Портал в параллельный мир

После этого осталось только завершить сделку, передав соответствующую сумму продавцу.

Геннадий, оглядевшись по сторонам, положил пакет с деньгами на стол и передвинул Лихачёву. Тот, не стесняясь, профессионально пересчитал пачки купюр, убрал в портфель. Написал расписку, что продал марку товарищу Сироткину за сто двадцать рублей.

– Дорогой, сам понимаешь, не могу я тебе большую сумму написать. Главное, что название марки указано, и что ты у меня её купил, а цена не так уж и не важна, – убеждал Лихачёв.

Сироткин согласился, но попросил быть свидетелями сделки Строева и Осокина – те, в свою очередь, выжидающе посмотрели на Геннадия. Тот догадался, чего от него ждут, и выдал каждому обещанный гонорар в конвертах. Получив деньги, посредник и эксперт удовлетворенно улыбнулись.

Когда, наконец, все формальности были улажены, Сироткин решил закинуть удочку на будущее.

– Семён Аркадьевич, благодарю за доверие, – льстиво произнёс он. – Очень рад нашему знакомству! Подскажите, если мне потребуются другие редкие марки, могу ли я снова обратиться к вам за помощью?

– Если будут вопросы, звоните, – довольный обстоятельствами, милостиво разрешил Лихачёв и передал Сироткину вырванный из блокнота листочек с номером своего домашнего телефона. – Ну, а теперь давайте выпьем за удачную покупку!

Чиновник, не скупясь, заказал бутылку дорогого коньяка КВ. Участники сделки культурно выпивали, закусывали деликатесами и делились своими историями о марках. Сироткин же молча слушал, впитывая информацию.

***

Следующий ход был за Лигачёвым. Его встреча с Колычевым состоялась в кабинете кадровика ЦК.

– Здравствуйте, Алексей Леонидович!

– Здравствуйте, Егор Кузьмич! Позвольте полюбопытствовать, а что вас привело ко мне? – удивился Колычев. – Вроде как вопросов к вам нет по нашей части…

– Да я не по делу, собственно, так, мимо проходил, – как можно спокойнее сказал Лигачёв. – Слышал, вы марки коллекционируете… Вот, посмотрите, перебирал давеча старые бумаги – нашел марку послевоенную. Мне-то она ни к чему, а вам, глядишь, подойдёт для коллекции…

Глава обкома выложил «Изучение полярных сияний» на стол Колычева. У того даже дыхание перехватило при виде ценного экземпляра, но, надо отдать должное опытному партийному функционеру, вида он не подал.

– Да, интересная марка, вполне можно включить в мою коллекцию, – согласился он. – А сколько она стоит?

– Да вы что? – непритворно удивился Лигачёв. – О чем вы? В макулатуре нашел, подумал – может, вам пригодится. Забирайте, если нужна!

– Ну, спасибо, Егор Кузьмич! – искренне поблагодарил Колычев, – Теперь я ваш должник…

Начальник кадрового отдела был безмерно счастлив и горел желанием отблагодарить Лигачёва.

***

Размышляя над тем, как выгодно использовать связь с Колычевым, у Миронова появилась идея: а что, если продавать в России товары из СССР – те же марки! Обычные марки, но из Советского Союза!

Валерий распечатал наименования советских марок, какие можно было выгодно продать в современной России, через Илью передал список Лигачёву.

Обсуждение идеи состоялось по видеотелефону, когда глава обкома партии вновь приехал в дом Алексея.

– Егор Кузьмич, а может, обратиться за помощью к нашему кадровику в ЦК? – предложил Миронов.

– Ты предлагаешь, чтобы он для нас марки покупал? – уточнил Лигачёв. – Согласится ли?

– А почему бы и нет, он же дока в этих делах, а мы с тобой валенки, нас надуть легко, – привёл аргумент Валерий. – Мы же ему подарили дорогущий экземпляр, неужели он для нас не купит нужные нам марки? Баш на баш, получается, – усмехнулся Миронов.

– Стоит попробовать, – согласился Лигачёв. – Ты прав, в моем окружении нет таких специалистов, хотя в Томске их полно. А Колычев имеет обширные связи среди филателистов всего Союза, и сможет помочь.

Валерий открыл на экране компьютера список марок.

– Ну, давайте тогда попробуем начать с самых дорогих, – предложил он. – «Картонка» – пятьдесят миллионов рублей, «Тифлисская уника» – 45 миллионов, «Леваневский с надпечаткой» – 34 миллиона, «Авиапочта» – 5 миллионов, «Консульский полтинник» – 4 миллиона, «Аспидно-синий дирижабль» – 2,6 миллиона… И так далее. Ну как, привлекательные цены?

– Офигеть! Конечно! У вас сервер приличный стоит один миллион! – удивился Лигачёв. – На следующей неделе лечу в Москву, поговорю с Колычевым, пусть узнает насчет этих марок… Хотя, – замялся он, – может, лучше с Лихачёвым связаться, который нам марку «Изучение полярных сияний» продал? Он ведь тоже в этих кругах вращается, глядишь, через него сподручнее будет?

– Егор Кузьмич, а что не так с Колычевым? – уловил заминку собеседника Валерий.

Лигачёв поморщился:

– С Колычевым не совсем понятно, как быть, – признался он. – Я-то прикинулся валенком и эту марку дорогущую ему «из макулатуры» даром отдал. А тут задорого подобные марки буду просить купить, как-то не сходится…

– Да вот как раз нормально всё будет! – оценил ситуацию по-другому Миронов. – Он сразу просечёт, что ты его так на свой крючок подцепил! А метаться-то поздно! А вот если ты попросишь его купить марки, то, наоборот, успокоится и не будет от тебя ждать подлянки. Поймет, что ты своим подарком купил его покровительство….

***

– Здравствуйте, Алексей Леонидович! – заглянул Лигачёв в кабинет кадровика ЦК. – Не помешаю?

– Здравствуйте Егор Кузьмич! Рад видеть вас! – Колычев вышел навстречу, протянул руку. – Какими судьбами у нас? Неужели ещё марку нашли? – спросил он с улыбкой.

– На этот раз, наоборот, Алексей Леонидович, втянулся я в это дело, филателию, друзья появились, просят помочь марки купить. Может, выручите? – спросил Лигачёв.

– Ну, чем смогу, как говорится, помогу, – пообещал Колычев. – А какие марки вас интересуют?

– Вот, посмотрите, – протянул бумагу Лигачёв.

Кадровик пробежался взглядом по списку.

– А губа не дура у ваших друзей, – вмиг посерьёзнел Колычев. – Хм… А вы знаете, сколько такие марки стоят? – спросил он.

– Да, мне уже озвучили примерные цены, представляю, – ответил Лигачёв.

Колычев откинулся на спинку кресла, пожевал губу.

– Получается, что вы меня обманули с той маркой, – наконец, задумчиво произнёс он. – Вы же её не нашли, а купили для меня? – спросил он жёстко.

– Ну, это был просто безобидный обман, – примиряющее развёл руками Лигачёв. – Хотелось вам приятное сделать.

– Это как сказать, – недоверчиво произнёс Колычев. Снова просмотрел список. – Хотя… У меня есть марки «Рейс мира и дружбы» – держу на обмен несколько, я готов их отдать в обмен за вашу марку «Изучение полярных сияний». И тогда будем с вами квиты.

– Алексей Леонидович, да я ведь, правда, приятное хотел для вас сделать, а марки мы у вас купим! – попытался возразить Егор Кузьмич.

– Приятное вы мне уже сделали, а быть должным я не люблю, – настаивал на своем кадровик.

– Ну как скажете, Алексей Леонидович, – не стал спорить Лигачёв. – А другие марки поможете купить? Так сказать, не в службу, а в дружбу…

– Ну, конечно! – оживился хозяин кабинета. – Но это процесс не быстрый. Завтра я принесу на работу три марки «Рейс мира и дружбы», а вот с остальным заказом придётся поработать, нужен как минимум месяц, чтобы списаться с другими коллекционерами СССР.

– Большое спасибо, Алексей Леонидович! – искренне поблагодарил Лигачёв.

***

Три марки «Рейс мира и дружбы» 1964 года выпуска, которые Лигачёв привёз из Москвы, Миронов тут же выложил на сайт филателистического портала в своём мире.

Ждать пришлось недолго – сразу пришли предложения, цены начинались от миллиона рублей. Миронов быстро продал марки, в среднем по полтора миллиона рублей за каждую.

– Выгодный бизнес, – подумал он. – Подарили марку за миллион рублей, а получили четыре с половиной миллиона!

Глава 9

Продвижение фармацевтики

Общие дела и цели сблизили Миронова и Лигачёва, они давно уже перешли на «ты» и общались в ежедневном режиме.

– Давай, Егор Кузьмич, подумаем вместе, что в наших силах сейчас для СССР сделать, – предложил в ходе очередного разговора Валерий Иванович. – Деньги-то теперь у нас имеются для этого, причём, в обоих мирах…

Глава обкома пожал плечами:

– Даже и не знаю, что мы можем тут сделать, ведь пока всё нелегально. Мы даже обнародовать результаты модернизации БЭСМ-6 не можем, чтобы не раскрыть источник поступления микросхем, – загрустил Лигачёв.

– Слушай Егор Кузьмич, а что насчёт фармацевтики? У тебя же мединститут и химфармзавод под боком. Мы же можем наладить производство современных лекарств у вас, в СССР! – предложил Миронов.

– А что, Валерий Иванович, это мысль. Излагай идею! – заинтересовался Лигачёв.

Миронов вкратце объяснил свой план. Он закупает в своём мире образцы современных препаратов, скачивает доступную документацию по ним, а спецы из мединститута и химфармзавода в СССР оформляют патенты и начинают производство препаратов.

– А вот это реальный план, – обрадовался Лигачёв. – Главное, что нигде не засветимся. А какие препараты можно запустить в производство?

– Насколько я помню, препарат омез, он же омепразол, сделал революцию в лечении язвы желудка, – надо его в первую очередь запустить. И виагру, для лечения импотенции, – предложил Миронов. – А ещё есть кеторол – это мощный обезболивающий и противовоспалительный препарат.

Первый секретарь обкома сделал запись в своём рабочем блокноте с обложкой из красной кожи.

– Хорошо, Валерий Иванович, будь добр, пришли мне документацию и образцы препаратов, я попробую пристроить их в производство, – кивнул Лигачёв. – Есть у меня доверенные люди в этих кругах…

***

Дальнейший ход событий показал, что предложение Миронова было более чем удачным: в области фармацевтики они смогли добиться больших успехов.

Глава обкома привлек в союзники своего ставленника в дирекции Томского химико-фармацевтического завода, заместителя директора по общим вопросам Красина – он был дальним родственником жены Лигачёва.

Семён очень хотел продвинуться дальше по карьерной лестнице, но при полном отсутствии научных достижений об этом можно было только мечтать. Да, Красин имел профильное образование, он окончил Томский медицинский институт по специальности фармацевтика, но для административного роста нужна была кандидатская диссертация.

– Семён, мы тебя выдвинули в замы директора, а ты что-то мышей не ловишь, топчешься на одном месте, – высказал претензию Лигачёв, пригласив Красина к себе в обком КПСС. – Как ты надеешься дальше удержаться? Без кандидатской тебе ничего не светит…

Вытянувшийся в струнку посетитель виновато потупил голову.

– Егор Кузьмич, я бы и рад её защитить, но скажу вам откровенно: я администратор больше, чем фармацевт. Административной работой тоже надо кому-то заниматься, – попытался оправдаться Красин. – У многих директоров предприятий диссертации купленные, вы об этом прекрасно знаете…

Лигачёв махнул рукой.

– Да, ладно, не тянись, не в армии. Присядь-ка, разговор есть.

Красин с облегчением присел на краешек стула, всем видом выражая готовность слушать.

– Семён, а если я тебе дам формулу революционного лекарства, ты, как администратор, сможешь собрать коллектив, который запустит препарат в производство? – спросил Лигачёв.

– Егор Кузьмич, вот эта работа точно по мне! – с готовностью отозвался Красин. – Людей найду, всё организую! А можно узнать, что за лекарство?

– Лекарство от язвы желудка.

– Так она же не лечится? – удивился молодой человек. – Только оперативное вмешательство, вырезают три четверти желудка!

– Так ты освоишь производство этого лекарства? – спросил Лигачёв, решив обойтись без пояснений.

– Не сомневайтесь! – подскочил Красин. – Да за такое лекарство, как минимум, госпремию дадут!

Первый секретарь обкома потянул на себя верхний ящик массивного письменного стола.

– Держи, и никому не говори, откуда это у тебя появилось, – потребовал Лигачёв, передавая Семёну папку с документацией на омепразол и пакетик с капсулами. – Если возникнут вопросы, скажешь, что тебя озарило. Я окажу всяческую поддержку, поэтому тебе не будут мешать на заводе, наоборот, все будут помогать…

– Я ваш должник, Егор Кузьмич! Приложу все усилия, чтобы запустить лекарство в производство! – пообещал Красин.

– Если потребуется помощь мединститута – сообщи, – продолжил Лигачёв. – Если кто из специалистов понадобится, дадим партийное поручение, отрядим в помощь.

Лигачёв проводил Красина до дверей своего кабинета, напутственно похлопал по плечу:

– Ну, бывай, не подведи меня!

Имея на руках формулу омепразола, технологию его производства и готовый образец, препарат было несложно синтезировать, что и было сделано на Томском химико-фармацевтическом заводе с помощью ученых местного медицинского института. На это ушло три месяца.

Публикация статьи Красина, в соавторстве с академиками мединститута, которые приняли участие в испытаниях препарата, произвела эффект разорвавшейся бомбы: «Найдено лекарство от язвы желудка, испытания на больных показали устойчивый эффект!».

За это лекарство Красину присудили докторскую степень – без защиты диссертации.

***

Лигачёв решил не складывать яйца в одну корзину и привлёк для внедрения в производство следующего препарата другого человека. Он пригласил к себе в гости Дениса Селиверстова, доцента Томского мединститута кафедры фармацевтики.

– Здравствуй, Денис! Давненько не виделись! – приветствовал глава обкома своего давнего знакомого. – Как твои научные успехи? Помню, ты когда-то пытался изобрести что-то революционное в области лечения импотенции? – хитро прищурился Лигачёв.

– Егор Кузьмич, у вас отличная память, – улыбнулся Селиверстов. – Но, к сожалению, мои достижения очень скромные. Особо похвастаться нечем, к тому же преподавательская деятельность отнимает очень много времени.

Лигачёв не стал ходить вокруг да около.

– У меня имеется информация, – только не спрашивай, откуда она у меня, – о новом препарате в этой области, который имеет явно выраженный эффект. Готов взяться за его синтез и исследования? – спросил он.

–Ого! – удивлённо поднял брови Селиверстов. – Но откуда?! Ладно, не спрашиваю. А образцы препарата имеются?

– Да, образцы имеются. А ещё документация – описание, формула, технология.

– То есть, я сначала должен исследовать препарат, а потом запустить его производство? – уточнил Денис.

– Нет, препарат рабочий, чего его исследовать? Или ты мне не веришь? – взглянул в глаза собеседнику Лигачёв.

– Вам – верю. Но придется все равно провести клинические испытания, – твёрдо сказал Селиверстов.

– Вот свой препарат и будешь испытывать, – не стал спорить глава обкома. – Мы подкинем тебе образцы для сравнения, выбери сразу больных. Но имей в виду, это препарат кратковременного действия, на пару часов. Усиливает эректильную функцию, так сказано в описании, – уточнил Лигачёв.

– Хм, интересно, конечно. А где производить будем? – спросил Денис.

– На Томской фармочке, где же еще? – удивился вопросу Лигачёв.

Селиверстов задумался, прикидывая все за и против. Плюсов было много – признание, слава, почёт и уважение, деньги, наконец, – а вот минусов… Минусов он не находил.

– Понял, когда получу документацию? – подтвердил он свою готовность взяться за дело.

– Вот, держи, – Лигачёв передал ему папку с документацией. – А вот и сам препарат, – он положил на стол перед Денисом запаянную в полиэтилен таблетку.

– Всего одна? – разочарованно спросил Селиверстов.

– Если бы ты знал, сколько она стоит, радовался бы и одной, – усмехнулся Лигачёв. – Бери, это для твоих химиков, которые будут синтезировать препарат. Я надеюсь, что ты не подведешь меня…

– Не беспокойтесь, сделаю всё, как надо, – пообещал Денис. – Но, возможно, потребуются еще таблетки – есть надежда их достать? – уточнил он.

– Достанем, если надо будет, – кивнул Лигачёв. – И, заканчивая разговор, на всякий случая пояснил Селиверстову важность выполнения полученного им задания. – У этого препарата большое будущее: его экспорт обеспечит нашей стране большую валютную выручку…

Селиверстов с коллегами быстро, в течение полугода, разработал технологию синтеза препарата и аналог «Виагры» пошел в производство в 1974 году, который без «подсказки из будущего» начали бы производить только в 1998 году.

Следом за этим Лигачёв озадачил уже директора химфармзавода и ректора Томского медицинского института освоить производство кеторола и еще десятка жизненно важных препаратов, запуск производства которых не требовал длительных исследований: часть из них уже производилась на Западе.

– Товарищи, мы должны сделать так, чтобы наша фармацевтика вышла на передовые рубежи науки в мире, – напутствовал он своих собеседников. – Наши дипломаты, рискуя, добывают столь нужную нам информацию. Постарайтесь же оправдать доверие партии!

Лигачёв передал визитёрам документацию на препараты и пакетики с таблетками, строго-настрого предупредил:

– И не болтайте об этом – говорите всем, что сами придумали! Нечего наших разведчиков подводить!

– Приложим все возможные усилия! – с готовностью пообещали руководители, радуясь новым возможностям для развития своих предприятий.

***

– Валерий Иванович, фармацевтов я озадачил, работа идёт, – сообщил Лигачёв во время очередного сеанса связи. – А что ещё подобное можно внедрить у нас, только за счет информации из вашего мира?

– Подобным образом можно развивать химию полимеров, – подумав, ответил Миронов. – Углепластики у вас уже известны, но эта тема ещё не отработана, технологии получат развитие позже. Скажу по-простому, сейчас самолеты без них не обходятся. В современном аэробусе до тридцати тонн углепластиков: а всё потому, что у них прочность стали и вес пластмассы.

– О! У нас же свой химкомбинат строится! – обрадовался Лигачёв. – Нужно дать нашим химикам документацию на полимеры – и пусть запускают новинки в производство.

Идея начала обретать формы реального плана.

– В политехе у вас есть химический факультет, можно подключить спецов оттуда, – добавил Миронов. – Вы почитайте историю ТНХК – полезно будет. Ещё есть одно направление – углеродные нанотрубки. Что с ними конкретно делают, уже не помню, но, слышал, они обладают уникальными свойствами и широко используются в разных отраслях. Надо бы поискать среди ваших доверенных лиц химиков-технологов, чтобы они сами профессионально исследованиями занялись…

Вскоре Миронов подготовил обзор технологии получения углеродных волокон и углепластиков и передал Лигачёву.

Углеродным волокном увлеклись на кафедрах Химико-технологического факультета Политехнического института. Исследовав переданные образцы и изучив документацию по изготовлению материала, научные мужи приступили к конструированию и изготовлению соответствующего оборудования. Через полгода оборудование для производства углеродных нитей заработало в мастерских Политехнического института, были получены первые образцы углепластиков.

***

Как говорится, аппетит приходит во время еды. Лигачёв прекрасно видел, как технологии, полученные от Миронова, реально работают. Хотелось большего. Поэтому очередную беседу с представителем иномирья Егор Кузьмич начал с традиционного вопроса:

– Валерий Иванович, а что ещё есть такого интересного у вас, и широко используется, а наши инженеры ещё не додумались?

– Вспомнил! Литиевые аккумуляторы! – стукнул себя по лбу Миронов. – Это же революция в электротехнике! Как я сразу-то не сообразил! Для их производства достаточно передать документацию – дальше сами справитесь!

– Ну-ка, расскажите подробнее, – попросил Лигачёв.

– В двух словах и не скажешь…Можно много типов материалов использовать, и получать разные характеристики аккумуляторов. Надо бы ученого-фанатика на эту тему подыскать, чтобы его подписками обвешать, как новогоднюю елку, – пускай познакомится с материалами, – предложил Миронов.

Лигачёв задумался.

– Нет, – решил он. – Сделаем материалы обезличенными, я ему – этому специалисту, есть такой у меня такой на примете, – преподнесу документацию как полученную от КГБ, и подписку с него возьму по этому поводу. Этот фанат от науки и запустит в производство наши аккумуляторы!

– Хорошо, – согласился Миронов. – Я тогда Сашу привлеку – пускай эти материалы добывает и очищает от источника происхождения. Надо будет ему тогда зарплату платить. Конечно, могу и я, но, думаю, это будет неправильно.

– Не вопрос – оформим на ставку, как полагается – сразу согласился Лигачёв. – Может, ещё о чем-нибудь вспомните? – с надеждой спросил он.

– Да, я как-то упустил тот момент, что эти аккумуляторы важны не только для компьютеров, у нас на них электромобили бегают, – уточнил Миронов. – Аккумуляторы также используются и в военной технике, и в космосе, и в бытовых приборах… Ой! – спохватился Валерий. – Тут же, во всех этих автономных штучках, используются электродвигатели на постоянных магнитах системы неодим-железо-бор! На этих магнитах электродвигатели потеряли свой вес на порядок! Обязательно надо ими заняться!

– Будь добр, Валерий Иванович, помедленнее, я записываю, – попросил глава обкома, делая пометки в блокноте.

Миронов невольно улыбнулся: вспомнился момент из фильма «Кавказская пленница». «Когда он был снят? – подумал Валерий. – Кажется, в 1967 году. Интересно, в том СССР тоже сняли картину о приключениях Шурика?» – мысль пронеслась в голове и пропала.

– В нашем мире Сибирских химкомбинат производит неодимовые магниты, – продолжил Миронов. – Надо найти увлечённого темой ученого и дать ему нужную информацию, чтобы он смог изготовить образцы в своей лаборатории, а затем отправить его на СХК развертывать серийное производство этих магнитов. Сибэлектромотор может делать электродвигатели на этих магнитах. Электротехнический завод в моём мире производит двигатели постоянного тока, правда, мелкосерийно – для военных. Кстати, эти магниты применяются также в серводвигателях станков с ЧПУ – обеспечивают отличные характеристики их работы.

– Очень интересно, – впитывал информацию Лигачёв. – Подумаю, кого из ученых привлечь к этому – сразу не могу сообразить…

Миронов вспомнил ещё:

– На этих электродвигателях у нас делают квадрокоптеры весом до ста граммов, они на борту несут блок радиоуправления и видеокамеру с трансляцией на пульт оператора, настолько легкие электродвигатели и аккумуляторы используются!

– Удивительно! – восхитился глава обкома. – А где мы сможем уже сейчас наиболее эффективно использовать эти электродвигатели?

– Томский радиозавод у вас производит магнитолу «Томь», – вспомнил Миронов. – Насколько я знаю, с автономным питанием там проблема – куча батареек требуется. Вот вам пример, где в первую очередь можно использовать аккумуляторы. Там же можно использовать и электродвигатели – они будут обладать гораздо лучшими характеристиками. Я могу привезти образцы таких электродвигателей для копирования, – предложил он.

– Согласен, к тому же такие достижения не сразу заметны будут, – кивнул Лигачёв. – Новые магниты – ну, это наши учёные придумали – они такие умницы, честь им и хвала! – засмеялся он. – Будем последовательны. Сначала – литиевые аккумуляторы и неодимовые магниты, а когда появятся магниты – двигатели на их основе, в том числе для магнитофонов. Весь Союз сможем ими обеспечивать! Отличный вариант: мы, не раскрывая канала, внедряем технологию 21-го века!