Перемены вне времени

Колдун бьёт торцом ритуального копья по вершине камня, вкопанного в землю.

Связка бус из яшмовых бусин, из раковин, висевшая на копье, бьёт по звенящему, изукрашенному древку ритуального копья.

Звуки размывают плотные чёрные пальцы, сжимающие изумрудный клубок.

Чёрные пальцы коробятся, дымятся чёрным дымом, исчезают.

Изумрудный клубок плывёт за удаляющейся в оконном стекле фигурой Колдуна.

Объектив плывёт в отражения на оконном стекле вслед за Колдуном.

Колдун становится стволом финиковой пальмы.

Нитка бус из раковин висит на стволе финиковой пальмы.

Изумрудный клубок влетает в ствол финиковой пальмы.

Синий луч, торчавший изо лба Такого-Растакого, поднимает тело Такого-Растакого.

Тело Такого-Растакого поднимается над кроватью.

Вдруг, Синий луч исчезает.

Раздаётся громкий хлопок.

Такой-Растакой падает на кровать.

На лбу Такого-Растакого светятся не ярким салатовым светом три точки, обозначая вершины равностороннего треугольника.

Такой-Растакой медленно открывает глаза.

Неведомо что, спиной вперёд летит вверх, к потолку комнаты.

Такой-Растакой лежит на кровати, раскрыв невменяемые глаза, светящиеся салатовым светом.

Неведомо что пролетает сквозь безпросветную тьму.

Внизу светятся салатовым светом три вершины равностороннего треугольника и два глаза.

Вершины равностороннего треугольника освещают пространство вокруг себя.

Два глаза освещают пространства вокруг себя.

Границы освещённого пространства колеблются, превращаются в фонари, в кроны деревьев, в автомобили, стоящие вдоль дома.

Дворник идёт с ведром песка по тротуару вдоль дома, раскидывает песок по тротуару.

Песок падает на лёд.

Ссссщщщ.

Ссссщщщ.

Зима. Конечно, зима. Безымянное выталкивает из себя наполненное смыслом.

Зеркало статично.

Отражение в зеркале движется.

Когда отражение в зеркале уменьшается, уплотняется ли то, что является отражением.

Источник отражения остаётся прежним, зеркало остаётся прежним.

Если источник отражения удаляется от зеркала, зеркало уменьшается, отражение в зеркале уменьшается. Что изменяется внутри отражения, если источник отражения меняется ежесекундно, но остаётся неизменным.

Такой-Растакой внимательно рассматривал своё отражение в зеркале. На лбу Такого-Растакого три круглые вмятины, расположенные в вершинах равностороннего треугольника. Такой-Растакой потёр пальцами вмятины. Вмятины остались.

Такой-Растакой выключил свет в ванной, посмотрел на своё отражение.

Вмятины на лбу Такого-Растакого остались.

Отражение в зеркале наполняется отражением улицы Лобненская.

Такой-Растакой перед стеклянной витриной «Реестра библиотек», смотрит в витрину, трёт пальцами свой лоб.

Три вмятины на лбу Такого-Растакого видны отчётливо.

Такой-Растакой натягивает на лоб спортивную шапочку.

На плече Такого-Растакого висит сумка.

Такой-Растакой входит в дверь «Реестра библиотек».

Тайна, при приближении. из тёмной, плотной точки, превращается в холодный, сыроватый сумрак пустого, гулкого, большого помещения.

Вытянутое вдоль витрины, сумрачное помещение «Реестра библиотек».

Напротив двери, на стене доска объявлений, дальше, влево, внутрь помещения, на стене доски с образцами заполнения документов.

Посередине стены вход в хранилище.

Перед входом в хранилище стоит стойка.

Под потолком, чуть в стороне от стойки, моргает лампа.

Служащая реестра библиотек, женщина в очках, лет сорока сидит за стойкой. За спиной Служащей реестра распахнуты две двери в хранилище. В дверном проёме, в сумраке не освещённого помещения, видны стеллажи картотеки. Карточка с именем-отчеством служащей реестра на стойке.

Гулкий звук шагов Такого-Растакого заполняет помещение «Реестра библиотек».

Такой-Растакой проходит к стойке.

Такой-Растакой:

- Здравствуйте, Зинаида Ивановна.

Служащая поднимает голову.

Служащая:

- Здравствуйте.

Такой-Растакой:

- Зинаида Ивановна, я ищу брошюру, изданную в начале прошлого века типографией мытищенской мануфактуры «Подмосковный отшельник». Вы могли бы подобрать адреса библиотек, в которых эта брошюра, может быть, сохранилась.

Служащая реестра достаёт из письменного стола бланк, кладёт бланк на стойку перед Таким-Растаким.

Служащая реестра:

- Заполните бланк запроса.

Такой-Растакой, заполняя бланк:

- Вы могли бы выписать квитанцию?

Служащая реестра:

- Пожалуйста.

Служащая реестра достаёт из письменного стола квитанцию.

Такой-Растакой:

- Когда будет готово?

Служащая реестра, заполняет квитанцию:

- В течение двух дней.

Такой-Растакой кладёт заполненный бланк на стол около локтя Зинаиды Ивановны.

Зинаида Ивановна кладёт квитанцию на стойку около руки Такого-Растакого.

Такой-Растакой:

- Если сейчас?

Зинаида Ивановна подвигает бланк к себе, смотрит на Такого-Растакого.

Зинаида Ивановна:

- Сто процентов за срочность.

Такой-Растакой достаёт деньги, отсчитывает, кладёт на стойку.

Такой-Растакой:

- Сто пятьдесят.

Зинаида Ивановна достаёт из письменного стола новую квитанцию.

Такой-Растакой поднимает голову.

Такой-Растакой видит белый потолок и моргающую лампу.

Моргающая лампа затягивается серыми облаками.

Такой-Растакой идёт по улице загородного посёлка.

Воробьи вопящей стайкой летят за Таким-Растаким.

На плече Такого-Растакого висит сумка.

Звонит телефон.

Такой-Растакой:

- Здорово, Бас.

Голос Баса:

- Ты не обился?

Такой-Растакой:

- Я давно на тебя не обижаюсь. Это твой кайф. Но, мне надоело вытаскивать твою газету. Я больше не одной статьи тебе на растерзание не отдам.

Голос Баса:

- Придётся доложить Главному о твоём решении ограничится получением аванса за готовую книгу.

Такой-Растакой:

- Ограничусь составлением заметок на темы будущих статей.

Голос Баса:

- Решение Главного не предсказуемо.

Такой-Растакой:

- Бас, я же не забираю свою долю.

Голос Баса:

- Ладно. Выслал тебе несколько тем. Успеешь до праздника?

Такой-Растакой:

- Спасибо тебе. Прочту, сообщу.

Голос Баса:

- Давай.

Такой-Растакой:

- Счастливо.

Забор, окружавший особняк, тот же. Ворота те же. Сторожевая будка та же. Фасад особняка тот же.

Воробья, летящие следом за Таким-Растаким одинаковы и статичны в своей одинаковости.

Облака не отличимы один от другого и слиты в единый, серый клубящийся занавес.

Такой-Растакой останавливается перед воротами особняка, нажимает на кнопку звонка.

Голос охранника:

- Вы к кому?

Такой-Растакой:

- Сборщик, собираю прихожую.

Голос охранника:

- Фамилия.

Такой-Растакой:

- Такой-Растакой.

Через несколько секунд щёлкает замок.

Голос охранника:

- Входите. Паспорт приготовьте.

Внешне особняк не изменился, внутри неизбежно что-то меняется. Во всяком случае, во время ремонта.

Детали шкафа сложены под стеной просторной прихожей.

Куча упаковочной плёнки лежит в углу прихожей.

Импровизационный стол собран из трёх ящиков и куска ДСП, стоят в дальнем углу прихожей, внутри двух ящиков стоят сумки.

Над ящиками в стену вбиты гвозди.

На гвоздях, вбитых слева, висит верхняя одежда, перед ящиком стоят зимние ботинки.

Николай распаковывает детали каркаса.

Такой-Растакой входит в прихожую.

Такой-Растакой проходит к своей сумке, к ящику, в котором стоит сумка.

Такой-Растакой:

- Привет, Коль.

Такой-Растакой снимает сумку с плеча, ставит рядом с правым ящиком.

Николай:

- Привет, привет. Ясень поздравляет тебя с облегчением.

Такой-Растакой переодевается.

Такой-Растакой:

- Давно звонил?

Николай обвёл рукой распакованные детали.

Такой-Растакой:

- Коль, мне халтура подвернулась. Я перед обедом смоюсь.

Такой-Растакой подходит к Николаю.

Такой-Растакой:

- Подстрахуешь до завтрашнего обеда? Я завтра ставлю две по ноль семь.

Николай:

- Три. Одна местным помощникам.

Такой-Растакой замахивается рукой.

Николай подставляет ладонь.

Такой-Растакой бьёт ладонью по ладони Николая.

Желтоватый свет электрических ламп углубляет цвета, углубляет тени, придаёт лицам рельеф.

Желтоватый свет электрических ламп прижимал тёмные цвета зимней одежды к фигурам пассажиров.

Народ продвигался к выходу из вагона пригородной электрички задолго до станции.

Пассажиры извиняюще топтались почти на одном месте, держали хотя бы минимальную дистанцию.

Такой-Растакой стоял вместе со всеми в проходе между рядами лавок, держался за ручку на спинке лавки.

Пассажиры подгоняли друг друга к выходу «давай», «быстрее, там», «проснись», перешагивали через провал между порогом вагона и перроном, словно бросались в безконечный, родной, привычный космос.

Такой-Растакой прижимает к животу сумку, выходит из первого вагона на станции подмосковного городка.

Народ спешил к автобусной остановке, терпел короткую, широкую лестницу в торце платформы.

Спустившись с лестницы, пассажиры обгоняли друг друга, почти бежали, кто к подземному переходу, кто к небольшой привокзальной площади.

Желтоватый свет электрических ламп углубляет цвета, углубляет тени, придаёт лицам рельеф.

Желтоватый свет электрических ламп прижимал тёмные цвета зимней одежды к фигурам пассажиров.

Зима... Это зима. Конечно. Зима, - пыль желаний, отвергнутых Первоимператором.

Влажный, густой зимний воздух тёк по пешеходному тоннелю, тормозил эхо шагов, делал эхо гулким, глубоким, прижимал эхо к стенам тоннеля и телам пешеходов.

Тяжёлый, долгий стук колёс поезда, проезжающего над пешеходным тоннелем, оставался строгим, голым рельефом некоторого движения, предоставленного самому себе, отличным от хаотического гула шагов и вносящего в общую картину эха свой хаотический вклад.

Желтоватый свет электрических ламп углубляет цвета, углубляет тени, придаёт лицам рельеф.

Желтоватый свет электрических ламп прижимал тёмные цвета зимней одежды к фигурам пассажиров.

Это зима заставляет оправдываться, зима заставляет рассчитывать, прицеливаться, нападать.

Небольшая площадь перед входом в тоннель заставлена автобусами и маршрутками.

Такой-Растакой пересёк площадь вместе с народом, перешагивал через неширокий ручей, тёкший через площадь.

Началось с того, что защемило сердце. Больно. Сильно. С хрустом. Потянуло туго вниз...

Дёрнулось между скользкими, мелкими берегами ожившее от сердечной боли вертлявое полено, брошенное в сизый пристанционный ручей, нырнуло в мутную, осеннюю воду...

Началось много раньше, но с чего и когда, никто не скажет. Скорее всего, с того, что черёмуха зацветает каждый год в разные дни, вразнобой затекают ветви раскрывающимися цветами.

Толкнуло сильно, пусто... Выдохнулось сразу, глубоко, легко. Разорвало, разгладило лёгкие по рёбрам...

Осталось сердце одно. Висит на аорте в свободной груди. Вздрагивает вслед за раскрывающимися цветами черёмухи.

Желтоватый свет электрических ламп углубляет цвета, углубляет тени, придаёт лицам рельеф.

Желтоватый свет электрических ламп прижимал тёмные цвета зимней одежды к фигурам пассажиров.

Заморозок врезался в землю неожиданно, разогнал облака, распахнул ледяной бездне объятия, оголил мокрую, размякшую, оттаявшую грудь.

Маршрутное такси подъезжает к крутому подъёму шоссе, останавливается.

Пустой пассажирский автобус стоит под склоном.

«Газель» сползает с подъёма юзом встреч движения.

«Газель» отъезжает подальше, до самого маршрутного такси, разгоняется, влетает на подъём, добирается до половины подъёма, буксует, сползает юзом вниз по обледенелому склону.

Водитель маршрутного такси оборачивается к пассажирам.

Водитель маршрутного такси:

- Товарищи пассажиры.

Водитель оборачивается к лобовому стеклу, указывает рукой на подъём.