сгребаю в охапку платье. А Мартиса торопит меня:

— Давай быстрее, чем скорее ты выскользнешь, тем больше у меня шансов сделать себе алиби.

Я быстро одеваюсь. Ну, собрала она мои вещи? Это же в основном украшения от Грегори, ну крючок еще, да косынка, наспех связанная… А больше-то у меня ничего и не было. Зато не надо мне об этом думать. Молодец, оперативненько. Может оно так и надо. Помогает же человек. (Помогает же?)

Алена и Мартиса быстро покинули гостевую спальню. Они спустились вниз и направились к выходу, что вел в конюшню.Служанка предусмотрительно распахнула перед Алей дверь.

Поэтому девушка смогла спокойно пройти в конюшню.

Если бы Алена была одна, то дверь не поддалась бы ей. Приказ хозяина дома помешал бы ей это сделать. А так, девушка, вроде как с сопровождением, смогла покинуть замок.

— Джек… — Мы пришли. Вывезешь ее из голода? — проговорила Мартиса, когда девушки вошли в конюшню.

Откуда-то из темных стойл вышел темноволосый, ничем не примечательный парень.

— Конечно, моя сладкая, как я могу отказать тебе в просьбе. Все для тебя. Вещи можешь закинуть в экипаж, — проворковал в ответ Джек.

Парень не без любопытства стал разглядывать Алену.

Длинное (до щиколотки), скромное серое платьице замечательно «прилипло» к фигуре Алены. Волосы убраны под косынку. Этакая простушка. И вроде бы ничего не должно привлекать внимания к образу. Но взгляд парня задерживается на выпуклых частях фигуры — на груди, что так часто трепещет, ведь девушка до этого момента почти бежала, и до сих пор не отдышалась. Взгляд скользит и по лицу, задерживается, оценивает яркий макияж, что еще не совсем стерся. И эти истерзанные страстью губы на испуганном личике, особенно ярко контрастируют под приглушенным светом конюшни. Завораживают и…

Парень инстинктивно сглатывает, но быстро берет себя в руки, отводит взгляд и обращается к Мартисе:

— Милая, там в экипаже для тебя сюрприз, забери, пожалуйста, сумку, посмотришь потом…

— Правда?! Это то, что я думаю? Спасибо!!! — отвечает Мартиса и целует Джека в губы. Делает это она как-то слишком уж демонстративно-страстно, схватив парня за филейную часть. Она что-то довольно мычит, а после добавляет — Я буду тебя ждать! Возвращайся скорее, сделав все дела…

Мартиса отрывается от Джека, залезает в экипаж. А через минуту вылезает оттуда, все так же держа в руках холщовую сумку, тоже серую.