Избранные работы профессора А.К. Сергун

117

Гражданский процесс. М., 1968. С. 68.

118

Викут М.А. Проблемы правового регулирования процессуального положения и деятельности сторон в советском гражданском судопроизводстве: автореф. дис… докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 8.

119

Именно это утверждается в литературе: «Лишь те лица, которых закон наделил процессуальной правоспособностью, могут быть участниками гражданских процессуальных правоотношений» (Гражданский процесс. М., 1968. С. 65). «Субъектами гражданских процессуальных правоотношений могут быть лишь те лица, которых закон наделил процессуальной правоспособностью» (Советский гражданский процесс. М., 1970. С. 48). «Гражданская процессуальная правоспособность является общей предпосылкой субъективных гражданских процессуальных прав, ею должны обладать все субъекты гражданских процессуальных правоотношений» (Гражданский процесс. М., 1972. С. 67).

120

Гражданский процесс. М., 1968. С. 65–68; Мельников А.А. Правовое положение личности и советском гражданском процессе. М., 1969. С. 47–48; Пономарев И.В. Правоспособность и дееспособность как предпосылки уголовно-процессуальных отношении // Советская государство и право. 1971. № 6. С. 110–412.

121

С.С. Алексеев пишет, что правоспособность есть во всех отраслях права как категория, суммирующая конкретные права и обязанности субъектов (Алексеев С.С. Общие теоретические проблемы система советского права. М., 1961. С. 67). Из этого положения как раз следует, что если определять в законе содержание правоспособности каждого из них, то надо «суммировать», т. е. выбрать из действующего закона все права и обязанности, установленные для данного субъекта, и записать их второй раз, сведенные вместе, только на этот раз в качестве возможных.

122

Теория государства и права. М.: Изд-во ИПАН СССР, 1948. С. 485; Денисов А.И. Теория государства и права. М., 1948. С. 459; Теория государства и права. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 485; Теория государства и права. М.: Юрид. лит., 1970. С. 56; Основы теории государства и права. М., 1971. С. 340; Теория государства и права. М.: Изд-во МГУ, 1972. С. 458–459.

123

Теория государства и права. М., 1962. С. 485.

124

Алексеев С.С. Общие теоретические проблемы системы советского права. М., 1961. С. 65; Его же. Общая теория социалистического права. Вып. 2. Свердловск, 1964. С. 72 и след.

125

Толстой Ю.К. К теории правоотношения. Л.: Изд-во ЛГУ, 1959. С. 9; Его же. Метод правового регулирования и его исследователи // Правоведение. 1973. № 6. С. 115.

126

Неизбежность такого результата хорошо видна из позиции М.С. Шакарян. В отличие от других авторов, она сама не выделяет «правоспособности свидетеля», «правоспособности эксперта» и т. д. Она пишет о гражданской процессуальной правоспособности вообще, но, поскольку последняя признается ею предпосылкой участия в процессе не только в качестве сторон, но и в качестве свидетелей, экспертов, переводчиков, представителей, дробление правоспособности все равно происходит, хотя бы и помимо желания автора. При определении времени возникновения правоспособности оказывается, что возможность быть стороной возникает у граждан с момента рождения, а «возможность быть представителем, экспертом, переводчиком наступает, как правило, одновременно с полной дееспособностью». Значит, это не одна способность, а разные способности, коль скоро они наступают в разное время (Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального правоотношения: автореф. дис… докт. юрид. наук. М., 1972. С. 12–13).

127

Правоспособность граждан в сфере государственного управления —

128

Пономарев И.Б. Правоспособность и дееспособность как предпосылки уголовно-процессуальных правоотношений. С. 110–112.

129

Там же.

130

Иерусалимов А.И. К вопросу о понятии административной правоспособности советских граждан // Вестник МГУ. 1973. № 6. С. 50–56.

131

Советский гражданский процесс. М.: Изд-во МГУ, 1970. С. 44.

132

Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вопросы общей теории советского права: сб. М., 1960. С. 255 и след.

133

Там же. С. 264, 265, 277–282.

134

Мицкевич А.В. Вопросы учения о субъективных правах // Правоведение. 1958. № 1. С. 28–36.

135

Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 12, 25 и др.

136

Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное отношение. М., 1966. С. 107 и след.; Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. М., 1969. С. 44–46; Шакарян М.С. Понятие субъектов советского гражданского процессуального права и правоотношения, и их классификация // Труды ВЮЗИ. М., 1971. Т. XVII. С. 21–25.

137

Чечина Н.А. Нормы гражданского процессуального права и их применение: автореф. дис… докт. юрид. наук. Л., 1965. С. 16–17.

138

Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. Л., 1962. С. 27.

139

Там же. С. 26.

140

Возражая против признания гражданской процессуальной правосубъектности общей для всех субъектов предпосылкой правообладания, состоящей одновременно из их право- и дееспособности, мы не можем согласиться и с теми авторами, которые выступают против категории правосубъектности вообще. А.А. Мельников пишет, например, что «попытка введения в оборот еще одного процессуального термина “правосубъектность” ничего не дает для теории и не способствует разрешению фактических задач гражданского судопроизводства» (Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. М., 1969. С. 46). М.С. Шакарян после подробного анализа высказываний, сделанных в литературе по вопросу о правосубъектности, также приходит к выводу, что это искусственное понятие, неизвестное закону и практике, от которого следовало бы отказаться и в теории (Шакарян М.С. Понятие субъектов гражданского процессуального права и правоотношения и их классификация // Труды ВЮЗИ. М., 1971. Т. XVII. С. 131). Однако в теории, напротив, категория правосубъектности поручает все более и более широкое распространение. Трудно назвать работу, вышедшую в последнее время, где бы она не использовалась, если только затрагивается вопрос о правоотношениях и субъектах права. Причем используется она для выражения разных явлений. Чаще всего обозначает, что кто-то является субъектом права вообще или субъектом определенной отрасли права. Именно в таком значении спорят сейчас о гражданской и административной правосубъектности некоторых производственных объединений или производственных единиц. Иногда под правосубъектностью имеют в виду правовой статус субъекта (А.В. Мицкевич), иногда только часть его. Пишут о ней в значении правоспособности (Д.М. Чечот) или как о категории, объединяющей право- и дееспособность (О.С. Иоф-фе). Встречающееся в литературе стремление связать ее с определенным содержанием – только правоспособность или обязательно и право- и дееспособность, – на наш взгляд, не вызывается необходимостью. Закон не знает понятия правосубъектности, поэтому с применением закона такая потребность не связана. Для теории емкость термина, позволяющая выражать им различные понятия, создает в данном случае даже известные удобства.

141

Именно так толкует ст. 31 ГПК РСФСР Р.Е. Гукасян.

142

Другие случаи участия в процессе различных организаций (ст. 42, 44, 233 и др. ГПК РСФСР) не связаны с качеством юридического лица, даже если они таковыми не являются. Орган государственного управления, например участвующий в деле в порядке ст. 42 ГПК РСФСР, может быть юридическим лицом, но не это дает ему возможность вступить в процесс, а то, что он – орган управления.

143

Козлов А.Ф Суд первой инстанции как субъект советского гражданского процессуального права: автореф. дис… докт. юрид. наук. С. 11.

144

Викут М.А. Стороны – основные лица искового производства. Саратов, 1968. С. 14; Его же. Проблемы правового регулирования процессуального положения и деятельности сторон в советском гражданском судопроизводстве: автореф. дис… докт. юрид. наук. Свердловск, 1971. С. 8; Якубов С.А. Субъекты советского гражданского процессуального права. Ташкент, 1973. С. 82.

145

Якубов С.А. Субъекты советского гражданского процессуального права. С. 82.

146

На с. 58 своей работы С.А. Якубов пишет: «Соотношение между субъективным правом и правоспособностью заключается в том, что правоспособность определяет те же права и обязанности, которые субъект права будет способен иметь в конкретном правоотношении в качестве его содержания». Но как раз предложенная им формулировка не выполняет этой задачи. Она не определяет, какие именно права и обязанности сможет иметь тот или иной субъект.

147

Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 19.

148

См.: М.А. Гурвич М.А. Право на иск. М.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 45 и след.; Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное правоотношение. М., 1966. С. 111–119. В.Н. Щеглов указывает, что «само право на обращение к суду за защитой… и есть гражданская процессуальная правоспособность, ибо оно предшествует возникновению гражданского процесса по конкретному делу». Однако дальше он пишет, что право на судебную защиту означает способность быть любым лицом, участвующим в деле, в том числе таким, которое действует в чужих интересах, что право на судебную защиту является составной частью «общей гражданской правосубъектности», которая признается им за всеми субъектами процессуальных правоотношений. Нам представляется, во-первых, что гражданской процессуальной правосубъектности не существует, так как она различна для разных субъектов. Кроме того, право на судебную защиту предоставляется субъектам соответствующих отраслей материального права, т. е. тем, кто может нуждаться в судебной защите. Прокурор, органы государственного управления и другие субъекты, перечисленные в ч. 3 ст. 4 ГПК, наделены не правом на судебную защиту, а правом возбудить гражданский процесс для реализации права на судебную защиту, принадлежащего другим лицам.

149

Гурвич М.А. Право на иск. М.; Л., 1949. С. 53 и след.; Советский гражданский процесс. М.: Высшая школа, 1967. С. 131.

150

Елисейкин П.Ф. Правоохранительные нормы. Ярославль, 1977. С. 105–112; Шакарян М.С. Субъекты советского гражданского процессуального права. М., 1970. С. 86; Ее же. Субъекты советского гражданского процессуального правоотношения: автореф. дис… докт. юрид. наук. М., 1972. С. 13; Козлов А.Ф. Суд первой инстанции как субъект гражданского процессуального права: автореф. дис…. докт. юрид. наук. Свердловск, 1970. С. 11. Полностью соглашаясь с приведенным в тексте основным положением названных авторов, нельзя не отметить спорности некоторых сопутствующих ему утверждений. П.Ф. Елисейкин указывает, что в отличие от лиц, наделенных правоспособностью, а не самими правами, суд становится субъектом процесса сразу после его организации. Если имеется в виду конкретный гражданский процесс, т. е. конкретное правоотношение, то суд становится его субъектом только после наступления соответствующего факта – обращения какого-то лица в суд за защитой.

151

В учебнике гражданского процесса 1972 г. суд и прокурор признаются носителями одновременно и компетенции, и гражданской процессуальной правоспособности: «Правоспособность судебных органов выражена в их компетенции, определяемой гражданским процессуальным законодательством… Прокурор обладает гражданской процессуальной правоспособностью в силу компетенции» (с. 67 и 68). Каково соотношение между этими категориями, не совсем понятно, так как в первой из приведенных фраз компетенция является формой проявления правоспособности, а во второй – правоспособность оказывается следствием компетенции.

152

М.С. Шакарян полагает, что все лица и органы, защищающие в процессе чужой интерес, действуют в силу компетенции. Вряд ли можно согласиться с таким расширением понятия компетенции, когда единственное полномочие, например гражданина или колхоза обратиться в случае, предусмотренном законом, в суд за защитой чужого права, сделает этого гражданина или колхоз носителем компетенции.

153

А.В. Мицкевич включает эту обязанность в содержание правоспособности граждан (Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 25). Это вызывает следующее возражение. Правоспособность есть известное предоставление. Закон наделяет ею определенных субъектов права, а реализация ее зависит от самого субъекта и осуществляется в целом в его интересах. Свидетели же оказываются участниками процесса, участниками процессуальных правоотношений не в своих интересах и помимо собственных действий и волеизъявлений. Определение суда об их привлечении для них обязательно, и они становятся участниками процесса в результате вынесения такого определения.