Пустошь 3. Наследие пустоты

Треск прибора сменился низким, мощным гулом, который Алекс почувствовал не ушами, а костями. Застывший кристаллический купол барьера ожил. Он не просто затрепетал — он начал перестраиваться. Геометрия его изменилась, из плавной сферы превратившись в сложный многогранник, фасеты которого отражали и преломляли свет, создавая иллюзию бесконечной глубины. Цвет сместился от аметистово-изумрудного к тому же стабильному, твердому индиго. Он перестал выглядеть хрупким. Он выглядел… вечным.

Алекс видел, как тело Скелы напряглось в последней, титанической судороге. Костюм агента начал обугливаться и испаряться, обнажая кожу, по которой бежали волны того же индиго-серебристого свечения. Он видел, как черты лица его двойника — его собственные черты — плавились, теряя четкость. Скела не кричал. Он смотрел прямо перед собой, на ядро Источника, и его взгляд был сосредоточенным, почти мирным.

Внезапно связь, та самая мучительная аннигиляционная петля, что связывала их, оборвалась. Давление в висках исчезло, головокружение ушло. Алекс почувствовал невероятную, оглушительную легкость, как будто с него сняли свинцовый плащ. Его собственная, зеленая энергия, больше не гасимая зеркальным отражением, тихо заструилась по жилам, цельная и послушная. Он был свободен. Он был один.

И в этот момент мир за пределами барьера снова пришел в движение.

Время хлынуло обратно с оглушительным ревом. Звуки, застывшие взрывы, крики, гул моторов — все обрушилось разом, создавая какофонию чистого хаоса. Снаряды, висевшие в воздухе, продолжили свой путь. Один из тех, что до этого летел прямо в лицо Алексу, ударил в перестроенную грань барьера.

Последовал короткий, яркий всполох, и снаряд… растворился. Не оставив ни дыма, ни всплеска энергии. Просто исчез, будто его никогда и не было.

Наступила секунда ошеломленной тишины уже снаружи. Даже дисциплинированные солдаты Смита замерли, глядя на трансформировавшийся барьер. Командир в белой броне что-то кричал в рацию, его лицо было искажено яростью и непониманием.

Алекс стоял, не в силах пошевелиться, глядя на место, где секунду назад был Скела. Теперь там стояла колонна чистого, стабильного света цвета индиго, уходящая в самое Сердце Пустоши. Внутри света мерцали серебристые узоры, напоминающие то ли схемы, то ли созвездия. Глитч отбросило в сторону. Алекс подбежал к ней и помог подняться на ноги.

***

Рев двигателей вертолетов снова нарастал. Артиллерия, оправившись от шока, начала новую пристрелку. Снаряды разных калибров били в барьер, но результат был тот же: они не взрывались, а гасли, как спички, задутые гигантской, невидимой рукой. Барьер стоял нерушимо. Он больше не защищал только Источник. Он защищал теперь и Алекса, создавая вокруг него небольшой, но непробиваемый купол. Защитники Сердца поспешили укрыться за барьером. Алекс смотрел на Рэйвен, которая тяжело дыша привалилась к скале.

Они был в безопасности.

Конфликт внутри клона был разрешен. Ценой его исчезновения. Скела перестал быть отражением. Он стал мостом. Он стал памятью, вписанной в саму ткань реальности этого места.

***

— Они ведь не остановятся? — Глитч смотрела на солдат Смита, что пока замерли в ожидании новых приказов.

— Не остановятся, — кивнула подошедшая Рэйвен, — а мы не сможем всю жизнь провести за этим куполом. Тем более, что другие жители сейчас укрыты в катакомбах Цитадели. Мы за них в ответе. Мы должны спасти их, а это невозможно, пока здесь Смит.

— Нам и себя-то не спасти, — хмыкнула Глитч. — Ни еды, ни воды. Магия — магией, но ей сыт не будешь и тем более ее нельзя пить.

Алекс посмотрел на нее так, словно впервые увидел.

— Что? — спросила девушка.

— Я знаю, как нам спасти…

— Кого? — воскликнули одновременно Глитч и Рэйвен.

— Всех! — ответил Алекс.

Глава 20. Источник открыт

Воздух в пещере Источника вибрировал, словно натянутая струна перед разрывом. Слабый, едва уловимый свет исходил от центрального водоема, где когда-то бушевала жидкая магия. Теперь же вода была тусклой, почти непрозрачной, мерцая последними проблесками угасающей жизни.

Алекс стоял на коленях у самого края, ладони касались холодного камня. Открыть проход сюда было сложно и потребовало почти всех его сил. Глитч и Рэйвен осматривали пещеру.

Скела был мертв, бывший враг, перешедший на их сторону и принесший себя в жертву ради спасения мира, но битва еще не была окончена.

— Источник почти мертв, — прошептал Алекс, глядя на слабое свечение в глубине водоема. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела — ту же пустоту, что и в кристалле, только в тысячу раз масштабнее. Источник не просто истощался. Он угасал, и с его последним вздохом умрет все: Пустошь станет действительно Пустошью. Сердце не может жить без крови.

— Что мы можем сделать? — голос Рэйвен был хриплым от усталости. — Мы отдали все силы в той битве. Нам больше нечего противопоставить врагу. Барьер, рано или поздно падет, ничто ведь не вечно.

— Не силы, — сказал Алекс тихо, почти про себя. Он закрыл глаза, пытаясь уловить ту тончайшую нить, что связывала его с Источником с момента первого прикосновения. Это была не связь мага с маной. Это было что-то иное. Более глубокое. Как эхо собственного сердцебиения в пустоте. — Ему нужна не подпитка. — Алекс открыл глаза, и в них горело странное, почти безумное понимание. — Ему нужна… жизнь. Настоящая жизнь. Часть души.

В пещере воцарилась гробовая тишина.

— Ты говоришь о жертве, — медленно проговорила Рэйвен. — Древние легенды… в них говорилось, что первые хранители отдавали Источнику годы своей жизни в обмен на его милость.

Он подошел к самой кромке воды. Свет был так слаб, что отражал лишь смутные очертания его лица. Алекс протянул руку, но не для того, чтобы черпать. Он сосредоточился не на энергии, спящей в его теле, а на самом его нутре — на тепле, что грело кровь, на ритме сердца, на мириадах мгновений, воспоминаний, надежд, что и составляли его «я».

— Алекс, нет! — Рэйвен сделала шаг вперед, но ее удержала Глитч.

— Если он прав, то это единственный путь, — тихо сказала Глитч.

Алекс не слышал их. Весь мир сузился до тусклого свечения перед ним и до собственного сердца, стучавшего в такт с едва уловимым пульсом Источника. Он не знал, как это сделать. Не было ритуала, заклинания. Только намерение.

Он представил, как отдает не магию, а кусочек самого себя. Не энергию, а жизнь. Жизнь, проведенную на Земле, воспоминания о своей семье, отце и матери, победах и поражениях, о Пустоши, о Рэйвен, Глитч, Викторе. О Лире. О любви о скорби, радостях и потерях. Обо всем том, что и является жизнью.

Из его груди вырвался мягкий золотистый свет. Не ослепительный, как вспышка магии, а теплый, живой, похожий на свет раннего утра. Он струился из его сердца, из его уст, из кончиков пальцев, тянущихся к воде, и медленно, невесомо опускался на угасающую гладь Источника.

Вода встретила свет не поглощением, а тихим, благодарным трепетом. Тусклое свечение чуть усилилось. Немного. Но Алекс почувствовал это — слабый, едва родившийся отклик. И одновременно ощутил, как что-то внутри него убывает. Не сила. Не энергия. Нечто более фундаментальное. Ощущение было не болезненным, а пугающе пустотным, как если бы из книги вырвали самую важную страницу, оставив лишь смутное воспоминание о ее содержании.

Он собрался с духом, чтобы отдать еще больше, как вдруг снаружи, из туннеля, донесся звук. Не крик птицы пустошей и не шум ветра. Это был четкий звук шагов солдатских ног.

Глитч и Рэйвен обернулись, хватая оружие. Усталые тела напряглись в ожидании новой угрозы.

Из тени туннеля вышел Смит. Его костюм был безупречен, пиджак, брюки, белая сорочка — словно не из пекла сражения появился, а с приема у президента. За ним шли двое. Личные убийцы Смита.

— Вовремя, как всегда, — произнес Смит, и его голос, гулко разнесся по пещере. Его взгляд скользнул по израненным защитникам, задержался на слабо светящемся Источнике, и на его губах появилась тонкая улыбка. — Найти это место было бы невозможно без вас. Теперь в моих руках будет и Источник. Глупое предательство Скелы создало неприятную помеху в моих планах, но ничего кардинально не поменяло. Просто мой отдых на Бали немного переносится. И если честно, меня это очень сильно злит! Я не хочу здесь больше находиться. Я ненавижу этот мир.

Алекс медленно отвел руку от воды, разрыв тонкую нить связи. Головокружение ударило в виски, но он устоял, повернувшись к незваным гостям.

— Проваливай, Смит. — прорычал Алекс. — Собирай своих головорезов и убирайся отсюда! Пока не поздно!

— Поздно для кого? — Смит сделал несколько неспешных шагов вперед, его солдаты расступились, предоставляя ему пространство. — Для этого умирающего мира? Для этой кучки дикарей?

Он презрительно фыркнул.

— Моя миссия почти завершена. Последний источник энергии, что здешние дикари называют магией! Что за идиоты? Такие ресурсы такой потенциал — просто лежал под ногами! Пользовались им единицы, и никто не понимал, что же это такое! Мы извлечем последние, самые мощные кристаллы, и этот мир выполнит свое единственное предназначение — станет топливом для прогресса человечества моего мира.

— Я понимаю, — наклонил голову Алекс, — все в Пустошах понимают, что эти кристаллы значат для мира!

— Ваш «прогресс» убивает этот мир! — крикнула Глитч, сжимая посох так, что костяшки пальцев побелели. — Каждый добытый вами кристалл — это кусок вырванной жизни! И когда вы заберете все, то жизнь уйдет из этого мира!

Смит равнодушно посмотрел на воду.

— Эмпирические данные не подтверждают ваши сентиментальные домыслы. Мир — это ресурс. А ресурсы исчерпаемы. Поэтому чем их больше — тем нам лучше. Сантименты — роскошь, которую не могут себе позволить те, кто смотрит в будущее.

Алекс почувствовал, как холодная ярость поднимается из самой глубины той пустоты, что оставила в нем жертва.

— Ты не смотришь в будущее, Смит. Ты смотришь в пропасть. И тащишь за собой всех. Этот мир… у него есть душа. И ты пытаешься продать ее по кускам.

Алекс скрипнул зубами от злости.

— Поэтично, но не практично, — отрезал Смит. Он поднял руку, и солдаты синхронно зарядили свое оружие. Тихое гудение наполнило пещеру. — У меня нет времени на дискуссии со вчерашними людьми в мире завтрашнего дня.

Алекс посмотрел на черные, безликие шлемы. На направленные на него стволы. Он видел усталость и отчаяние в глазах своих друзей. Они не выдержат нового боя. Не против такого числа. Он сделал шаг вперед, становясь между Смитом и Источником.

— Нет, Смит. Это ты уйдешь. Ты и твои люди. Потому что я не позволю тебе прикоснуться к последнему дыханию этого мира.

Смит засмеялся сухо и бездушно.

— Ты? Один, едва стоящий на ногах? Алекс, твоя наивность трогательна. Тебе и твоим друзьям еле-еле удалось одолеть одного гибрида. Что же вы будете делать… — Он сделал театральную паузу. — …с сотнями таких же, как он?

Он резко махнул рукой.

Солдаты у входа, один за другим, подняли руки к своим шлемам. Раздался шипящий звук сброса давления. Забрала откинулись.

Алекс замер. Дыхание застряло в горле.

Из-под каждого шлема смотрело его собственное лицо.

Точно такое же. Те же черты, тот же разрез глаз, тот же овал. Лишь выражение лиц было единым — пустым, безэмоциональным, как у солдат на параде. Ни тени сомнения, страха, ярости. Совершенные копии. Десятки Алексов в черной броне, с холодными, мертвыми глазами.

Рэйвен ахнула, отшатнувшись. Глитч выругалась, прижимаясь к стене пещеры.

— Вы… вы что сделали? — голос Алекса дрогнул.

— Мы улучшили дизайн, — невозмутимо ответил Смит, наслаждаясь эффектом. — Скела был прототипом. Нестабильным, эмоциональным, подверженным сомнениям. Эти… более совершенны. Клонированная биомасса, усиленная кибернетикой, запрограммированная на абсолютное послушание. И в основе каждого — генетический материал, полученный из твоих клеток, Алекс. Следы крови, оставленные в наших лабораториях, оказались бесценны.

Алекс смотрел на ряды своих двойников, и его охватывала волна тошноты. Это было хуже, чем сражение с чудовищем. Это было осквернение самого его существа. Из него сделали расходный материал, шаблон для бездушных солдат.

— Они не я, — сквозь зубы проговорил он.

— Они — лучше тебя, — парировал Смит. — Очищены от слабостей. От жалости. От этой абсурдной идеи жертвы. Они идеальные инструменты. И сейчас они удалят последнее препятствие на пути к завершению операции.

Один из клонов, стоящий в первом ряду, сделал шаг вперед. Его движения были плавными, эффективными, лишенными малейшей индивидуальности. Он поднял оружие, нацелив кристалл прямо в грудь Алексу.

— Прощай, оригинал, — сказал Смит.

Алекс стоял, не в силах пошевелиться. Не из-за страха. Из-за ошеломляющего, всепоглощающего осознания. Он смотрел в глаза своего двойника и не видел в них ничего. Ни искры жизни, ни памяти, ни тепла дружбы. Только пустоту. Такую же, что он ощущал в себе раньше.

И тут его осенило.

Они были пусты не потому, что были клонами. Они были пусты, потому что в них не было связи. Не было дара. Не было жертвы. Они лишь брали. Как Смит. Они были воплощением философии истощения.

Настоящая сила, сила Источника, сила жизни — была не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать.

Оружие клона вспыхнуло. Сгусток сжатой маны, вырванной из недр Пустоши, рванулся к Алексу. Но он даже не попытался уклониться.

Вместо этого он снова повернулся к Источнику. Спиной к армии своих двойников. Спиной к Смиту. И протянул к воде обе руки.

— Я понимаю теперь, — прошептал он, и его слова, тихие, затерялись в грохоте выстрела. — Ты не ждешь жертвы. Ты ждешь… открытости.

Сгусток энергии должен был разорвать его пополам. Но в последнее мгновение слабый свет Источника дрогнул. От воды потянулась тончайшая, почти невидимая нить света. Она выступила щитом, защитив Алекса.

Клон, стрелявший, замер на мгновение, его запрограммированный разум анализировал аномалию.

Смит нахмурился. Что это?

Алекс не слушал. Он отдавался ощущению полностью. Он не вкладывал в Источник что-то сейчас. Он открывал себя. Все свои страхи перед этими двойниками. Боль от предательства собственной сущности. Любовь к друзьям, стоящим за его спиной, и другим, тем, кто остался возле Источника, кто скрывался в катакомбах Цитадели. Глубокую, немую скорбь по умирающему миру. Он не отдавал куски — он показывал целое. Со всеми трещинами, ранами, светлыми и темными пятнами.

Источник ответил.

Свет в воде не просто усилился. Он изменился. Из тусклого, умирающего свечения он превратился в мягкое, глубокое сияние, цветом напоминающее небо перед рассветом. Оно не слепило, а обволакивало, заливая пещеру теплым, живым светом.

Свет коснулся клонов.

Там, где он падал на черную броню, металл терял четкость. Края доспехов становились размытыми, нереальными. Но главное было в глазах.

Клон, стрелявший в Алекса, вдруг моргнул. В его пустых, стеклянных глазах мелькнула искорка простого, животного замешательства. Он посмотрел на свое оружие, потом на свои руки в черных перчатках.

По рядам солдат пробежала волна. Не атаки. Не паники. Некоего… сбоя. Они начали оглядываться, движения теряли роботизированную синхронность. Некоторые поднимали руки к своим лицам, касаясь щек, как бы проверяя их реальность.

— Что происходит? — голос Смита впервые потерял уверенность. — Контроль! Держите строй! Выполняйте приказ! Уничтожить цель!

Но клоны его не слушали. Они смотрели на свет Источника. И свет, казалось, смотрел в них. В их пустоту.

Алекс, все еще стоя спиной ко всему, чувствовал это. Источник не атаковал. Он не мог. Он был жизнью, а не оружием. Но он мог наполнять. И пустота, искусственно созданная в этих существах, была вакуумом, который жаждал заполниться.

Один из клонов уронил оружие. Звук металла о камень прозвучал оглушительно громко в тишине. Он снял шлем, и его лицо — лицо Алекса — было искажено немым вопросом. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но издал лишь хриплый, нечеловеческий звук.

— Нет! — закричал Смит. Он выхватил свое оружие — изящный пистолет— и выстрелил не в Алекса, а в того клона, что уронил шлем.

Сгусток энергии ударил клона в грудь. Тот отлетел назад, упал и затих.

Волна пробуждения, замешательства, первобытного страха и чего-то еще, похожего на жажду, прокатилась по остальным. Они перестали быть единым организмом. Они стали индивидами. Пусть сбитыми с толку, пусть напуганными, пусть пустыми, но каждый сам по себе. Источник дал им жизнь, сознание, души!

Их программирование дало сбой перед чем-то, что не было прописано в кодах. Перед чистой, безусловной жизнью.

— Вы — инструменты! — бешенствовал Смит, стреляя еще в двух клонов, которые начали отступать к туннелю. — Вы не имеете права на сомнение! Я ваш создатель!

— Они не имеют права на жизнь? — голос Алекса прозвучал тихо, но его было слышно сквозь крики Смита. Он наконец обернулся. Его лицо было бледным, исхудавшим, но глаза горели тем же светом, что и вода за его спиной. — Ты создал их, Смит. Но ты не дал им жизни. Ты дал им функцию. И сейчас Источник предлагает им то, чего ты никогда не дашь.

Смит повернул оружие на Алекса. Его лицо, было искажено яростью.

— Ты… ты все испортил! Ты и этот проклятый родник! Я сотру его с лица земли!

Он нацелился не на Алекса, а на сам Источник, на воду, сияющую нежным светом.

Выстрел был мощным. Кристалл на его пистолете вспыхнул ослепительно белым, выплеснув сгусток чистой, разрушительной энергии, предназначенной для добычи руды. Этого заряда хватило бы, чтобы испарить водоем и расколоть пещеру.

Алекс бросился вперед по инерции.

Свет от Источника, казалось, потянулся за ним, удлинился, обогнал. Он окутал Алекса в момент, когда тот встал между летящей смертью и водой.

Свет от Источника и белый сгусток энергии Смита встретились на груди у Алекса.

И растворили друг друга.

Алекс не почувствовал боли. Яростная, хищная энергия добычи, столкнувшись с тихим, жертвенным светом жизни, не смогла его уничтожить. Она могла лишь поглотить, но чтобы поглотить, нужно было признать существование того, что поглощаешь. А свет Источника ничего не требовал. Он просто был. И в этом бытии была сила, которую насилие не могло постичь.

Сгусток рассеялся, как дым на ветру.

Свет Источника на мгновение погас, отступив обратно к воде, став еще тусклее, чем был до этого.

Алекс упал на колени, тяжело дыша. Он чувствовал ледяной холод во всем теле. Цену. Он заплатил еще большую цену.

Но он выстоял.

Смит смотрел на него в ошеломлении. Его совершенное оружие. Его безупречная логика. Все дало сбой перед этим… этим абсурдом.

И тогда он увидел, что его солдаты — его идеальные клоны — отступают. Они бросают оружие. Снимают шлемы. Одни смотрят на свои руки, другие — на свет Источника, третьи — на Алекса, и в их пустых глазах загораются первые, неверные искры чего-то, что могло бы стать осознанием. Стать жизнью.

Армия распадалась на глазах.

— Вернитесь! — закричал Смит, но в его голосе уже звучала паника. — Я приказываю! Система, активируй протокол принудительного контроля!

Ничего не произошло. Свет Источника, даже ослабленный, все еще наполнял пещеру. А его природа была противоположна всякому контролю.

Смит остался один. Один перед Глитч и Рэйвен, что теперь смотрели на него без страха, лишь с презрением и жалостью. Один перед Алексом, который, превозмогая слабость, снова поднимался на ноги.

— Это… это не конец, — прошипел Смит, отступая к туннелю. — У меня есть данные. Все данные. Мы вернемся. С большей силой. Мы найдем способ обойти вашу… эту аномалию. Мир будет нашим!

— Ты никуда не уйдешь, — хрипло проговорил Алекс. — Источник не может отбирать жизнь, но я могу!

Смит посмотрел себе за спину и усмехнулся.

— Похоже, что я все-таки смогу уйти. — Он сделал шаг в сторону и из-за его спины, словно из воздуха, показались еще двое солдат.

Солдаты двигались быстро и бесшумно. Они приближались к Алексу, на бегу обнажая короткие клинки.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды и тяжелым дыханием людей.

Сталь была у самой груди Алекса. Он подался в сторону, уходя от атаки. Солдаты едва успели затормозить, едва не влетели в водяную купель. Алекс, превозмогая боль в груди и дрожание в коленях. Схватил солдат за шеи и швырнул в стену. С глухим звуком те одновременно ударились о камни и сползли по ним на каменный пол.

— Нет, пожалуйста! — Смит рухнул на колени. — Не убивай меня! Я сделаю все, что прикажешь! Больше никогда не вернусь! Никаких больше клонов, никаких порталов! Живите здесь, как хотите!

Алекс медленно подошел к Смиту. Тот вдруг бросился на него, выхватив тонкий стилет из рукава.

Грохот выстрела был подобен грому. Алекс отшатнулся и посмотрел в сторону выхода из пещеры.

Один из его клонов держал в руках автомат, из дула которого тянулась струйка дыма.

Смит, обливаясь кровью, осел на пол.

Позади выстрелившего клона появлялись другие копии Алекса. Они вернулись. Все до единого.

Алекс медленно повернулся к Источнику. Свет был очень слаб. Почти угас. Его жертва, его открытость отсрочили конец, но не обратили его.

Он посмотрел на клонов. Они стояли, потерянные, не зная, что делать, кто они. В их глазах плескался ужас и первый проблеск вопроса «Кто я?».

А потом Алекс посмотрел на своих друзей. На Рэйвен и Глитч, смотревших на него с ожиданием и надеждой.

Он понял, что был не прав.

Жертва одного человека — это не ответ.

Ответ был в общности.

Он подошел к самому краю Источника и опустился на колени.

— Я не могу дать тебе достаточно, — прошептал он воде. — Моей жизни не хватит. Но, возможно… нашей хватит.

И он посмотрел на клонов. Не приказывая. Не умоляя. Просто предлагая.

И затем… произошло нечто удивительное. Один из клонов, тот самый, что первый уронил оружие, неуверенно, как ребенок, делающий первые шаги, подошел. Он посмотрел на Алекса. В его глазах, точной копии глаз Алекса, было немое вопрошание.

Алекс медленно кивнул.

Клон опустился на колени рядом с ним и положил свою руку, все еще в черной перчатке, рядом с его рукой.

За ним последовал другой. Потом еще один. Не все. Некоторые остались стоять в стороне, охваченные страхом. Но многие подошли. Десятки копий, лишенных прошлого, лишенных души, но инстинктивно тянущихся к источнику жизни, который дал им то, в чем они отчаянно нуждались.

Пещера наполнилась тихим светом. Он исходил не только от воды. Он исходил от каждого, кто касался камня. Слабые, разноцветные искорки — золотые, зеленые, синие, алые — потянулись от людей к воде. Неважно, владели они магией или нет, к Источнику текли их жизни и воспоминания, их любовь и потери, их надежда и все, что делало их людьми (или тем, кто мог ими стать).

Алекс чувствовал, как через него проходит поток. Не только его собственная жизнь, но и отголоски жизней других. Он видел сейчас весь мир, каждого человека, каждое живое существо в Пустоши. Он чувствовал клонов. Они были созданы по его образу, на основе его ДНК, он были задуманы, ка бездушные исполнители чужой воли. Теперь каждый из них обрел душу. Каждый из них больше не был копией Алекса, но тем не менее все они были единым целым. И каждый из них был готов отдать свою жизнь Источнику.

Все это стекалось в родник.

И Источник… ответил.

Вода, которая секунду назад была тусклой, вдруг вспыхнула. Ощущение, что на дне зажглось второе, подводное солнце. Свет разлился по пещере, теплый, живительный, несущий в себе отзвук тысяч голосов, сердец и тысяч прожитых жизней.

Свет коснулся стен, и камень, казалось, вздохнул, выпуская столетия накопленной усталости. Он коснулся изможденных тел защитников, и раны на их телах стали затягиваться чуть быстрее. Свет окутал Алекса и клонов.

Алекс чувствовал, как что-то возвращается к нему. Но что-то иное. Ощущение связи. Глубокой, нерушимой связи со всеми, кто был здесь. Связи с этим местом. С этим миром. Он был не хранителем Источника. Он был его частью. Как и все его копии. Сияние окутало Алекса и его клонов.

Глитч бросилась было к Алексу, но Рэйвен удержала ее.

Световой вихрь закручивался вокруг клонов и Алекса, смешивая их силуэты, сминая, соединяя в одно.

Свет постепенно угас, вернувшись в воду, которая уже мерцала изнутри, как сердцебиение здорового, живого существа. Воздух в пещере стал чище, легче. Давление, висевшее над Пустошью, казалось, рассеялось.

Когда свет погас Рэйвен и Глитч увидели, то пещера пуста. Не было Источника, клонов… не было Алекса!

Битва была выиграна. Не силой оружия, а силой жертвы. Не одного героя, а многих. Пустошь не была спасена в привычном смысле. Она была изменена. Возрождена. И цена была высока. Рэйвен обняла подругу. По щекам девушек катились слезы.