Перемены вне времени

Такой-Растакой осторожно принимает тяжёлый Фолиант.

Пожелтевшие страницы, титульный лист, оглавление.

Названия типографии, издательства, года издания нигде не было.

Текст, таблицы, графики, символика, тантры. Обычная книга по философии.

Такой-Растакой, не сводит взгляда со страницы книги.

Такой-Растакой:

- Сколько?

Книжник переворачивает кипу страниц прямо на руки Такого-Растакого, переворачивает несколько чистых листов с надписью: «Для заметок».

Перед лицом Такого-Растакого шевелятся покрасневшие, тонкие кисти рук.

Под надписью: «Для заметок» фиолетовыми чернилами, красивым, древним шрифтом написано число: «300».

Такой-Растакой, смотрит в глаза Книжнику.

Такой-Растакой:

- Такого не бывает… Вы серьёзно?

Гомон в тоннеле метро затихает.

Слышны только шаги.

Книжник кивает.

Такой-Растакой вытаскивает из кармана джинсов несколько сотенных мятых бумажек, смотрит на бумажки, протягивает Книжнику.

Книжник, не пересчитывая, засовывает бумажки в карман.

Книжник топчется на месте, крутит плечами, прикасается кончиками пальцев к Фолианту.

Книжник:

- Вы… Это аренда… Напишите что-нибудь, даже если Вам кажется, что нечего сказать.

Постарайтесь, напишите. Если ничего не напишите, то через… Когда сочтёте… В

течении года.

Книжник шагает направо, разворачивается, проходит за угол перехода, на лестницу и исчезает.

Такой-Растакой смотрит вслед Книжнику.

Балалаечник встаёт с раскладного стула, рассматривает страницу Фолианта.

Балалаечник:

- Знакомый?

Такой-Растакой трёт лоб, поворачивается к Балалаечнику.

Такой-Растакой, задумчиво:

- Чей.

Балалаечник:

- Хорошая книга?

Такой-Растакой кивает.

Такой-Растакой:

- Редкая.

Балалаечник:

- Дорого стоит?

Такой-Растакой смотрит на исцарапанную балалайку, со стёртыми колками и запиленными ладами.

Такой-Растакой:

- Дороже примы из ансамбля Александрова.

Балалаечник:

- Загибаете.

Такой-Растакой достаёт из кармана, протягивает Балалаечнику мятую бумажку в пятьдесят рублей.

Такой-Растакой:

- «Снег идёт», Кристалинской, можете?

Балалаечник кротко взглядывает в лицо Такому-Растакому.

Такой-Растакой кидает деньги в футляр.

Балалаечник вздыхает:

- Спасибо.

Балалаечник присаживается на раскладной стул, бренькает по струнам, поёт.

Такой-Растакой достаёт из сумки полиэтиленовый пакет, кладёт Фолиант в пакет, пакет с Фолиантом в сумку, идёт к лестнице.

Такой-Растакой, видимый сквозь стеклянные двери, поднимается по лестнице, поворачивает направо, к кассам пригородных электричек.

Такой-Растакой проходит к стеклянным дверям по снежной жиже, засыпанной снежной крупкой, толкает дверь, выходит из метро в переход у станции «Тимирязевская».

Балалаечник играет на балалайке песню «Снег идёт», поёт охрипшим, голым голосом.

Прохожие идут по переходу в такт музыке, то собираются в группы около бабушек, то собираются перед ларьками, то разбегаются по переходу.

Старушки оживляются, вразнобой подзывают покупателей, переговариваются.

Первая Бабушка:

- Грибки! Солёные, домашние грибки!

Вторая Бабушка:

- Корнюшёны домашние в домашнем маринаде!

Третья Бабушка:

- Подходите, капуста квашенная!

Вторая Бабушка:

- Помидорчики с малиновыми листом и с хреном!

Четвёртая Бабушка:

- Варенье домашнее! Малиновое, яблочное, ежевичное!

Балалаечник наяривает на балалайке, поёт песню Майи Кристалинской «Снег идёт».

Отделяя всех друг от друга, размывая контуры зданий, торговых палаток, людей, заполняя чистый, тёмно-фиолетовый воздух мягкими, синими крошками, падал первый снег.

Неспешно, густо падали пышные, синеватые хлопья, словно подсинённые после стирки.

Снег превращал в иллюзию торговые павильоны, стоявшие вокруг площади, деревья маленького сквера за детской площадкой, фигуры людей, проходящих через площадь вдаль, к маленькому скверу, исчезающему за снегом, проходящих сквозь сквер к жилым домам, поднявшими над верхушками деревьев окна верхних этажей.

А вверху, в небе, свободном от облаков, стряхивали с себя лишнее, светили большие, голубоватые звёзды.

Искристые балалаечные перекаты, перепетые стенами перехода, словно в мокрую, старую, голую деревянную лодку выносили на улицу сквозь стеклянные двери перехода хриплый голос Балалаечника.

Балалаечные перекаты и хриплые голос кружились перед стеклянными дверьми перехода вместе с синими снежинками.

Люди выходили из метро, отталкивали стеклянные двери.

Кто-то поднимал голову, улыбался первому снегу, кто-то не обращал внимания на снег, кто-то поднимал воротник, кто-то застёгивал куртку, кто-то застёгивал шубу.

Справа, около самого выхода из метро, у торца парапета, на своём привычном месте, за мешками, стоит Продавец семечек.

Продавец семечек укрывал полиэтиленом мешки с семечками, стряхивал голой ладонью с мешков синие снежинки.

Пони перекатисто дёргал голыми боками, то тряс головой, звенел уздой, стоял в нескольких метрах от продавца семечек. Синие снежинки висели на его гриве, на чёлке.

Девчёнка держала пони за повод, стояла рядом.

Девчёнка кричит:

- Господа! Пожертвуйте сколько кому не жалко на пропитание пони!

Некоторые люди проходят мимо, на ходу рассматривают пони и Девчёнку.

Некоторые прохожие останавливаются, протягивают Девчёнке деньги, трепят пони по гриве, оставляют на засыпанной снегом гриве следы своих пальцев.

Пони фыркает и мотает головой.

Слева от входа в метро, между дверью в фотоателье и дверью в магазин садового инвентаря, за лотком с мороженным стоит быстрая, худенькая Мороженица.

Около лотка с мороженым стоят Парень и Подруга парня.

Мороженица достаёт из лотка мороженное, протягивает мороженое Парню.

Толстушка, всегда чему-то удивлённая, стоит у лотков с хлебом, за дверью магазина садового инвентаря.

Люди режут своими следами на ломти крошечную площадь перед входом на перрон железнодорожной станции «Тимирязевская».

Такой-Растакой выходит на улицу из входа в метро. На плече Такого-Растакого висит сумка.

Такой-Растакой поднимает голову.

Из безоблачного, звёздного неба падает синий снег.

Около пони стоят Парень и Подруга Парня, едят мороженое.

Подруга Парня гладит пони по гриве.

Такой-Растакой подходит к лоткам с хлебом.

Снег падает на Толстушку, на полиэтиленовую плёнку, прикрывающую самые верхние лотки с хлебом.

Такой-Растакой достаёт из кармана куртки горсть мелочи.

Девчёнка:

- Господа! Пожертвуйте, сколько кому не жалко на пропитание пони!

Снег падает на монеты, на руку Такого-Растакого, сразу тает.

Такой-Растакой отсчитывает несколько монет, протягивает монеты Толстушке.

Такой-Растакой:

- Буханку чёрного, пожалуйста.

Толстушка берёт монеты, пересчитывает, кладёт в карман куртки, оборачивается, берёт буханку ржаного хлеба, поворачивается к Такому-Растакому.

Снег падает на батон хлеба.

Снежинки лежат несколько секунд на чёрной корке. Лучи снежинок подламываются и снежинки, вздрагивая, прижимаются к чёрной корке, превращаются в капли воды.

Снег падает на руку Толстушки, сразу тает.

Такой-Растакой берёт буханку из руки Толстушки.

Такой-Растакой:

- Спасибо.

Снег падает на крутые бока пони, сразу тает.

На гриве пони снежинки лежат матовыми, тяжёлыми пушинами, вплетаются в густые, длинные волосы.

Мужчина выходит из метро, останавливается перед пони, протягивает Девчёнке бумажку.

Девчёнка берёт бумажку, суёт в карман.

Мужчина идёт по площади к детской площадке, мимо Парня и его Подруги, стоящих напротив крыльца пригородных касс.

Девчёнка, засыпанная снегом, держит пони за узду, пританцовывает, весёлым голосом кричит.

Девчёнка:

- Господа, пожертвуйте, сколько кому не жалко, на пропитание пони!

Такой-Растакой отламывает от буханки горбушку, протягивает горбушку на ладони пони.

Губы пони оказались жёсткими, в острых, коротких волосках.

Пони по кусочку откусывает от горбушки, словно от кремового пирожного.

Такой-Растакой достаёт из кармана куртки мелочь, протягивает к Девчёнке кулак с зажатой мелочью.

Девчёнка подставляет ладонь.

Такой-Растакой пересыпает мелочь в ладонь Девчёнки.

Такой-Растакой отдаёт Девчёнке батон ржаного хлеба.

Такой-Растакой:

- Это твоему другу.

Девчёнка улыбается.

Девчёнка:

- Спасибо.

Перед крыльцом касс пригородных электричек стоят, взявшись за руки, Парень и Подруга Парня.

Парень и Подруга Парня стоят, подняв к небу лица, высунули языки, ловят снежинки, убегающие от горячего дыхания.\

- Гляди, облаков нет, а снег идёт.

Подруга парня:

- Чудеса. Как Новый Год.

Девушка слизывает с языка Парня падающую снежинку.

Белый шар прожектора электрички вылетает из-за поворота, летит над рельсами к перрону.

Такой-Растакой стряхивает с сумки снег.

Зима. Конечно же, зима. Всё из-за зимы.

Еле видимый сквозь синий снег, иллюзорный контур подъехавшей электрички.

Жёлтые пятна окон в вагонах электрички.

Вдали, сквозь густой синий снег, сквозь тёмно-фиолетовую мглу, видны тусклые, тёплые, желтые искры окон двух плоских, многоэтажных Вселенных.

Это ледяное, трезвое, ясное сознание расталкивает снежинки, заглядывает людям в глаза. Это самая живая, самая животворящая, самая жизнерадостная пустота, звенящая от бездонного молчания, смотрит на снег из нутра каждого. Это зима, свободная от желаний людей, заставляет людей надевать шубы. Люди маскируются под прозрачными Небесами, чтобы спрятать свои мечты за желаниями животных.

Открываются двери вагона.

Такой-Растакой сквозь синюю пелену входит в вагон электрички, в жёлтое пятно.

Синий снег обнимает фигуру Такого-Растакого, кладёт на плечи Такого-Растакого лёгкие, ломкие, ледяные, синие крылья.

Люди, надевая шубы, не позволяют себе главной роскоши, - срастания, хотя бы на одну ночь, со своими шубами, чтобы исполнить хотя бы одну мечту и остаться безнаказанными, раскрывая навстречу ясной, ледяной пустоте свои счастливые, светящиеся пустотой, тёплые Вселенные.

Еле видимый за синим снегопадом, иллюзорный контур электрички едет вдоль перрона.

Жёлтые пятна окон вагонов электрички двигаются над белым перроном, в глубине снегопада.

Люди надевают шубы из шкур убитых животных и поднимают лица к ночному небу, закатывают глаза от истомы, рождённой каким-то давним, неназванным чувством. Души забытых Предков обнимают людей своими крыльями, оставляют от снов и желаний пустое тепло.

Пустой перрон железнодорожной станции «Тимирязевская» под снегопадом.

Желтый свет уличных фонарей рыхлыми, тусклыми сферами мерцает перед высокими голыми, шершавыми бетонными стволами.

Такой-Растакой, еле видимый в снегопаде, идёт по двору девятиэтажки вдоль полузасыпанных автомобилей, вдоль двух рядов редких жёлтых пятен фонарей, висящих в воздухе и раскиданных в воздухе жёлтых пятен окон. На плече Такого-Растакого висит сумка.

В воздухе, не спрятанном за лучами Солнца, потемневшем от присутствия в голом Космосе, неожиданная лёгкость или необъяснимая тяжесть выкристаллизовывает тела.

И не объяснять себе ничего.

Не подставлять щеки.

Голая, стоваттная электрическая лампа над подъездной дверью освещает небольшой сугроб синего снега под стеной.

Такой-Растакой нажимает на кнопки дверного замка, открывает дверь подъезда, стряхивает синий снег с сумки, с плеч, снимает шапку, оббивает о руку, входит в подъезд дома.

Пустой двор дома Такого-Растакого, засыпанный снегом.

Желтый свет уличных фонарей рыхлыми, тусклыми сферами мерцает перед высокими голыми, шершавыми бетонными стволами.

Крохотный лифт скрипит, раздвигает узкие, металлические двери.

Голая, стоваттная электрическая лампа светит над лестничной площадкой.

Синий снег кружит перед узким окном, прижимается к стеклу над лестничной площадкой.

Такой-Растакой отпирает железную дверь, отпирает старую, деревянную дверь с пластмассовым номерком, входит в квартиру.

Такой-Растакой ставит сумку на пол, включает электрический свет в прихожей.

Голая стоваттная электрическая лампа выталкивает из темноты вешалку с одеждой, галошницу, гору одежды на галошнице.

Такой-Растакой ставит сумку с книгой на галошницу, на гору одежды, раздевается, проходит в ванную.

Такой-Растакой выходит из ванной, проходит на кухню. наливает в чайник воды, ставит чайник на плиту, в конфорке под чайником зажигает газ.

Такой-Растакой открывает дверцу в тумбочке под мойкой, достаёт двухлитровую бутылку с водой, выходит из кухни.

Такой-Растакой стоит перед письменным столом.

На углу столешницы письменного стола, перед портативным МФУ, стоит большой пластмассовый цветочный горшок.

В горшке растёт молодая финиковая пальма, - три листа.

Такой-Растакой поливает пальму.

Мир, в который мы пришли, не пуст.

Такой-Растакой поворачивается к окну.

Подоконник занимает длинный цветочный ящик, когда-то стоявший на балконе. В ящике растут молодые деревья.

Такой-Растакой поливает ростки деревьев.

Свободными ли рождаются разумные существа? Люди считают, что свободными их делает выбор.

Неразумные существа не понимают разницы. Неразумные существа не выбирают и чувствуют себя свободными.

Сквозь стекло виден балкон, заваленный синим снегом. Сквозь падающий синий снег пробивается свет уличных фонарей, тёплые искры тысячеглазой плоской прямоугольной тени.

Только не объяснять себе ничего. Не подставлять щеки.

Слышен шум закипевшей воды.

Такой-Растакой уходит на кухню.

Густа, синеватого отлива, ночная зимняя мгла в комнате Такого-Растакого.

Висят среди синеватой мглы блики на сгибах МФУ, отражения в зеркале одежного шкафа, блики на стёклах книжного шкафа, отгораживающих от синеватой мглы золотые тиснения на корешках книг.

Книги: тома в чёрных обложках с золотым тиснением, толстые современные книги по истории, книги в бумажных обложках, классическая литература, книги по астрономии, книги по боевым искусствам, книги по основам силовой подготовки, книги по эзотерике, книги по классической физике, книги по квантовой физике, книги по психологии, книги по теории эволюции, книги по альтернативным наукам.

Такой-Растакой вынимает с полки три книги, ставит эти книги на книжный шкаф.

Такой-Растакой ставит Фолиант на освободившееся место.

Такой-Растакой поворачивается к письменному столу.

На углу столешницы письменного стола, перед портативным МФУ, стоит большой пластмассовый цветочный горшок.

В горшке растёт молодая финиковая пальма, - три листа.

Не обещать ничего росткам.

Такой-Растакой садится за письменный стол, включает компьютер.

Не обещать им, что будут расти весной в огромном, безконечном пространстве свободной земли.

Густой, ничего не отражающий синий снег падает за окном.

Не обещать приюта неприкаянным, забытым Душам, летающим между континентами и людьми.

В стекле отражается комната Такого-Растакого и Такой-Растакой, сидящий за компьютером.

О, Быстрый Друен!

О, Благородный Заруен!

О, Дикий Афал Ваир!

Густой синий снегопад засыпает балкон.

Такой-Растакой распахивает балконную дверь, выходит на балкон.

Синие снежинки влетают в комнату.

Синие снежинки бросаются на грудь, держатся за руки, прижимаются к лицу.

Из чистого, безоблачного неба валит густой синий снег.

Лучи снежинок, искры на лучах снежинок выстраиваются в некоторый узор.

Лучи синих снежинок, искры на лучах синих снежинок выстраиваются в форме Зала Вечного Неба, неправильной овальной формы.

Густой синий снег валит из Тоннеля Мягкого Света, из круглого отверстия в высоком потолке Зала Вечного Неба.

Синий снег падает в Озеро Неспящих Звёзд.

Озеро Неспящих Звёзд неуловимо неправильной круглой формы находится Зале Вечного Неба, ближе к боковой стене, в стороне от центра Зала.

На гладкой поверхности озера мерцают отражения звёзд.

Еле заметный светло-голубой свет льётся вместе со снегом из Тоннеля Мягкого Света в Зал Вечного Неба.

Уровень недвижимой воды Озера Неспящих Звёзд находится на одном уровне с уровнем идеально гладкого абсиданового пола Зала Вечного Неба.

Великий Мастер Жрецов Космического Дыхания сидит у кромки берега, у кромки воды.

Великий Мастер Жрецов Космического Дыхания медленно открывает глаза.

Великий Мастер Жрецов Космического Дыхания медленно открывает глаза и что-то мутное, еле заметное в чистом воздухе Зала Вечного Неба, разгоняется и улетает спиной вперёд, вверх по Тоннелю Мягкого Света.

Что-то мутное, еле заметное влетает в тоннель, летит по тоннелю, внизу видны отражения звёзд в Озере Неспящих Звёзд.

Отражения звёзд выстраивают некоторый узор, похожий на искры уличных фонарей столичного пригорода.

Что-то мутное, еле заметное разворачивается в чистому, безконечному, безоблачному небу, из которого падает синий снег.

Что-то мутное, еле заметное Объектив смотрит на звёзды.

Звёзды при приближении превращаются в уличные фонари, в тёплый квартирный свет.

Вечерний Долгопрудный.

Такой-Растакой идёт по двору пятиэтажного дома, на плече Такого-Растакого висит сумка.

Такой-Растакой входит в подъезд пятиэтажного дома.

Ирина Аркадиевна сидит за своим столом, смотрит в монитор.

Рядом с монитором, перед Ириной Аркадиевной, лежит огромная шоколадка. Обёртка шоколадки разорвана, шоколадка надломлена.

Такой-Растакой входит в редакцию. На плече Такого-Растакого висит сумка.

Ирина Аркадиевна поднимает глаза, лицо Ирины Аркадиевны розовеет.

Ирина Аркадиевна кладёт нога на ногу, качает ногой.

Такой-Растакой вешает сумку на вешалку, облокачивается на поручень перед Ириной Аркадиевной.

Такой-Растакой:

- Здравствуй, красивая.

Такой-Растакой протягивает руку, отламывает от шоколадки, кладёт кусок шоколадки в рот.

Ирина Аркадиевна прячет растерянный взгляд, у неё краснеет кончик носа.

Такой-Растакой:

- Вы одна?

Ирина Аркадиевна показывает пальцем на стену.

Такой-Растакой показывает глазами на стол Баса.

Ирина Аркадиевна шевелит компьютерной «мышкой».

Ирина Аркадиевна:

- Посетитель. Бас ушёл с Будёновцем фиксировать вещественные доказательства.

Ирина Аркадиевна кончиками ногтей отодвигает от себя три двойных листа бумаги, вырванные из школьной тетради, скреплённые металлической скрепкой, исписанные крупными, корявыми буквами.

Такой-Растакой берёт листы бумаги, просматривает.

Такой-Растакой:

- Рекламодатель?

Ирина Аркадиевна вздыхает:

- Папик. Колобок с ванильной кашкой.

Такой-Растакой читает с выражением:

- За сим вас убеждённо заверяю, уважаемые товарищи, что рассадником упадка в рядах нашей современной молодёжи является не только спиртзавод, не только винные магазины, а в совокупности с ошибками нашей городской администрации и ночной клуб, который в народе называют «Дым молодости», и рынок у железнодорожной станции, название которого мне, человеку и коммунисту, воспитанному в традициях нашего, советского интернационализма произнести тяжело и трудно…

Богдан Давыдович входит в помещение редакции, держит в руках богатую зимнюю шапку, прижимает шапку к круглому животу.

Богдан Давыдович тихим, приятным голосом:

- Здравствуйте.

Ирина Аркадиевна отламывает от шоколадки, кладёт кусок в рот.

Такой-Растакой поворачивается к посетителю.

Такой-Растакой:

- Здравствуйте, чем могу помочь?

Богдан Давыдович протягивает руку Такому-Растакому.

Богдан Давыдович:

- Хомин Богдан Давидович.

Такой-Растакой держит листы в левой руке, пожимает руку Богдана Давидовича.

Такой-Растакой:

- Такой-Растакой.

Богдан Давыдович отпускает руку Такого-Растакого, проходит к поручню, кладёт шапку на поручень.

Такой-Растакой кладёт тетрадные листы на поручень рядом с шапкой.

Такой-Растакой:

- Ах, уважаемый Богдан Давыдович, что занесло Вас, в нашу агонизирующую…

Такой-Растакой выдержал паузу.

Ирина Аркадиевна забирает листы, висевшие на поручне.

Такой-Растакой:

- Ах, пардон, в нашу до сих пор развивающуюся газету?

Богдан Давыдович улыбается, облокачивается на поручень.

Такой-Растакой облокачивается на поручень напротив Богдана Давыдовича.

Ирина Аркадиевна отодвигает монитор.

Богдан Давыдович:

- Ах, Такой-Растакой, я не читаю современных газет, но ваш рекламный листок вольно-невольно, иногда, мелькает перед глазами.

Богдан Давыдович достаёт из кармана куртки телефон, включает телефон.

Богдан Давыдович смотрит на дисплей телефона.

Такой-Растакой убирает руки за спину.

Богдан Давыдович:

- Я внимательно прочёл Ваши статьи и считаю, что Вы справитесь с моей просьбой.

Богдан Давыдович выдержал паузу, рассматривал лицо Такого-Растакого.

Богдан Давыдович:

- Вы, конечно, знаете, Такой-Растакой, что у людей есть Предки.

Богдан Давыдович смотрит на Ирину Аркадиевну.

Ирина Аркадиевна сидит, подперев голову руками, рассматривает Такого-Растакого и Богдана Давыдовича.

Богдан Давыдович протягивает руку с телефоном к Ирине Аркадиевне.

Богдан Давыдович:

- Душенька, пожалуйста, запечатлейте меня и нашего друга для моего архива.

Ирина Аркадиевна берёт телефон, направляет объектив на Такого-Растакого и Богдана Давыдовича.

Богдан Давыдович:

- Предки не просто бывают. Предки оставляют после себя кусочек чего-нибудь этакого.

Богдан Давыдович всплёскивает рукой, крутит перед своим лицом растопыренными пальцами.

Такой-Растакой подпирает правую руку под локоть левой рукой, сжимает пальцами правой руки щетинистый подбородок.

Богдан Давыдович прижимает к груди расслабленный кулак.

Такой-Растакой:

- Золотой рудник, нефтяные вышки, имение на тысячу гектаров чернозёма с правами на передачу в частное владение?

Богдан Давыдович:

- Ах, Такой-Растакой, какой Вы, право, приземлённый. Кусок времени, кусок истории, старое зеркало простодушных предков, в котором отражается наше время, отражается во временах ещё более давних.

Такой-Растакой:

- Что Вы собираетесь с такой рухлядью делать, Богдан Давыдович?

Богдан Давыдович:

- Ах, Такой-Растакой. Это память моего прадедушки, Царствие ему Небесное.

Богдан Давыдович крестится.

Богдан Давыдович:

- Книжка по истории нашего края, нашего города. Мой Предок изложил в этой книге историю о кладе до Иваногрозненских времён.

Такой-Растакой поворачивает лицо к Ирине Аркадиевне, смотрит в объектив телефона.

Лицо Такого-Растакого на дисплее телефона:

- Ах, Богдан Давыдович, выскочка ты мелкобуржуазная, нувориш скороспелый, что ты хочешь от государственных архивов, кошелёк на ножках?