Самая красивая попаданка

Грег Зендо отложил письмо-прошение в сторону. Решительно отправился в свой отдел «канцелярии». Надо заявить о пропаже Грегори и начать его поиски.

Глубокой ночью канлес секретной службы зачистки его величества почувствовал, что на его дом, родовое гнездо, совершается магическое воздействие. Грег Зендо бросил все свои дела (он в этот момент находился у себя на рабочем месте) и помчался домой, защищать «несметные» богатства своего рода.

Добравшись до сокровищницы, мужчина оторопел. Да, кто-то или что-то пыталось пробраться в его замок, изъять, вытащить, выкрасть что-то явно ценное. Но это что-то ценное было не в сокровищнице. Стены здесь даже не «гудели» от слова совсем.

Но что-то же хотели изъять из его замка? Документы? Зендо кинулся в кабинет. И здесь тишина.

Артефакты, рабочие документы явно не интересовали того, что пытался прорваться сквозь защиту замка.

Пока мужчина скрупулезно изучал отклик стен, он добрался до гостевой спальни, в которой спала Алена. Здесь-то «фонило» больше всего!

Остановившись перед дверьми, Грег Зендо смачно выругался на одного глупого мальчишку, что, видимо, попытался вытащить, перетащить девушку к себе.

Но, так как хозяин замка попросил стены не отпускать гостью, юный волшебник не сумел этого сделать. Грегори колдовал, магичил мощно, но совсем неумело, не зная, как обойти этот запрет.

Такая неконтролируемая сила может спокойно понаделать делов. Как бы не произошло беды…

Грег Зендо побежал искать свободных ашканов. Его-то ашканы Грегори «присвоил» себе. А выручать парнишку надо было срочно, чуяло его родительское сердце. Ослушался приказа, колдовал. Как бы бед не наколдовал себе на голову. Ведь сказано же было, сиди тихо, не магичь…

***

Угнав по сути экипаж ашканов дяди, Грегори направился в другую родовую резиденцию — Графовски. Она находилась на отшибе Союза на Камборских островах, в живописнейшем романтическом месте.

Передвигайся он на простых лошадях или магическом экипаже, то добирался бы он туда, до «загородной» резиденции Графовски за несколько дней. Другие беговые ашканы, способные пронзать пространство своей бешеной скоростью, доставят туда за день.

Но у Грега Зендо были лучшие пегасы, и потому Грегори был там уже к вечеру.

Теплый, опьяняющей своей красотой, закат и ласково щебечущее романтические глупости море заставили Грегори затосковать о своей любви. Сердце парня сжалось. Всепоглощающая грусть-тоска накинула на него свои стальные тиски.

А руки, руки так и чесались поколдовать. Его проснувшийся дар требовал выхода, пробегая по венам обжигающими вспышками.

Нет, Грегори честно пытался сдержаться, не магичить. Раз дядя приказал ему это.

Он сам понимал, что если кто увидит, как он использует свой дар, или хотя бы догадается, подумает… То все, что они придумали по его защите рассыплется в пух и прах, от одного лишь свидетеля или высказанного сомнения.

Парня ломало. Ломало изнутри и с двух сторон. Тоска по Алене давила своей неизбежностью, болью и отчаянием. От этих эмоций было довольно сложно отвлечься. А рвущаяся магическая энергия ломала его физически. Все его тело горело, пылало. Дайте ему лишь малюсенький повод спустить все… Ну хоть чуть-чуть «создать» прекрасный плод, бабочку, букашечку… Ну хоть немножечко «выпустить пар».

К утру он не выдержал. И стал рисовать свою любимую, желанную. Ну и что с того, что он вновь ее перетащит к себе? Ведь здесь же так красиво, девушке понравится…

30

Грегори не знал, что дядя «попросил» замок не выпускать гостью. Те самые отсутствующие пробелы в знаниях и маниакальное желание увидеть свою зазнобу вновь, заставили его действовать грубо и топорно. Как он умел.

Вспыхнувший холст показал то, что так просто вытащить Алену не получиться. Юноша затушил магический огонь. На холсте остались грязные разводы и следы сажи.

Но парень будто и не увидел грязные следы. Он снова стал творить.

Он вновь ринулся в бой, одержимый творческим безумием. Магия, словно необузданный зверь, рвалась наружу, готовая поработить разум. Энергия, подобно цунами, захлестнула его, подчиняя волю.

Вторая попытка. Холст вспыхнул даже до того, как он нарисовал первый набросок Алены. Юноша снова тушит его. Огонь не остановил его опять.

Грегори, уже изрядно уставший и измотанный, продолжил творить. Не замечая, что на холсте остались темные разводы, которые словно тени сомнений, "вплелись" в его набросок, став неотъемлемой частью образа.

Темные волосы обрамляли слишком бледное лицо, а в синих, как сапфиры, глазах плескалась томная похоть. Алые губы, искусанные в нервном предвкушении поцелуя (или в пылу страсти после), манили юношу в пучину наслаждений. Знакомое и чужое одновременно, лицо искажал похотливый взгляд.

Стройные ножки, тонкая талия, изящные ручки – воплощённая грация в коротенькой чёрной ночнушке. Разводы и сажа, словно кисть дьявольского художника, превратили наряд в пикантный и соблазнительный.

Штрих, мазок, едва заметное движение кисти, еще, и еще… И родовую резиденцию Графовски трясет.

Будто взрывная волна, неведомая сила отбрасывает парня от холста. Он падает. Ударяется головой об стену и теряет сознание. А из сгоревшего холста выходит… Алена?

Изящная и хрупкая девушка, с тонкой полупрозрачной кружевной сорочке, что едва прикрывает ее точеное нагое тело. Девушка озираясь по сторонам, осторожно выходит оттуда, где было нарисован портрет Алены. Она испуганно озирается, словно воришка, осматривается, пытаясь понять, где это она находится. И ее взгляд падает на тело Грегори.

На миг в девичьих глазах вспыхивает животный интерес. Девушка предвкушающе прикусывает свою губу и тихонечко подбирается к парню. «Наездницей» садиться на него. С любопытством смотрит, изучает парня, что лежит без сознания. А после нежно так, легонько, как кошечка с мертвой мышкой, касается своими черными коготками (ноготками-стилетами) бледного лица парня. Юноша со стоном приходит в себя. Резко открывает глаза.

— А… Алена?.. Это ты? — слабо выдохнул Грегори.

А девушка молчит. Уголки губ едва касается улыбка. Она наклоняется над парнем и «нежно», будто, пробуя какую диковинку, ворует, едва касается губ Грегори. Такой невинный, легкий поцелуй, стал щелчком затвора, выстрелил огнем желания в голову юного творца.

Грегори, не совсем понимая, что происходит, поцеловал девушку в ответ. Легкий и невесомый поцелуй плавно перетекает в плавящий тело и мозг томный танец языков и блуждающих по телу голодных рук.

Грегори невдомек, что восседающая на нем девушка совсем не его Алена. Быть может, его отрезвило бы то, что со спины у девы плавно покачивался хвост, но он не видел этого.

Он был опьянен любовью и оглушен очередным магическим всплеском.

Да и как подумать про плохое, когда дева, что ты так страстно желаешь, сама тебя целует в губы. Умопомрачительно так, жгуче. Прикусывает до крови и слизывает капельки крови. Когда такое желанное тело, выгибается под твоими ласками. Тишину нарушают сладкие и призывные стоны-приказы — продолжать и не останавливаться, взять и не отпускать, окунуться в пучину страсти, дойти до пика-дна, чтобы воспарить над землей, взорвавшись сотнями искр удовольствия.

Шестеренки в голове туго крутятся, они оплавляются под кислотой желания, уступая инстинктам и передавая им контроль над телом.

***

Когда Грег Зендо обнаружит племянника, многоликая тварь уже изрядно пополнит свои силы за счет магии парня. Но она его еще не добьет. Это же такой лакомый кусочек — сильный маг, которого можно долго «подъедать». На время отпуская его из своих лап, чтобы добыча смогла продышаться, немного восстановиться, и снова дарить ей такую вкусную пищу-магию.

Магический фаербол слегка заденет по касательной феестихию, что присосалась, словно пиявка, к Грегори. Зендо Старший еще раз поразиться таланту своего подопечного.

Это надо же, какая удивительная схожесть. Именно поэтому, поначалу, его рука дрогнула. Тварь так была похожа на Алену, словно зеркальное отражение. Только диву даешься.

Отличал фэстихию от «оригинала», пожалуй, только хищный взгляд, слишком алые губы, черные коготки, слишком небрежно взлохмаченная темная шевелюра, и мельтешащий где-то сзади хвост.

Фестихия взвизгнула и отскочила. Зло зашипела. Грегори слабо застонал, не в силах что-либо сделать более.

Грег Зендо ловко накинул на монстра магические путы, такие же, которыми в свое время удерживал Алену. Магией пригвоздил фэстихию к потолку (так сопротивляемость поверженных была ниже).

Лже-Алена взвизгнула, стала интенсивно брыкаться, а после и вовсе заговорила. На удивление мужчины, ведь фэстихии, как правило, не могли говорить. Только очень сильные подстраивались и могли излагать свои мысли.

— Нет, пожалуйста, не надо… — проговорила темная тварь голосом, что был так похож на аленин. Грег Зендо даже вздрогнул.

— Я сделаю все, что ты захочешь… — проговорила лже-Алена, стирая свой испуг многообещающим взглядом.

Как завороженный мужчина уставился на алые губы, которые только что произнесли:

— Я буду тихой… покладистой… Все что хочешь.

Монстриха призывно и в предвкушении закусила свои губы. Фэстихия почувствовала, что хватка, удерживающая ее слабеет.

Но мужчина вдруг вздрогнул, потряс головой, словно скинув наваждение, зло прошипел:

— Конечно, сделаешь, ведь ты и так в моих руках.

Магические путы проявились, стали светиться, словно яркие диодные лампы. Постепенно их сияние стало настолько сильным, что не зажмуриться было себе дороже.

Пространство прорезал дикий визг, шипение и запах паленой кожи. Вскоре на пол рухнуло что-то черное и страшное, лишь отдаленно напоминающее хрупкий женский силуэт.

Дядя подошел к своему племяннику. Он был жив. Хоть выглядел, как живой труп. Да, тварь хорошо его потрепала, но юноше опять повезло.

Грег Зендо быстро смекнул, кто пытается проникнуть в его замок. Молниеносно «реквизировал» чьих-то ашканов, которые были почти такими же быстрыми, как и его. Сил и умений главного канлеса секретной службы хватило на то, чтобы противостоять в одиночку сильному порождению зла…

Да и, в общем, теперь у него были «доказательства» невиновности Грегори в виде обугленного трупа многоликой твари, что так виртуозно «окрутила» его племянничка.

В общем, Грегори опять «повезло»

Жду и не дождусь нашей встречи

Нехотя я разлепила свои глаза. Просыпаться совсем не хотелось. Воспоминания вчерашнего дня колючим ошейником вцепились в мою шею. Вот я болтаюсь под потолком сокровищницы Зендо, падения, боль, страх, милый наивный мальчик, который резко становится «одержимым», недвусмысленное предложение дяди Грегори. Мне совсем не хотелось просыпаться. Хотелось, чтобы все события оказались плодом моей больной фантазии, страшным сном.

А вдруг я сейчас нахожусь в своей (съемной) квартирке и мне это действительно все приснилось?

Вот так вот бесхитростно я попробовала обмануться и распахнула свои глаза. Массивные складки балдахина над моей кроватью показали — нет, не приснилось. Я все также нахожусь в замке Зендо.

Громко вздохнув, я резко присела, откинула покрывало, и только после этого заметила, что халат, в котором я уснула, за ночь распахнулся, обнажая и без того голое тело. Тогда, поздно вечером мне было так все фиолетово, что я не стала переодеваться (а во что?), даже белье не удосужилась надеть. Судорожно запахнув полы халата, я резко вскочила и вдруг поняла, что двигаюсь слишком легко. Неужели мазь до сих пор работает?

Ужаленная любопытством, я побежала в ванную. Скинув с себя халат, я увидела… Точнее, не увидела, тех ужасных багрово-синюшных гематом. Их будто не было вовсе. Было несколько бледно-желтеньких синячка.

Не веря своим глазам, я дотронулась до желтоватой кожи. И поняла, что это вовсе не синяки, а остатки мази, под тонким слоем которой была абсолютно гладенькая, сияющая изнутри, кожа. Мне показалось даже, что кожа моя стала еще нежнее, шелковистее что ли.

Не совсем веря в происходящее, я направилась в душ, смывать остатки чудодейственной мази. А после я еще полчаса (пожалуй) разглядывала себя, пытаясь найти хоть малейший синячок.

Чудо… Магия… не иначе.

«Все-таки Грег Зендо не такой уж страшный человек, пожалуй» — мне так захотелось в это поверить.

***

После Алена осмелилась выйти из своей гостевой спальни на завтрак.

Замок встретил ее оглушающей пустотой и тишиной. Завтракала девушка в гордом одиночестве. На вопрос — «А где все?» — слуга, который выполнял роль официанта, лишь повел плечами и лениво ответил:

— Хозяева нам не докладывают. Насколько я знаю, младший еще вчера забрал ашканов господина и смотался куда-то в неизвестном направлении. А Зендо старший, еще ночью ушел. Немудрено… Замок-то так трясло… аж жуть. Вот он наверняка и разбирается с тем, кто пытался пробраться сюда.

— Замок трясло? — удивленно переспросила Аля.

— Да, вы разве не заметили? — также удивленно переспросил слуга.

— Нет, похоже, что я крепко заснула, — с сомнением в голосе ответила девушка.

— Сильно трясло, потряхивало ого-го… Это хорошо, что у вас такой крепкий сон. А то, страшно было. Хотите еще добавки? — учтиво предложил слуга.

— Нет, спасибо, — также учтиво ответила Алена.

Девушка вернулась в спальню. Делать было нечего. Ее взгляд поблуждал по комнате и остановился на прикроватной тумбе. Алена механически взяла пузырек с сонными каплями и убрала его в выдвижной ящик.

Выдвинув ящик, она еще раз пробежалась по своему ново приобретенному богатству. Девушка слегка дотронулась кончиками пальцев до колец, диадемы.

«А что если…», — мелькнуло у нее в голове.

Девушка ухмыльнулась, надела на себя кастетом кольца на каждый пальчик. Вплела пару колец в косички и заколола их золотыми заколками шпильками, остальные волосы убрала с помощью сапфирового гребня.

Браслеты также были надеты на запястья, а брошки приколоты стройным рядом вдоль декольте.

Оставшиеся колечки девушка положила себе в кармашек.

Бросив прощальный взгляд на диадему, слишком громоздкое украшение, она еще раз хмыкнула.

«Все свое ношу с собой» — подумала Аля и решилась сбежать.

Алена вышла из спальни крадучись. Тихонько прикрыла за собой дверь. Будто кто мог услышать этот звук закрывающейся двери. Сначала медленно, на цыпочках, потом более уверено семеня ножками, девушка пошла к выходу. Она отчетливо помнила, где они с Грегори выходили в свет. Спустилась на первый этаж. Но… она все шла, шла… А красивых створок дверей с витиеватым узором все не было видно.

Что такое? Засомневалась девушка. Почему она не может найти выход? Вот же зеркало, а значит, нужно свернуть направо, и будет выход.

Девушка повернула налево, совсем неосознанно, совершенно уверенная в том, что она сворачивает в противоположную сторону. И конечно же, она вышла не туда.

Она снова повернула назад, вернулась к зеркалу. Посмотрелась в него.

Да что это такое-то! Почему я не могу найти выход? Ой! Это что я? Да, уж… Как елка новогодняя. Драгоценная. Не-е-е, с украшениями явно перебор. Надо бы скрыть их, а то привлеку внимание к себе. А это мне не надо. Скрыть? Точно! Косынку повязать на голову, не будут так бросаться в глаза. Ладно. Маскировку сделать, а потом снова попытаюсь выйти. Спрошу у кого, где выход.

И Алена вернулась к себе (уже) в спальню. Довязать косыночку, чтобы потом сбежать из этого оглушающе пустого роскошного замка. Девушка сняла с себя все украшения, снова покидав их в ящик. Стала работать.

Чуть позже, вспомнив про обед, спустилась вниз. Все еще надеясь не столкнуться с хозяином замка.

Ее надежды оправдались. Обедала она также единолично, в присутствии служанки.

— А что же Грег Зендо так и не вернулся? — учтиво спросила она у прислуги.

— Нет. Ох… Вы же не знаете? — проговорила в ответ служанка.

По стечению обстоятельств сегодня за обедом прислуживала та самая «болтливая» служаночка, что рассказывала ей больше всего об обитателях замка.

— А что же я должна знать? — поинтересовалась Алена.

И Керри выдала ей последнюю порцию сплетен.

Оказывается, ночью на замок было нападение тварей (ну, или другое магическое воздействие). Какой-то недруг Зендо натравил их. Но им не удалось пробить защиту. Вот поэтому их перенаправили на Грегори. Мальчик пострадал. Сейчас его выхаживают столичные лекари. Благо старший из рода быстро смекнул что к чему и успел защитить племянника.

Хотя, некоторые заверяют, что ночью в замок «ломился» Грегори, но его не впустили. А твари итак на него охотились. Говорят даже, к нему прицепилась хитрая фестихия, и это она была с ним в ресторане. Хотя странно только то, что она смогла пробить защиту ресторана. Видимо сильная, да разумная была.

Но факт остается фактом, Грегори сейчас в столице — лечится, восстанавливается от нападения. А дядя его спас. А что, как и почему — точно не известно. Вот и нет хозяев дома поэтому-то.

— И что же, Грегори сильно пострадал? — испуганно проговорила Алена.

— Ну его хорошо приложило, раз в столице… Но он молод, выкарабкается, — надеждой пробормотала служанка.

— Ужас… — только и пролепетала в ответ девушка.

— Да, уж… ужас. Хорошо хоть хозяин подоспел вовремя.

— Хорошо, — задумчиво повторила Аля, кое-как проглотив кусок жаркого, который вдруг стал таким сухим и безвкусным.

Отчего-то есть сразу расхотелось.

Новости о Грегори сжали в тиски ее сердце. А выводы, что сделал ее мозг, разом заставили плюхнуться в пятки ее сердечный мотор. Грегори не защитит его от поползновений его дядя. Он просто физически (да и магически) не сможет сделать это.

Алена решилась. Надо бежать. И как можно беспечнее постаралась перевести рельсы разговора в другую сторону.

— Как жалко, что Грегори не будет в замке. Без него он так пуст. Огромный, словно лабиринт какой…Признаться честно, я даже немного путаюсь в расположении комнат. Даже выход из замка, порой, найти не могу.

— И не говорите, я тоже месяц здесь осваивалась. Где хозяйские спальни, где гостевые, мастерская, кабинеты, гостиные… 3 входа-выхода для прислуги, два парадных входа.

— Два? — искренне удивилась Алена, — не знала. А где они располагаются?

— Ну парадные — по центру получаются, друг напротив друга, если представить схему замка, а для слуг — соответственно, по бокам, плюс отдельный вход в конюшню, присоединенную к замку, — проговорила Керри и невольно снабдив жестами свой рассказ, указывая места расположения выходов.

— Так что теперь не ошибетесь, спускайтесь с самой роскошной лестнице вниз и выбирайте любое направление. И далее по прямой. Все равно упретесь в выход. Только, главное, никуда не сворачивайте. Это на первый взгляд, расположение комнат, кажется сложным, а на самом деле, — все логично и просто. Через пару дней освоитесь, будете порхать по замку.

«Это уж вряд ли» — подумала Алена, ласково улыбаясь болтушке Керри, — «Сейчас доделаю косынку и все…».

***

Когда я закончила свою подготовку к побегу, день уже склонился к вечеру. Напялив на свои волосы украшения и снова сделав из себя некое подобие новогодней елки, я повязала голову косынкой. Если не приглядываться, то совсем незаметно, что там поблескивают золото и каменья.

Что же, пора. Решительно я спустилась с роскошной лестницы. Так, что там говорила служанка? Любое направление, главное потом прямо и не сворачивать. Спустилась, свернула направо и бодро зашагала.

Иду я такая, иду. И понимаю, что неимоверно хочу свернуть. Вот чудиться, что впереди стена, а рядом сбоку дверь. И надо бы повернуть. Но я упорно шагаю и… стена растворяется перед моим носом.

Что за…

Иду дальше. Прямо, упорно, прямо. Вот же выход. Даже двери чуть приоткрыты. Вижу, что они не заперты.

Осчастливленная пытаюсь бежать. Но ноги, будто ватные, не слушаются.

С трудом подхожу. И чуть ли не чертыхаясь пытаюсь отодвинуть такие тонкие, створки. Не получается. Но! Они не могут быть такими тяжелыми?! До меня туго доходит, что что-то здесь не то.

Ну вот же он! Путь к свободе! За дверьми вход в конюшню. Я вижу ее сквозь приоткрытую щелочку.

Снова собираю волю в кулак. Передвигаю створки. Хотя бы сделать эту щелочку побольше, чтобы я могла протиснуться. Ну вот. У меня получается сделать это. Щель становится шире, достаточной для того, чтобы в нее могла протиснуться худенькая девчушка. Как же хорошо, что я обладаю миниатюрными габаритами.

Дышу через раз, протискиваясь, заступаю.

До меня долетает характерный запах, слышу ржание. И едва я ступаю за порог, едва кончик моего носочка касается земли, я чувствую, как заваливаюсь вперед.

Сворки благополучно распахиваются под моей тяжестью, а я едва не падаю носом вниз. Будто что-то удерживающее грузик в рогатке, натянуло резинку до предела, и наконец-то вышвырнула меня (снаряд) наружу. В последний момент умудрилась каким-то чудом сгруппироваться и не упасть.

Лошади почувствовали присутствие постороннего, заржали. А я счастливая. Мое лицо горит, и я невольно приложила руки к щекам. Вот она моя свобода. Еще чуть-чуть и…

— Кто здесь? — вдруг меня настигает звучный мужской голос.

«Кто, кто, дед Пихто» — мелькнуло у меня в голове, а «шестеренки» со страху никак не хотели выдавать разумный ответ, и я проблеяла слабенькое — «Я…», а после решилась добавить:

— … девушка Грегори. Он хотел покатать меня на ашканах, а сам сбежал. А посмотреть на крылатых ой как хочеться.

Возничий, мужчина в возрасте, вышел на звук моего блеяния.

Я испуганно моргаю, думаю, вот сейчас он меня… обматерит, как гаркнет что-нибудь нелицеприятное.

— А… Вы здесь… — буднично прошептал (Серж) этот человек.

— К сожалению, леди, именно Грег Младший «зарезервировал» ашканов, посмотреть не на что. Но… хотите, я вас покатаю? На обычных лошадях? — учтиво предложил мужчина.

— Нет, спасибо, я, пожалуй…

«Просто прогуляюсь» — хотела было закончить фразу я, но услышала дикое ржание, топот, нет даже грохот откуда-то сверху, снаружи.

Возничий встрепенулся, обронил фразу — «Неужели Грегори вернулся?». И поспешил на звук. И я за ним, подхватив его воодушевленное настроение.

Но едва я сделала пару шагов за пределами конюшни во дворе замка, я замерла.

«Стоп, ведь Грегори ранен, он не мог вернуться, а значит…» — мелькнуло у меня в голове.

Я уже не бегу, я настороженно плетусь за спиной возничего. Экипаж приземлился, раскидав вокруг себя клубы пыли.

У меня все еще теплится надежда, что это Грегори. Вдруг служанка поведала мне все всего лишь слухи…

Но мое сердце срывается в бездну отчаяния, едва завидев того, кто сидит в экипаже.

— О, Серж, хорошо, что ты здесь, — устало говорит Грег Зендо, — поезжайте вместе Джеком, заберешь наших ашканов. И потом введешь в курс дела. Я нашел тебе замену.

— Хорошо, господин, — кротко ответил побелевший Серж. Он помог выбраться из экипажа Зендо.

Страх сковывает меня, в моей голове отчаянно звенит — «Бежать! надо было раньше бежать!». Тогда бы он меня не увидел. Но до меня долетает едкая фраза:

— О, милая, ты решила меня встретить. Очень, очень рад.

— Я хотела прогуляться — тихо пролепетала я в ответ.

— Хм, не советую. Мало ли что может случиться. Заплутаете в городе. Вообще, без сопровождения я запрещаю тебе покидать этот дом, — мужчина присел на одно колено положил руку на землю и добавил, — Слышишь, без сопровождения ей нельзя покидать этот дом.

Мне показалось (а может, и нет), но после последней фразы стены замка завибрировали.

— Пойдем, милая в дом. К сожалению, я так устал, что вряд ли составлю тебе компанию за ужином, да и вообще… — Грег Зендо вцепился в мой локоть и тараном потащил меня обратно, продолжив, как ни в чём не бывало, — но потом, — он будто запнулся о свои мысли и при этом как-то хитро улыбнулся, взглянув на меня, пробежавшись липко-раздевающим взглядом по моей фигуре (отчего у меня промеж вздыбленных волосков аж пробежали мурашки), — когда я буду полон сил, улажу все формальности… Мы с тобой плотно… «пообщаемся». Я не люблю спешить, при таких Личных разговорах.

Грег Зендо буквально втащил меня обратно в замок.

Так, я стала узницей замка Зендо.

Радовало только то, что от стороны его хозяина не было поползновений в мою сторону. К моему счастью, Грег не вышел вечером к ужину. Он завалился спать. Да и на следующий день, на завтрак он тоже не пришел. Отсыпался до обеда. Потом его вызвали в столицу — «улаживать формальности». Он там пропал дня на три. Все-таки работа канлесом требует полной отдачи, и необходимости присутствовать на различных заседаниях и лично вести расследования.

А я «мило» сидела в замке. Да, самостоятельно я не могла его покинуть. Даже с усилием воли добравшись до выхода, я не могла открыть двери. Только в сопровождении. Любой слуга с легкостью мог открыть входную дверь, а я нет. Физически это мне было крайне сложно сделать.