Портал в параллельный мир

Лигачёв закрыл блокнот.

– Ну, может, ещё что-нибудь вспомнишь, Валерий Иванович? Ты ведь такие технологии нам передаёшь – просто фантастика!

– Хорошо, подумаю, – с улыбкой пообещал Миронов.

***

– Лёня привет! – поздоровался Лигачёв со своим старым знакомым со студенческих лет – профессором Граховским.

– Здравствуй, Егор! Неожиданный визит в мои пенаты! – обрадовался хозяин кабинета, вставая с кресла. – Чем тебя угостить? Чай или кофе, или – ну его на фиг? – засмеялся он.

– Ну его на фиг! – в ответ улыбнулся Лигачёв. – Лёнь, у меня для тебя есть очень интересная информация, на миллион долларов!

– Да ты что? Клад нашел? – сыронизировал профессор.

– Ну, типа того. Ковырялся в носу и придумал гальваническую пару, а точнее – несколько пар совместно с литием, для создания супераккумуляторов, – скромно заявил Лигачёв.

– Да ты что? – удивился Гроховский. – Раньше химией вторичных химических источников ты не очень-то интересовался…

– Вот, смотри и удивляйся, – Лигачёв передал распечатанные Алексеем на БЭСМ-6 расчеты и описание технологии изготовления литиевых аккумуляторов. Отдельно положил на стол рисунки-иллюстрации, распечатанные Мироновым на струйном цветном принтере, которые трудно было отличить от ручного рисунка.

Гроховский на несколько минут углубился в изучение документов.

– Егор, да это же готовая докторская, если твои аккумуляторы покажут такие характеристики! – наконец, отреагировал он. – Ну, ты силен! Я-то думал, что твоя голова давно про технику забыла. А ты вон чё!

Лигачёв скромно улыбнулся и промолчал.

– А мы все бьёмся над поисками замены серебра в паре с цинком, – посетовал Гроховский. – Аккумуляторы на системе серебро-цинк выдают примерно такие же характеристики по объемной плотности запасенной энергии, но они дорогие и неудобные – электролит жидкий и морока с зарядкой… Только вот выдаст ли реально твоя система такие характеристики, вот в чем вопрос, – усомнился профессор.

Лигачёв выложил на стол полуразобранный аккумулятор от светодиодного фонарика.

– Вот, смотри, это макет, конечно, но показал свою прыть, как и полагается по теории.

Гроховский впился глазами в незнакомое устройство.

– Короче, Лёна, вкупаешься в тему? – прямо спросил глава обкома.

– Э-э… Да, конечно! А что от меня требуется?

– Всё остальное. В том числе патентование с твоим соавторством и доведение до серийного производства. Но никаких публикаций до серийного производства чтобы не было! Берёшься? И диссертации свои на эту тему сами потом напишите, мне это ни к чему, – махнул рукой Лигачёв.

– Да не вопрос, Егор! Конечно берусь! А где запускать в производство будем? – уточнил Гроховский.

– На почтовом, они же там литий получают. Все остальное для них не проблема.

– Егорушка! Да ты гений у нас, оказывается! Слушай – давай, тяпнем по рюмашке, вспомним молодость! И по девочкам пойдём! – засмеялся Гроховский.

– Изыди! – поддержал шутку Лигачёв, вставая со стула. – Материалы в сейфе держи, на столе не оставляй!

– Не беспокойся! У меня свежеиспеченный кандидат наук Алтуфьев как раз сейчас ищет тему докторской диссертации – его и озадачу. Он у меня очень работоспособный, и у него пяток аспирантов имеется для этого. Как я вижу, там же несколько вариантов аккумуляторов на основе лития можно сделать – вот у них и будут разные направления работы.

– Не распыляйся. Сделайте пока на литий-кобальте, а потом уж на чём захотите, когда в серию пустите, – остудил его пыл Лигачёв.

– Как скажешь! Ну, ты иди, я тут дальше сам разберусь, – было видно, что Гроховскому не терпелось приступить к работе.

Через месяц он позвонил Лигачёву.

– Егор, хочу тебя обрадовать. Всё получилось ровно так, как ты и описал. Собрали десяток аккумуляторов по твоей схеме, испытали – заявленным параметрам соответствуют. Решил посоветоваться – какой типоразмер выберем для первого серийного аккумулятора?

– У тебя-то самого уже сформировалось предложение по этому поводу? – спросил Лигачёв.

– Да, тип Д или А373 – самая большая батарейка, она используется переносных приемниках и в магнитолах. Второй вариант тип С или А343 – такая батарейка тоже в переносных магнитофонах используется.

– Давай остановимся на типе С или А343, поменьше всё-таки, – решил Лигачёв.

– Принято! Наши, правда, уже оба варианта проектируют, это не так и сложно, – хихикнул профессор. – Ну, бывай, позвоню, когда закончим!

–Бывай! – Лигачёв положил трубку, улыбаясь.

***

– Здравствуйте, Константин Николаевич! – Лигачёв крепким рукопожатием приветствовал в своем кабинете очередного гостя – профессора Крестовского. Сразу приступил к делу. – Над чем сейчас работаете?

– Здравствуйте, Егор Кузьмич! Ищем альтернативу магнитам на основе самария и кобальта – уж очень дорогой самарий у нас.

– Можно, я вам немного помогу? – хитро улыбнулся Лигачёв. – Наша разведка кое-что для нас добыла. Оттуда, с Запада… Но, чтобы получить доступ к информации, вам надо сначала подписать подписку о неразглашении источника информации. Вот эта бумага.

– Хм, интересно, очень даже, – Крестовский подписал документ. – Ну, и что же там нового, на Западе?

– В секретных лабораториях Пентагона создали магниты системы неодим-железо-бор. Они немного уступают по характеристикам магнитам на самарии-кобальте, но зато значительно дешевле, настолько, что их можно использовать в бытовой технике.

Профессор удивлённо поднял брови:

– Ну, надо же…

– В Пентагоне пока не стали пока снимать гриф секретности с этой информации, – продолжил глава обкома партии. – Этим надо воспользоваться и получить международный патент. Патентовать будете от своего имени, ну, естественно, от Политеха.

– А кого надо будет взять в соавторы? – уточнил Крестовский.

– Только меня и вас, разумеется, – конкретизировал Лигачёв. – Мне надо будет поделиться вознаграждением с теми, кто предоставил мне эту информацию, хотя это совершенно необязательно. Но я считаю, что у людей будет некоторая заинтересованность в следующий раз снова меня чем-то порадовать…

Профессор понимающе кивнул.

– И вот ещё, – продолжил Егор Кузьмич. – С этими материалами будете знакомиться только у меня, выписывая в свою тетрадь всю необходимую информацию. Читайте, вот вам и тетрадь для записей – её с собой заберете. Заодно легализуем мое участие в изобретении – мы вместе творчески работали над теорией магнитов на основе системы неодим-железо-бор, – улыбнулся Лигачёв, передавая материалы и тетрадь Крестовскому. – И ещё один важный момент – никаких научных статей, пока магниты в серийное производство не запустим! А то у нас часто так бывает – статью написали, славу и премии получили, и успокоились на этом. А потом на основании наших разработок зарубежные фирмы начинают производить свою продукцию…

– Вас понял, не подведу! – пообещал Крестовский.

Целый месяц кафедра профессора в авральном режиме работала над новыми магнитами на основе неодим-железо-бора. Немудрено, что их усилия увенчались успехом: по представленным Лигачёвым материалам они смогли отработать технологию получения этих магнитов, как спеканием, так и жидким способом – литьем. Полученные магниты ничем не отличались от полученных образцов, как по характеристикам, так и по внешнему виду – их также покрыли никелем.

Лигачёв оперативно свёл Крестовского с директором Сибирского химкомбината Зайцевым, дал партийное поручение наладить выпуск материалов для этих магнитов, да и самих магнитов на СХК.

– Степан Иванович, вы же, кажется, литий выделяете? – уточнил Лигачёв.

– Да, есть у нас такая продукция – тетрафторид лития, – подтвердил Зайцев.

– У нас в Политехе группа ученых придумала новый аккумулятор на основе солей лития – не возьметесь ли за их производство? Ведь главное в аккумуляторе – это гальваническая пара и электролит! – предложил глава обкома.

– Давайте ваших ученых, поработаем над их новыми аккумуляторами, – улыбнулся Зайцев. Неужели эти аккумуляторы такие же продвинутые, как и новые магниты? – недоверчиво спросил он.

– Более чем, – кивнул Лигачёв. – Удельная энергоемкость в пять раз выше свинцовых аккумуляторов. Да и никель-кадмиевых аккумуляторов также. Напряжение элемента 3.6 вольта. Вдобавок у них очень маленькое внутреннее сопротивление. В-общем, очень нужная вещь для современной техники!

– Это очень интересно! – увлёкся Зайцев. – Их же для бытовой техники можно будет применять? Похоже, что стоимость аккумуляторов будет невысокой: литий металл недорогой, – вслух рассуждал он. – С нас как раз министерство спрашивает выпуск товаров народного потребления – будем налаживать их производство.

– Да, эти аккумуляторы отлично подойдут для питания переносных магнитофонов и приемников, – заверил Лигачёв. – Я отправлю к вам профессора Гроховского, он этой темой в Политехе занимается. Только не затягивайте, работайте энергичнее!

***

Так, в хлопотах и заботах, прошла весна, настало лето. Лигачёв привез Миронову ещё несколько марок, приобретённые на сумму, умопомрачительную по временам СССР, – за двадцать тысяч рублей! Это были марки «Закарпатская Украина», «Авиапочта» и «Леваневский».

Лигачёв смеялся, рассказывая обстоятельства покупки. Колычев долго мялся перед тем, как назвать стоимость марок – уж больно цены были нереальные, по меркам СССР. Но, в конце концов, обозначил нужную сумму и отрыто сообщил, что его комиссионные составят пять процентов от стоимости марок. Лигачёв спокойно передал ему деньги, поблагодарил и забрал покупку. Заодно попросил искать еще марки, его друзьям «они очень нравятся».

Миронов выставил марки на аукцион, он продолжался неделю, итоги: «Леваневский» ушел за 35 миллионов рублей, «Закарпатская Украина» – за два миллиона, «Авиапочта» – за шесть миллионов.

– Оказывается, и у нас есть-то, что можно продавать в 21-м веке! – веселился Лигачёв.

– Раритеты в цене, – согласился Миронов. – Трудно определить возраст марки в диапазоне пятидесяти лет. Подделка не пройдёт: по бумаге бы определили, что марка свежая – меньше 20-40 лет, а должна бы быть 70-90 лет… Егор Кузьмич, а давайте подумаем, что в этом плане можно ещё продать в России? – задал он встречный вопрос.

– Трудно так сразу сообразить! Вот мы с этим филателистом связались, чтобы его задобрить, а в итоге получили прибыль больше сорока миллионов рублей, – размышлял Лигачёв вслух. – Добрые дела, однако, вознаграждаются, – улыбнулся он.

– Будем считать, что так, – кивнул Валерий Иванович. – Но, похоже, коллекционеры станут хорошим трамплином для раскрутки товарообмена между мирами… Есть, кстати, ещё одна область коллекционирования – нумизматика. Монеты тоже подросли в цене за 50 лет…

Лигачёв задумчиво потёр подбородок.

– Опять нужно будет искать специалистов, – молвил он задумчиво.

– А я вот смотрю на цены, с марками не сравнить, конечно, стоимость значительно ниже, – разочарованно сообщил Миронов, пробегая взглядом по экрану компьютера: с Лигачёвым он традиционно общался по смартфону.

Егор Кузьмич облегчённо выдохнул: одной заботой меньше.

– Да шут с ними, с монетами, продолжим работать с марками, – махнул он рукой. – Как это у вас там принято говорить, заработаем на этом стартовый капитал.

Миронов рассмеялся.

– Согласен, уже неплохо поднялись, как у нас принято выражаться, – пополнил он словарный запас главы обкома партии новым выражением. – Давайте теперь подумаем – на что деньги будем тратить? Какие новинки из России можно незаметно использовать в СССР? Мне пока, кроме компьютеров, ничего в голову не приходит, а их незаметно использовать довольно-таки трудно…

– Надо подумать, ты уж привлеки к решению данного вопроса свою парочку спецов, а я своих поднапрягу. Через неделю свяжемся, устроим совещание в тесном кругу, – предложил Лигачёв.

– Да ты, Егор Кузьмич, и без всякого совещания можешь звонить, если какая интересная идея в голову придет, – улыбнулся Миронов.

Глава обкома благодарно кивнул.

– Кстати, насчёт компьютеров, давай-ка я ситуацию обрисую…

И Лигачёв рассказал, как выпрашивал через Новосибирский обком партии дефицитные часы работы на БЭСМ-6 в местном Академгородке для математиков из Томского НИИПМ.

– Их первый секретарь, Горячев, поделился со мной проблемами тамошнего вычислительного центра. Да я и без того был в курсе, никакого секрета в этом нет, – махнул рукой Егор Кузьмич, – Академгородок делает огромный объём расчетов, в том числе по космосу, хронически не хватает машинных мощностей. Приходится по ночам работать, это вообще общепринятая у них практика. Горячев сказал, что они уже были готовы купить зарубежные компьютеры, но США и их союзники через КОКОМ наложили запрет на продажу…

Заметив недоумённый взгляд собеседника, Лигачёв пояснил: «КОКОМ – это Координационный комитет по многостороннему экспортному контролю», и продолжил.

– В-общем, понятно, почему БЭСМ-6 сейчас самая востребованная электронно-вычислительная машина в Советском Союзе. В Академгородке создан объединенный вычислительный центр, который на хозрасчете. Там сосредоточено аж три БЭСМ-6, которые работают круглые сутки – без перерывов и выходных дней. Вот если бы эти машины модернизировать… – Лигачёв, заостряя внимание Миронова, поднял вверх указательный палец.

– В чём же проблема? – пожал плечами Валерий. – Мы же можем использовать наши микросхемы для увеличения производительности машин.

– Да, – кивнул глава обкома, – тем самым, авторитет наших специалистов значительно бы подскочил – уверяю, до союзного уровня. Да и мой тоже. Но пока я дал команду ребятам не высовываться.

– Что ж так?

– Для начала надо придумать легенду прикрытия. Фокус с импортными микросхемами не пройдёт: в Академгородке сразу потребуют сообщить марку и место приобретения, чтобы их самим закупиться. Конечно, машинное время, которое освободится на БЭСМ-6 Томского института, можно продавать, помогая тем самым учёным. Но это – капля в море, хотя эквивалент в тридцать две БЭСМ-6 – это много для них значит. Вот такая заковырка получается, – закончил рассказ Лигачёв.

Миронов задумался, размышляя над словами собеседника. Ситуация была, на первый взгляд, тупиковая: вроде, есть возможности, а использовать их в полную силу не представляется возможным. Хотя… Кажется, есть выход!

– Я могу установить у себя мощный сервер, к которому будут привязаны ваши планшеты, – предложил Валерий. – Передам вам пару малогабаритных настольных компьютеров – ноутбуками называются, – на которых можно будет флешки считывать и записывать результаты вычислений.

– Хорошо, – кивнул Лигачёв. – И что нам это даст?

– Предполагаю такой алгоритм работы. Заказчики привозят свои программы в исходном виде и данные на сменных дисках по сто мегабайт, или на магнитных лентах – не важно. Алексей их переписывает на флешку, едет сюда, вставляет флешку в ноутбук и переправляет этот пакет на сервер. Тот компилирует программу, проводит вычисления, результаты записывает на флешку, данные с которой Алексей переносит на жесткий диск или ленту и демонстрирует результат заказчику. Официально, программа отработана на БЭСМ-6, результат получен. Заказчик отбывает в Новосибирск, все довольны и счастливы, – закончил Миронов.

– А что, интересная схема, – согласился Лигачёв. – Это нам даст основания для будущего контакта с властями СССР. А если кто спросит, почему сразу не доложил, уже нашёл отговорку – мол, изучал подробно возможности портала перед докладом вышестоящему начальству, – усмехнулся он.

Затем глава обкома посерьёзнел.

– Хочу привлечь КГБ для охраны кабинета Ильи и блока памяти, – сообщил он о своих планах. – Как у вас принято говорить, втёмную, не раскрывая подробностей. У нас полно осведомителей КГБ, в том числе в обкоме и университете, так что мои частые контакты с Ильёй и Алексеем скоро начнут вызывать вопросы. Вот я их и опережу – свяжусь с генералом Завьяловым и попрошу обеспечить сохранность секрета модернизации БЭСМ-6, но так, чтобы они не мешали работать нашим молодым специалистам.

– Хорошая идея! КГБ будет охранять наши секреты, по сути, от самих себя! – засмеялся Миронов.

– Да, в технике они не разбираются, но в сохранении секретов им цены нет. Ну, и любопытных заодно отсекут, – согласился Лигачёв. – В-общем, будем использовать эту схему. Пусть пока НИИПМ продаёт своё машинное время на БЭСМ-6, а как только установим постоянные рабочие контакты с Новосибирским академгородком – можно будет и сервер подключить к вычислениям. Ты, Валерий Иванович, тогда его приобретай, и пусть Алексей с Ильёй его осваивают, я им что-то вроде свободного графика организую. Зарплату мы им от себя удвоим, чтобы интереснее было работать.

– Хорошо, – подвёл итог разговору Миронов, – присмотрю сервер помощнее, благо, денег у нас достаточно.

Глава 10

Покупка серверов

Едва закончился разговор с Лигачёвым относительно вычислительной техники, Миронов сразу залез в интернет – смотреть цены на необходимое оборудование.

Приличный двухпроцессорный сервер, набитый под самую завязку, вместе с комплектом ПО, стоил около трех миллионов рублей. Миронов убавил диски и память до разумных размеров – вышло два миллиона рублей. Но после, разобравшись, заменил процессоры на более мощные – вышло опять три миллиона. Озадачился поиском поставщиков. В Томске они были, но имели только складские остатки. Следующие поставки серверов были под вопросом: при разговоре по телефону менеджеры отказывались даже обсуждать заказную конфигурацию.

Тогда Валерий просмотрел поставщиков в Новосибирске, заинтересовался фирмой «Титан» – они гарантировали регулярные поставки прямо с завода в Китае. Смотря в будущее, надо было начинать работать с фирмой, имеющей именно такие связи.

Не тратя времени даром, Миронов оформил заказ на сервер выбранной конфигурации, сумма к оплате составила три с половиной миллиона. С ним сразу же связался менеджер фирмы Михаил Егоров, они обсудили условия поставки. Подумав, Валерий добавил в комплект программного обеспечения компиляторы Фортрана, Паскаля, Алгола, Си, и обучение работы с сервером двух своих специалистов в Томске, у него дома. Счет увеличился еще на триста семьдесят тысяч, но это того стоило.

Через две недели в Томск прибыли два специалиста из Новосибирска, привезли сервер и установили его в доме у Миронова. Парни прекрасно знали своё дело: подключили оборудование к интернету и настроили пару ноутбуков, купленных там же, в «Титане», на работу с сервером в режиме удаленного терминала.

Илья и Алексей изучили за месяц все тонкости, создали свои прокси-серверы и VPN-серверы для обмена с российским интернетом, для чего пришлось купить еще пару специализированных устройств. После обучения и стажировки ребята были готовы работать и обслуживать эти серверы – даже удалённо.

Тем временем в Томске 1973-го года вовсю трудились программисты и математики из Новосибирска: им отдавали половину машинного времени БЭСМ-6, вторую половину освоили сами математики НИИПМ, реализовав свои самые грандиозные планы на текущий год.

Илья с Алексеем активно устанавливали рабочие контакты с новосибирскими учеными. К сожалению, удалось ускорить в тридцать два раза выполнение не всех запросов: зачастую задачи были чисто вычислительного характера, в которых процессор не так часто обменивался данными с дисков. Это вызвало некоторое разочарование новосибирцев, но время работы на БЭСМ-6 было ими востребовано, что называется, под завязку.

***

В один из дней Алексей работал с Алёной Великой – программистом из Новосибирска. Миловидная незамужняя 27-летняя блондинка притягивала взгляды мужчин, но относилась к этому философски: для неё учёная деятельность стояла выше личных увлечений.

Молодые люди обсуждали рабочие моменты – в частности, как им оптимизировать вычислительный процесс, чтобы его ускорить.

– Смотри, Алёша, у нас идут вычислительные процедуры, тут – хоть тресни – ваши ускоренные диски нам не помогут, – объясняла Алёна, водя карандашом по структурной схеме программы. – Этот блок программы отвечает за вычисления. Одно значение вычисляется за одну минуту на БЭСМ-6, потом оно пишется на диск, оттуда берется следующий блок чисел, вычисляется следующее значение. Итого один пакет данных вычисляется за восемь часов. Хорошо, что у нас здесь полный доступ к машине, в Новосибирске намного больше пользователей, такой пакет обрабатывается сутки. Мы, конечно, оплачиваем только восемь часов фактического времени. И у нас таких пакетов несколько тысяч! Представляешь объем вычислений! – поделилась Великая.

– Попробую помочь вам оптимизировать вычисления. Давай свою программу на Фортране, пакеты данных, буду их обрабатывать по ночам, – предложил Алексей. – Нашему ВЦ вы оплатите по восемь часов за пакет – устроит такой тариф?

– Конечно, у нас так и получается, – согласилась Алёна.

– А если мы раньше закончим вычисления, то ты просто у нас отдохнёшь. Можем вместе отдохнуть, – Алексей не удержался от соблазна пофлиртовать с симпатичной женщиной.

– Раньше – это насколько? – уточнила Алёна. – У меня на месяц командировка…

– Точно не могу сказать, надо попробовать, – ответил Алексей. – Ставь свой диск на дисковод, буду перекачивать данные и программу в нашу супер-память.

– Ну, давай, – одобряюще улыбнулась Алёна.

Алексей на терминале дал команду скопировать содержимое диска на сменный носитель – флэшку. Это заняло пять минут. Алексей тем временем мило беседовал с Алёной, уж очень она ему понравилась – и красавица, и умница.

В этот момент в лабораторию зашёл Илья. Он был не один: компанию начальнику ВЦ составил Егор Листов, ещё один программист из Новосибирского академгородка, мужчина лет сорока.

– Алексей, у Егора программа что-то не хочет ускоряться, вычисление дифуров непрерывно идёт, пакет данных обрабатывается, как и в Новосибирске, семь часов. А пакетов у него три тысячи…

– Ну, мы же не волшебники, мы только учимся, – улыбнулся Алексей. – Егор, ставь диск со своей программой и данными, будем разбираться.

Он скопировал все данные на флешку.

– Егор, если мы обработаем все твои пакеты – академгородок оплатит их по семь часов за каждый? – уточнил Алексей.

– Конечно, а как иначе? – удивился Егор.

– Ну а если мы раньше их обработаем, за счет своих улучшений?

– Мне-то всё равно, как вы их обработаете . Главное – результат, – отмахнулся Егор.

– Ну, мы тогда пошли с Ильёй думу думать, как вам помочь. Скорее всего, ночью запустим ЭВМ в ускоренном режиме, надеюсь, сможем это сделать в часы профилактики. Но пока ничего не будем гарантировать, – на всякий случай предупредил Алексей. – Диски можете снять пока, данные уже у нас.

Попрощавшись с коллегами, Алексей с Ильёй направились в кабинет начальника ВЦ. Вслед за ними, коротко постучав в двери, зашёл начальник первого отдела Симаков, представительный мужчина в темном костюме.

– Илья Сергеевич, по поручению начальника областного управления КГБ по Томской области генерал-майора Завьялова я должен обеспечить секретность ваших работ, но – не мешая вашей деятельности. Подскажите, в каких местах находятся важные узлы, чтобы мы могли ограничить доступ к ним посторонних? Этот кабинет, я так понимаю, тоже должен попасть под дополнительную защиту?

– Да, верно, – ответил Илья, заранее предупреждённый Лигачёвым. – Кабинет надо будет опечатывать, и сигнализацию поставить. И ещё мне нужен сейф, большой, в котором можно будет хранить секретные электронные блоки.

– Хорошо, – кивнул Симаков. – В зал БЭСМ-6 уже запрещен доступ посторонних. Есть ли необходимость отдельно закрыть ваш блок? – уточнил он.