Очарованная тьмой

– Едет, – прошептал Макар, и голос его, подхваченный ветром, легко разнесся меж остальными ребятами.

Рада настороженно выглянула из-за дерева, стараясь различить на дороге очертания повозки, но тьма ослепляла ее. Лишь отдаленный стук копыт, который с каждой секундой становился все громче, подсказывал, что повозка приближается. Послышались крики и странный стук: началось. Девушка села на корточки и сжалась в комок, чтобы ее не заметили. Пользы от Рады не было никакой – непонятно, зачем Морок захотел ее вернуть. Лошади испуганно ржали, и, судя по звукам, разбойники бились со стражниками. Лес гремел. Казалось, сейчас градская стража услышит, что на купеческую повозку напали, и ринется на помощь. Рада сморщилась. Страха, этого пронизывающего ржавой иглой чувства она не ощущала, зато было отвращение. Все казалось неправильным. Больше она на подобное не согласится, а если кто угрожать ей вздумает – очарует русалочьей песней. Ни разу девушка не пела вне русалочьего круга, всегда только вместе с другинями, когда те нападали на одиноких мужчин на берегу реки. А надо бы попробовать использовать чары самой.

– Идем!

Кто-то схватил Раду за руку и выволок из-за дерева. Она резко открыла глаза. Макар тащил ее к повозке, возле которой ничком лежали стражники и возница. Внутри, помимо учеников Морока, обшаривающих повозку, девушка впотьмах разглядела двоих: купца с базара и черноволосого юнца. Обоим связали руки за спиной.

– Не мое это, его, – дрожащим голосом объяснял мужчина, пытаясь указать на юношу. – Я лишь продавец, помощник, слуга его.

Рада едва вслушивалась в бессвязное бормотание купца. Все это казалось дурным сном, который скоро превратится в такое же дурное воспоминание. Сейчас хотелось снова закрыть глаза и уши. Одно дело – мелкое воровство на базаре, каким она промышляла раньше, и другое – бойня со стражей и ограбление. Тело дрожало, вопя о том, насколько все происходящее неправильно.

– Слышишь? – Макар выдернул девушку из мыслей. – Оказывается, не купец это.

– А кто купец? – будто спросонок спросила Рада.

– А вон тот.

Макар указал на юношу в повозке. Глаза пленника угрожающе блестели, и казалось, что даже со связанными руками он опасен. Рада молча кивнула. Ученики Морока слишком долго копошились в повозке, и Макар, не выдержав, отпустил девушку и тоже полез внутрь. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, и отвернулась. Но тяжкое чувство разъедало Раду. Нутром она ощущала пронзающий взгляд молодого купца. Она старалась не смотреть на него в ответ, но деться было некуда.

– Ах ты ж рыло скобленое! Обманул! – вскричал Макар.

Девушка резко развернулась к повозке, откуда с перекошенным лицом выходил грабитель.

– Нет здесь ничего! – размахивал руками он. – Не взял с собой купец ни денег, ни товара! Пустой поехал!

Рада перевела взгляд на купца. На его лице на миг сверкнула улыбка, но тут же погасла, когда над ним склонились ребята с дубинками.

– Где ж нам деньги искать, а? – угрожающе спросили они. – В повозке аль нет?

Видно, чтобы разговорить купца, один из разбойников ударил его кулаком в живот. Юноша с рваным стоном согнулся пополам. Ему дали пару секунд отдышаться, а потом за волосы подняли.

– Говорить будешь?

– Буду, – сквозь кашель ответил купец. – Вон, с девицей говорить буду.

Он подбородком указал на Раду. Девушка округлила глаза, а Макар, ничуть не раздумывая, толкнул ее к повозке. Рада нехотя полезла внутрь. Разбойники пропустили ее к купцу да для надежности пихнули так, что она упала к юноше на колени.

Рада вскользь осмотрела купца, насколько позволяла ночная темень. Он был хорош собою: и сложен крепко, и на лицо приятен. Голубые глаза под темными бровями казались яркими, как звезды на небе; под острыми скулами виднелась легкая щетина; а губы, манящие четкой линией, купец сложил в нагловатую улыбку.

– Лучше тебе заговорить, – предупредила его Рада сквозь зубы.

Купец кивнул, не без удовольствия оглядывая девушку. Безрассудно было в его положении думать о девицах, и мысль, что он что-то задумал, настойчиво стучалась к Раде. Не просто же так он пустой поехал? С другой стороны, что он сделает один, связанный, против разбойников? Девушка выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Заговорю. Скажи сначала, как зовут тебя?

– Рада.

– И что будет со мной, если скажу, где богатства мои, Рада?

Девушка пожала плечами. Вопросы должна была задавать она, но юноша продолжил сам:

– Изобьют и в овраг выкинут?

– Это в лучшем случае, – послышался раздраженный голос разбойника. – А в худшем – в болоте утопим.

Купец только хмыкнул – то ли слишком смелый, то ли безголовый. Рада закусила губу. Нехорошее предчувствие царапало ее изнутри, хотелось быстрее покончить с этим и вернуться в теткину избу, пока рассвет не раскрыл ее преступление.

– Скажи, где деньги, – попросила она со вздохом.

– Поцелуешь – скажу.

Мурашки прошлись по телу. Захотелось самой зашибить наглеца дубинкой, и Рада обернулась к разбойникам, ища у них поддержки. Но получила лишь ухмылку:

– Целуй. Чай, не ноги раздвигать просит.

«Предатели», – злилась Рада, рассматривая их безразличные лица.

– Не смущайся, – добавил Макар, и грабители и спрыгнули с повозки, нарочито уставившись в лес. Девушка видела, как они нетерпеливо переминаются с ноги на ногу.

Поворачиваться обратно к купцу она не спешила, хотя чувствовала, как его теплое дыхание опаляет волосы, собранные в косу и спускающиеся по шее. Даже не видя юношу, она разгадала дерзкую улыбку на его губах.

– Целуй, – шепотом повторил он.

Девушка сглотнула. Тянуть дальше было нельзя.

– Не буду! – гордо ответила она, повернувшись к купцу.

Он не расстроился, лишь усмехнулся и вдруг резко вытащил руку, что была связана за спиной, и схватил Раду за волосы. Не успела она вскрикнуть, как купец в поцелуе притянул ее ближе. Девушка уперлась в его грудь ладонями, пытаясь оттолкнуть, но юноша легко прижимал ее к себе, удерживая за талию и за волосы, и некуда было деться от вкуса его губ, горьких и сладких одновременно, как жимолость. Проглядели разбойники, когда он успел развязать руки, а наказание пришлось на Раду. Настойчивым движением языка купец раскрыл девичьи губы, проник внутрь, изучая каждый уголок уст своей пленницы. А девушку будто сковало льдом. В ушах стоял гул, руки не слушались, и она лишь безотчетно сопротивлялась, сознавая, как неправильно все происходящее. Слабая дрожь проходилась по телу. Рада не понимала, почему никто не спешит ей на помощь, не избавляет от объятий купца, и проваливалась в пучину бессилия. Юноша углубил поцелуй, и от бесстыдных движений его языка сердце билось сильнее и отчаяннее, словно узник, который желал выбраться из темницы.

Едва купец ослабил хватку, как ледяное оцепенение спало, и Рада вырвалась. Секунда свободы, и девушка, на ощупь шагнув назад, повалилась на спину.

– Уходим, – услышала она.

Краем глаза Рада успела заметить, как Макар и остальные разбегаются, позабыв о девушке. Но лишь несколькими мгновениями позже поняла, что их напугало: вдалеке стучали копыта лошадей. Кто-то ехал через лес. Разбойники не стали испытывать удачу и сбежали, все равно денег в повозке не оказалось, а допрашивать купца времени больше не было.

Юноша уже сделал шаг к Раде, и она попыталась ударить его ногой. Но он схватил девушку за лодыжки и потащил на себя, нависая сверху. Заломив ее руки, он склонился над Радой, не теряя самодовольной ухмылки. Она принялась кидать ему в лицо ругательства, какие вспомнила.

– А я узнал тебя. Попалась, воровка, – нарочито сладко прошептал он на ухо девушке. Обдал дыханием щеку, потом скулу и губы. Рада замолчала, и купец взглянул ей в глаза, в которых читалось непонимание. – А ты меня, видимо, нет.

Девушка покачала головой.

– Не каждый день меня обворовывают, а потом промеж ног бьют, – рассмеялся купец. – Не вспомнила? А ведь я все-таки получил твой поцелуй.

Расступились ветви, что заслонили память Рады. Открылся вид на воспоминания, гудящие внутри яркой ненавистью: как несколько лет назад девушка вместе с теткой приехала на базар и Рада почти обворовала купеческого сына. Сына убийцы. Руслана Белолебедя.

– Твои друзья спрашивали, где деньги. В следующей повозке со стражниками, – издевательски хмыкнул Руслан. – Ты помогла мне потянуть время до их приезда.

Обреченный стон сорвался с губ девушки. С самого начала Рада ощущала тягучее чувство опасности, и вот оно обратилось явью. Она попала в плен к сыну врага. И теперь ее, воровку и разбойницу, точно арестуют. Стук копыт раздавался все ближе, и скоро те люди, что едут по лесной дороге, заметят купеческую повозку.

Оставалась последняя надежда на свободу – песнь.

Рада вдохнула побольше воздуха. Руслан с интересом смотрел на нее – думал, наверно, что она начнет оправдываться или умолять о том, чтоб он отпустил ее. Но вместо мольбы на волю вылетела чарующая песня:

Не тревожь, водица синяя,

Не кради мою судьбинушку,

Пусть спадет слеза с ресниц моих,

Ведь любовь нашла я лишнюю.

Нежными словами девушка заволокла разум Руслана. Он слушал песню, а хватка его смягчалась. Рада высвободила руки и оттолкнула от себя купца, а тот покорно встал и подал ей ладонь. Девушка поднялась и, наскоро оглядевшись, спрыгнула с повозки и побежала вглубь леса. После песни силы ее истощились, и следовало восстановить их, но раздобыть крови было негде. Рада на миг замерла у одного из деревьев и, переводя дыхание, оглянулась на повозку, где сидел Руслан. Его завороженный взгляд до последнего не отпускал девушку. На дороге показались всадники. Они остановились возле повозки и лежащих на земле стражей, кинулись к купцу. Сглотнув, Рада развернулась и помчалась в чащу. К свободе.

ГЛАВА 6

Сейчас

Тишина будто толщей воды накрыла обеденный зал. Только что по нему лилась дивная песня, а теперь слова иссякли, растворились в душном воздухе, и девушка ухватилась руками за стол, не зная, куда себя деть. Пальцы мелко дрожали, и она опустила глаза, стараясь не смотреть в сторону двери. А вот темноволосый юноша, что стоял у входа, прожигал ее взглядом. Глухо застучали его шаги, отдаваясь где-то под потолком молчаливого зала. Филипп и Владимир, все еще завороженные песней, медленно обернулись в сторону гостя.

– Доброго дня, отец, – поздоровался юноша. – И тебе, Володя.

Рада вздрогнула при звуке его голоса, который за год так и не выветрился из памяти.

– Руслан, сын мой, – кивнул Филипп. – Ты вернулся на день раньше?

– Распродал все быстрее, чем предполагал.

Шаги Руслана раздавались все громче. Он нарочито медленно шел вдоль заставленного яствами стола, пока не остановился подле Володи. Братья обнялись, но ни на секунду взгляд молодого купца не покинул девушку.

Вскоре после того неудавшегося ограбления тетка научила воспитанницу одному из своих загадочных умений. Как Ягиня из старухи превращалась в молодую женщину, так и Рада смогла менять внешность. Перед поездкой в град девушка наводила на себя морок. С чарами можно было не бояться, что кто-то из старых знакомых, воров-разбойников или стражей узнает ее.

Но Руслан отчего-то узнал. Рада ясно видела это по нахмуренным бровям юноши и по взгляду, который словно хлыстом ударил ее. Не так полагается смотреть на незнакомку, невесту брата.

Девушка чувствовала свой крах. Всего одного дня не хватило ей, чтобы стать женой Володи и войти в семью Белолебедей, закрыв на засов обратный путь. Руслан мог вытряхнуть наружу все ее темное прошлое. Рада глубоко вздохнула. Надо было прийти в себя и позабыть о волнении. В конце концов старый купец и его младший сын сейчас под чарами русалочьей песни, и день-два наваждение продержится. За это время она успеет выйти замуж, и никакие гнусные, хоть и правдивые обвинения со стороны Руслана ее планы не нарушат. Жаль, что на него песня больше не действует. Может, опоить и его приворотными травами, чтоб помалкивал? А может, девушке и вовсе почудилось, что Руслан узнал ее?

– Это моя невеста, Радислава, – Володя указал на девушку. Потом представил брата: – Мой брат, Руслан. Успел-таки к знакомству.

– Присаживайся. – Филипп вспомнил об обязанностях хозяина дома и обвел рукой стол. – Присоединяйся.

Руслан медленно сел, но к еде не притронулся и ни с кем не заговаривал. Напряжение, что тянулось от него к Раде, словно цепь гремело в воздухе, но вряд ли его улавливали отец и младший сын, объятые чарами. Они улыбались, не в силах подавить в себе непонятную радость.

– Знакомься. Посмотри, какую красавицу твой брат в жены берет, – похвастался купец.

– Угу, – неопределенно ответил Руслан, делая вид, что жует мясо.

Рада лишь мельком оглядела его. Она боялась говорить и даже двигаться, поэтому сидела, сложив руки на столе, как покорная застенчивая невеста.

– Завтра Володя ее в палаты отведет, – мечтательно продолжил купец.

– Завтра? – нахмурился Руслан. – Так скоро женится? Он хорошо свою невесту знает? А то мало ли…

Рада не выдержала и подняла на него взгляд. В глазах Руслана, светло-синих, как покрытые росой колокольчики, танцевала насмешливая злоба. Он чуть улыбнулся. Девушка уверилась: юноша узнал ее и не позволит обмануть брата. Рада припомнила вкус его губ и руки, которые нахально сжимали талию и зарывались в волосы. Девушка покраснела, а Руслан, заметив это, не сдержал ухмылки.

– Свадьба завтра, – уверенно повторил старый купец. – Я распоряжусь, чтобы все подготовили. Нечего тянуть!

Он ударил кулаком по столу и тут же принялся наливать всем медовуху. Володя не возражал, Руслан тоже – хотя ни разу не отпил из своей чарки, – а Рада воздержалась.

Знакомство длилось уже несколько часов. Володя и Филипп почти засыпали от чар, смешанных с хмелем, Руслан сидел со скучающим видом, а Рада хотела поскорее убраться отсюда. Она шепнула Володе, чтоб приказал подготовить повозку – негоже было ночевать до свадьбы под одной крышей с женихом. Тот велел слугам запрягать лошадей.

– А столы-то где накрывать будем? Здесь аль во дворе? – рассуждал Володя.

– Гулять на широку ногу надо, гостей много звать, – поддерживал его отец. – Все-таки сын женится! Ну-ка, пойду я, распоряжусь.

Филипп тяжело встал из-за стола. На ногах он держался почти уверенно, но излишне радостная улыбка и блестящие бегающие глаза выдавали опьянение.

– Надо там столы ставить, – неопределенно указал Володя, тоже поднимаясь с кресла. Он обошел стол и склонился над Радой, поцеловав ее в щеку: – Побудь тут, невестушка. Сейчас отцу все покажу, заодно проверю, готовы ли лошади.

Избыток хмеля помутнил его мысли. Не позволил понять, что не стоит оставлять невесту наедине с братом. Рада ухватила Володю за руку:

– Я с вами.

– Нет-нет, мы быстро, – жених положил ладонь на спинку кресла, не позволяя Раде встать. – Отдыхай, а Руслан пока тебя развлечет.

Старший брат охотно кивнул. Володя похлопал его по плечу и вышел вслед за отцом. Звуки их голосов, обсуждающих свадебное гуляние, растворились где-то в коридорах усадьбы.

В зале повисла тишина, беспросветная, как ночь. Рада притворилась, что занята: покопалась в своей миске, положила туда вареного кусок пирога сделала несколько глотков из чарки. Руслан молча откинулся в кресле, сложив руки на груди. От его вида разум девушки заполнял жар. Она не знала, куда себя деть, и не понимала, чего от него ждать. Юноша пристально наблюдал за ней, как волк из засады, а потом резко встал. Он обошел стол, и когда шаги его раздались позади кресла Рады, она прикрыла глаза, будто могла спрятаться во тьме своего сознания.

Спинка ее стула едва скрипнула – Руслан опустил туда ладони. Тень хищным зверем нависла над девушкой. Юноша касался ее лишь дыханием, но от этого она ощущала не меньшую опасность, чем если бы он напал на нее, как тогда. Рада сама не заметила, как перестала дышать. Не мог он ее узнать, не мог, на ней же чары морока!

– И когда ты собираешься им обо всем рассказать? – шепот Руслана защекотал ее волосы.

Девушка задержалась с ответом. Она не знала, то ли возмутиться, то ли поддаться игре, правила которой плохо понимала.

– Рассказать о чем? – так же шепотом спросила она.

– О том, кто ты. Воровка. Разбойница. И… колдунья? Или кто ты такая, что за песни поешь?

– Ты ошибся.

– В чем?

– Я обычная девушка, базарная торговка. И невеста твоего брата. Поэтому, – Рада резко отодвинула кресло, отпихивая Руслана, и встала, – не смей себя так вести. Не то Володе и отцу твоему расскажу.

Девушка пожалела, что поддалась просьбе жениха и осталась в зале с Русланом. Но лучше уйти поздно, чем никогда, и она спешным шагом направилась к двери.

– Мы не договорили, – спокойно возразил Руслан, следуя за ней.

– Нам не о чем говорить.

– Есть о чем.

Рада дотронулась до ручки двери, но Руслан схватил ее за локоть и развернул к себе. Девушка оттолкнула его. И ударила бы, если бы он не удержал ее руку.

– Пусти, – процедила Рада, выдергивая ладонь и ощущая спиной деревянную стену.

Руслан поймал ее в ловушку, расставив руки по бокам от девушки и почти вжимая ее в стену. Их взгляды соприкасались.

– Что за чары ты на них и на меня навела? Что это за песня?

Рада не отвечала. Она пыталась отпихнуть Руслана, но лишь сильнее путалась в коконе его гнева.

– Я сейчас закричу, – пригрозила она.

– Кричи, – холодно позволил Руслан. – Отец придет, и я расскажу ему о твоих темных делах. Или сама расскажешь?

– Пусти, не то закричу, – упрямым шепотом повторила девушка.

Во рту пересохло. Губы едва шевелились, и она не могла закричать. Руслан понимал, что правда и сила на его стороне, и не собирался отпускать Раду, пока не получит ответ. Он стоял слишком близко, почти прижимаясь губами к виску девушки. Она могла рассмотреть каждую его ресничку, каждый порез от бритья, ощутить запах диких трав от его волос.

– Ты что делаешь, охальник! – Старый купец вернулся в зал и с порога накинулся на сына. – У самого нареченная есть, а на невесту брата позарился? – Филипп оттеснил Руслана от девушки, и она, сдерживая слезы, собравшиеся в уголках глаз, бросилась в сторону.

– Она воровка! Разбойница, – попытался объясниться Руслан, отступая от отца.

Филипп двигался медленно и полупьяно, и старший сын легко ускользал от него по залу и продолжал рассказ:

– Помнишь, год назад мы с Прохором ехали с базара, и на нас напали? А я тогда как чувствовал, не стал с собой брать заработанное, отправил в следующей повозке со стражей.

– Лжец! Обманщик! Оболгал девушку, чтобы себя выгородить? Как брату в глаза смотреть будешь? – пыхтел купец.

Рада покраснела от макушки до пят. Она закусила губу, пытаясь не расплакаться, и молилась, чтобы чары русалочьей песни выстояли против правды Руслана. Пока колдовство побеждало. Филипп не поверил сыну и с заботливой нежностью посмотрел на невестку, которая пряталась в углу.

Девушка всхлипнула напоказ, заметив в проеме двери жениха. Она бросилась к нему навстречу и крепко обняла, прижимаясь, чтобы он защитил ее. Володя растерянно оглядел отца и брата.

– Она разбойница, – пытался оправдаться Руслан и вновь повторил историю, только что рассказанную отцу.

– К невесте моей под юбку лезешь, а ее очерняешь?! – Володя еле шевелил языком. Хмель, добавившийся к русалочьим чарам и любовным травам, отравил его слишком быстро. Девушка крепче вжалась в жениха.

– Когда чары твои выветрятся? – зло бросил Руслан и снова обратился к отцу и брату: – Поговорим, когда протрезвеете от хмеля и от колдовства.

Руслан сбил ногой стоящее на пути кресло и, не оборачиваясь, широким шагом направился к выходу. Плечом чуть не задел брата и успел кинуть на Раду еще один презрительный взгляд. Девушка отвернулась. Она снова всхлипнула, хотя в душе злорадствовала из-за того, что Руслану не поверили. Володя обнял ее и вывел из зала, по пути нашептывая ласковые успокаивающие слова.

– Лошадей запрягли, – пробормотал он устало. – Можешь ехать.

– А как же?.. – спросила Рада про произошедшее, растирая слезы по лицу.

– Все хорошо. – Володя, обнимая, погладил ее по спине. – Руслан перебрал, успокоится, тогда поговорим с ним. Завтра приеду за тобой и поведу в палаты. Станем мужем и женой. Обещаю.

Он поцеловал девушку напоследок и помог ей забраться в повозку. Отчего-то Рада не верила его обещаниям, и тревога когтистыми лапами расцарапывала ее изнутри. Завтра все пойдет не так.

Год назад

Ох и бранилась Ягиня, прознав о случившемся.

Она сразу поняла, что случилась беда, когда Рада поутру, бледная и взмокшая, прибежала в избу и рухнула на лавку. Девушке пришлось объясняться, а потом – защищаться от веника, с которым тетка гонялась за ней по дому и двору.

– Чтоб неповадно было, дурная девка! – кричала Ягиня. – Когда же ум появится?!

Прыти у тетки оказалось меньше, чем у юной девушки, потому первая быстро утомилась. Вернулась на лавку и поставила рядом веник, а Рада, косясь на него, осторожно прошмыгнула мимо. Кощей тоже знатно ругался, но за веник не брался:

– Что толку бить тебя, все равно не послушаешься. Лишь словом убедить смогу.

В наказание Рада снова на время стала лесной затворницей. Ягиня запретила ей отходить далеко от избы, но девушка и сама не противилась такому решению. Боялась, что ее снова узнают в граде. Попасть под стражу не хотелось, да и встречи с бывшими друзьями, втянувшими ее в опасное дело, она избегала. Они опять могли заставить девушку пойти с ними.

Вот и проводила Рада время в лесу. То за ягодами-грибами ходила, то травы и коренья собирала для отваров. Единственным развлечением девушки стало общение с русалками. От них тетка воспитанницу не ограждала. Бывало, закончит Рада работу по дому, дождется темноты да и побежит к берегу. Лишь до воды дотронется – русалки ее почуют и приплывут. Уже не пугали девушку их дикие хороводы и песни, и она с радостью кружилась до упаду.

И все же затворничество тяготило. Нравилась Раде вольная жизнь, а не лес, что стал для нее просторной клеткой. И то и дело она спрашивала Ягиню, когда сможет вернуться в град. Не до конца же жизни ей травы в избе толочь. Но дни шли, а ответ не менялся:

– Нет, – хмурилась тетка и косилась на веник. – Тут сиди, в лесу.

Рада подметала избу. На столе стояла чаша со свежезаваренными травами, от печи шел запах лепешек, а Ягиня разливала суп по мискам. В тот день в гости заглянул Кощей. И для тетки, и для девушки его приход всегда был в радость. При нем Ягиня всегда была мягче и добрее, охотнее соглашалась на просьбы воспитанницы, да и старик девушку всегда поддерживал и выгораживал. Рада надеялась уговорить тетку отпустить ее в град, пока Кощей гостил у них.

Но на очередной вопрос тетка отозвалась:

– Рано еще.

Рада закусила губу. Перевела взгляд на старика, но тот промолчал.

– А когда можно будет? – жалобно протянула девушка.

– Сама знаешь – нескоро. – Ягиня была непреклонна. Она озвучила опасения воспитанницы: – Несдобровать, если узнает тебя кто из стражи или бывших друзей. В темницу снова хочешь?

Девушка со вздохом покачала головой:

– Не хочу.

– То-то.

– Так научи ее морок на себя накладывать, Ягиня, – вдруг предложил старик.

Девушка и тетка встрепенулись, одновременно посмотрели сначала на Кощея, потом друг на друга.

– Ты что! – цыкнула на него Ягиня.

– Почему нет? – повел плечами старик.

– Почему нет? – напористо повторила за ним Рада.

– Потому что непростое это дело. И только научу тебя – сразу бросишься глупости творить.

Но девушка уже навострилась и отступать не собиралась. Тем более, она чувствовала поддержку Кощея. Тот добавил, лениво отвлекаясь от угощения:

– Всю жизнь глупости творить будет, от этого не денешься. Проще научить.

– Ты бы поменьше советы раздавал, – остудила его Ягиня. – Не ты ее травами обтирал, когда она хворала. Не ты ей сарафаны да рубахи рваные зашивал. Не ты ночами не спал, когда девчонка по лесу бродила. Не тебе решать.

Кощей молча кивнул. Рада и сама замолкла и не спешила спорить – ощутила, как совесть тягучим комом заполнила грудь. Она и в самом деле доставляла Ягине хлопоты.

– Но ты прав, – добавила тетка. – Научу. – Она с прищуром посмотрела на Раду, сложив руки на груди. – Для морока травы и заговор особенный нужен. Словам я тебя научу, а травы сама собирай – редкие они, не так-то просто достать.

Рада несколько секунд сидела, нахмурившись, осознавая предложение тетки, а после кинулась ее обнимать. Хоть голой под луной да в терновом лесу травы собирать – она на все была готова!

Звездные нити натянулись на черном небе. Уже несколько недель Рада добывала ингредиенты для заклятия морока, и хотя бродить под луной нагишом не пришлось, ночные прогулки оказались не особенно приятными. Возможно, Ягиня решила поиздеваться над воспитанницей в наказание за шалости, но ингредиенты для зелья собирать надо было в очень необычных условиях.