Самая красивая попаданка

Девушка хмыкнула, она ожидала, что во время процедуры станет скулить от боли. Но обошлось. Поэтому она еще раз, на всякий случай, обработала свои синяки. И во второй раз мазь незаметно и нежно пропитала ее кожу, оставив после себя ненавязчивый приятный аромат.

Аля накинула на себя большой пушистый халат, завернулась в него и вышла из ванны.

«Надо же, а может дядя не так уж и страшен? Вон какое чудодейственное лекарство мне принес» — поймала себя на мысли Алена.

Боль ушибов утихла практически сразу, напоминая о себе лишь каким-то отдаленным эхом. А в теле поселилась какая-то легкость, настроение переключилось на какую-то спокойную, умиротворенную и даже равнодушную волну.

Алена смогла спокойно присесть на кровать. Анализируя свое состояние, девушка поняла, что физически она уже вполне огурцом, а вот морально — фарш для котлетки или просто отбивная.

Девушке сейчас хотелось забыть все произошедшее как страшный сон. Вспомнив про сон, она подумала про «сонные капли», что дал ей Грегори. Их никто не забрал, она забыла отдать, и пузырек без дела валялся в ящике комода (тумбы). Также там лежали корона-диадема, многочисленные «цветочные» золотые украшения и родовой комплект с гребнем и кольцом матери Грегори.

«Да это же целое состояние». — еще раз отметила про себя Аля, прежде чем снова заявиться в ванную. Там девушка нашла стаканчик и набрала воды. Вернулась в комнату. Откупорила пузырек с сонными каплями. Пару раз потрясла бутылек над стаканчиком, чтобы несколько капель упало в воду. Снова присела на кровать.

Тяжко вздохнув и обхватив стакан двумя руками, словно там был горячий чай, а она замерзла и находилась на морозе. Девушка стала потихоньку цедить воду и думать, думать, думать…

Итак, что мы имеем? Грегори нет. Он умотал куда-то. Когда появится не ясно. Есть его дядя, который легко может меня предъявить. И тогда меня обвинят в нападении…

В нападении на «крутую шишку», на знатного парнишку. И кто я такая, чтобы мне поверили, что это не я?

Этот же дядя может меня и не сдавать. У него есть ко мне определенный интерес. Так ведь? Так.

При этом он уж точно готов прикрывать «жопку» Грегори. А значит, ничто человеческое ему не чуждо. Ну или он просто репутацию свою портить не хочет. Но это ведь тоже можно использовать. Может надавить на то, что Грегори считает меня своей невестой?

Грег Зендо принес мне лекарство. Весьма эффективное, надо сказать, лекарство. И, судя по всему, дорогущее. Что из этого? Может он чувствует свою вину? Хотя вряд ли… Но он все же отдал мне ценную мазь. И это плюсик… в его «карму».

Девушка зевнула, почувствовав, как сон неумолимо приближается к ней. Она поставила пустой стакан на прикроватную тумбу и откинулась на спину. Закрыла глаза. Практически сразу же она крепко заснула. Настолько крепко, что даже не почувствовала, как снова задрожали стены замка, как слетело покрывало с ее левитирующего тела.

Она на секунду приоткрыла глаза, почувствовав отголосок боли. Во сне Алене показалось, что Грегори позвал ее по имени. Нежно так, призывно. Но объятия Морфея были так крепки, что девушка снова отключилась, не разобравшись в причине своего ночного пробуждения.

Да и мало ли что… Почему вдруг боль отозвалась в ее теле. Сколько раз она падала за этот день? Многократно. А ночью? Единожды. Но враз, резко и шумно.

Девушка снова свалилась с высоты. Несколько неосознаваемых мгновений назад она опять парила под потолком. Какая-то неведомая сила пыталась забрать ее и подняла над кроватью. Но что-то этой силе помешало, и Аля рухнула вниз. Девушка сквозь сон простонала от нахлынувшей боли, приоткрыла глаза и снова уснула.

29

Довольный Грег Зендо заперся в своем кабинете. Мужчина решил написать письмо-прошение о зачислении Грегори на Секретный факультет Боевой Королевской академии.

Тщательно подбирая слова — «Прошу принять, в связи с недавно открывшемся даром… Зачислить… Разработать специальную программу… Ввиду обширных практических пробелов в обучении… огромного резерва магии…»

Зендо написал прошение. Но так и не решился поставить окончательную подпись под ним.

Дело в том, что контингент этого факультета весьма «странный». Очень. Нет, чрезвычайно сильные маги, которые, в большинстве своем,находились там не по своей воли. Часть студентов — это фактически преступники, нарушившие закон. Невольные, но все же —

Случайные убийцы — не совладали с эмоциями;

хулиганы — разрушили здания;

воры — присвоившие ненароком чужое;

попаданцы* — случайно попавшие в их мир и выжившие, после того, как к ним «присосалась» чернь из разрыва;

и другие «одаренные» и не очень.

* Редко, раз в столетие, сюда попадали и другие попаданцы — «чистая душа», «лучик света». «Счастливчики» (к коим и относится Алена), которые прошли разрыв и ничего не подцепили.

Там учились все те, кто мог пригодиться короне. Зачастую они обладали колоссальным уровнем магии. Но именно из-за их сил и невозможности контроля собственной магии они оказывались на секретном факультете.

По-хорошему, именно там и должны были учиться Грегори и Алена. Дар мальчика вышел из-под контроля, «пришиб» Кайла. А Алена пришла из-за разрыва.

Но Зендо Старший так и не решился в тот вечер подписать это прошение. Понадеявшись на то, что «сработает» его план.

Надо было выждать пару дней. Сделать вид, что он усердно ищет Грегори. Потом найти его и убить несуществующую тварь, вышедшую из последнего разрыва. И выставить все в лучшем свете. А Грегори… Год будет «восстанавливаться от нападения». Официально.

А неофициально — он наймет для племянника лучших учителей и устранит все те пробелы, что появились у младшего Зендо в связи с уснувшим даром.

Нет, допустить процедуры «размагичивания» для Грегори он не мог. Парень мог и не выжить. Да и отправить его учиться на секретный факультет, что отправить его в тюрьму на несколько лет. Содержание там было соответствующее. Это на официальных факультетах было все было чинно и благородно, а здесь… Здесь было что-то среднее между колонией, казармой и собственно учебным заведением. Даже он, человек с военной подготовкой, не желал такого «обучения» для своего близкого родственника.

По-хорошему, он также должен был написать письмо-прошение о зачислении и для Алены. Ведь она «лучик света» прошедший через разрыв. Но в этом случае Зендо решили проявить «благородство» и эгоизм.

Какая участь ждала бы девушку?

Из нее получилась бы отличная «медовушка». Шпионка, чьей задачей было бы очаровывать и добывать информацию. Постельная игрушка власть имущих, от которой не ждешь подвоха и слива информации.

И хоть Алена не обладала магией, но обладала магическим шармом очарования. Грег Зендо раскусил ее «секрет» — Грегори, сам того не ведая, наделил ее столь мощным очарованием, что она стала настоящим магнитом для мужчин. Все свободные, не обремененные влюбленностью и любовью, особи с маскулинными признаками волей-неволей будут поддаваться ее шарму. Ей даже особо-то делать ничего не нужно, просто стоять, дышать. Увидит мужчина такую девушку и отпускать не захочет. Захочет чего другого.

Вот и Грег Зендо не захотел ее отпускать, а захотел совершенно другого. Ведь личная «медовушка» — это так… бодрит (заводит, цепляет, воодушевляет, поднимает собственное эго на неведомые высоты…).

Грег Зендо отложил письмо-прошение в сторону. Решительно отправился в свой отдел «канцелярии». Надо заявить о пропаже Грегори и начать его поиски.

Глубокой ночью канлес секретной службы зачистки его величества почувствовал, что на его дом, родовое гнездо, совершается магическое воздействие. Грег Зендо бросил все свои дела (он в этот момент находился у себя на рабочем месте) и помчался домой, защищать «несметные» богатства своего рода.

Добравшись до сокровищницы, мужчина оторопел. Да, кто-то или что-то пыталось пробраться в его замок, изъять, вытащить, выкрасть что-то явно ценное. Но это что-то ценное было не в сокровищнице. Стены здесь даже не «гудели» от слова совсем.

Но что-то же хотели изъять из его замка? Документы? Зендо кинулся в кабинет. И здесь тишина.

Артефакты, рабочие документы явно не интересовали того, что пытался прорваться сквозь защиту замка.

Пока мужчина скрупулезно изучал отклик стен, он добрался до гостевой спальни, в которой спала Алена. Здесь-то «фонило» больше всего!

Остановившись перед дверьми, Грег Зендо смачно выругался на одного глупого мальчишку, что, видимо, попытался вытащить, перетащить девушку к себе.

Но, так как хозяин замка попросил стены не отпускать гостью, юный волшебник не сумел этого сделать. Грегори колдовал, магичил мощно, но совсем неумело, не зная, как обойти этот запрет.

Такая неконтролируемая сила может спокойно понаделать делов. Как бы не произошло беды…

Грег Зендо побежал искать свободных ашканов. Его-то ашканы Грегори «присвоил» себе. А выручать парнишку надо было срочно, чуяло его родительское сердце. Ослушался приказа, колдовал. Как бы бед не наколдовал себе на голову. Ведь сказано же было, сиди тихо, не магичь…

***

Угнав по сути экипаж ашканов дяди, Грегори направился в другую родовую резиденцию — Графовски. Она находилась на отшибе Союза на Камборских островах, в живописнейшем романтическом месте.

Передвигайся он на простых лошадях или магическом экипаже, то добирался бы он туда, до «загородной» резиденции Графовски за несколько дней. Другие беговые ашканы, способные пронзать пространство своей бешеной скоростью, доставят туда за день.

Но у Грега Зендо были лучшие пегасы, и потому Грегори был там уже к вечеру.

Теплый, опьяняющей своей красотой, закат и ласково щебечущее романтические глупости море заставили Грегори затосковать о своей любви. Сердце парня сжалось. Всепоглощающая грусть-тоска накинула на него свои стальные тиски.

А руки, руки так и чесались поколдовать. Его проснувшийся дар требовал выхода, пробегая по венам обжигающими вспышками.

Нет, Грегори честно пытался сдержаться, не магичить. Раз дядя приказал ему это.

Он сам понимал, что если кто увидит, как он использует свой дар, или хотя бы догадается, подумает… То все, что они придумали по его защите рассыплется в пух и прах, от одного лишь свидетеля или высказанного сомнения.

Парня ломало. Ломало изнутри и с двух сторон. Тоска по Алене давила своей неизбежностью, болью и отчаянием. От этих эмоций было довольно сложно отвлечься. А рвущаяся магическая энергия ломала его физически. Все его тело горело, пылало. Дайте ему лишь малюсенький повод спустить все… Ну хоть чуть-чуть «создать» прекрасный плод, бабочку, букашечку… Ну хоть немножечко «выпустить пар».

К утру он не выдержал. И стал рисовать свою любимую, желанную. Ну и что с того, что он вновь ее перетащит к себе? Ведь здесь же так красиво, девушке понравится…

30

Грегори не знал, что дядя «попросил» замок не выпускать гостью. Те самые отсутствующие пробелы в знаниях и маниакальное желание увидеть свою зазнобу вновь, заставили его действовать грубо и топорно. Как он умел.

Вспыхнувший холст показал то, что так просто вытащить Алену не получиться. Юноша затушил магический огонь. На холсте остались грязные разводы и следы сажи.

Но парень будто и не увидел грязные следы. Он снова стал творить.

Он вновь ринулся в бой, одержимый творческим безумием. Магия, словно необузданный зверь, рвалась наружу, готовая поработить разум. Энергия, подобно цунами, захлестнула его, подчиняя волю.

Вторая попытка. Холст вспыхнул даже до того, как он нарисовал первый набросок Алены. Юноша снова тушит его. Огонь не остановил его опять.

Грегори, уже изрядно уставший и измотанный, продолжил творить. Не замечая, что на холсте остались темные разводы, которые словно тени сомнений, "вплелись" в его набросок, став неотъемлемой частью образа.

Темные волосы обрамляли слишком бледное лицо, а в синих, как сапфиры, глазах плескалась томная похоть. Алые губы, искусанные в нервном предвкушении поцелуя (или в пылу страсти после), манили юношу в пучину наслаждений. Знакомое и чужое одновременно, лицо искажал похотливый взгляд.

Стройные ножки, тонкая талия, изящные ручки – воплощённая грация в коротенькой чёрной ночнушке. Разводы и сажа, словно кисть дьявольского художника, превратили наряд в пикантный и соблазнительный.

Штрих, мазок, едва заметное движение кисти, еще, и еще… И родовую резиденцию Графовски трясет.

Будто взрывная волна, неведомая сила отбрасывает парня от холста. Он падает. Ударяется головой об стену и теряет сознание. А из сгоревшего холста выходит… Алена?

Изящная и хрупкая девушка, с тонкой полупрозрачной кружевной сорочке, что едва прикрывает ее точеное нагое тело. Девушка озираясь по сторонам, осторожно выходит оттуда, где было нарисован портрет Алены. Она испуганно озирается, словно воришка, осматривается, пытаясь понять, где это она находится. И ее взгляд падает на тело Грегори.

На миг в девичьих глазах вспыхивает животный интерес. Девушка предвкушающе прикусывает свою губу и тихонечко подбирается к парню. «Наездницей» садиться на него. С любопытством смотрит, изучает парня, что лежит без сознания. А после нежно так, легонько, как кошечка с мертвой мышкой, касается своими черными коготками (ноготками-стилетами) бледного лица парня. Юноша со стоном приходит в себя. Резко открывает глаза.

— А… Алена?.. Это ты? — слабо выдохнул Грегори.

А девушка молчит. Уголки губ едва касается улыбка. Она наклоняется над парнем и «нежно», будто, пробуя какую диковинку, ворует, едва касается губ Грегори. Такой невинный, легкий поцелуй, стал щелчком затвора, выстрелил огнем желания в голову юного творца.

Грегори, не совсем понимая, что происходит, поцеловал девушку в ответ. Легкий и невесомый поцелуй плавно перетекает в плавящий тело и мозг томный танец языков и блуждающих по телу голодных рук.

Грегори невдомек, что восседающая на нем девушка совсем не его Алена. Быть может, его отрезвило бы то, что со спины у девы плавно покачивался хвост, но он не видел этого.

Он был опьянен любовью и оглушен очередным магическим всплеском.

Да и как подумать про плохое, когда дева, что ты так страстно желаешь, сама тебя целует в губы. Умопомрачительно так, жгуче. Прикусывает до крови и слизывает капельки крови. Когда такое желанное тело, выгибается под твоими ласками. Тишину нарушают сладкие и призывные стоны-приказы — продолжать и не останавливаться, взять и не отпускать, окунуться в пучину страсти, дойти до пика-дна, чтобы воспарить над землей, взорвавшись сотнями искр удовольствия.

Шестеренки в голове туго крутятся, они оплавляются под кислотой желания, уступая инстинктам и передавая им контроль над телом.

***

Когда Грег Зендо обнаружит племянника, многоликая тварь уже изрядно пополнит свои силы за счет магии парня. Но она его еще не добьет. Это же такой лакомый кусочек — сильный маг, которого можно долго «подъедать». На время отпуская его из своих лап, чтобы добыча смогла продышаться, немного восстановиться, и снова дарить ей такую вкусную пищу-магию.

Магический фаербол слегка заденет по касательной феестихию, что присосалась, словно пиявка, к Грегори. Зендо Старший еще раз поразиться таланту своего подопечного.

Это надо же, какая удивительная схожесть. Именно поэтому, поначалу, его рука дрогнула. Тварь так была похожа на Алену, словно зеркальное отражение. Только диву даешься.

Отличал фэстихию от «оригинала», пожалуй, только хищный взгляд, слишком алые губы, черные коготки, слишком небрежно взлохмаченная темная шевелюра, и мельтешащий где-то сзади хвост.

Фестихия взвизгнула и отскочила. Зло зашипела. Грегори слабо застонал, не в силах что-либо сделать более.

Грег Зендо ловко накинул на монстра магические путы, такие же, которыми в свое время удерживал Алену. Магией пригвоздил фэстихию к потолку (так сопротивляемость поверженных была ниже).

Лже-Алена взвизгнула, стала интенсивно брыкаться, а после и вовсе заговорила. На удивление мужчины, ведь фэстихии, как правило, не могли говорить. Только очень сильные подстраивались и могли излагать свои мысли.

— Нет, пожалуйста, не надо… — проговорила темная тварь голосом, что был так похож на аленин. Грег Зендо даже вздрогнул.

— Я сделаю все, что ты захочешь… — проговорила лже-Алена, стирая свой испуг многообещающим взглядом.

Как завороженный мужчина уставился на алые губы, которые только что произнесли:

— Я буду тихой… покладистой… Все что хочешь.

Монстриха призывно и в предвкушении закусила свои губы. Фэстихия почувствовала, что хватка, удерживающая ее слабеет.

Но мужчина вдруг вздрогнул, потряс головой, словно скинув наваждение, зло прошипел:

— Конечно, сделаешь, ведь ты и так в моих руках.

Магические путы проявились, стали светиться, словно яркие диодные лампы. Постепенно их сияние стало настолько сильным, что не зажмуриться было себе дороже.

Пространство прорезал дикий визг, шипение и запах паленой кожи. Вскоре на пол рухнуло что-то черное и страшное, лишь отдаленно напоминающее хрупкий женский силуэт.

Дядя подошел к своему племяннику. Он был жив. Хоть выглядел, как живой труп. Да, тварь хорошо его потрепала, но юноше опять повезло.

Грег Зендо быстро смекнул, кто пытается проникнуть в его замок. Молниеносно «реквизировал» чьих-то ашканов, которые были почти такими же быстрыми, как и его. Сил и умений главного канлеса секретной службы хватило на то, чтобы противостоять в одиночку сильному порождению зла…

Да и, в общем, теперь у него были «доказательства» невиновности Грегори в виде обугленного трупа многоликой твари, что так виртуозно «окрутила» его племянничка.

В общем, Грегори опять «повезло»

Жду и не дождусь нашей встречи

Нехотя я разлепила свои глаза. Просыпаться совсем не хотелось. Воспоминания вчерашнего дня колючим ошейником вцепились в мою шею. Вот я болтаюсь под потолком сокровищницы Зендо, падения, боль, страх, милый наивный мальчик, который резко становится «одержимым», недвусмысленное предложение дяди Грегори. Мне совсем не хотелось просыпаться. Хотелось, чтобы все события оказались плодом моей больной фантазии, страшным сном.

А вдруг я сейчас нахожусь в своей (съемной) квартирке и мне это действительно все приснилось?

Вот так вот бесхитростно я попробовала обмануться и распахнула свои глаза. Массивные складки балдахина над моей кроватью показали — нет, не приснилось. Я все также нахожусь в замке Зендо.

Громко вздохнув, я резко присела, откинула покрывало, и только после этого заметила, что халат, в котором я уснула, за ночь распахнулся, обнажая и без того голое тело. Тогда, поздно вечером мне было так все фиолетово, что я не стала переодеваться (а во что?), даже белье не удосужилась надеть. Судорожно запахнув полы халата, я резко вскочила и вдруг поняла, что двигаюсь слишком легко. Неужели мазь до сих пор работает?

Ужаленная любопытством, я побежала в ванную. Скинув с себя халат, я увидела… Точнее, не увидела, тех ужасных багрово-синюшных гематом. Их будто не было вовсе. Было несколько бледно-желтеньких синячка.

Не веря своим глазам, я дотронулась до желтоватой кожи. И поняла, что это вовсе не синяки, а остатки мази, под тонким слоем которой была абсолютно гладенькая, сияющая изнутри, кожа. Мне показалось даже, что кожа моя стала еще нежнее, шелковистее что ли.

Не совсем веря в происходящее, я направилась в душ, смывать остатки чудодейственной мази. А после я еще полчаса (пожалуй) разглядывала себя, пытаясь найти хоть малейший синячок.

Чудо… Магия… не иначе.

«Все-таки Грег Зендо не такой уж страшный человек, пожалуй» — мне так захотелось в это поверить.

***

После Алена осмелилась выйти из своей гостевой спальни на завтрак.

Замок встретил ее оглушающей пустотой и тишиной. Завтракала девушка в гордом одиночестве. На вопрос — «А где все?» — слуга, который выполнял роль официанта, лишь повел плечами и лениво ответил:

— Хозяева нам не докладывают. Насколько я знаю, младший еще вчера забрал ашканов господина и смотался куда-то в неизвестном направлении. А Зендо старший, еще ночью ушел. Немудрено… Замок-то так трясло… аж жуть. Вот он наверняка и разбирается с тем, кто пытался пробраться сюда.

— Замок трясло? — удивленно переспросила Аля.

— Да, вы разве не заметили? — также удивленно переспросил слуга.

— Нет, похоже, что я крепко заснула, — с сомнением в голосе ответила девушка.

— Сильно трясло, потряхивало ого-го… Это хорошо, что у вас такой крепкий сон. А то, страшно было. Хотите еще добавки? — учтиво предложил слуга.

— Нет, спасибо, — также учтиво ответила Алена.

Девушка вернулась в спальню. Делать было нечего. Ее взгляд поблуждал по комнате и остановился на прикроватной тумбе. Алена механически взяла пузырек с сонными каплями и убрала его в выдвижной ящик.

Выдвинув ящик, она еще раз пробежалась по своему ново приобретенному богатству. Девушка слегка дотронулась кончиками пальцев до колец, диадемы.

«А что если…», — мелькнуло у нее в голове.

Девушка ухмыльнулась, надела на себя кастетом кольца на каждый пальчик. Вплела пару колец в косички и заколола их золотыми заколками шпильками, остальные волосы убрала с помощью сапфирового гребня.

Браслеты также были надеты на запястья, а брошки приколоты стройным рядом вдоль декольте.

Оставшиеся колечки девушка положила себе в кармашек.

Бросив прощальный взгляд на диадему, слишком громоздкое украшение, она еще раз хмыкнула.

«Все свое ношу с собой» — подумала Аля и решилась сбежать.

Алена вышла из спальни крадучись. Тихонько прикрыла за собой дверь. Будто кто мог услышать этот звук закрывающейся двери. Сначала медленно, на цыпочках, потом более уверено семеня ножками, девушка пошла к выходу. Она отчетливо помнила, где они с Грегори выходили в свет. Спустилась на первый этаж. Но… она все шла, шла… А красивых створок дверей с витиеватым узором все не было видно.

Что такое? Засомневалась девушка. Почему она не может найти выход? Вот же зеркало, а значит, нужно свернуть направо, и будет выход.

Девушка повернула налево, совсем неосознанно, совершенно уверенная в том, что она сворачивает в противоположную сторону. И конечно же, она вышла не туда.

Она снова повернула назад, вернулась к зеркалу. Посмотрелась в него.

Да что это такое-то! Почему я не могу найти выход? Ой! Это что я? Да, уж… Как елка новогодняя. Драгоценная. Не-е-е, с украшениями явно перебор. Надо бы скрыть их, а то привлеку внимание к себе. А это мне не надо. Скрыть? Точно! Косынку повязать на голову, не будут так бросаться в глаза. Ладно. Маскировку сделать, а потом снова попытаюсь выйти. Спрошу у кого, где выход.

И Алена вернулась к себе (уже) в спальню. Довязать косыночку, чтобы потом сбежать из этого оглушающе пустого роскошного замка. Девушка сняла с себя все украшения, снова покидав их в ящик. Стала работать.

Чуть позже, вспомнив про обед, спустилась вниз. Все еще надеясь не столкнуться с хозяином замка.

Ее надежды оправдались. Обедала она также единолично, в присутствии служанки.

— А что же Грег Зендо так и не вернулся? — учтиво спросила она у прислуги.

— Нет. Ох… Вы же не знаете? — проговорила в ответ служанка.

По стечению обстоятельств сегодня за обедом прислуживала та самая «болтливая» служаночка, что рассказывала ей больше всего об обитателях замка.

— А что же я должна знать? — поинтересовалась Алена.

И Керри выдала ей последнюю порцию сплетен.

Оказывается, ночью на замок было нападение тварей (ну, или другое магическое воздействие). Какой-то недруг Зендо натравил их. Но им не удалось пробить защиту. Вот поэтому их перенаправили на Грегори. Мальчик пострадал. Сейчас его выхаживают столичные лекари. Благо старший из рода быстро смекнул что к чему и успел защитить племянника.

Хотя, некоторые заверяют, что ночью в замок «ломился» Грегори, но его не впустили. А твари итак на него охотились. Говорят даже, к нему прицепилась хитрая фестихия, и это она была с ним в ресторане. Хотя странно только то, что она смогла пробить защиту ресторана. Видимо сильная, да разумная была.