Принцесса для хулигана

— Хватит киснуть, переодевайся, — толкает меня в плечо Фирсова.

Нехотя натягиваю на себя лосины и белую футболку, шнурую кроссовки. Сейчас препод заставит бегать, разминаться, а у меня сил уже нет. Почему бы спортсменам не отменить физру? Или хотя бы сделать необязательной для посещения, мы и так вкалываем.

Засовываю вещи в шкафчик. Туда же отправляется телефон, но закрыть дверцу не успеваю, телефон требовательно вибрирует. Тут же хватаю его, как ужаленная.

«Выходи, я у входа»

Сердце пропускает удар. Потом с бешеной силой начинает судорожно трепыхаться в груди.

Ох, Лида! Не ты ли и расписание мое слила? Подруга, называется.

Звенит звонок.

Быстро набираю короткое сообщение:

«У меня пара»

Ответ прилетает мгновенно:

«Знаю. Выходи, я не кусаюсь»

— Вот наглый, — шепчу под нос. — Кошак дворовой.

В зале уже раздается свисток и голос препода:

— Сегодня разминка, бег три круга. Остальное время баскетбол.

Нееет! Ненавижу баскетбол! Он издевается? Мне и прошлого раза хватило отхватить мячом по голове.

Стою, дышу. Думаю. Нет, это не жизнь.

А потом хватаю рюкзак, разворачиваюсь и иду не в зал, а на выход.

— Ларская! — орет физрук. Оборачиваюсь, он стоит, уперев кулаки в бока. На шее на длинном шнурке висит свисток. — Ты куда? Звонок был уже две минуты назад.

Глава 11

(Соня)

— Мне… плохо, — выдаю я на возмущение физрука. — Голова болит.

Его отвлекают мои одногруппники и, махнув на меня рукой, он возвращается в зал.

Накинув толстовку, выхожу на улицу. Городецкий стоит возле своей машины, прислонившись к передней пассажирской дверце. В черной толстовке, темных джинсах, руки в карманах, а морда расплывается в довольной улыбке.

— Принцесса все же снизошла, а я уж думал, придется организовывать похищение.

— Ты с ума сошел? У меня пара! Зачем ты вообще явился?

— Соскучился, — ухмыляясь, дергает плечами. — Все думал, как там моя принцесса поживает?

Смотрю на него в упор. Врет и не краснеет, а!

— Я не твоя, — не громко возмущаюсь, оглядываясь на ворота. Не дай бог кто-нибудь услышит.

— Пока нет, — соглашается и улыбается еще шире. — Будем исправлять. Поехали?

— Я не поеду.

— Тогда зачем с физры слиняла?

Вот же дегенерат!

Открываю рот, чтобы выдать что-то оправдательное в свой адрес и нелицеприятное в его, но слова застревают в горле. А действительно, зачем, Соня?

Зачем я иду у него на поводу и просто бегу навстречу проблемам? Это как про всем известного котенка Гав!

“Не ходи туда, там тебя ждут неприятности. Ну как же туда не ходить? Они же ждут!”

— Садись, принцесса. Обещаю вернуть до того, как тебя объявят в розыск, — распахивает мне дверцу.

— Ты невозможен! — психую. Да, дура. Да, пожалею. Но все же сажусь в его машину.

Куда на этот раз? Набережная, парк, кино? Не хочу ничего, меня все бесит. Я еще и в таком виде. Господи, ну зачем я села в его машину? Но по-настоящему я начинаю волноваться, когда мы вдруг съезжаем с дороги где-то на окраине города. Да тут одни заброшенные здания! Какая же я идиотка! Начинаю паниковать.

Городецкий останавливает машину и глушит мотор. Оглядывает меня с головы до ног. Подумав пару секунд, тянется на заднее сиденье и достает оттуда ветровку. Протягивает мне.

— Надень.

Ладно, все ж не изнасилование в машине. Или он меня потом прикопает под каким-нибудь кирпичом? А чтобы труп не тащить, предлагает самой, ножками пойти?

Арсений берет рюкзак из машины и кивком предлагает идти за ним. Ну точно.

— Куда мы?

— Здесь недалеко, вон, высотку видишь? Нам туда.

Поднимаю голову и непонимающе смотрю на высокое старое здание без окон.

Спотыкаюсь об обломок кирпича, но Арсений успевает схватить меня за капюшон.

— Давай руку, — хватает меня и тащит дальше.

Мы входим в темный подъезд. Арсений идет уверенно, словно был здесь сотню раз. Я стараюсь идти почти вплотную, чтобы не бояться и не убиться раньше, чем меня убьют.

— Куда? — начинаю выдыхаться к седьмому этажу. Нужно лучше тренироваться.

— На самый верх.

— Ты здесь уже был?

— Много раз. Не бойся, здесь все бетонное, крепкое.

Мы поднимаемся на последний этаж. Останавливаемся возле двери, обитой старым, кажется, вишневым дерматином, местами порвано и торчит пожелтевшая вата. Дверь не заперта, просто прикрыта.

Городецкий тянет внутрь. В пустой прихожей темно, а вот в соседнем помещении света достаточно, чтобы все разглядеть. Да тут и разглядывать уже нечего. Нет, мусора нет, просто голые стены и старая железная кровать в углу.

Мы выходим на балкон, от которого осталась одна площадка и остатки кирпичной кладки по бокам. Почти на краю прямо на бетоне лежит широкая крепкая доска, на которую мы и садимся.

— Зачем мы сюда пришли? — правда не понимаю.

— Мне здесь нравится. Мне здесь спокойно. И тебе понравится.

Сомнительное утверждение.

Он достает из рюкзака бутылку газировки, упаковки с наггетсами, картошкой фри, соусы. Расставляет все это рядом нами.

Он, блин, серьезно? Думает, я буду есть это, еще и в таких условиях? Жуть! Совсем больной? Дикарь! Примат!

Он макает картошку в соус и закидывает в рот.

— Налетай.

— М, нет уж, — отрицательно качаю головой, сжав губы.

— Смотри, отсюда мост видно, — кивает в даль.

Поворачиваю голову и только сейчас замечаю, какой отсюда вид! Деревья кажется, что повсюду. Пушистые шапки всех осенних цветов: красные, желтые, пестрые, даже зеленые еще есть. Невероятно красиво. А вдалеке и правда виден мост, по которому медленно ползут маленькие машинки.

— Давай, детка, выкинь из башки все свои идеалы.

Если бы это было так просто…

— Хочешь фотку? — улыбается.

Киваю. Кто ж откажется от такого восхитительного вида на фоне.

Арсений обнимает меня, делает фото и убирает телефон. Долго молчит, смотрит в даль, но меня не отпускает, так и сидим. А мне и самой не хочется вырываться. Потом он как-то тяжело вздыхает.

— И часто ты здесь тусуешься? — тянусь к рюкзаку, вытираю руки влажной салфеткой с антисептиком. Потом беру еще одну, снова вытираю. И только потом все же тащу за кончик картошку.

— Не особо. Но бывает. Здесь ночью круче. Звезды видно.

— Да ты романтик! Приезжаешь посмотреть на звезды?

— Нет, не романтик. Приезжаю, когда вокруг дерьма столько, что задыхаешься. Надо просто задрать голову и смотреть на звезды, чтобы не захлебнуться.

— М, ясно, — настороженно киваю. Да уж. Не очень романтично.

— Здесь моя мать жила.

— В этой квартире? — удивленно оглядываюсь. — А сейчас где?

— Уже больше двадцати лет, как на кладбище.

Оу. Вот, черт. Язык бы тебе оторвать, Соня. Зачем вот так, в лоб, спросила, любопытная Варвара. Да уж.

Судя по всему, Арсений даже не помнит ее. Ему ведь сколько? Двадцать два или три? Точно не больше.

— Мне жаль.

Но Арсений вдруг улыбается. Откручивает крышку и протягивает мне лимонад.

— Держи, принцесса, чего загрустила? Нормально ж все.

А я смотрю на него и пазл не складывается в правильную картинку. Уж слишком противоречивый он человек.

— Не висни, а то баги словишь.

— Кого?

— Забей. Попробуй, — настойчиво тянет мне лимонад. — Мой любимый вкус, апельсиновый.

Пробую.

— М-м-м, и правда очень вкусно! — делаю еще глоток. И еще один.

— Эй, мне оставь, — смеется, отбирая у меня бутылку.

Цепляю пальцами еще картошку, макаю в соус и засовываю в рот. Безумно вкусно! Нет, даже не так, божественно вкусно!

Мы еще полчаса сидим на краю и с аппетитом уплетаем все, что притащил сюда Городецкий. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне не хочется возвращаться домой. Здесь и правда круто.

Черт, кажется, мне пузырьки ударили в голову. Сижу тут на какой-то заброшке с хулиганом и ем грязными руками фаст-фуд. Совсем сошла с ума.

Глава 12

(Арсений)

— Все, детка, погнали, времени уже в обрез, — тороплю принцессу, которую саботировал на маленькое нарушение правил поведения приличной девочки.

Зачем? Да просто захотел. Она отличается от тех, кто воспитывается с золотой ложкой во рту. Меня это цепляет. Возможно, что именно поэтому мы и дружим с Осиповым. Он не типичный мажорчик. Кажется, что поступает нелогично, но в этом всем у него своя логика. Просто не все ее понимают.

Вот и с Соней примерно такая же история, правда, с разницей в том, что Оси во все это играет сам, а вот Соня жертва обстоятельств. Как можно наказывать взрослого человека? Серьезно?

— Ты чего? — замечаю, что она как-то странно на меня смотрит.

— Просто задумалась, — пожимает плечами и тянется за ремнем безопасности, пристегивается.

Ну, вот, уже задумалась принцесса, что жизнь мимо проходит, пока она в башне сидит.

— Почему ты привел меня сюда? — вдруг спрашивает о квартире матери.

— Да просто, вид красивый. Тихо, никого нет обычно.

— Но ты же до этого приходил сюда один? — зачем-то копается в этой теме.

— Слушай, принцесса, не надумай себе лишнего, ок? Мне захотелось приехать, одному было тупо скучно. Я решил показать тебе другой вид, нежели из твоей золотой башни. И, согласись, этот тоже неплох, так ведь?

Это просто уловка. Предупреди ее, что ничего не будет, и она расслабится. С такими это всегда работает.

— Угу, — кивает и зависает, о чем-то думает, пока я везу ее обратно в город.

В салоне тихо, только мотор урчит и ветер шумит в приоткрытое на пару сантиметров окно.

Как можно жить в стерильном мире и не жрать шаурму у обочины в два часа ночи? Соблюдать режим, и никаких тебе углеводов после шести. Сдохнуть же так можно, ей богу.

Бросаю очередной взгляд на Соню. Она в очередной раз приоткрывает рот, а потом сжимает губы, нахмурив брови.

— Да вываливай уже, что ты там сказать хочешь? — усмехаюсь над ее нерешительностью.

— Просто интересно, с чего ты вдруг решил, что мне это надо? Ну, увидеть другой вид?

— А тебе не надо?

— Не знаю, я пока не решила, — честно отвечает, задумчиво смотря в окно. — Может, не надо. А может, теперь у меня будут проблемы.

Воу, да у нее в башке питомцы целое совещание устроили по поводу произошедшего мероприятия ?

— Проблемы будут в любом случае, — пожимаю плечами. — Это жизнь. Вопрос не в том, чтобы их избежать, а в том, чтобы выбирать, за какие из них мы готовы платить.

Она резко поворачивается и смотрит на меня так, словно я только что открыл ей формулу мироздания, смешная такая.

Дорога впереди пустая, так и хочется выжать педаль газа в пол.

— Хочешь еще дозы адреналина?

— Хочу, — неожиданно соглашается. Я даже не сразу соображаю. Секунду смотрю на нее, проверяю, не шутит ли. Нет, смотрит на меня испуганными глазами, но вполне серьезно. Прогресс, однако.

— Тогда держись крепче, принцесса.

Утапливаю педаль. Мотор отзывается низким рычанием, которое распространяется вибрацией. И это не просто звук, это голос зверя, который слушается меня.

Тело приятно вдавливает в сиденье, руки жадно сжимают руль, кайф.

Несусь по дороге, изредка обгоняя впереди отстающих. В кровь мелкими порциями подается адреналин. Да, не тот, что на гонках, дозированный, словно через капельницу. Но возбуждающе приятно.

Жаль только что прямая дорога здесь всего ничего, поэтому приходится сбрасывать скорость перед поворотом.

— Ну как? — поворачиваюсь к Соне.

Она не кричит, не визжит, только сидит, вжавшись в сиденье с выпученными глазами.

— Испугалась?

— Да, — кивает. — Но это было… невероятно.

Смеюсь над ее непосредственностью.

Подкатываю к ее универу. Как раз толпа студентов вываливается после пар.

Замечаю, что она чувствует себя неловко. Хорошим девочкам стыдно кататься с плохими мальчиками? Забавно.

Но торможу возле центральных ворот. Из зоны комфорта выходить всегда страшно. Но без этого не закаляется характер. А мне почему-то хочется, чтобы она стала смелее.

— Ладно, — секунду подумав, выдаю, — можешь сказать, что я просто исправлял тебе энку.

— Ты что, учишь меня врать? — возмущенно. Нашлась мне тут, святая.

— Учу тебя выживать, принцесса, — исправляю. — Разницу улавливаешь?

Не спорит, снова сверлит меня своим пока что непонятным для меня задумчивым взглядом. Опять питомцы совещаются?

— Все, бывай, — киваю на дверцу.

Выходит. Я смотрю, как она идет к воротам, прижимая к груди свой объемный рюкзак. Оборачивается.

Завожу мотор. Резко срываюсь с места и валю домой. Не нужны мне ее странные взгляды. А сам на репите мотаю кадры этого самого ее взгляда в мою сторону.

Ударяю ладонью по рулю. Бесит. И цепляет. В голове каша, а в груди тепло, от которого хочется избавиться, потому что оно лишнее. Нужно пофиксить все это из себя. Но ее образ завис где-то в системе, и удалять не хочется.

Дома включаю комп, системник начинает гудеть, монитор загорается. Нужно доделать один проект, заказчик уже два раза напоминал про дедлайн. Сужусь, утыкаюсь, в код. Строки плывут, но мозг постепенно въезжает.

Где-то через час слышу, как хлопает входная дверь. Кого там принесло?

— Ты почему трубу не берешь, абонент хренов? — раздается голос Оси из прихожей. — Я тебе звонил раз двадцать!

Преувеличивает, два раза всего набирал, и то полтора часа назад.

— Занят был.

— Че гонишь? — кивает на телефон на столе. — Ты вне зоны торчал. Где тебя носило? Я уж думал, искать тебя где-нибудь в кювете.

Снова преувеличивает, я лучший гонщик в нашем городе.

— Где тебя носило? — плюхается на диван, закинув ноги на журнальный столик.

— За городом был, — отвечаю, не отрываясь от монитора. Работы осталось минут на пятнадцать.

— Один?

— Один.

— М, — недоверчиво. Но тут же переключается, доставая телефон. — У тебя пирожков не осталось, да?

— Нет, бутеры есть с колбасой.

— Не, давай я пиццу закажу.

Он тыкает в приложение, потом отбрасывает телефон и, подмяв под себя подушку, заваливается. Дает мне в тишине доделать свои дела.

Закрываю прогу, подчищаю мусор.

— Слышал новость? — оживает Оси.

— Какую?

— Короче, вчера возле боксов небольшая движуха была. Помнишь Пашу на бэхе?

— Ну?

— Решил бабки поднять на спор с Тимохой, дебила кусок. Типа кто быстрее до финиша доедет.

— Возле боксов? — морщусь. Там ездить-то негде, дорога от силы метров шестьсот, и та не предназначена для гонок.

— Да! В этом и суть. Короче, с закрытыми глазами!

— Реально дебилы, и?

— Естественно, Паха в столб влетел. Живой, но тачка всмятку. Самый прикол в том, — ржет, — что Тимоха не поехал. Даже не газанул на старте. Теперь все ржут с Паши.

— Реально, дебилы, блин. Хотел бы я на это посмотреть.

— Ну, странно, что тебя не было. Да и вообще, ты какой-то странный в последнее время.

— В смысле?

— Да хз, зависший какой-то.

Да ничего я не зависший. Просто… Не знаю, что просто. И зачем Соню потащил в свое место не знаю. И нафига вообще полез вскрывать сайт с расписанием ее группы. А потом поперся к ее универу. Бред какой-то.

— Да дела были. Заказчик мозг выносит.

Он внимательно смотрит на меня секунд пять, потом протягивает:

— Ну-ну, — с явным недоверием. — Ладно, ты там доделал? — кивает на монитор.

— Да.

— Пошли пиццу жрать, привезли. Кстати, что там по поводу моей проги?

— Сделаем, Оси, но не сегодня.

— Арс, выкладывай! — подается вперед, опираясь локтями о колени. И я торможу подрываться на кухню.

— Не знаю. У тебя бывает такое, что из башки кое-что удалить надо, а не получается?

— А ты уверен, что хочешь удалить?

— Не знаю.

— Значит, не хочешь. Значит, оно надо. Иначе бы даже не спрашивал. И тем более, у меня. Ты же у нас умник.

Глава 13

(Соня)

Просыпаюсь от собственного сердцебиения. И пока еще не понимая грань между сном и реальностью, хватаю телефон.

Ничего.

Выдыхаю и падаю обратно на подушку. Значит, то был сон. А жаль, в нем мне писал Арсений.

Глупости, какие, Соня! Зачем ты вообще думаешь о нем? Каких сообщений ждешь? То, что он от скуки потащил тебя на заброшку, еще ничего не значит.

— София, завтрак! — недовольно кричит мама.

Вскакиваю, переодеваюсь сразу в спортивный костюм и спускаюсь вниз. Сегодня выходной, но у меня тренировка. Идти совершенно не хочется, но если я не пойду, мне мама весь мозг выпотрошит.

Жую Овсянку, а сама смотрю в окно. Мысли где-то далеко, там на дороге, когда я одновременно почувствовала и страх и свободу.

— Ты меня слышишь? — нервозно прорывается в мое сознание голос мамы.

— А? Да, мам.

— Я говорю, что Анатолий сегодня везет меня в салон красоты. Поэтому вызови себе такси.

— Хорошо, — киваю, выковыривая из каши голубику. Голубику люблю, кашу – нет.

— Прекрати! Ешь все, иначе в обед снова съешь что-то лишнее.

“Проблемы будут в любом случае. А мы лишь выбираем за какие готовы платить”. Ну, овсянка того не стоит. Поэтому молча продолжаю ее заталкивать в себя.

— Так, после тренировки сразу домой, ясно?

— Почему? Я хотела немного поболтать с подругой.

— София! У нас в доме будет важный гость. Ты должна ему максимально понравиться. Поэтому прихорошись и надень платье. И можешь даже подкраситься, особенно губы, но не переборщи.

В недоумении смотрю на маму. Это что, шутка? Мама сама говорит о том, чтобы я накрасилась? Это что-то новенькое.

— Ты должна показать себя очень воспитанной, умной девушкой. Это очень важно, — давит меня взглядом.

Боже, что ж там за гость такой, что мама готова из кожи вон вылезти, чтобы ему угодить? Даже на праздновании Дня рождения у папы среди его партнеров по бизнесу меня так не презентовали.

— Хорошо, — киваю.

— А книгу, которую я тебе сказала прочесть, прочла?

— Да, мама, — снова киваю. Гомер тоже не стоит того, чтобы я из-за него расплачивалась. Но мне не понравилось, максимально пафосно.

— Умница, все, я опаздываю.

Выковыриваю из каши голубику, остальное вываливаю в мусорное ведро. Ну не люблю я эту овсянку на воде!

Услышав шаги, быстро оставляю тарелку в раковине и хватаю свои витамины, делая вид, что торчу на кухне именно поэтому.

— Доброе утро, Тим! — Привет, мелкая, — зевая, открывает холодильник и тянется к живительной минеральной водице.

— Ты в клубе был? — любопытно мне, он пришел вчера поздно, родители уже спали. Вот почему ему можно, а мне нет? Я тоже хочу общаться с подругами во вне учебное время.

— Тебе какое дело? — раздраженно бросает.

— Да никакое, — обиженно плетусь на выход. — Мог бы меня подбросить до спорткомплекса.

— Не мог бы. Я вчера поздно вернулся. Давай, вали на свою тренировку.

Погода на улице сегодня снова радует. Так не хочется, чтобы она портилась. Но, увы, скоро будет холодно, дождливо, мерзко, в общем.

Дожидаюсь такси и сажусь в машину. На выезде с нашей улицы раздается глухой хлопок. Я взвизгиваю, схватившись за водительское сиденье впереди. Нас заносит, но таксист выруливает на обочину и останавливается. Я в шоке, меня трясет.

— Что это такое?

— Колесо пробили, — обреченно пожимает он плечами. — Вызывайте другую машину.

Я выхожу и дрожащими пальцами пытаюсь разблокировать телефон. Вот, черт!

И родители удружили, ведь я могла бы поехать на своей машине, а не в такси. Спасибо, что усложнили мне жизнь!

Возле нас вдруг останавливается машина. И я уже безошибочно определяю, чья она. Стекло медленно ползет вниз.

— Арсений? — удивлена, что он здесь.

Он бросает взгляд на мужика, который достает запасное колесо, и киваем мне, приглашая сесть.

— Подбросить?

Конечно да! Иначе я опоздаю на тренировку. Быстрым шагом оббегаю машину и сажусь на пассажирское сиденье. Выдыхаю. С Городецким как-то спокойнее ездить, он умеет рулить, уж я-то сама в этом успела убедиться.

— Спасибо, мне в спорткомплекс, — щелкаю ремнем безопасности. Боже, как он вовремя! — А ты как здесь оказался? — вдруг осеняет меня. Стоп. Он что, преследует меня?

— А у меня хобби такое, по утрам спасать принцесс, — ухмыляется, демонстрируя мне ямочки на щеках. — К знакомому ехал. Он здесь, недалеко живет.

Врет?

Но тут ему на телефон кто-то звонит. Городецкий поднимает трубку:

— Да. Нет, сорян, у меня срочное дело появилось. Нет, позже давай. Ну, как хочешь. Ага, давай, — бросает телефон на панель и подмигивает мне. — Погнали?

Фух, не врет. Он действительно просто куда-то ехал. Но не поехал! Зачем-то коротко бросаю ему улыбку.

Он врубает музыку, и мы мчим по нужному мне маршруту. Я то и дело бросаю взгляд на его профиль. Понятно, почему девчонки на него вешаются. Красивый, гад! Обаятельный, как кот мартовский. А улыбается как!

— Чем после тренировки занимаешься? — ловит меня с поличным, что я пялюсь на него.

— Я занята, — слишком резко получается ответить. — Мама какой-то важный ужин устраивает, мне обязательно нужно быть, — зачем-то оправдываюсь.

— Ясно, а на охране у тебя дракон имеется?

— Нет, — смеюсь.

— Напиши мне перед сном.

— Зачем?

— Ну, открывать мне свой альбом ты не хочешь, так хотя бы поболтаем. Потому что сбежать из замка ты пока не решаешься.

Отвернувшись, смущенно улыбаюсь. Он тянется ко мне и берет за руку, сплетает наши пальцы, гладит. У него такие теплые руки, он так нежно меня касается, что по телу бегут мелкие мурашки, распространяя тепло. Это очень приятно. Прям очень!

Арсений останавливает машину у спорткомплекса и медленно отпускает мою руку. Я вылетаю из машины и тороплюсь в здание. Надеюсь, он не заметил, как горят мои щеки.

— Сонь! — окликает меня Городецкий, показывая пальцами, чтобы я ему написала.

Киваю и вваливаюсь в двери. Тут же чуть не врезаюсь в Лиду.

— Соня! Это что сейчас было? — хватает меня под руку и тащит в сторону, к той самой монстере.

— Лид, я все объясню!

— Это же Городецкий, Соня! Ты с ума сошла?

— Он просто подвез меня, — возмущаюсь.

— Ага, я видела, как ты на него смотрела!

— Как?

— Как дура!

Обиженно одергиваю руку и иду к раздевалкам. Лида топает рядом.

— Сонечка, я же за тебя переживаю. Просто я всю эту компашку, как облупленных знаю. А Городецкий тот еще шизик, уж поверь мне, — эмоционально выдает и идет переодеваться.

Очень даже верю, но он потрясающе обаятельный шизик!

И перед тем, как идти в душ, открываю свой приватный альбом и отправляю Городецкому доступ.

Глава 14

(Соня)

— Сонь, ты видела?! — радостно пищит Лида, взмахивая на табло со временем.

— Молодец, Светлова, отличный результат, — хвалит ее наш тренер.

Потом подходит ко мне.

— Результат не совсем неплохой. Но есть, куда расти. И у меня складывается такое впечатление, Ларская, что ты халтуришь, — видит меня насквозь Олег Викторович. — И если бы не спонсорство твоей семьи, давно бы отправил тебя в лягушатник, — как всегда говорит он прямым текстом.

А я в это время думаю не о результатах, а о том, что безумно хочу картошку фри, сидя где-нибудь на крыше.

— На сегодня все, — отпускают нас домой.

Лида после душа уже переоделась и сидит на скамейке в ожидании Волкова. А я уже миллион раз проверила телефон, но от Городецкого ничего не было. Даже сообщения не прислал. Может, просто не видел, что я ему позволила посмотреть мои фотографии? Или он не впечатлен, интимок же там нет.

— Сонь, сходим вечером в кафе? — скучающе предлагает Лида. Еся тоже пойдет.

— Не могу, вечером важный ужин дома.

— Хорошо, что папа Андрей не таскает меня на светские вылазки, скукота страшная.

— Может, если бы ты была родная, он бы настоял? — просто предполагаю.

— Сонь, мы у него все родные, — с обидой отвечает Лида. И я, и Еся. А уж Рома с Яриком и подавно его наследники.

— Конечно, извини. От Ярослава так и нет вестей? — давно уже заметила, что она слишком резко реагирует на его имя. Девчонки уверены, что она в него со школы влюблена. Сама Лида это отрицает. Но в этом, увы, я на стороне девчонок.

— Нет, но может, с Днем рождения хотя бы поздравит, — пожимает плечами. Мне все-таки восемнадцать исполняется.

— Напиши ему сама, узнай, как дела.

— Сонь, ты хлорки наглоталась? — возмущенно подпрыгивает на лавочке, а я смеюсь. — Ни за что! Я его ненавижу!

Да-да, я это слышу уже в сотый раз.

— Кстати, Олег Викторович сказал, что после соревнований скорее всего передаст меня другому тренеру, — делюсь с подругой.

— Расстроилась?

— Вроде нет, — дергаю головой.

Я правда не особо расстроилась. Я никогда и не стремилась стать профессиональной спортсменкой. Это все родители. А я просто уже устала загонять себя в рамки. Да, у меня неплохо получается, но мое место проплачено. — Я вообще хочу бросить. Только не знаю, как сказать об этом родителям.