Самая красивая попаданка

— Думаешь?.. Грег, не надо-о-о-оу…

— Мулечка, я скучал, — промырлыкал в ответ Зендо так, что даже у их невольной слушательницы вскопошились мурашки, а бабочки в животе были готовы самолично подкинуть дровишки в пожар, что вспыхнул где-то внизу живота.

— Ах, не отлынивай от… ау, не надо… а-а-а — женщина уже не кричала, не плакала, она уже даже не сдерживала свои довольные стоны.

— С Грегори была девушка, — заговорщицки стал шептать Грег Зендо, — но, что странно, никто не запомнил, как она выглядела… Но все утверждали, что она была прекрасна…

Послышался звук бьющейся посуды, смешанный с женскими всхлипываниями и стонами, довольным мужским рыком. Сквозь этот набор порочных нот, Алена также расслышала, обвинительное от Грега — «Это она».

— Тварь… — буркнула недовольно женщина, и заверещала довольно, — Ах, да, да, Грег, да, давай уже, да-а-а-…

Алена зарделась алой краской, инстинктивно закрыла лицо от смущения. Грег Старший явно был занят со своей нежданной гостьей. И судя по хлюпающим звукам и ответным стонам, мужчина активно вколачивал в женщину мысль (и что-то еще) , что это не Грегори, а его спутница, которая была рядом с ним в тот вечер, огорошила ее сыночка.

— Я подозреваю, что это была какая-то магическая тварь или подселенец в деве. Недавно был разрыв, вот и чернь присосалась к Грегори. Может, конечно, и девка не причем, но…, — довольно быстро от начала случайно застуканного момента соития, стал излагать свою версию Зендо старший.

Мужчине было важно донести до Элизы Бесконди свою официальную версию событий.

—Она так внезапно появилась в жизни Грегори… Да и не бывает, слишком прекрасных дев, от которых невозможно отвести взгляд без магии. Да, и разрыв этот странный. Жду подтверждения моей догадки… Похоже натравили на мальчика… Но я прибью эту тварь, — не сомневайся.

— Ты уже постарайся… как и сейчас — лукаво проговорил женский голосок, — надо же … к Грегори, о да-а-а, да, так, ты же знаешь, как я люблю, ммм,.. к такому светлому мальчику, жаль…

Но собеседнице Грега Зендо совсем не было жаль. Все женские мысли плавно стеклись в лужицу и растворился в вожделении и жажде добавки удовлетворения эгоистичных животных инстинктов… чтобы жестко, смачно и так, как умел только один ее любовник.

Все это расслышала Алена после нескольких минут экзекуций стыда, что настигли ее возле входа в обеденную залу. А еще ей предстояло быстро решить, стоит ли ей пытаться проскользнуть мышью по коридору в кухню. Ведь, как назло, двери в обеденную залу были раскрыты нараспашку. А вдруг, несмотря на то, что хозяин дома чрезвычайно занят своей гостьей, они заметят девушку, которая пробирается на кухню?

Алена решила, что ей следует поскорее сматывать свои больные ноги, и бедра, и спину… А то заметят. И как потом объяснить этой мадам, кто она такая?

Девушка вздохнула. Видимо, она сегодня будет без ужина. И без анестезии. Она развернулась и поплелась обратно в свою спальню. Разбирая на ходу подслушанный разговор, и гоня от себя назойливые мысли о еде.

Что мы имеем в итоге? Разгоряченной мамаше он изложил такую версию, что это не Грегори бабахнул ее сыночка магией, а кто-то другой. Другая, что была рядом с ним. Так. Стоп! Это же я была рядом с ним. Он что, на меня решил все спихнуть?

К нежно «убаюкивающей» боли в ногах и бедрах внезапно присоединилась дрожь и озноб, навеянные приступом паники. Девушка стала задыхаться. Она остановилась на лестничном пролете.

«Бежать, надо бежать!!!» — промелькнуло у нее в голове. Она даже развернулась на пятках, сделала несколько шагов вниз по лестнице. Как резко остановилась. А вдруг сейчас она столкнется с гостьей? Да и к тому же, ее боль в покалеченных конечностях постепенно усиливалась, с момента окончания действия магии Грегори. Если так дело пойдет дальше, то далеко она не сможет уйти.

Нет, сбежать вот так просто, она пока что не может. Алена вернулась в свою гостевую спальню. Взобралась на кровать. На этом моменте волшебная анестезия от Грегори израсходовалась полностью.

Смахнув набежавшие слезы бессилия, отчаяния и боли она решила… Да ничего она не решила! Просто взяла свою вязку, понадеявшись на то, что монотонное занятие ее убаюкает. Она уснет и проснется уже не с такой пронизывающей болью, сможет потихоньку уйти из этого вдруг ставшего таким неприветливым замка.

***

— Я пойду. Состояние Кайла стабилизировалось. Скоро он придет в себя. Хочу быть рядом с ним, когда это произойдет, — проговорила смущенно Элиза Бесконди, перед тем как уйти.

Надо сказать, она была не совсем удовлетворенная и все еще расстроенная. Женское чутье что-то ей нашептывало, что-то такое, что она хотела бы упорно отогнать от себя.

Красивая, статная женщина не дождалась нужной реакции, ей даже показалось, что Грег Зендо искренне обрадовался тому, что его любовница такая вот наседка-мать над своим сыночком. Он даже ее проводить не удосужился.

И да, Грега не то чтобы тяготило присутствие «успокоенной» женщины, но видеть ее как бы довольную мордашку ему не хотелось. Мужчина в этот момент хотел видеть совсем другую довольную мордашку, молодую, очаровательную, синеглазую. А не лицо, красивой, ухоженной, но зрелой женщины, которой он рассказал про появление «многоликой твари», что назвалась именем Элины Страдис.

И не то, чтобы его больше не возбуждала эта женщина с сочными формами… Нет, обычно же очень даже. Раньше он даже представлял на ее месте других неприятных особ, чтобы продлить себе и ей удовольствие от любовных утех. Но не в этот раз. Все было по-другому. Он представил на ее месте совсем другую, юную стройную (и, по сути, еще совсем девчонку) — Алену. И чтобы не спалиться скоропостижным окончании, вернулся «созерцать» Элизу. Грег Зендо вдруг осознал, что он хотел бы видеть под собой на столе сладкостонущую Алену, а не пышнотелую Элизу, чьи похотливые взывания только раздражали его.

Даже не удосужившись проводить свою любовницу до дверей, он направился в свой кабинет. Женщине сказал, что ему нужно попытаться отыскать фэстихию. Истинная причина была в другом — он направился за мазями, что до внезапного визита обещал принести «невесте» племянника.

Быстро найдя то, что нужно, он взял баночку. Довольно хмыкнул. Он вдруг представил, как самолично бы «лечил» девушку — помазал ушибленные места — нежно так, требовательно, снизу вверх по стройным ножкам, упругим бедрам, задирая подол ее белого платьица, как рука залезла бы под попку.

Грег Зендо громко выругался, не понимая, что с ним происходит. Как мальчонка… У которого поднимается на все, что движется… Хотя не должен был подниматься, вымотал его же.

Наваждение какое-то. По имени Алена. И если бы у девушки была бы магия, это можно было бы легко все объяснить… Что Грегори действительно разорвал материю и вытащил что-то злое, темное, способное принимать любой, самый желанный образ. Как еще чистильщики называют — фэстихию, «многоликую тварь». Сущность, что принимала обычно женский образ, соблазняла, внушала жуткие мысли. А иногда она просто убивала, сжирала свою жертву.

Но Алена — человек. Точно. Он проверял. Ошибиться не мог. Тогда почему же его так «зациклило» на этой девчонке?

Сжав увесистую баночку с мазью в руке, он решил разобраться в чем дело. Быстро поднялся наверх, «составить компанию».

***

Удивительно, но Грег Зендо даже робко постучал в дверь, перед тем как войти в спальню, распахнув настежь дверь. Мужчина замер. Девушка лежала на постели и испуганно смотрела на него.

— О, прекраснейшая, — неожиданно для себя проговорил Зендо Старший, — я принес мазь от синяков.

Мужчина нерешительно помялся, сделал пару робких шагов, а потом резко встряхнул голову и решительными «семимильными» шагами пересек комнату и уселся рядом с Аленой.

В ответ девушка лишь вздрогнула.

— Неужели я вас так пугаю, — почему-то обидчиво шепотом проговорил Грег.

— Что вы, нет… Просто вы так резки в своих движениях…— произнесла Алена в ответ.

— А ты предпочитаешь нежность и размеренность, — переспросили грудным голосом Зендо Старший

Мужчина прищурился, положил голову набок и стал изучающе («ковыряться») рассматривать девушку.

Алена инстинктивно потянулась за пледом, на котором она лежала. Схватила его за один край и притянула к себе поближе, тем самым завернувшись в импровизационный защитный кокон. Ей так сильно хотелось прикрыть свое тело от любопытного, не только похотливо-раздевающего взгляда мужчины. Она кожей чувствовала, как по ее телу легкой покалывающей дорожкой бежит мужской взгляд.

— Я предпочитаю знать, чего же от меня хотят, — нервно ответила Алена, решившись взглянуть мужчине в глаза.

Грег Зендо хмыкнул, потер подбородок и, немного потянув интригу, соизволил ответить:

— Хотят, — повторил он, смакуя это слово, а после продолжил внезапно севшим, но тем не менее пробирающим до мурашек, голосом, — хотят … снисходительности, взаимной, — Зендо вернул своему голосу прежние интонации, даже добавил туда немного «льда», — Но, так или иначе, я всегда добиваюсь своего.

Мужской взгляд снова соскользнул вниз и припал к груди. Зрачки у мужчины расширились. Алена почувствовала, как жаркая волна мазнула воль ее нежной кожи под шеей и ниже, и завязалась где-то внизу горячим узлом.

Но шумный выдох будто переключил девичье внимание, она все так же инстинктивно стала сильнее сжимать плед у своей груди. В ее глазах промелькнул испуг, когда как Грег Зендо смотрел на нее гипнотизирующим томным взглядом.

Мужчина едва коснулся женской ножки, что оказалась не укрыта пледом.

Алена резко дернулась, почувствовала не то что боль, а какой-то микроразряд тока. Неловкое движение задело ее болевые точки, и девушка пшикнула, недовольно сжав губки.

Грег Зендо еще раз шумно выдохнул, перекинул баночку с мазью из рук в руки. Он резко встал и поставил лекарство на прикроватную тумбу-комод. Поставил и заметил золотое украшение для волос, шпильку, выполненную в форме полевого цветка.

*Остальные украшения и подарочки Грегори Алена убрала в тумбочку.

— Хм… какая симпатичная цацка, — проговорил задумчиво Грег.

— Да, красивая. Грегори создал. А где Грегори? Когда он будет? — переспросила встревоженно Алена.

— Грегори… — задумчиво пробубнил Зендо Старший, — Грегори нескоро будет. Он скрывается и обеспечивает себе алиби.

— Алиби? — удивленно переспросила девушка, — Но разве он что-то совершил?

Алена постаралась скрыть свое волнение за маской невинной скромняжки-дурашки. Но мужчина лишь рассмеялся. И как-то зло добавил:

— Совершил. Детка, будто ты не знаешь, что он совершил. Что произошло у вас за ужином? За что он хотел убить Кайла Бесконди? — строго спросил главный канлес тайной службы его величества.

Алена побледнела и пролепетала, оправдываясь:

— Убить?.. Нет!.. Он просто… защищал меня… мою честь. Кайл приставал ко мне, а Грегори… Грегори сказал, что с ним ничего не будет, — быстро договорила девушка, почувствовав, как у нее в горле комом сплетаются страх, боль и слезы.

— Он его хорошенько так приложил. Мало кто поверит, что это была попытка «приструнить» поползновения в сторону невесты. Скорее это больше похоже на то, что одна истеричная особа не рассчитала своих сил, и хорошенько так приложила неудачливого кавалера… А Грегори… Грегори та, просто стоял в сторонке, — буднично так проговорил Зендо, внимательно следя за реакцией Алены.

У Алены ушло несколько секунд на переваривание высказывания мужчины. А потом она возмущенно вскрикнула:

— Что?!! Вы что, хотите сказать это я!!! Но я не могла! КАК!!!

— Да точно так же, как накинула на себя магический шарм очарования, что никто не смог отвести от тебя взгляда; сожгла розу одним взглядом, создала вполне осязаемый купол непроницаемости … — деловито так уточнил Зендо.

— Но, но… — девушка запнулась, не в силах подобрать слова-оправдания, она стала глотать воздух ртом от возмущения.

— Но это могла быть и не ты… — тихо так проговорил мужчина, будто шепнув на ушко любовнице секрет.

— Как? Если там была я. И Грегори… — непонимающе возразила Алена.

— Ну-у-у… — демонстративно помялся мужчина, выдержав некоторую паузу, — это могла быть и прорывная тварь, в облике прекрасной девы. А тебя там вообще не могло быть.Послушай, детка, я вижу ты умненькая, и, конечно же, понимаешь, что я не позволю посадить своего племянника, или тем более провести его через процедуру «размагичивания». Когда у него только открылся дар. А вот тебя предъявить, мне не составит труда. Если только… — мужчина специально смолк на полуслове.

— Если только что? — не выдержала и переспросила Алена.

— Если только … тебе есть что предложить мне — ответил Грег.

— Что предложить? — нехотя и будто бы непонимающе снова переспросила девушка.

Красноречивый тяжелый похотливый взгляд Грега Зендо ответил ей «вместо 1000 слов». Девушка вспыхнула румянцем смущения (и стыда) подтянула к своему лицу плед, которые она бесполезно использовала как щит от въедливых раздевающих взглядов.

Мужчина хмыкнул. Приблизился к девушке, наклонился к ней, чтобы прошептать:

— Об условиях нашего… «сотрудничества» мы поговорим позже… Завтра за ужином. А пока, милая леди, лечитесь. Эта мазь сотрет все ваши си за одну ночь. Я бы сам с удовольствием «полечил бы» вас… — он легонько дотронулся до лица девушки, проведя по линии подбородка и захватив выбившуюся прядку волос, чтобы аккуратно заправить ее за ушко, — Но у меня еще дела. Надо жопку Грегори прикрыть.

От произнесенного у Алены должны были взлететь бабочки, но отчего-то у нее лишь встали дыбом волосы.

Довольный мужчина медленно, по-позерски, пошел восвояси, по делам, как вдруг, в дверях, он услышал реплику отмеревший от шокового анабиоза Алены:

— А если я не соглашусь? — прошептала девушка,озвучивая свои мысли вслух.

— Согласишься. У тебя нет выбора. Точнее, выбор есть. По-хорошему или по-плохому. И давай я не буду расписывать тебе все «прелести» жизни в приграничном борделе. Ты и сама их прекрасно понимаешь, — отрезал мужчина.

Алена сглотнула и проглотила ком страха, а Грег Зендо недовольно хлопнул дверью. Ему не понравился ее вопрос. Но, впрочем благодушное настроение быстро вернулось к нему. Он ушел, насвистывая какую-то мелодию. Он бы мог «нажать» на девочку посильнее и уже сегодня получить желаемое, но… Отрезвляющий страх в девичьих глазах немного подъубавил его пыл. Пусть девочка сама согласиться, смириться и тогда… Мысли и мечты довольного мужчины понеслись куда-то в сторону… кровати (и не только). Как он ее во всех мыслимых и немыслимых, крутит и вертит.

Всего лишь эпизод в ее жизни?

Легкий озноб пробежался по моему телу вместе с брошенной фразой — «…И давай я не буду расписывать тебе все «прелести» жизни в приграничном борделе». Что-то в этих словах было такое… осязаемо-угрожающее. Мужчина не блефовал, я чувствовала это нутром. А значит он вполне мог меня туда отправить. Да, Грегори неспроста козырял своим происхождением. Обычно у таких «власть имущих» все схвачено.

Я попыталась посильнее завернуться в кокон пледа, что лежал на кровати. Но острая боль пробежалась по моему телу вместе с липким страхом. Я невольно вскрикнула, и слезы полились из моих глаз. Боль, страх и неизбежность — отличный коктейль для того чтобы вызвать соленый потоп.

Блин, что же делать? Ну почем Грегори оставил меня один на один со своим дядей. Сбежал. А дядя так неприкрыто, в лоб. Ему что, той бешеной бабенки мало было… Да-с, не везет мне с дядями.

Вспоминая подслушанный разговор и сопутствующие с ним стоны, я невольно загорелась… краской. Да, судя по звукам, в зале было горячо.

Но вот зачем-то мужчина после еще приперся ко мне. Рассматривал меня, словно я какой кусок мяса, который надо «пожарить»,

Бр-р-р, аж передергивает. А как с таким договариваться? А?

«Дяденька, вы не троньте меня, пожалуйста, потому, что я вас… боюсь. Вы вызываете во мне больше страха, чем похоти.

Не то чтобы я ханжа какая-то, но я думала, что первый раз будет с любимым человеком. А вас я боюсь, до подрагивающих коленок и острого желания спрятаться куда-нибудь под стол, чтобы вы меня не видели… И не нашли. Ну зачем я вам? Неприметная серая мыша, тощеватенькая, с бледной кожей. У меня даже взяться-то не за что».

Резкий болевой приступ прервал ход моих мыслей. Надо было быть осторожной в своих движениях, но я забылась и неудачно «поерзала» на кровати.

Как больно-то… Кажется, у меня нет целого места, что не пострадало при падении. Попа явно вся синяя. Надо мазью натереться. Может полегче станет.

Алена, кряхтя как старая бабка, лениво сползла с кровати. Задумчиво повертела баночку с мазью в руках, поизучала красивый выгравированный золотой логотип на крышке, а после отправилась в ванную. Там было зеркало в полный рост. Надо же было понять (и видеть) куда мазать лекарство.

Кое-как сняв с себя платье и белье, она огляделась, матюкнулась. В отражении увидев несколько уродливых громадных гематом, которые распластались по ее телу. Они выделялись не только багряно-синеватой окраской, но и отчетливыми распластанными припухлостями, дотронуться до которых было морально сложно… и больше страшно.

Сложно, так как они располагались преимущественно сзади, на спине и филейной ее части, а страшно оттого, что любое легкое прикосновение к ним отдавалось болью.

Но все же девушка скрупулезно обрабатывала свои синяки. Мазь при контакте с кожей превращалась в податливое масло, которое практически мгновенно и крайне деликатно впиталось в кожу.

Девушка хмыкнула, она ожидала, что во время процедуры станет скулить от боли. Но обошлось. Поэтому она еще раз, на всякий случай, обработала свои синяки. И во второй раз мазь незаметно и нежно пропитала ее кожу, оставив после себя ненавязчивый приятный аромат.

Аля накинула на себя большой пушистый халат, завернулась в него и вышла из ванны.

«Надо же, а может дядя не так уж и страшен? Вон какое чудодейственное лекарство мне принес» — поймала себя на мысли Алена.

Боль ушибов утихла практически сразу, напоминая о себе лишь каким-то отдаленным эхом. А в теле поселилась какая-то легкость, настроение переключилось на какую-то спокойную, умиротворенную и даже равнодушную волну.

Алена смогла спокойно присесть на кровать. Анализируя свое состояние, девушка поняла, что физически она уже вполне огурцом, а вот морально — фарш для котлетки или просто отбивная.

Девушке сейчас хотелось забыть все произошедшее как страшный сон. Вспомнив про сон, она подумала про «сонные капли», что дал ей Грегори. Их никто не забрал, она забыла отдать, и пузырек без дела валялся в ящике комода (тумбы). Также там лежали корона-диадема, многочисленные «цветочные» золотые украшения и родовой комплект с гребнем и кольцом матери Грегори.

«Да это же целое состояние». — еще раз отметила про себя Аля, прежде чем снова заявиться в ванную. Там девушка нашла стаканчик и набрала воды. Вернулась в комнату. Откупорила пузырек с сонными каплями. Пару раз потрясла бутылек над стаканчиком, чтобы несколько капель упало в воду. Снова присела на кровать.

Тяжко вздохнув и обхватив стакан двумя руками, словно там был горячий чай, а она замерзла и находилась на морозе. Девушка стала потихоньку цедить воду и думать, думать, думать…

Итак, что мы имеем? Грегори нет. Он умотал куда-то. Когда появится не ясно. Есть его дядя, который легко может меня предъявить. И тогда меня обвинят в нападении…

В нападении на «крутую шишку», на знатного парнишку. И кто я такая, чтобы мне поверили, что это не я?

Этот же дядя может меня и не сдавать. У него есть ко мне определенный интерес. Так ведь? Так.

При этом он уж точно готов прикрывать «жопку» Грегори. А значит, ничто человеческое ему не чуждо. Ну или он просто репутацию свою портить не хочет. Но это ведь тоже можно использовать. Может надавить на то, что Грегори считает меня своей невестой?

Грег Зендо принес мне лекарство. Весьма эффективное, надо сказать, лекарство. И, судя по всему, дорогущее. Что из этого? Может он чувствует свою вину? Хотя вряд ли… Но он все же отдал мне ценную мазь. И это плюсик… в его «карму».

Девушка зевнула, почувствовав, как сон неумолимо приближается к ней. Она поставила пустой стакан на прикроватную тумбу и откинулась на спину. Закрыла глаза. Практически сразу же она крепко заснула. Настолько крепко, что даже не почувствовала, как снова задрожали стены замка, как слетело покрывало с ее левитирующего тела.

Она на секунду приоткрыла глаза, почувствовав отголосок боли. Во сне Алене показалось, что Грегори позвал ее по имени. Нежно так, призывно. Но объятия Морфея были так крепки, что девушка снова отключилась, не разобравшись в причине своего ночного пробуждения.

Да и мало ли что… Почему вдруг боль отозвалась в ее теле. Сколько раз она падала за этот день? Многократно. А ночью? Единожды. Но враз, резко и шумно.

Девушка снова свалилась с высоты. Несколько неосознаваемых мгновений назад она опять парила под потолком. Какая-то неведомая сила пыталась забрать ее и подняла над кроватью. Но что-то этой силе помешало, и Аля рухнула вниз. Девушка сквозь сон простонала от нахлынувшей боли, приоткрыла глаза и снова уснула.

29

Довольный Грег Зендо заперся в своем кабинете. Мужчина решил написать письмо-прошение о зачислении Грегори на Секретный факультет Боевой Королевской академии.

Тщательно подбирая слова — «Прошу принять, в связи с недавно открывшемся даром… Зачислить… Разработать специальную программу… Ввиду обширных практических пробелов в обучении… огромного резерва магии…»

Зендо написал прошение. Но так и не решился поставить окончательную подпись под ним.

Дело в том, что контингент этого факультета весьма «странный». Очень. Нет, чрезвычайно сильные маги, которые, в большинстве своем,находились там не по своей воли. Часть студентов — это фактически преступники, нарушившие закон. Невольные, но все же —

Случайные убийцы — не совладали с эмоциями;

хулиганы — разрушили здания;

воры — присвоившие ненароком чужое;

попаданцы* — случайно попавшие в их мир и выжившие, после того, как к ним «присосалась» чернь из разрыва;

и другие «одаренные» и не очень.

* Редко, раз в столетие, сюда попадали и другие попаданцы — «чистая душа», «лучик света». «Счастливчики» (к коим и относится Алена), которые прошли разрыв и ничего не подцепили.

Там учились все те, кто мог пригодиться короне. Зачастую они обладали колоссальным уровнем магии. Но именно из-за их сил и невозможности контроля собственной магии они оказывались на секретном факультете.

По-хорошему, именно там и должны были учиться Грегори и Алена. Дар мальчика вышел из-под контроля, «пришиб» Кайла. А Алена пришла из-за разрыва.

Но Зендо Старший так и не решился в тот вечер подписать это прошение. Понадеявшись на то, что «сработает» его план.

Надо было выждать пару дней. Сделать вид, что он усердно ищет Грегори. Потом найти его и убить несуществующую тварь, вышедшую из последнего разрыва. И выставить все в лучшем свете. А Грегори… Год будет «восстанавливаться от нападения». Официально.

А неофициально — он наймет для племянника лучших учителей и устранит все те пробелы, что появились у младшего Зендо в связи с уснувшим даром.

Нет, допустить процедуры «размагичивания» для Грегори он не мог. Парень мог и не выжить. Да и отправить его учиться на секретный факультет, что отправить его в тюрьму на несколько лет. Содержание там было соответствующее. Это на официальных факультетах было все было чинно и благородно, а здесь… Здесь было что-то среднее между колонией, казармой и собственно учебным заведением. Даже он, человек с военной подготовкой, не желал такого «обучения» для своего близкого родственника.

По-хорошему, он также должен был написать письмо-прошение о зачислении и для Алены. Ведь она «лучик света» прошедший через разрыв. Но в этом случае Зендо решили проявить «благородство» и эгоизм.

Какая участь ждала бы девушку?

Из нее получилась бы отличная «медовушка». Шпионка, чьей задачей было бы очаровывать и добывать информацию. Постельная игрушка власть имущих, от которой не ждешь подвоха и слива информации.

И хоть Алена не обладала магией, но обладала магическим шармом очарования. Грег Зендо раскусил ее «секрет» — Грегори, сам того не ведая, наделил ее столь мощным очарованием, что она стала настоящим магнитом для мужчин. Все свободные, не обремененные влюбленностью и любовью, особи с маскулинными признаками волей-неволей будут поддаваться ее шарму. Ей даже особо-то делать ничего не нужно, просто стоять, дышать. Увидит мужчина такую девушку и отпускать не захочет. Захочет чего другого.

Вот и Грег Зендо не захотел ее отпускать, а захотел совершенно другого. Ведь личная «медовушка» — это так… бодрит (заводит, цепляет, воодушевляет, поднимает собственное эго на неведомые высоты…).