Хроники Зирнеи

Но амбиции Зи, словно горный ручей, пробивали себе путь к вершинам, она понимала, что ее место не здесь, среди военных казарм, а там, где раскрываются знания и обретаются умения, способные совершать невозможное, отбивая у болезни и смерти их невольных жертв.

Зименея жаждала знаний, как путник в пустыне – глотка воды. Дерек, словно верный пес, с тоской смотрел на ее стремления, боясь, что ученость уведет ее далеко, за край горизонта. Горький ком обиды царапал его душу, но любовь, словно якорь, держала его на месте.

В миг откровения, когда Зи, словно лань робкая, попросила отпустить ее учиться, сердце Дерека треснуло, как лед под весенним солнцем. Но, видя ее горящие глаза, полные надежды, он понял — нельзя держать птицу в золотой клетке, даже если любишь ее до безумия. Они поклялись в вечной любви, словно высекли свои имена на камне, обещая вернуться друг к другу, когда жажда знаний будет утолена.

И вот, Зи улетела, словно ветер, а Дерек остался, как старый дуб, пустивший корни в родную землю, ждать ее возвращения.

Мы вместе с ним стали еще больше тренироваться, и не было нам равных по силе и умениям. В теории. На практике это никто не проверял.

За беззаботным детством наступили суровые времена. На границах подступил неприятель. Отца призвали помочь. Он собрал своих людей в военный поход. А меня оставил сторожить дом.

"Ты же девчонка! Тебе ли оружие в руках держать!", — рычал отец. И его слова вбивали гвозди обиды в мое сердце.

Я по привычке продолжила тренироваться. Уже одна на опустевших полигонах. По привычке и со злобой, что придавала мне больших сил, я пробегала по несколько десятков километров.

И вот однажды, особо разозлившись, я забралась в совершенно незнакомые места. И увидела воинственное и злобное племя каштельцев . Они давно точили зуб на моего отца. Но не решались «высказать» ему это прямо.Он неоднократно указывал им свое место, подавляя их коварные планы. Его сила и смекалка, обученные люди их просто прибили бы. Но ненависть в их сердцах зудела мелким комаром над ухом и не давала покоя.

Они ждали часа расплаты. Молили богов на удачу. И их кровавые бог услышали мольбы. Вот он — долгожданный шанс. Все боеспособные воины ушли в поход. В поселении одни бабы и дети, старики и калеки. Бери, не хочу. Круши, ломай, все то, что так дорого боевому генералу.

А главное, неожиданно. Да и кто будет сопротивляться? Девки? Нет, на девок у них были совсем другие планы. Похотливые, жуткие и сокрушительные. Их никто не сможет остановить.

Никто же не знает об их планах. Но я узнала. Стрелой я бросилась назад, домой. Нападение не было неожиданностью. Мы успели подготовиться. Худо бедно, но подготовиться.

Против злой сотни озлобленных воинов дикарей выступила хрупкая девчонка с тяжелым мечом наперевес.

До сих пор я ясно слышу их улюлюканье, насмешки, откровенные издевки. Пока я резко не занесла меч над одним из племени, и со всей своей накопившейся злобы и обиды нанесла первый удар… Он увернулся тогда, но вскоре смерть его нашла. Пару выверенных движений, затачиваемых годами тренировок. И я стала убий… защитницей своего родного края.

Повисла звенящая тишина, раздался крик — «Мочи ее» и я стала отбиваться от десятков мечей. У меня не было времени на осознание, враги, с хлещущей кровью из ран, стали падать к моим ногам.

На них посыпались камни и огненные снаряды. Жительницы города стали обстреливать неприятеля, чтобы помочь мне…

Дети и женщины, видя мое безумное отчаяние , или как они скажут потом «бесстрашие», воспрянули духом. Они сражались бок о бок со мной, превращаясь из беззащитных жертв в яростных львиц, готовых разорвать любого, кто посмеет покуситься на их дом.

Отец почувствовал неладное, развернул свой отряд. Вернулся домой в самый разгар боя. И был вынужден поразиться.

Конечно, дети и бабы, кое-как отбивались. Но не это его сразило. Фактически один воин встал перед хорошо обученным, вооруженными до зубов воинами, успешно отбивал их нападения. И этот воин — девушка. И этот воин — Вилма.

В тот день, мне показалось, что я сумела достучаться до отца и доказала — сердце воина не имеет пола. Что мужество – это не грубая сила, а непоколебимая воля, пламя которой не угасить ни страхом, ни болью.

Теперь отец лично тренировал меня. Сражения ненадолго остались позади. Намечались военные игры короля Цельзара.Там участвовали разные воины, в том числе разного пола. А его воины его отряда не участвовали, так как не могли драться с ба… обученными сражаться девушками.

Но не в этот раз. На этот раз у них была я.

Я должна была взять на себя всю женскую братию, не посрамить славное имя отца и позволить нашим парням взять главные трофеи этого турнира.

Но я как дурочка, влюбилась. Зачем-то вспомнила, что я девушка.

Да. Все мои соперницы были поражены. Настала пора сражаться с равными, а порой и превосходящими, по силе мужчинами. И я приняла этот бой. Успешно размозжая носы и мужское эго о мои маленькие кулачки.

Пока… Пока не настал момент сражаться против Него. Того, кто обратил внимание на меня как на девушку, а не подружку-пацанку, что тренируется рядом.

И была ночь перед боем. Ночь любви. Глен активно задвигал речь о том, что сила женщины в ее слабости. Намекая, что после победы он возьмет меня замуж, если, конечно, победит.

Его слова, сладкие как мед, и ядовитые, как змеиный укус, проникли в самое сердце. Сомнения, словно коварные тени, начали красться в мою душу. Неужели все мои тренировки, вся моя ярость – лишь фасад, скрывающий слабость, которую так жаждут увидеть мужчины?

Добили мои сомнения его слова — «Ты же не думаешь, что я возьму в жену ту, что сразила меня в бою?..»

На рассвете арена загудела сталью и криками тысяч зрителей. Он стоял напротив, воплощение силы и самоуверенности, с ухмылкой победителя на лице. Его слова звенели в ушах, искушая предательством.

Каждый удар его меча был как вызов, каждое движение – напоминание о моей "слабости". Но я танцевала, словно лист на ветру, уклоняясь от его натиска. Мои кулаки, словно молнии, обрушивались на его самодовольное лицо, оставляя багряные следы. Ярость, закипевшая во мне, стала оружием, против которого он был бессилен.

Я могла его победить. Но… увидев в его глазах отчаяние, я глупо поддалась.

После боя я не решалась взглянуть на отца. Но все же… Увидела в его взгляде — презрение.

«Я думал, ты воин, а ты…» — он сплюнул, и отвернулся от меня.

Слезы прозрачной пеленой отгородили меня от мира. Не помня себя я убежала. К нему. Единственному.

Замерев перед его его шатром, чтобы отдышаться и смахнуть слезы я услышала разговор. Ох, как же поздно я услышала этот разговор.

У моего сердечного друга на родине была невеста. А я, «Вилма, гожусь только на то, чтобы скрасить походный вечерок, когда девок симпатичных нет рядом».

Любовь оказалась миражом в пустыне, манящим издалека, но рассыпающимся прахом в руках. Слова его – лезвие, вонзившееся в сердце. "Скрасить вечерок"… Я была лишь … инструментом для достижения целей

Мир, до этого раскрашенный яркими красками надежды, померк, превратился в черно-белый кошмар.

Хорошо хоть, мое поражение не было решающим в исходе турнира. Да, оно подкосило позиции нашего отряда, но парни отца поправили ситуацию. Дереку предстояло сражение с Гленом, воином, в которого я по своей наивной глупости влюбилась. И мой брат, с моей подсказкой (да, я знала, где у противника были слабые места, хоть в этом ночь утех принесла плоды), одержал над ним весьма скорую и сокрушительную победу. Да удара, и он пал.

Наш отряд забрал трофеи турнира… А я оставила там свое сердце и свою самооценку. Отец не простил моего предательства. Чуть ли не открыто презирал меня. «Баба — с чего с нее взять…»

Обида жгла нутро, словно раскаленное железо. Предательство любимого, презрение отца – двойной удар, от которого сложно оправиться. А не могла больше находиться в родных стенах.

Я бежала от стыда, отчаяния, от самой себя. Слезы текли, не переставая, смывая остатки иллюзий.

Куда идти? Где найти приют израненной душе?

Блуждая по миру, я искала ответы, пыталась понять, где свернула не туда. Воин или женщина? Сила или слабость? Любовь или долг? Эти вопросы терзали меня, не давая покоя. Я словно заблудилась в лабиринте зеркал, где каждое отражение искажало мою суть.

Но однажды, взглянув в зеркало, я увидела не сломленную девушку, а воина. Раны на сердце затянулись, шрамы остались. И в этих шрамах – моя сила. Я больше не буду стремиться угодить мужчинам, оправдывать чьи-то ожидания. Я – Вилма. Воин. И сама выкую свою судьбу.

Вилма. И смерть, дарящая силы

Блуждая по миру, я бралась за любую работу. Воина.Защитника, Стража.

Но, мало кто был готов довериться девчонке с мечом за пазухой. Пока я не встретила принцессу Лиду Варсавскую. Я стала ее верным телохранителем. Никто не заподозрит в прекрасной фрейлине рядом воина, что готов перерезать глотку любому, кто посмел напасть на ее хозяйку. Никто. И первые три подосланные убийцы были легко мной «обезврежены».

Потом не было смысла скрывать мою воинственную суть. Я стала ее правой рукой в вопросах организации безопасности. Со временем, мое имя обрело вес. Появились люди, что были готовы пойти со мной хоть в огонь, хоть в воду. Мои люди, верные и надежные.

Но сердце мое рвалось домой. Я соскучилась. И был повод вернуться. Моя названая сестра Зименея возвращалась с учебы. А значит, намечалась свадьба…

Зи была … напыщенно весела. Слишком хорошо я ее знала, чтобы понять — за веселой улыбкой скрывается грусть, досада, печаль и хмурные мысли. Их чувства с Дереком были все так же свежи, горячи… Но что-то тревожило мою сестру.

Я списывала ее состояние на то, что предстоял очередной военный поход Дерека и моего отца. Закаленные в боях воины моего отца считались одними из самых лучших, но все же… Война так легко обрывает жизни.

Я со своими людьми не могла участвовать в предстоящем походе, так как являлась подданной Лиды, а она старалась держать нейтралитет. Поэтому во время своего импровизированного отпуска я осталась в родительском доме — «на защите».

От нечего делать я вспомнила свои давние привычки — ежедневные тренировки и занятия с матушкой. И хоть я всецело отдала свое сердце и душу бранному делу и военной магии, мать все же не любила огорчать. А она… уже ни на что не надеясь, любила возиться с землей и… мной. Взращивая свои побеги и крупицы ее природной магии земли во мне.

Да, этой магии во мне было крайне мало. Но все же, кое-каких успехов я достигла. Вырастив в глубине лесов актильзию. И не простую, нежно лилейную, а... Все-таки мой бойцовских характер сказался на растении.

Вырастила я совершенно особую огненную актельзию. Пожалуй, самое опасное растение на всей Зирнеи. Яд «стрел» которого прожигал человека практически мгновенно.

Своим успехом в «земледельческом» вопросе я поделилась с Зименей. Она загорелась посмотреть на сие «чудо». Какой-то нездоровый блеск в глазах я сопоставила с ее неуемным любопытством. А зря…

Слишком поздно я поняла, что задумала Зи. Как зачарованная она переступила невидимую границу. Приближаться к дереву ближе трех метров было катастрофически нельзя, а она…

Она сделала еще шаг. Раздалось характерное шипение. Вот-вот и смертоносные тычинки полетят в зазевавшуюся и очарованную брюнетку.

Нет! Допустить ее смерти я не могла. Я кинулась к ней, в надежде, что еще сумею оттолкнуть ее подальше от смертоносных тычинок-стрел…

Я не хочу вспоминать, как вместе с оглушающей болью померк свет в моих глазах. И я предстала перед Гранью… Как неведомая сила потащила меня обратно, и я осознала себя в юном теле белоснежного волчонка, «Лунной волчицы», как меня потом прозвали…

Открыла глаза и первое, что я увидела, были ошарашенные глаза черной змеи, глаза моей названой сестры Зименеи.

Мы не умерли. Мы стали вебрами — магами, что в часы опасности могут принимать звериные ипостаси — начиная от защитной, скрывающей и оберегающей в форме обычного зверя (или какого другого живого существа) до боевых, внушающих ужас и трепет, в форме монстра. Зверьем эти формы назвать язык не поворачивается.

Я Вилма — девушка, воин, что в моменты своего магического истощения приобретает форму белоснежного волчонка. И я же Вилма, что в пылу битвы может стать громадным яростным зверем, от шерсти которого летят молнии, а когти и клыки сравнимы с самыми острейшими мечами.

Зименея стала черной змеей. Великой черной змеей, от яда которой нет противоядия. Но, впрочем, гигантская змея, несущая смерть, появлялась в истории Зирнеи лишь пару раз… Но их вполне хватило, чтобы внести страх и трепет в сердца тех, кто посмел нарушить покой врачевательниц города Рихтер.

Так мы стали вебрами. На наше общее удивление.

На мой немой вопрос — «Зачем?», Зи нехотя ответила мне, что не видела смысла. Мало того, что невеста Дерека бесплодна.

А Дерек просто грезил об их совместных детишках. Это надо же, какие будут воины, их дети с целительским даром — бешенной регенерацией. Просто неуязвимые!

Мало того что она бесплодна, так подхватила магическую лихорадку. Лихорадку, что медленно и верно выжигала магию и жизнь у человека. Постепенно убивая его в течение нескольких лет. И не было спасения от этой хвори. И не было спасения от этой боли. Не было лекарства. Маги-целители были бессильны.

Зачем молодому, сильному, амбициозному воину такая обуза? Бесплодная жена, что потихоньку угасает?

Но горящая актильзия изменила все. Зименея теперь была вебром. И кажется, она поняла, как можно вылечить магическую лихорадку. С помощью этой самой актильзии! Так что выращенное мною убийственное деревце принесло свои плоды — в виде лекарства и двух новых вебров, которые стали дожидаться самых главных мужчин своей жизни — отца и «суженного».

Конечно же, отец вернулся домой с победой. Пафосное и помпезное шествие героев всегда было запоминающимся.

Но в этот раз отдавая честь победителям, все видели, что рядом по правую руку с отцом идет невероятно огромный волк, с горящими магическим огнем глазами. Всем было ясно, это не просто волк. Не может быть зверь таким огромным, да и его магию было видно невооруженным глазом. Это был вебр.

Но кто мог занять место рядом с отцом? По правую руку? Обычно там шел Дерек…

Это и был Дерек, что обратился сразу же, увидев свою Зименею.

Мое сердце рухнуло. Я поняла, что Дерек и здесь будет первым. Он тоже вебр.

По молчаливому согласию мы не стали рассказывать вернувшимся с поля боя героям о том, что произошло недавно возле горящей актильзии. Отец был так горд. что у него теперь сын-вебр, великий воин Дерек, его продолжение.

Только много лет спустя мы раскрыли свой магический секрет. Защищая родные города.

Дерек признал во мне силу, могущественнее себя. Да он и всегда ее во мне признавал, но не акцентировал на ней внимания. Он склонит передо мной голову. Многие не простят ему этого. Но промолчат.

Отец не увидит триумфа своих детей. Удивительно, но он прожил долгую жизнь для полководца и умер от старости, передав бразды правления сыну.

А я же пойму, что мне уже не нужно отцовское наследие (одобрение). Я уйду в лес, где построю свою собственную свою обитель славных воинов.

А Дерек останется там, став главным стражем Киинзета.

Я так и не смирилась с предательством Дерека. С того самого военного похода он привез с собой не только новую магическую форму, но и беременную наложницу, ставшую впоследствии его женой.

***

В полуразрушенной лачушке дети что-то бурно обсуждают, спорят. Они жаждут справедливости и хотят вызволить своих. Глупые, эта затея кажется такой безнадежной.

Но в моей жизни бывали ситуации, когда также все казалось безнадежным. Что могут дети и бабы? Одна худенькая девочка с мечом за пазухой?

Как оказалось многое… Защитить родной город или спасти своих товарищей из плена…

Знакомьтесь, Сиара!

Очнувшись на берегу озера, я поняла, что натворила. Подбежав к Мирабель, я стала причитать:

— Мирабель, очнись, я не хотела…

Но все будто было бесполезно. Я наклонилась над девушкой, внимательно прислушалась. И Слава богине Праматери, услышала слабое сердцебиение, кожи моей щеки коснулось теплое прикосновение дыхания.

— Мирабель, жива! Слава богине Праматери. Мирабель, очнись!!! — шептала я и незаметно для себя в попытках привести ее в чувство перешла на крик.

Мирабель была без сознания. Рядом на берегу со стоном очнулся мужчина.

Спустя какое-то мгновение он подошел к нам и недовольно буркнул мне:

— Кто ты? И почему называешь Нэс Мирабель?

— Я Сиара, принцесса 7 морей и владычица океанского брега, хозяйка Зачарованных озер, покровительница всех влюбленных, — отчеканила я автоматом на вопрос и далее объявила для меня очевидный факт, — а это Мирабель Сиорская, дочь славного царя Зирона…

— Та самая Сиара… Как Мирабель?.. — ошеломленно переспросил мужчина, который тут же стал пялиться на меня, как на диковинную зверушку.

А между тем Мирабель наконец-то стала приходить в себя.

— Мирабель, ты жива! Слава Праматери! Я не хотела причинить тебе зла, это все чары и воля Элики, — оправдываясь, выпалила я.

Но Мирабель ошарашенно пялилась на меня, потом на мужчину. Первый шок спал, и она стала озираться в поисках одежды. Мужчина принес ей ее платье. Девушка стала судорожно собираться.

А я… Я не находила себе места. Заламывала руки, пыталась просить прощения, постепенно осознавая, что еще чуть-чуть и я бы убила Мирабель. Исполнила бы волю и жгучее, отравляющее и всепроникновенное желание Элики.

Вдруг весь этот кошмарный сумбур резко оборвался. Мирабель, что до этого пыталась надеть сапог, вдруг покачнулась, и я услышала голос Виланда (!) из ее уст:

— Она не Мирабель. Об Элике уже несколько сотен весен нет вестей. Феникс должно быть сжег ее. Это новая дера. Она и освободила тебя, очистила твою магию.

— Несколько сот весен?.. Значит, Элика мертва, — дошло до меня наконец.

Не могут простые люди столько жить. Я была бесконечно счастлива. И я больше этой убийственно жгучей ненависти, что питала меня столько лет.

— Ты ранен? Сейчас промоем раны и подлатаю тебя… — обратилась к мужчине девушка, что была так похожа на Мирабель.

Про меня эти двое как-то резко забыли. Подумала я, как вдруг эта девушка, кажется, мужчина называл ее Нэс, ткнула на меня пальцем и возмущенно спросила:

— А ты!!! Объясни мне, почему я его чуть не убила?!! Ведь ты же, как я понимаю, архивебр любовной магии, а не вот это вот все… — девушка показала на синяки и раны на теле мужчины.

— Ненависть Элики была столь сильна, что она отравила меня. Любые светлые чувства омрачались и усиливались во стократно. Симпатия становилась похотью, влюбленность оборачивалась страстью, которая становилась жаждой всепоглощающего обладания. Владеть и никому не отдавать. Такая страсть способна была свести с ума. И сводила многих, — ответила я, побледнев, — поэтому, тот кто был опоен «дурной» водой из зачарованного озера, становился «податливым». А слабые духом «ломались» и… — здесь я уже не в силах была закончить фразу. Боль, вина и покаяние тончайшим лезвием вновь разбередили еще свежие раны осознания того, что я натворила, что натворила моя «темная» сторона.

О сколько было тех, кого сгубила моя «темная» сторона. Я была монстром. Опять. Жестоким и ненавидящим мир монстром. Монстром, чья сила была в ненависти и злобе. От чуткой, милой Сиары не осталось и следа. И где был тот ахивебр любовной магии? Где-то под толщею воды Зачарованных озер, отравленная ненавистью и злобой Элики.

***

— Знакомьтесь, это принцесса Грандских остров, моя дочь Сиара Карнельская, — представил меня своим гостям отец.

Во дворце разом все смолкли. И уставились на меня. Привычно. Да, я уже привыкла к тому, что произвожу такой эффект. Красивая. Вот все и любуются.

Я кокетливо убрала прядку за ушко, очаровательно улыбнулась. Не забыв приправить свою улыбку магией. «Робко» взглянула на гостей.

Да, я знала, что делала. Как всегда. Немного чар очарования, чтобы любые переговоры у отца прошли успешно. Тем более, что перед этой встречей с Лайвом Кайндом отец особенно суетился. Как-то слишком сильно нервничал.

Бесспорно, встреча важна, и если мы заручимся поддержкой от Сверского правителя, то наша империя станет еще крепче. Поэтому я, хоть и привычно, но использовала свою природную магию очарования. Во благо. Чтобы быть спокойнее.

Все дружно ахнули, когда волна магии прошла вдоль зала. А я довольно посмотрела на окружение. И встретилась с холодным похотливым взглядом.

Смутившись на долю секунды, я все же быстро надела на себя маску равнодушного и глупого ребенка, которому предстояло провести скучный вечер в кругу взрослых.

Ладно, отец потом сам разберется с тем, кто так нагло и в открытую сейчас раздевал глазами юную принцессу. Это надо же! Пришлый. Среди окружения отца никто не позволял такого в мою сторону. Этот противный старикашка с цепким взглядом еще и облизнулся на меня. Ну надо же! Бе-е-е…

Мое возмущение яркой вспышкой румянца отразилось на щеках, а после оно сменилось шоком.

— Позвольте представиться — Лайв Кайнд, король объединенного Свердского царства. Наслышан о вашей красоте и рад воочию… — проговорил слащаво этот самый мерзкий старикашка, — видеть вас, вы же присоединитесь к нам за ужином?

— Конечно, конечно, мой дорогой друг, — засуетился папа и договорил за меня.

Он так непривычно лебезил перед своим гостем, чуть ли не «заигрывал» с ним аки нескромная девица и заглядывал ему в рот, что я с трудом сдержалась и выдержала лицо. «Отец. где твое достоинство?» — хотелось мне прикрикнуть в тот момент.

— Надеюсь вы не против того, что моя дочь сядет по правую руку от меня, рядом с вами по левую*? Между нами, — промурлыкал папа. (*Нарушая все протоколы)

— Ооо, я почту за честь, сидеть рядом с такой очаровательной дам… девооой. — Ответил почетный гость отца.

«Что!!!» — звенящими, трезвонящими тарелочками громыхало у меня в голове. Нет, я не хочу… Зачем обходить протокол. Давайте, как обычно, я сяду слева. Не надо меня сажать с этим похотливым, склизким… Нет, не надо. Пожалуйста, папа…

Я практически сразу же невзлюбила этого гостья. Не знаю почему, но невзлюбила. Дело даже не в этом раздевающем догола взгляде, которым одаривал меня Лайв Кайнд.

В совсем неприкрытом, похотливом взгляде. Да, во дворце мало…

Да никто!

Никто не смел бы на меня так смотреть. Быть может, мечтать, тайно желать, но чтобы вот так вот неприкрыто похабно глазеть, нет…

Нет, дело даже не в этом взгляде. Не в заурядной и где-то даже отталкивающей внешности престарелого мужчины в годах. Было что-то в этом человеке «склизкое», неприятное, отталкивающее. Чисто на интуитивном уровне. Моя интуиция вопила — «Это слизняк, не жди от него ничего хорошего!»

Весь вечер я просидела как на иголках. Очаровательно улыбалась, хотя порой мне хотелось взять в руки тарелку и треснуть ею по самодовольной ро…самодовольному лицу этого соседа за столом. Он все сыпал мне дежурные комплименты, неуклюже ухаживал (зачем-то) за мной, явно и неприкрыто стараясь все время коснуться меня. Брр… Аж от воспоминаний передергивает. Как тогда я себя сдерживала, не знаю.

И все намекал, намекал, что рад нашему знакомству, надеется на продолжение. Ну уж нет!!! Я твердо решила, что сделаю все для того, чтобы свести наши встречи к минимуму. Сколько там его делегация пробудет у нас? Неделю! Ужас…

Сколько сил мне потребовалось, чтобы не отдернуть руку, когда он ее на прощание решил поцеловать, перед тем как отбыть спать.

Столько же сил мне потребовалось, чтобы инстинктивно не дернуть руку назад и не вытереть ее брезгливо о свое платье.

Пьяненько и слащаво произнес он мне на прощанье:

— Я надеюсь, что этой ночью вы мне приснитесь. Надеюсь, что каждую ночь ты будешь рядом со мной… во снах, — глупо хихикнул и удалился.

Отец сконфуженно и пьяно хихикнул в ответ, проводив гостя взглядом.

Я резко развернулась, уже не в силах сдерживать свою безразличную маску. Вопросительно и явно выражая свой гнев пылающим взглядом, я посмотрела на отца. Нет, что этот мерзкий старикашка себе позволял! Я все понимаю, политика, переговоры, его протекция нужна нашему государству, но…

Отец сконфуженно лишь повел плечами. Дескать, ну что поделаешь.

— Папа! Что это было? — возмущенно проговорила я.

— Смотрины… — устало ответил он, и не удосужившись что-либо объяснить развернулся, направился к выходу из танцевальной залы.

Тугие шестеренки мыслительного процесса наконец-таки сложили пазл непонятного для меня поведения отца и я завопила:

— Что-о-о-о-о! Нет. Я не пойду за него замуж!!! — не удержалась и вскрикнула я.