Двуликие

– Да не хочу я ждать! – нетерпеливо воскликнул Димир. – Он ведь просто водит меня за нос! Думаешь, я не знаю, что на твою руку претендует ещё и король Арнеста? Уверен, твой отец отдаёт предпочтение ему, а не мне, и время на раздумья взял лишь для приличия: некрасиво же отказывать мне сразу.

– Главное, чтобы тебе отдавала предпочтение я, а не мой папа, – возразила Карленна. – Мне решать, за кого выходить замуж.

– Но твой отец…

– …хватит о нём, – перебила принцесса и оттолкнула Димира.

Игривость и возбуждение схлынули. Её злил этот разговор. Она не раз уже использовала отца как отговорку, чтобы не общаться с мужчинами, которых сочла непривлекательными или неинтересными. Но чтобы наоборот – чтобы отец запретил ей общаться с такими привлекательными и интересными, как Димир – такого ещё не случалось. Димир тем временем отстранился. В глазах заблестела обида, с губ сошла улыбка, и он даже не пытался вновь обнять Карленну. Ей не понравился этот холодок, внезапно пронёсшийся после жара чувств. Она вздохнула. Да, стоило признать, что отец более благосклонно относится к Адрену, а не к Димиру.

– Я поговорю с ним, – решила принцесса. – Объясню, что ты мне нравишься, в отличие от Адрена, и попрошу не тянуть с ответом.

– А он точно тебя послушает?

– Ну конечно! – уверенно сказала Карленна.

Ей хотелось скорее отставить разговоры и вернуться к пылким объятиям. Димир уловил её мысли. Он провёл рукой по светлым волосам принцессы, коснулся щеки, приподнял ей подбородок и поцеловал. Она не сопротивлялась. Ей нравилось чувствовать себя желанной, нравилось, как её напористо добиваются, нравилась запретная романтика мрачных коридоров.

На секунду Димир оторвался от губ Карленны и заглянул ей в глаза. Она смущённо улыбнулась его возбуждённому взгляду и решила, что на сегодня хватит любви. Она достаточно распалила Димира, но большего ему дать сейчас не могла. Принцесса хотела попрощаться игривым поцелуем, но он крепче прижал её к стене и припал к тонкой шее. Карленну пробил озноб. Несмотря на приятные ощущения, она тревожилась, что ведёт себя неподобающе. Она осторожно отталкивала Димира, но он игнорировал сопротивление. Он настойчиво осыпал её поцелуями и ласкающими прикосновениями, тянулся к завязкам на платье, пытался поднять юбку, а Карленна вздрагивала от посторонних звуков в коридоре и пыталась вырваться из излишне жадных рук. Димир словно не замечал её отказы.

– Прекрати, – прошептала она.

– Уверена, что мне стоит прекратить? – насмешливо спросил он, и, не дожидаясь ответа, вернулся к её губам.

Её дыхание сбилось от волнения, а он расценил это как призыв продолжать.

Вдалеке раздались шаги. Они приближались, становились всё громче и отчётливей. Кто-то шёл если не в тупиковый коридор, то куда-то рядом с ним, угрожая нарушить уединение любовников. Карленна резко отстранилась от Димира. Он оглянулся и прислушался, а после, когда посторонний шум стих, вновь приблизил к себе принцессу.

– Не бойся, нас никто не увидит.

– Но кто-то идёт сюда! – прошептала она, упорно отказываясь от объятий Димира.

– Уже нет, – покачал он головой, – прошли мимо.

Он ошибся: шаги возобновились, причём по звуку ближе прежнего.

– Я не хочу, чтобы нас заметили! – испугалась Карленна.

Она попыталась сделать шаг вперёд, но снова оказалась зажата между стеной и Димиром. Он приложил ей палец к губам, призывая помолчать, пока нежданный гость не уйдёт. Через некоторое время шаги стихли, и принцесса облегчённо вздохнула. Димир потерял бдительность и не держал её, поэтому она резко выпорхнула из его рук.

– Мне пора идти, вдруг меня ищут! – оправдалась она. – Я обещала подругам погулять с ними.

– Ничего, пусть подождут, мы ещё не закончили, – попробовал уговорить её Димир.

Он снова шагнул к Карленне, но она твёрдо остановила его.

– Нет, мы закончили. Ты ведёшь себя неприлично!

– Ладно-ладно, – рассмеялся он. Маска безумной страсти рассеялась, и он снова стал милым и обаятельным. – Подождём до свадьбы. Ты ведь сможешь уговорить отца?

– Да, конечно, – пообещала принцесса. – Я что-нибудь придумаю, чтобы вас сблизить.

Димир удовлетворённо кивнул.

Карленна поправила платье, причёску, привела себя в порядок. Она увернулась от прощального поцелуя и ушла, ругая себя за то, что позволяла Димиру лишнее. Оставалось надеяться, что никто не заметил их одновременного отсутствия, иначе пересудов не избежать.

По коридорам сновали слуги совсем рядом с тем местом, где несколько минут назад прятались любовники. Никого не интересовал тупиковый коридор, но принцессе казалось, что все с ухмылкой смотрят на неё и догадываются, чем она занималась. Она чувствовала, что запах Димира словно прилип к коже и платью, и машинально отряхнулась, а после поспешила в комнату, чтобы перебить его аромат своими духами. Карленну потрясывало, как от озноба. Добежав до комнаты, она остановилась перед высоким зеркалом и медленно расчесала светлые волосы. Румянец на щеках потихоньку угасал, но стоило вспомнить тупиковый коридор и руки Димира, как он разгорался с новой силой.

Успокоившись, Карленна спустилась на улицу. Широкий двор Мейфора, огороженный высокой крепкой стеной, встретил движением, ярким светом и громкими звуками, такими непривычными после тишины и полумрака тупикового коридора. Принцесса вдохнула наполненный вечерней свежестью воздух. У входа в замок стояли две тоненькие, одетые в богатые платья фигурки её подруг: Аэлии – невесты старшего брата, и Шоары – жены среднего. Был бы жив младший брат, наверно, Карленну встречали бы не две, а три девушки. Других подруг иметь не позволялось, лишь особы, входящие в королевскую семью, подходили ей по статусу.

Принцесса вновь поправила платье, всё ещё ощущая на своём теле прикосновения Димира. Их свидание не выходило из головы, и чтобы спугнуть свежие воспоминания, Карленна громко хлопнула дверью замка. Она дошла до солнечного пятна у подножия ступеней, и золотые лучи заиграли на полуобнажённых плечах. Подруги увидели принцессу.

«Хоть бы они не спросили, где я была», – понадеялась она, не желая, чтобы тайные встречи с Димиром раскрылись.

– Где ты была, дорогая? – поинтересовалась Шоара наперекор желаниям принцессы. – Ты выглядишь… взволнованной.

Аэлия захихикала. «Догадываются, – с досадой подумала Карленна и пригладила волосы. – Надо быть осторожней».

Глава 16. Ящер

Первый месяц весны

Земли Амиррийского континента

Никос

– Гехера, ещё одна из Одиннадцати.

Покровительницы вывели вперёд девушку со шрамом на руке. Она озиралась, явно смущённая роскошью королевского замка, и неуверенно шагала к трону, где восседала дакхаарская королева. Анна Мельден улыбнулась юной ведьме:

– Не стесняйся. В моём замке много таких, как ты. И избранные из Одиннадцати, и простые ведьмы.

«Много ведьм?» – не понял Ник. Вновь он тенью наблюдал за происходящим сквозь завесу сна. Он вжимался в колонну, которая вздымалась к зеркальному потолку, и издали рассматривал богатое убранство незнакомого замка и его хозяйку – дакхаарскую королеву. Принц хорошо знал Анну Мельден. Она часто наведывалась в Монт-д’Эталь, но в этот раз не она, а он стал гостем в её владениях.

Покровительницы, которых Ник запомнил по предыдущему сну, окружили королеву и рассказывали о новом чудовище. Они попросили юную ведьму показать шрам. Девушка закатала рукав и смущённо протянула руку. Анна Мельден нежно провела пальцем по бугристой полосе, а после сама поправила ведьме рукав и незаметно покачала головой.

Рядом с троном стоял голубоглазый юноша – фаворит или воспитанник, ведь родных детей у королевы не было. Анна Мельден попросила его увести ведьму, и когда те скрылись в коридорах замка, обратилась к Покровительницам:

– Его можно укротить, как дакхаарское чудовище?

Старейшая покачала головой:

– Вряд ли. Но попытаться стоит.

– Попытайтесь.

Старейшая кивнула и, взмахнув рукой, позвала за собой остальных к выходу. Ник оставил своё убежище и последовал за ведьмами. Как бы ни хотелось ему остаться в тёплом уютном замке, интерес к ведьмам и к тому чудовищу перевесил, и принц вышел наружу. Пока Покровительницы запрягали лошадей, он сел на ступени в отдалении, рассматривая хмурые стены дакхаарского замка и жёлтые глазницы окон. Старейшая из Покровительниц ловко взобралась на коня и морщинистыми руками погладила чёрную гриву. Слуга подвёл ещё одного коня – без седла, но с двумя свисающими по бокам мешками. Ведьма кивнула и схватила поводья.

– Едем! – приказала она.

Ник замешкался. Он не понимал, для кого предназначен конь, и вертел головой в поисках недостающего всадника. Но Покровительницы тронулись, а всадник так и не нашёлся. Принц бросился вперёд и, пока слуги возились с воротами, вскочил на коня. Прижавшись к тёплой бархатной шее и вцепившись в гриву, он последовал за ведьмами.

Путь выдался длинным. Ехать без седла оказалось неудобно, и Ник всё время ёрзал и трясся на изгибах дороги. На холме, по которому проезжали ведьмы, шипел ветер. Принц закрыл глаза от пыли, а рубаха затрепыхалась, словно корабельный флаг. Солнце низко тонуло в объятиях неба, и преломлённый свет мягко падал на долину. Туман щекотал верхушки деревьев. Дорога кругами спускалась к подножию холма, где волной вздымался лес. Ник отчего-то почувствовал, что знает эти места, хотя не бывал ни в Дакхааре, ни тем более в его угрюмых лесах.

Покровительницы спустились к опушке. Оттуда они направились в самую чащу и уверенно ехали по ней, пока впереди не наметился просвет. Они сбавили ход и осторожно выехали на прогалину, заваленную ветвями и брёвнами. Принц замер. Потный страх облепил душу. Посреди поляны лежала куча хлама, в котором угадывались руины дома, а земля вокруг была изрыта громадными лапами. И Ник, кажется, знал, кто оставил эти следы, походившие на следы гигантской ящерицы. Он слез с коня и брезгливо заглянул в кратер следа, где чернели лужи и копошились насекомые.

Старая Покровительница спешилась. Она прикрыла глаза и, напевая себе под нос тихие странные звуки, прошлась по поляне. Она медленно провела руками по всем предметам – разломанным доскам, земле, впитавшей в себя кровь ведьм, опрокинутым деревьям. После она подошла к лохмотьям, которые валялись вдали, и с глубоким вздохом дотронулась до них. Ник тут же сглотнул и отвернулся – лохмотья оказались кусками мёртвых тел. По спине пробежал холодок. Принц исподлобья глядел на Покровительницу, которая не отходила от погибших сестёр. Она сжимала окровавленную одежду и долго повторяла заклинание, потом, оторвавшись, обвела взглядом поляну. Губы высохли, и она сказала хрипло:

– Сновидец был здесь.

– Старый? – спросила другая Покровительница.

– Нет, другой, молодой. Он и сейчас здесь, я его чую.

Ник встрепенулся. Ведьма не видела его, её взор слепо блуждал по округе, но тошнота подбиралась к горлу принца. Он пожалел, что не остался переждать сон в дакхаарском замке.

– Пусть смотрит. Пусть знает, – улыбнулась вдруг старейшая. – Надо похоронить сестёр.

Угрюмые облака нависали над поляной, пока Покровительницы собирали в мешки то, что осталось от погибших ведьм. Они смахнули жуков и червей с окровавленной одежды и повесили мешки на коня, на котором ехал принц. Тишина навалилась на поляну. Старейшая присела рядом с одним из следов ящера. Дотронувшись до земли, она вновь завела шипящее заклинание.

– Туда. – Она направила корявый палец на лес.

Покровительницы последовали за ней, как за компасом. Ник плёлся на расстоянии. Тропа проползала меж деревьев, вонзалась в камни, разрезала пригорки, а принц нетерпеливо оглядывался. Лес поредел. Под пригорком журчала река. Старая Покровительница тяжело задышала и понюхала воздух.

– Рядом, – сообщила она.

Ведьмы тут же встали в круг и взялись за руки. Ник остановился поодаль. Колдовские напевы, словно костёр, вознеслись над лесом, и земля ритмично задрожала. Принц споткнулся и схватился за дерево, чтобы не упасть. Заскрипели ветви, зелёным дождём посыпались листья. Запах гнили захватил пространство. Ник стиснул зубы. Ему было страшно и тошно, хотелось скорее разбить грань между сновидением и реальностью. Вернуться туда, где безопасно.

Ящер появился из-за деревьев. Длинным хвостом он подметал землю, вздымая пыль с камнями. Он перебирал когтями и опускал голову, чтобы рассмотреть слишком мелких по сравнению с ним существ. Принц вжался в дерево. Мгновение – и, коротко рявкнув, чудовище побежало на ведьм. Они не испугались, лишь громче повторили заклинание и махнули руками в его сторону. Невидимая волна сбила ящера с ног. Упав, он повалил деревья, и грозный рык устремился в нависшее небо. Ящер поднялся, прищурил налитые кровью глаза и вновь кинулся к ведьмам. Покровительницы ответили новым заклинанием, и мощный порыв ветра, будто стена, затормозил чудовище. Воздух, казалось, стал горячим от заклинаний. Шаги зверя грохотали, земля тряслась, и Ник едва стоял на ногах.

Ящер разъярился. Раскрыв пасть, он побежал на ведьм. В третий раз колдовство не удержало его. Покровительницы с криками покинули колдовской круг и попытались скрыться в зарослях. Зверь распалился. Он бросился за ведьмами, которые огибали колючие деревья и ловко карабкались на бугор, у подножия которого плескалась река.

«Приручить? Это?» – Ник дрожал. Вторая встреча с ящером оказалась не менее страшной, чем первая.

Покровительницы забрались на лысую вершину холма и снова встали в колдовской круг. Они уже начали произносить заклинание, но ящер головой сбил одну из ведьм. Та покатилась по обрывистой земле. Её тело несколько раз врезалось в камни и деревья, превращаясь в ком грязи и крови, пока громкий всплеск реки не остановил её крик. Покровительницы побежали в низину, куда упала погибшая сестра. Они метались меж деревьев и повторяли шипящие речи, колдовскими взмахами отбиваясь от чудовища. Оно ревело, его мотало по кругу. Ведьмы падали и ревели вместе с ним – кто от боли, кто в попытках продолжить заклинание. Ящер клацал зубами прямо рядом с ними, но колдовство защищало их.

Наконец магические силы иссякли ещё у одной ведьмы. Чудовище схватило её, острые зубы вонизились ей в спину. Покровительница орала, пока зверь не стиснул челюсти, перекусив её пополам. На бегу он поднял голову, чтобы разом проглотить добычу, и споткнулся о крупный камень. Ящер кубарем полетел вниз. Он сбивал кусты, рычал и беспомощно махал когтистыми лапами. Его туша навалилась на острый камень, за которым бурлила река. Чудовище наполовину свесилось над обрывом. Оно пыталось зацепиться когтями за каменистый берег, но с каждым движением всё больше и больше теряло равновесие, пока окончательно не рухнуло под воду. Зверь быстро всплыл и принялся барахтаться, издавая истошный рык, пока течение полностью не поглотило его.

Глава 17. Поганый день

Первый месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

Трупный запах расползся по мрачному подземелью. Сидящий на стуле пухлый человек машинально скукожился и поджал под себя ноги, когда призраки продемонстрировали его мёртвого приятеля.

– Это Роиль, вы работали вместе, не так ли? – холодно спросил инквизитор, указывая на заплывшее лицо покойника. – Он был несговорчив, но ты, друг мой, человек общительный, смею надеяться.

Допросы, казалось, не прекращались никогда. Странно, что хлипкий стул, на котором ежечасно сменялись допрашиваемые, до сих пор не развалился. От усталости у Фергюса уже туманился разум, но отвлекаться от расследования он не хотел. Он намеревался поскорее разобраться с убийством короля Грегора, чтобы после полноценно заняться повстанцами.

Допрашиваемый сидел смирно. Ящик с пыточными инструментами скромно стоял на столе, производя неоднозначное впечатление, хотя пытки на сегодня инквизитор не планировал. Этот день он выделил для простых разговоров.

– Итак, что интересного ты можешь рассказать о Роиле? – подперев подбородок, спросил Фергюс.

Допрашиваемый напряжённо задумался. Надул щёки и почесал пальцем губы.

– А что вы хотите знать?

– Расскажи мне о его друзьях. О работе. О грехах.

– Да вроде не было у него грехов, – пожал плечами допрашиваемый.

– Грехи есть у всех. Даже у тебя, друг мой. Да-да, думаешь, я не знаю, что ты подворовываешь деньги из королевской казны? Обсчитываешь слуг Королевской башни. Ай-яй-яй.

Фергюс покачал головой и проницательно посмотрел на допрашиваемого. Тот широко раскрыл глаза, шея и широкое лицо покрылись красными пятнами и капельками блестящего пота.

– Э-э-э, – попытался оправдаться допрашиваемый.

– Но твои прегрешения меня сейчас не волнуют, – успокоил его инквизитор. – Я готов закрыть глаза на мелкие преступления, которые ты совершил. Не безвозмездно, конечно. – Фергюс обошёл допрашиваемого сзади, потом вынырнул прямо перед ним, резко приблизив желтоватое пугающее лицо. – Мне нужно знать всё.

Допрашиваемый вздрогнул. Инквизитор продолжил:

– Вспомни что-нибудь. Что угодно, что поможет мне забыть о твоих… ошибках, – вкрадчиво сказал он и хищно улыбнулся. – Итак, есть что-нибудь, что мне следует знать о Роиле?

Он намеренно избегал прямого вопроса о связи Роиля с убийством короля – когда люди не знают, о чём говорить, они говорят обо всём. Это позволяло выведать больше. Фергюсу встречались разные арестанты, но почти всех объединяла одна черта: о себе мало кто любил говорить, а вот о других, будь то друг или враг, они рассказывали куда охотнее.

Допрашиваемый поддался. Полился поток речей, бурный и стремительный. И Фергюс радовался бы, да вот только ничего особенного не узнал. Предыдущие допрашиваемые были не менее словоохотливыми, и сейчас инквизитор в очередной раз слушал историю о том, как Роиль подлизывался к лордам, чтобы те помогли ему продвинуться по службе. История, безусловно, занятная, но расследованию она не помогала. В конце концов инквизитор мысленно махнул на допрос рукой, поудобнее устроился на жёстком стуле – иных в подземелье не нашлось – и предался своим мыслям. Призраки тоже зевали, даже не пытаясь скрыть скуку и усталость.

– Ладно, заканчиваем с этим и устроим перерыв, – объявил Фергюс, когда допрашиваемый наконец замолк.

Призраки оживились и одобрительно загудели.

– А я? – испугался допрашиваемый. – Я могу идти?

– Да-да, можешь идти, твои сведения были полезны, я учту твою откровенность, – отмахнулся инквизитор.

Мыслями он уже находился в просторном кабинете, заполненном свежим, в отличие от подземелий, воздухом, а воображение рисовало огромную порцию вкуснейшего ужина из жаркого, оленины с овощами и грибами. А после ужина он собирался вернуться к работе.

– Подумать о письме от тайного друга Л., разобрать показания допрашиваемых, подписать документы, раздать указания призракам, побеседовать с лордом-главнокомандующим о состоянии армии, подготовиться к завтрашнему собранию Верховного Совета… – сам себе перечислял Фергюс, пока поднимался на вершину Королевской башни.

– Милорд! – позвал его секретарь.

Инквизитор недовольно вырвался из пучины мыслей.

– Чего тебе? – процедил он.

– Милорд, в приёмную к Его Величеству пришли просители!

– Зря пришли. Король уехал обхаживать калледионскую принцессу.

– Да, милорд! Но там с десяток крестьян! Говорят, им срочно! Хотят видеть кого-нибудь из королевской семьи!

– А я тут при чём? – раздражился Фергюс, чувствуя, что ужин откладывается. – Я, по-твоему, король?

– Но милорд, вы же… – забормотал секретарь. – Вы же обычно решаете все вопросы. И я подумал…

– Ладно, я займусь этим, – вздохнул инквизитор.

Секретарь приободрился и упорхнул в сторону приёмной, чтобы сообщить крестьянам, что их примет сам лорд Кединберг. Но тут в измученной голове Фергюса проскользнула неожиданная мысль, на тот момент показавшаяся очень дельной, и он окликнул секретаря.

– Да, милорд?

– Позови в приёмную Маргарет, пусть она слушает крестьян вместе со мной, – распорядился старик.

– Принцессу Маргарет? – растерянно уточнил секретарь.

– А ты знаешь другую Маргарет, которая могла бы мне понадобиться?

– Нет, милорд. Хорошо, милорд, я тотчас её позову, – пролепетал секретарь и убежал за принцессой.

В ожидании Фергюс облокотился на стол. Та внезапная мысль казалась ему великолепной: раз уж принцессе, согласно указу покойного короля, суждено однажды занять трон Эфлеи, то пусть она хотя бы будет подготовлена к этому. Пусть принимает крестьян, решает их вопросы, пусть занимается чем-то полезным – под его контролем, разумеется. «Крестьяне хотели видеть кого-нибудь из королевской семьи – вот, пожалуйста», – хмыкнул советник.

– Её Высочество принцесса Маргарет, – объявил секретарь.

Та, поднявшись по лестнице, вопросительно посмотрела на советника.

– Сейчас ты будешь общаться с крестьянами в приёмной, – пояснил Фергюс.

– Я? – удивилась принцесса.

– Голубушка, кто же ещё? Димир в отъезде, а вести приём может лишь тот, в ком течёт королевская кровь. Таковы правила.

Правила Фергюс выдумал на ходу.

– Может, лучше Ник этим займётся? – с надеждой спросила Маргарет.

– Нет, – развёл руками советник. – Ты же старше Ника.

– Всего на год…

– Этого достаточно, чтобы обогнать его на пути к трону. Вот так, голубушка, не будь Димира, корона досталась бы тебе. Представляешь? Но он всего лишь уехал в Калледион, и на это время тебе придётся принять его обязанности.

Маргарет его слова не впечатлили, она лишь пожала плечами:

– Хорошо, а что я должна делать?

– Послушаешь, что говорят крестьяне, покачаешь головой, пообещаешь помощь. А я буду рядом, понаблюдаю за тобой, вмешаюсь, если понадобится. Но, надеюсь, вмешиваться всё-таки не придётся, – улыбнулся Фергюс. – Готова?

– А если я скажу нет, вы же всё равно заставите меня идти в приёмную? – вздохнула Маргарет.

– Нет, что ты! Я лишь попрошу этих бедных уставших крестьян, приехавших к тебе издалека, возвращаться домой со своими нерешёнными проблемами.

Принцесса цокнула языком.

– Вы ужасный человек, – улыбнулась она. – С вами невозможно спорить. Идёмте в приёмную!

«С Маргарет проще договориться, чем с Димиром, – сразу отметил Фергюс. – И всё же зря Грегору приспичило менять наследника». Впрочем, сейчас было не время думать об этом. Корона уже досталась Димиру, а менять правителя и наводить смуту в столь неспокойное время по меньшей мере глупо, по большей – опасно.

В таких мыслях прошёл путь до приёмной. Она располагалась в соседнем от Королевской башни здании, и у Маргарет было время, чтобы мысленно подготовиться к встрече с просителями.

Крестьяне в ожидании толпились у входа в приёмную. Они оживились, завидев принцессу и сердитого высокого старика, следовавшего за ней. Позади семенил секретарь.

– Сегодня вместо Его Величества вас примет Её Высочество принцесса Маргарет. Заходите по очереди! – отрезал Фергюс, обратившись к крестьянам.

Те переглянулись между собой, собрались что-то сказать, но он уже затянул принцессу в приёмную, оставив секретаря организовывать очередь. Там он указал Маргарет на широкое царственное кресло на возвышении, а сам занял стул у стены, так, чтобы было удобно наблюдать за ней и при этом оставаться в тени.

– Готова? – спросил он.

Принцесса кивнула.

– Милости прошу! – крикнул советник, и в двери полезла всё та же неорганизованная толпа крестьян. – Я же говорил: по очереди! По очереди!

После второго сердитого оклика крестьяне остановились. От общей группы отделился один человек. Он вышел вперёд и, низко поклонившись принцессе, объяснился:

– Мы все приехали с единым прошением. Я буду говорить от всех нас.

– Что у вас за дело такое, что вы всей деревней приехали? – осведомился Фергюс.

– Не всей деревней, а по представителю из каждой деревни около границы с Дакхааром, – поправил его крестьянин. – У нас у всех общая беда, и мы приехали просить у вас помощи и защиты.

– Ладно, рассказывайте, – смилостивился советник, но тут же осёкся: приём-то должна вести Маргарет, а не он.

Принцесса, словно уловив его мысль, также кивнула, призывая говорить. Крестьянин вдохнул побольше воздуха и начал рассказывать:

– На нашей земле поселился невиданный Зверь! Мы, – он указал на своих товарищей, – вытащили из реки близ Дакхаара тушу странного чудища, а оно ожило. Это не просто зверь, никто раньше таких не видел! Он огромный и кровожадный. На вид словно ящерица, а ходит на задних лапах. Нет, не ходит, бежит, чуть завидев добычу! Топот по всей округе разносится! Рычит, сопит, когтями скребёт – жуть! А зубы – размером, что моя ладонь, только острющие! Пасть огромна – человека запросто проглотит.

Рассказывая, крестьянин махал руками, чтобы лучше донести до принцессы размеры и устрашающий вид чудовища.