Виолетта

– Мистер Каминский, я пришла поблагодарить вас за помощь в тот вечер. Если бы не вы, мне бы пришлось туго.

– Но, по-моему, бандиты интересовались не вами, Виолетта, а вашей сумочкой.

– Возможно.

– Но что же мы стоим в дверях? Проходите.

Мы прошли в мою единственную жилую комнату, которая служит мне и салоном, и спальней, и рабочим кабинетом. Имеется, конечно, в углу и совмещенные туалет с душем, но дверь в них неотличима от стены, а вместо ручки прикреплена сиротливая пластиковая фигурка индуистского божества с повернутым вправо слоновым хоботом вместо носа. Это единственное, что оскорбляет мой взгляд, когда я из своего рабочего уголка созерцаю противоположную стену. Многократно хотел заменить фигурку на что-то другое, но руки не доходили.

– Виолетта, что предпочитаете: кофе, чай, пиво?

– Спасибо, я завтракала.

– Да я и не смог бы предложить завтрак. Но кофе или чай всегда полезны.

Промолчала, поэтому я занялся чаем, внутренне недоумевая: зачем она приехала, как узнала мой адрес, почему не удивилась моей фамилии. Впечатление, будто она знает обо мне многое. Бросил взгляд на Виолетту – буду пока называть ее так. Она подошла к рабочему столу. Подняла последний распечатанный листок с правками.

– Марк, это ваш очередной сценарий? Откуда такие жесткие отношения между вашими героями?

Смотрит на мою реакцию. Мысленно почесал затылок: ведь на этом листке мой очередной герой небрежно пристреливает упавшего уже мужика. Да, и как она узнала мое имя?

– Ну, это выдумано для привлечения внимания зрителей.

– И весь сценарий построен на подобных выдуманных сценах «привлечения зрителей»?

– Нет, нет. Подобное невозможно. Развитие действия основано на деталях, скопированных из реальной жизни. На основе только выдуманных деталей не построишь правдоподобное действие. И я постоянно ищу интересные жизненные ситуации, интересных персонажей.

– И в ресторане вы разглядывали меня с этой целью?

– В каком ресторане, когда?

– На днях вы рассматривали меня в ресторане минут двадцать.

– А… это когда вы следили за толстым мужиком с молоденькой колумбийкой или мексиканкой?

– Почему вы так решили?

Чайник закипел, и мне удалось отвлечься от темы. Выставил к чаю все, что было в шкафчике и в холодильнике (а это совсем немного), позаботился о заварке и разлил кипяток в чашки. Решил, что лучше самому пойти в атаку, чтобы изменить направление разговора:

– Кстати, а где ваша прелестная сумочка?

– Я не всегда ношу ее, обычно беру только на работу. А почему вы вспомнили о ней?

– Но именно она бросилась мне в глаза в ресторане. Она так не соответствовала вашему скромному коричневому костюму.

– Ого, вы разбираетесь в женской одежде? Только она и завладела вашим вниманием?

– Не пойму, на что вы намекаете. Вы были тогда, извините, не очень в форме. Или специально так подобрали макияж, чтобы выглядеть лет на десять старше?

Рассмеялась. В первый раз за время несколько напряженного разговора рассмеялась:

– Не пугайтесь, не пытаюсь расшевелить вас, заинтриговать.

– Честно говоря, с чего бы мне пугаться? Оружия у вас с собой нет – не вижу, где его можно было бы спрятать, фотоаппарат остался в сумочке. Я тяжелее вас почти на сотню фунтов. У вас нет никаких шансов против меня. Тем более о вашем коронным номере с ударом в самое слабое мужское место я помню, постарался бы не подставиться.

– Надеюсь, вы все шутите. Но я очень удивилась, увидев вас на вернисаже. О следящим за мной мужчине я знала: они со вторым, здоровенным балбесом, следили за мной от моего дома. Знаю даже, кто поручил им слежку и чего им от меня надо. Это уже по новой работе. А про вас решила, что ваша слежка в ресторане и на вернисаже связана с прошлой моей работой. Рада, что ошиблась.

– Да уж. Никак не связан ни с прошлой вашей, ни с нынешней работой. И не узнал бы вас, если бы не клатч.

– Значит, мне повезло, что я взяла сумочку с собой?

– Почему-то думаю, что, если бы не клатч, на вас бы и не напали. Но давайте на время прекратим пикировку, отдадим должное чаю. Он у меня из индийской лавочки, мне нравится его аромат.

Возможно, Виолетте тоже не нравилось возникающее напряжение нашего обмена репликами, и она наконец-то занялась чаем. А я никак не мог сформулировать для себя, в чем же смысл ее визита к моей особе, какие неприятности он сулит мне. Почему, несмотря ни на что, я рад ее визиту. Никаких здравых предположений не сформулировал, пусть все идет как идет. Но молчание, особенно при чаепитии, напрягает: все же я хозяин.

– Виолетта, можно задать вам простой вопрос: как вы узнали мой адрес?

Второй раз улыбнулась, и улыбка весьма приятная:

– Да, простой. Если бы все вопросы в жизни были такими простыми.

– И все же?

– Вы рассказали о своих сценариях, упомянули собаку. Вот я и спросила знакомого киношника, знает ли он сценариста, писавшего про собаку. Описала вас. Знакомый через день позвонил мне, сказал, что про собак фильмов много, но моему описанию соответствует только Марк Каминский. Но заметил, что других фильмов с его фамилией не нашел. Вы действительно написали сценарий только одного фильма?

Несколько обескуражен. Ведь это так и есть: мою фамилию можно найти только в титрах одного фильма:

– Писал я много. И киностудия приняла с дюжину моих сценариев. По некоторым даже поставлены фильмы. Но по условиям договора со студией моя фамилия нигде не упоминается. Позвольте представиться – чистокровный черный-пречерный афроамериканец.

– Боже, я не знала, что подобное еще не выродились в киноиндустрии. И вас это устраивает?

– А что делать? Деньги-то платят – хоть мало, но мне хватает.

– Но ведь дело не только в деньгах, есть еще и чувство удовлетворенности, гордости своей работой.

– Не знаю, чем вы, Виолетта, зарабатываете на жизнь, но вряд ли удовлетворены вашей работой.

– Почему вы так думаете?

Да, почему я так решил и так высказался? Ничего не знаю о Виолетте и ее работе. Знаю только, что из-за шатдауна она лишилась ее, пошла в какую-то, возможно сомнительную, фирму. И теперь вынуждена опасаться чего-то. Отставил чашку, давно уже пустую, встал, грубовато увел разговор в сторону:

– Если у вас проблемы, могу проводить вас.

Удивленно посмотрела мне в глаза:

– Да, конечно, пора уходить. Наверное, вы спешите. Но провожать меня не нужно.

– Вы все же не сказали, как узнали мой адрес?

– Это просто, если о человеке знаешь не только фамилию.

Не стал дальше допытываться, проводил до двери.

16.10.2025. Четверг

Я уже почти забыл и Виолетту, и наше маленькое приключение. Все эти дни был погружен в очередной сценарий. Понимаю, что киностудия его не примет и не оплатит: за два они мне уже заплатили, последний платеж пришел буквально вчера; я тоже уже выполнил обязательство поставлять четыре сценария. Но ведь нужно думать и о следующем годе. К тому же работа пошла хорошо: нет сомнений в конечных сценах; главную героиню – вернее даму главного героя – я переписал практически полностью, придав ей черты Виолетты; основную драку с плохими парнями вчерне закончил. Осталось расписать еще пару эпизодов на старом пароходе или в заброшенном здании завода (я еще не решил, что это будет), да пройтись по всем страницам, сглаживая шероховатости.

Рабочее настроение сбил звонок. На экране появилось изображение Виолетты:

– Марк, вы двадцать шестого, в воскресенье, заняты?

– А что будет двадцать шестого?

– Мой день рождения. К сожалению, уже тридцать два.

– Я не уверен, Виолетта, что это хорошая мысль: наверняка у вас будут приятели, а я никого из них не знаю. И что же буду там делать?

– Я не собираюсь устраивать большое торжество. Будут две-три мои приятельницы по колледжу.

– Тем более я буду выглядеть в дамском кружке белой вороной. Вы втроем-вчетвером наброситесь на меня, общиплете и выплюнете.

– Вы так боитесь оказаться в компании нескольких дам? Гарантирую вашу относительную неприкосновенность. Если говорить серьезно, мне хочется показать моим приятельницам, что среди моих знакомых имеются видные мужчины. Я проболталась одной из них об инциденте, в который мы с вами попали. Им хочется познакомиться. Кстати, две из них давно замужем, а у третей имеется постоянный друг. Так что никто из них не будет нападать на вас чрезмерно.

Не смог понять себя: с одной стороны, нужно ведь иногда рассеяться; с другой стороны… А что с другой стороны? Я все так же опасаюсь впутаться в неприятную историю с шикарной блондинкой? Нет, я не трус. Да и нравятся мне пикировки с Виолеттой. Кстати, неплохо было бы узнать ее настоящее имя. Подруги обязательно назовут его.

– Я подумаю, Виолетта. И где вы собираетесь?

Понятно: уже сдался, но ладно. Объяснила, в каком ресторане; я сказал, что перезвоню, номер у меня зафиксировался.

Сижу и размышляю: что это? Неуемное мое любопытство, желание получить еще одну запись в «библиотеке», неумение отказать? Мысли далеко не рабочие, хотя ясно, что мирная сценка в ресторане обязательно появится в сценарии. Но пока мозги крутятся возле одного: трус ли я? С одной стороны: я влез без приглашения в чужую драку; но ведь у бугая была очень плохая позиция: наклонившись и пытаясь обеими руками вырвать клатч из рук обхватившей его Виолетты, – совсем неустойчив. С другой стороны: я сразу же предложил поскорее смываться с места схватки – опасался, что бугай оклемается. И еще: Виолетта после этого предложила зайти к ее подруге, а я ускользнул под весьма слабеньким предлогом.

Почему-то вспомнилась армия. Слава Богу, реально воевать мне так и не пришлось – отбарабанил все пять лет контракта в охране базы, на которую никто не собирался нападать. Меня не привлекали ни море, ни воздух, поэтому пошел в пехоту. После трех месяцев подготовки отправили в Германию. Возможно, я не проявил какие-то качества, и меня направили в часть, занимающуюся охраной нашей гигантской базы. Некоторые обеспечивали пропускной режим, а мы в основном патрулировали, то есть объезжали базу как по внутренним, так и по внешним дорогам.

Два раза нас вырывали из этой безмятежной жизни, отправляли в Польшу на такую же гигантскую базу выполнять эти бессмысленные, на наш взгляд, манипуляции. Там было немного приятнее служить, так как девушки в Польше симпатичнее и более приветливы. Не то что немки. Так что проверить себя в армии не удалось. Правда, и не жаждал, и не пытался.

А в отношениях с Эльвирой? Ведь у меня, после того как Эльвира два раза подряд осталась у меня ночевать, закопошились в голове мыслишки, что это не просто так. Ведь раньше я всегда удирал от нее часика в два-три. Она обижалась, но терпела. Возможно, поэтому ей и понравилось оставаться у меня, хотя мою студию нельзя даже рядом ставить с ее уютной двуспальной квартирой. А я? Я испугался? Испугался, что нарушится весь мой уклад жизни? Ведь Эльвира долго не могла понять, почему я начал сторониться ее. Разорвал близкие отношения, хотя при случайных встречах оставался предельно вежлив. Будет ли так с Виолеттой? Странно, но я предположил, что Виолетта может оказаться не случайным явлением в моей жизни. Ну подумайте: если женщина звонит сама после того, как ей указали на дверь, это что-то означает? Черт бы ее побрал: после этого звонка я так и не сел за свой сценарий. Да я и не пытался работать – если нет настроения, адреналина, будоражащего мысли, на экране будет появляться жидкая каша.

Глава III

Странное предложение

20.10.2025. Понедельник

Странно, меня пару дней не покидало ощущение, что никуда я не пойду, ситуация упростится сама по себе. Не думал конкретно, что Виолетта попадет под машину или вывихнет ногу, поскользнувшись на мокром полу. Нет, просто тихая надежда, что мне или ей что-то помешает. Но понедельник пришел, и я в восемь вечера обреченно стою перед дверью ресторана «Литтл Полэнд» на 2-й Авеню. Почти на углу с Ист–12-стрит. Это центр – Бродвей в двух кварталах, да и до Юнион-сквер рукой подать, я сюда забредал во времена после колледжа, когда пытался стать репортером.

Дамы – три, слава Господу, что не четыре, – сидят в уголке, над чем-то смеются. Две постриженные под мальчика брюнетки, на первый удаленный взгляд очень похожие. Надеюсь, смеются не надо мной, вряд ли Виолетта станет выставлять меня в смешном виде. Мне помахали рукой, я движусь к столику с дамами, уже вытащил из кармана заготовленный сверток – подарок имениннице, а меня настороженно ощупывают две пары глаз. Конечно, им интересно, с кем их будет знакомить подруга, кого им отдадут на заклание. Тогда я еще не знал, что это было для них достаточно редкое событие.

Лучше, если я начну обстрел первым:

– Добрый день, дамы, меня зовут Марк. Приятно было видеть вас смеющимися. С удовольствием присоединился бы к вам. Что вас так развеселило?

Ответила дама, сидящая по левую руку от Виолетты:

– Вспомнили, какие мы были дурехи в колледже. Кстати, меня зовут Инесс. От Виолетты не дождешься представления.

– Поэтому мы и смеялись. Не согласна Инна со своим именем. В колледже тоже требовала от всех своих многочисленных приятелей называть ее Инесс.

И опять Виолетта молчит, но улыбается. Возможно, удивлена моему подарку, хотя еще и не развернула сверток. А я в недоумении:

– А в чем проблема? По-моему, Инна и Инесса – одно и то же.

Вмешалась вторая подруга:

– Не чувствуете разницы? Виолетта говорила, что вы литератор. Она так и не представила нас. Меня зовут Виктория, но для друзей я – Вика. В Нью-Йорк прилетела из Далласа посмотреть на подругу, пока она еще не замужем.

Инесс тут же начала что-то доказывать Вике, Виолетта только улыбалась, помалкивая, а я понял, что сейчас получу передышку. И действительно, дамы склонились к развертываемому свертку, молча ожидают сюрприз. Какой там сюрприз – просто я искал что-нибудь «цвета спелой вишни»: пояс, носки, очки. Нашел только подвеску. Совсем недорогую подвеску с камнем (скорее пластиком) этого цвета. В камнях я не разбираюсь; очки – не знаю, носит ли она их; пояс – непонятно, подойдет ли к ее обычной одежде; носки – может быть воспринято неуместным намеком. Тем более – белье. И вот все дамы, включая Виолетту, рассматривают подвеску, крутят ее, пытаются рассмотреть, прозрачен ли камень (или кусок пластика). Им не до меня.

Решил, что пока дамы заняты, можно заняться заказом. Стоящее перед дамами большое блюдо салата «Вальдорф» с клюквой и виноградом меня совсем не прельщало, хотя крупные кусочки винограда, клюквы, орехов и прочих ингредиентов глядели на меня приветливо. И к запаху сельдерея я отношусь положительно. Но это все достаточно дамам – мне неплохо было бы получить добрый бифштекс. Может быть, это и не соответствует пожеланиям диетологов, заботящихся о нашем здоровье, но как вкусно.

И мне нужен не голливудский бифштекс с травами и сыром. Это я не уважаю. Заказал натуральный бифштекс и к нему пиво. Официант озабоченно переспросил:

– Рубленный?

Зачем мне рубленный? Я повторил, что хотел бы с цельным куском мяса, картофелем фри и двумя яйцами. Остальное на усмотрение повара. Официант покачал головой, но заказ принял.

Теперь можно рассмотреть подруг Виолетты. Это издалека мне показалось, что Инесс и Виктория похожи. Только коротко постриженные ярко черные волосы одинаковы – возможно, красятся. Худенькая Инесс с орлиным носом и громким резким голосом – полная противоположность спокойной, полноватой для своего возраста Виктории. Я сразу для себя решил, что Виктория замужняя счастливая мама двух-трех детей, а Инесс все еще в поиске. И не ошибся – так объяснила позднее мне Виолетта.

Передышка кончилась быстро. Инесс атаковала меня неожиданно:

– А почему собака в вашем фильме названа Несси? Она была похожа на Лохнесское чудовище?

Все понятно. Виолетта упомянула подругам наименование моего знаменитого фильма, но ничего не сказала о содержании. Сама – уверен – проштудировала все, что могла найти в рецензиях. Почему уверен – не знаю, но если раскопала мое имя и адрес, то и о моем единственном фильме наверняка разузнала многое.

– Нет, Несси – милое существо, очень умная овчарка, да еще и способна разговаривать.

– Разговаривать – собака? И такое пропустили в сценарии?

– Да, мы с режиссером долго обсуждали это, но оставили все именно так. Детям и их мамам все очень понравилось.

Честно говоря, последнюю фразу я помнил наизусть. Она прозвучала, в ироническом ключе, в резко отрицательном отзыве маститого члена Американской академии кинематографических искусств и наук. Ни я – кто бы мне предоставил трибуну, – ни режиссер не ответили ему. Ответили зрители своими кошельками. Поинтересовался:

– А вы, Инесс, тоже прилетели издалека?

– Нет, я здесь коренная жительница. Мой прадедушка приехал из Франции очень давно. Возможно, мы с Виолеттой подружились на почве интереса ко всему французскому. Один из ее предков из Амьена, Пикардия. Самая что ни на есть Франция.

Внезапно нас перебила Виктория:

– Я помню этот фильм. В нем две собаки и кошка оставлены на время хозяевами на ранчо приятеля и пытаются найти хозяев и свой дом. Мы смотрели его с обеими девочками. И нам понравилось, хотя младшая расплакалась в одном месте. Даже пришлось остановить показ и утешать ее.

Ясно, она смотрела «Дорога домой». Мне сценарий для такого фильма не по зубам:

– Наверное, вы смотрели «Дорога домой». Великолепный фильм. Но в моем фильме только одна собака. Дети обычно любят фильмы про животных. И этот сценарий здорово помог мне.

Короткое молчание, Виолетта не успела подбросить мне спасительный круг, когда появился официант с моим заказом. Прекрасный повод заняться заказом, самим собой. Я ведь по-прежнему не очень понимаю, для чего Виолетта пригласила меня. Вряд ли чтобы показать существование заинтересованного в ней мужчины: выглядит она превосходно, не может испытывать недостаток внимания со стороны мужской части населения города. Тогда зачем? Проверить, что скажут обо мне подруги? И действительно, что обо мне можно сказать, посмотрев на меня часок в ресторане? Что бы я сказал о себе?

Инесс и Вика еще несколько раз задавали «каверзные» вопросы, пытались разузнать что-либо обо мне – держался стойко: только стандартные, ни к чему не обязывающие ответы. Тем более что всегда можно перед ответом хлебнуть глоток пива, пару секунд подумать над ответом. Кажется, я показался им замкнутым недалеким мужланом. Впрочем, мне глубоко наплевать на их мнение о моей персоне. Виктория улетит на днях домой, в Техас, а с Инессой Виолетта, судя по отрывкам их разговоров, встречается не чаще, чем разок-другой в пятилетие. Но Виолетта? Ее мнение обо мне меня интересует? Почему и зачем?

Так ничего и не решил для себя. Уже у дверей ресторана, прощаясь с Инесс и Викторией у вызванного такси, понял, что мне предстоит еще прогулка с Виолеттой. И действительно, Виолетта совершенно спокойно, как об уже согласованном решении, на немой вопрос Инесс ответила:

– Нет, мы с Марком еще прогуляемся по набережной – погода хорошая. Или посидим в «Джук Баре», он здесь рядом.

В одном из моих сценариев парочка, спасаясь от преследователей, забежала в «Джук Бар». Не помню, в каком городе. Но по сценарию это было довольно давно, в семидесятые годы. Сохранились ли в них музыкальные автоматы? Сидеть, не имея возможности прекратить назойливое звучание любимой кем-то музыки, не слишком большое удовольствие. В «Литтл Полэнд» музыка была, но очень тихая, практически не мешала разговаривать. Неужели Виолетта и в «Джук Баре» ищет возможность отмолчаться? Или в этих барах от прежнего остались только наименования?

«Джук Бар» оказался соседом «Литтл Полэнд». Как это я не заметил его, когда входил в ресторан? Мы устроились в углу, спиной к остальным посетителям, которых, кстати, было не слишком много. За ближайшим столиком расположилась одинокая девушка с бокалом коктейля. Пока мы сидели в баре, она непрерывно торчала в телефоне, не обращая ни на кого внимания. Временами что-то тихо говорила, но в основном слушала собеседника. Виолетте я принес «Маргариту», себе шот виски. Нет, не опрокинул его, поставил перед собой и приготовился слушать. Должна же Виолетта прояснить ситуацию.

Возможно, Виолетта понимала ситуацию по-своему, может быть, ожидала, что именно я начну разговор, начну говорить о себе, о своей работе, о своих проблемах. Как бы не так – зачем это мне. Не я ее приглашал: за ней первый ход. И она все-таки его сделала:

– Марк, спасибо за подвеску, она очень соответствует моей сумочке. Я ее буду носить. Но тебя, наверное, удивляет многое: приглашение на день рождения, этот бар, где мы сидим как давние друзья, то, что я не удержалась и постаралась узнать о тебе многое.

Ба, мы уже на «ты»?

– Да, несколько удивляло вначале. Но, наверное, это естественно: сказалось небольшое приключение у дома твоей приятельницы. Кстати, это дом Инесс или той твоей приятельницы, которая не появилась сегодня в ресторане?

– Нет, на день рождения я пригласила только подруг по колледжу. А были мы у дома моей сослуживицы по работе, предыдущей. Я опасалась преследователей, надеялась, что обгоню их и буду у подруги в безопасности.

– Но ты же могла вызвать такси прямо из Арт-галереи?

– Меня смущало присутствие еще одного следящего за мной мужчины – тебя. Хотела понять, кто еще заинтересован в имеющейся у меня информации.

– Она так важна?

– Ну, эта информация отнюдь не экзистенциальна для США, но может сильно попортить жизнь владельцам серьезной фирмы.

– Почти понятно. И носитель этой информации был в том самом клатче цвета спелой вишни?

– Почему ты так интересуешься моим клатчем? Уже во второй раз допытываешься.

– Просто любопытство. Я заметил, что ты поднимаешь сумочку, когда нужно бы фотографировать «клиента». У тебя фотоаппарат в сумочке?

– Возможно.

– А меня ты тоже фотографировала?

– Сам подумай. Незнакомый мужчина посматривает на меня, встречается на каждом шагу. Как я могу не зафиксировать его личность? Кстати, ты никогда не работал в органах?

– Может быть, я заинтересовался тобой как женщиной.

– А ты заинтересовался?

– Нет, нет – шучу. Заинтересовался только сумочкой.

– Какое облегчение…

– И в органах никогда не работал. Правда, немного подрабатывал репортером, в молодости.

– Тогда понятно.

– Что понятно?

– Репортер – тот же сыщик. Кстати, не хочешь помогать мне иногда?

Посмотрел на Виолетту внимательно:

– Несколько странное предложение. А платить ты как будешь?

Смотрит на меня совершенно серьезно:

– Не я, фирма оплатит. Почасовая оплата.

Конечно, дополнительные деньги никогда не бывают лишними. Но хочу ли я рисковать? Выдержал паузу:

– Я подумаю. Это на случай нечаянной встречи с «плохими парнями»? Думаешь, я справлюсь?

– Думаю, справишься. Чему-то тебя в армии научили. Я полистала немного твое армейское досье. И нужны будут не только твои кулаки. Если репортером мог работать, сможешь помогать мне.

– И когда приступать?

– Я на днях разговаривала со своим начальником, по старой работе. Он утверждал, что шатдаун закончится через три-четыре недели. Политики договорятся до чего-нибудь. С неделю мне входить снова в дела, и неделю на формальности. Так что к концу ноября нужно быть готовым.

– К чему?

– К работе.

– Какой?

– Той, которая будет нужна.

Опять мысленно почесал затылок, но не нашел там ничего подходящего. Впрочем, работа почасовая, следовательно разовая, и каждый раз будет возможность отказываться, если совсем уж не захочется влипать в неприятные истории.

Мы еще посидели в баре и пошли по 12-й Стрит. Собственно, прошли совсем немного. Не доходя до 3-й Авеню, Виолетта остановилась около дома с высокой лестницей на первый этаж. Она что-то говорила мне, высказала неопределенное предложение о чашечке кофе, но я сразу отказался, разглядывая дом, номер 218 у левого фонаря на двери первого этажа, окна. Взгляд остановился на окнах третьего этажа.

– По-моему, твоя квартира на третьем этаже.

– Почему ты так решил?

– Значит, угадал? Единственные окна, забранные солидной решеткой, на четвертом этаже решетка – только видимость. Это в твоем духе, ты всегда закрыта. Для всех? Посмотри, в соседних домах только на первых этажах решетки и на нижних.

– С крыши любая шпана могла бы попасть в квартиру. Не хотелось бы.

– Ну да, ты же живешь одна… Тебе есть что охранять?

– Не одна, у меня собака.

Я искренне расхохотался:

– Извини, больше вопросов нет.

Немного пошутили, и я отправился к Бродвею, благо до него пара сотен шагов.

Уже дома пытался осмыслить сегодняшний вечер. Знакомство с подругами Виолетты – всего лишь фон. Виолетта молча присматривалась ко мне, к моему поведению. Обмен репликами в «Джук Баре» – продолжение изучения меня. Изучения? Для чего? Чтобы решить, стоит ли меня привлекать к работе? Ведь, привлекая человека к сотрудничеству, становишься ответственной за его поведение в сложной ситуации. Ответственной перед начальством. Или за этим кроется что-то личное?