Пустошь 3. Наследие пустоты

— Он умер? — всхлипывая спросила Глитч.

Рэйвен посмотрела на нее.

— Нет, — покачала она головой. — Разве ты не чувствуешь? Алекс не умер. Он изменился. И он изменил Пустоши! Очень скоро мы это увидим своими глазами

Источник был открыт для всех. И пока его сердце билось, билась и жизнь. Во всех ее формах.

Глава 21. Одно целое

Свет поначалу ослеплял Алекса. Он зажмурил глаза, но даже сквозь закрытые веки свет источника причинял боль. Чем сильнее Алекс старался закрыться от этого света, тем больнее ему становилось.

Он широко распахнул глаза, принимая свет, открываясь ему. Боль ушла мгновенно, схлынула, как морской прибой.

Алекс осмотрелся. Пещера Источника исчезла. Да что там пещера — исчезла и сама Пустошь. Алекс стоял посреди проселочной дороги. Земля была утрамбована сотнями и тысячами колес, проехавших здесь. Дорога ровным полотном убегала вдаль.

Алекс поднял голову к небу.

Солнце уже скрылось за горизонтом, лишь самый край неба еще алел багровым светом спрятавшегося светила. На темно-фиолетовом небосклоне стали проступать первые звезды.

Алекс вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух.

— Так, и куда я попал? — спросил он вслух.

Ответа, конечно же, не последовало.

Алекс посмотрел на дорогу — сначала в одну, затем в другую сторону. Моно было идти вперед или назад.

— И куда? — раздумывал Алекс — Дорога ведь одинаковая, что там что там! У нее нет конца, нет цели. Есть только путь.

Алекс пожал плечами, сорвал длинный стебель травы, растущей на обочине. Сунув в рот стебелек он зашагал на запад, в сторону заката.

Он шел около часа и уже задумывался о ночлеге под звездным небом, благо ночь была очень теплой, как вдруг вдали он услышал собачий лай, а потом в воздухе разлился аромат свежего хлеба. Алекс невольно сглотнул слюну, желудок его требовательно заурчал. Привыкнув к суровой жизни в Пустоши, Алекс почти позабыл, что такое свежий хлеб, что такое вкусная еда, достаток воды. Что такое летняя прохладная ночь.

Дорога спускалась с пологого холма. С его вершины Алекс увидел небольшую деревню — всего-то с десяток домов. Окна домов светились уютным теплым светом.

Алекс ускорил шаг.

На завалинке крайнего дома он увидел пожилого, но крепкого мужчину. Тот сидел на лавке у забора, сплетенного из ивовых прутьев и глядя на Алекса задумчиво курил трубку.

— Приветствую тебя, путник, — сказал мужчина, вынимая трубку изо рта, — долго же ты добирался.

— Я? — Алекс удивленно посмотрел на мужчину, что-то в его облике было знакомым, словно они уже встречались, но Алекс никак не мог вспомнить, где именно.

— Что это за место? — спросил Алекс.

— Дом, — просто ответил мужчина.

— Чей дом?

— Твой, если захочешь, — в голосе собеседника Алекс слышал легкую, совсем необидную усмешку, — все, кто сюда приходят, могут остаться здесь жить.

— И многие остаются? — скептически осмотрев небольшую деревню, спросил Алекс.

— Пока что оставались все, — серьезно ответил мужчина, — добираются сюда лишь единицы.

— Куда «сюда»? — начал терять терпение Алекс.

— Домой! — повторил мужчина. — Все мы ищем свой дом, но находят его немногие.

— Ничего не понимаю, — начал злиться Алекс, — где я? Что это за место? Кто ты такой?

— Ты совершил небывалое, Алекс, — сказал мужчина, — ты подарил дом многим людям. Теперь только тебе решать, что делать дальше.

— Я не знаю, что делать дальше, — устало ответил Алекс, — мы спасли Пустоши, изгнали Смита навсегда, но что теперь? Сидеть на месте?

— Это не для тебя, — покачал головой мужчина, — ты наследник Золотых Кузнецов, ты сын своего отца, а значит на месте сидеть ты точно не сможешь. Ты можешь стать хранителем этого места и всего мира.

— И что это значит? — Алекс уселся рядом с мужчиной и посмотрел на звезды.

— А что это может значить? — удивился мужчина. — Будешь хранить и оберегать этот мир, то есть Пустоши.

— А до этого я чем занимался? — спросил Алекс. — Я сражался за Пустоши, я за них умер, кажется.

— Да, и теперь ты станешь не просто защитником, не просто Золотым кузнецом, — сказал мужчина, — ты можешь пойти по этой дороге дальше.

— И что там? В конце пути? — спросил Алекс.

— Кто знает? — пожал плечами мужчина. — Никто туда не ходил. Там впереди дорога, бесконечный путь, что будет в конце? А будет ли он, этот конец?

— Пап! Ну, опять ты засиделся! — раздался девичий оклик от дома. — Ужин стынет уже!

Алекс от звука этого голоса вздрогнул.

— Идем, дочка, — ответил мужчина, поднимаясь, — вот, видишь, слушателя благодарного встретил! Грех же не поболтать о том, о сем.

— И друга своего нового бери, — приказала девушка и скрылась в доме.

Только теперь Алекс позволили себе пошевелится.

— Это была?.. — Он не смел закончить вопрос.

— Нет, не она, — спокойно ответил мужчина. — Тебе пора отпустить свою боль, Алекс. Иначе в каждой тени тебе будет мерещиться ее призрак.

— Легко сказать. — Алекс опустил голову. — Сделать гораздо сложнее.

— А никто и не говорил, что будет просто, — усмехнулся мужчина. — Хранить мир вокруг себя — непросто, но гораздо сложнее сохранять мир внутри себя.

Алекс хотел было что-то еще спросить, но тут из дома донеслось грозное звяканье посуды.

— Все! — вскочил мужчина. — Засиделись мы тут! Пошли в дом, а то получим по шее.

Алекс вошел в дом, пригнув голову — дверной проем оказался ему не по росту.

Дом внутри был чистым, несколько ламп висли под потолком, давая ровный золотистый свет. Алекс не увидел никаких проводов, тянущихся к дому, поэтому решил, что лампы, скорее всего, масляные.

— Садись. — Хозяин дома широким жестом указал Алексу на крепкий стул с высокой спинкой, что стоял у стола. — Угощайся.

Алекс присел за стол. Столешница была до блеска отполирована, вскрыта лаком, подчеркивающим деревянный узор, никакой скатерти на такой стол не нужно было.

Хозяйка дома поставила перед Алексом большую миску наваристой похлебки, несколько ломтей серого, хрустящего хлеба.

— Как вас зовут-то? — Алекс пристально посмотрел на хозяина.

— А это так важно? — Тот не отвел глаз. — Ну, если хочешь, зови меня Генри, а ее Генриэтта. Ты ешь, а то остынет все.

Хозяин дома отправил первую ложку похлебки себе в рот и даже зажмурился от наслаждения.

Алекс, у которого желудок уже просто ревел от голода, последовал его примеру. Он думал, что ком встанет у него в горле, но как только ароматное варево попало ему в рот, все проблемы, страхи и опасения улетели, словно туман по порывом утреннего ветра. Несколько минут Алекс не думал ни о чем, просто наслаждаясь вкусом.

Наконец он наелся и сыто откинулся на спинку стула.

— Ну как тебе? — Хозяин дома внимательно смотрел на Алекса. — Подзаправился?

— Это самое вкусное, что я когда-либо ел в своей жизни, — честно признался Алекс. — Но теперь, Генри, может, все же скажешь мне, что мне делать дальше? Куда идти?

— Отчего ж не рассказать? — ответил Генри. — Что делать, что делать? Ты можешь остаться здесь. Не конкретно в этом доме, но в нашей деревне. Будешь жить здесь, трудиться в поле, есть, пить, спать. Спокойно и безмятежно.

— А мои друзья? А Пустоши? — встревоженно спросил Алекс.

— А они будут жить там, — пожал плечами Генри. — Вы не сможете увидеться. Никогда.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Алекс. — Я не оставлю их. Должен быть способ вернуться.

— Конечно, — кивнул Генри.

Он поднялся и поманил за собой Алекса. Они вышли на задний двор дома. Посреди двора стоял мотоцикл. В свете звезд посверкивали знакомые хромированные детали. Алекс подошел к байку.

— Я не чувствую в нем никакой магии, — сообщил он Генри, — это самый обычный мотоцикл!

— Скажешь тоже, обычный, — фыркнул Генри. — Это же «Харли Дэвидсон Фэт Бой»! Легенда чопперов!

Алекс с улыбкой кивнул. За время пребывания в Пустошах он так привык к магии, что позабыл, что такое обычный мотоцикл. Что такое огонь и железо!

— Он твой, — сказал Генри.

— В смысле? — Алекс удивленно посмотрел на хозяина дома.

— Тебе предстоит последнее путешествие, последняя поездка. — Генри смотрел в сторону дороги. — Тебе нужно успеть до рассвета.

— Успеть куда? — спросил Алекс.

— Успеть принять свой гнев, свою память и свою боль, — сказал Генри. — Только после этого ты сможешь стать Хранителем.

— А если не успею? — спросил с тревогой Алекс.

— Тогда путь твой продолжится, — прозвучал ответ, — продолжится бесконечно.

Алекс помолчал, глядя в звездное небо.

— Сейчас почти полночь. — Генри тоже смотрел на звезды. — До рассвета около пяти часов. Ты все успеешь.

— Но я даже не знаю, куда ехать! — воскликнул Алекс.

— А разве это так важно, когда ты в седле своего байка, а впереди дорога? — Генри тепло улыбнулся. — Когда тебе нужна была цель, чтобы ехать? Разве сама дорога не лучшая причина завести мотор?

Алекс почувствовал воодушевление. Может, он и был наследником Золотых кузнецов по крови, но вот дух байкера жил в нем с самого рождения, дух свободы и стремления к мечте.

Алекс вскочил в седло мотоцикла и завел двигатель. Шесть цилиндров мягко заурчали.

— Мы еще увидимся? — спросил Алекс Генри.

— Кто знает? — пожал тот плечами. — Дорога приведет тебя туда, где тебе место, а потом…

Алекс кивнул.

— Прощай, Генри! — Алекс поднял руку и выехал из двора. Дорога вела его. Он повернул на восток и двинулся навстречу рассвету.

Деревня давно осталась позади. Алекс вел мотоцикл. Дорога, ровной стелой прорезала поле. Вскоре посреди бескрайнего поля были только Алекс, мотоцикл и звездное небо.

Алекс прибавил скорости. Звезды в небе слились с сплошную серебристую пелену.

На губах у Алекса захрустел песок. Мотоцикл его мчался по Пустоши. По той самой Пустоши, которую он увидел, впервые попав в этот мир.

Дорога велась между скал. Камни уже отдали тепло, накопленное за день. Теперь в воздухе разливался ледяной холод пустынной ночи. Звезды в небе исчезли. Тьма была непроглядной, лишь луч фары отвоевывал у тьмы куски пространства.

В свете фары Алекс заметил странное сооружение на обочине. Он остановился, направив луч фары на странную конструкцию. Алекс подошел ближе и с удивлением обнаружил грубый крест из двух деревянных балок, неведомо каким чудом нашедшихся в Пустоши. Алекс приблизился еще и вдруг услышал слабый стон. К кресту был прибит человек!

Алекс бросился на помощь. Руки и ноги человека были прибиты к балкам грубыми металлическими костылями. Алекс скрипя зубами вырвал железки из креста и из плоти несчастного. Он завернул обнаженного мужчину в свою куртку и уложил на землю.

Алекс слил немного бензина из бака, затем раскачав, вырвал ужасный крест из земли и сложив бревна облил их бензином.

Яркое пламя быстро стало пожирать сухое дерево. Костер быстро разгорелся отгоняя ночной холод и тьму. Алекс подтащил мужчину ближе к огню.

— Спасибо тебе, — прохрипел незнакомец, лицо которого было скрыто в тени, — только зря ты это сделал, Алекс.

— Ты меня знаешь? — удивленно воскликнул тот.

— Конечно, — раздался хриплый голос, — как можно не знать человека, разрушившего твою жизнь.

Незнакомец легка повернул голову и багровые отблески костра упали на его лицо.

— Смит? — Алекс с яростью вскочил.

— А ты думал — спасаешь невинного? — хрипло рассмеялся Смит. — Нет, Алекс, это тебе подарок судьбы! Ты можешь убить меня собственными руками! Ох, если бы на твоем месте был я! Как б я радовался такой возможности!

— А почему ты думаешь, что я не радуюсь? — прорычал Алекс, чувствуя, как гнев и ярость разрывают его изнутри.

Он выхватил из ножен на поясе длинный нож и бросился к Смиту.

— Чего ждешь? — Смит глумливо смотрел на Алекса. — Решил насладиться моментом? Торопись! Я так и так уже не жилец. У тебя пара минут всего, и я сдохну от потери крови!

Алекс опустил нож.

— Я не стану тебя убивать, — глухо проговорил он, — ты уже получил сполна.

— А ты жесток, Алекс Стил! — снова рассмеялся Смит — Даешь мне возможность помучаться перед смертью.

— Заткнись, — ответил Алекс и придвинул Смита ближе к огню, — хоть последние минуты побудь нормальным человеком.

— Это уже невозможно, — голос Смита дрогнул, — слишком много я совершил. Покаяться, что ли?

— Думаешь, сейчас самое время?

— Да! Именно сейчас! — горячо воскликнул Смит. — Сейчас! Сейчас! Раскаюсь во всех грехах!

— Знаешь, Смит, прошлого, конечно, не изменить, но принять его важно, особенно тебе, особенно сейчас. Хотя бы умрешь с чистой совестью.

Смит улыбнулся. Голова его склонилась, а затем и все его тело обмякло и завалилось на бок.

Алекс несколько минут смотрел на огонь. Гнева в груди больше не было. Лишь печаль и принятие. Он совсем недавно желал Смиту смерти, а вот теперь сожалел, о том, что не смог переубедить его, исправить, направить.

Алекс ножам принялся копать песок, отбрасывать его в сторону ладонями. Работа шла быстро и вскоре могила была готова — неглубокая, так что Алексу пришлось еще натаскать камней от скал и сложить из них небольшой холмик над могилой.

Алекс постоял несколько мгновений в тишине, затем сел на байк и завел мотор. Никаких надписей он поблизости не оставил — никто не будет знать, где эта могила и кто в ней похоронен. Алекс будет помнить. Всегда.

Дорога вилась дальше. Алекс не знал, как много времени он провел хороня Смита, но чувствовал, что рассвет уже близко. Восточный край неба из черного стал серым, а значит, солнце скоро поднимется над горизонтом.

Позади мотоцикла вился шлейф из пыли.

Городок был похож на Шестеренки, только менее разрушенный, менее пыльный. Городок казался даже уютным. Алекс сбавил скорость, затем и вовсе выключил двигатель и въехал в поселение на холостом ходу. Городок спал. Только в одном оке горел свет — хозяева то ли не ложились еще, то ли же встали.

Алекс подошел к светящемся окошку, понимая, что свет там горит неспроста.

Девушка стояла спиной к окну. Сердце Алекса дрогнуло. Это была Лира. Живая и здоровая. Алекс едва сдержал крик.

Комната была хорошо освещена. Алекс мог рассмотреть девушку во всех подробностях. Лира была такой же красивой, как и прежде. Разве что суровая сухость Пустоши исчезла из ее тела, движения стали более плавными, более женственными.

Он продолжил наблюдать за девушкой. В комнату вбежал мальчишка лет семи. В глазах мальчика стояли слезы. Следом за ним появился высокий широкоплечий мужчина с густой черной бородой.

Мужчина нежно обнял Лиру, которая подхватила мальчишку на руки и покрыла его зареванные щеки поцелуями.

Мальчишка быстро позабыл обиды и страхи и теперь счастливо улыбался.

Алекс почувствовал, что в его груди разрастается острый ком горечи. Он отошел от окна и присел на мотоцикл. Горечь внутри не проходила. Ему хотелось ворваться в дом, забрать Лиру с собой. Заявить на нее свои права! Алекс судорожно втянул ночной воздух.

— Доброй ночи тебе, путник, — услышал знакомый до боли голос Алекс, — что привело тебя к нашему дому?

Алекс поднял газа и встретился взглядом с Лирой. Девушка смотрела на него с улыбкой, но и с тревогой. Позади нее маячил бородач, сжимавший в руках тяжелую дубинку, а на крыльце дома замер, вытянув шею от любопытства, мальчишка.

— Меня привела дорога, — ответил Алекс, не зная, как вести себя дальше и что делать.

Алекс пытался уловить во взгляде Лиры хотя бы намек на узнавание. Однако, его не было. Лира смотрела на него, как на абсолютного незнакомца.

— Меня зовут Алекс, — наконец сумел хрипло ответить Алекс, — а еду я на восток.

— Я Лира, это мой муж Джонатан, — сказала девушка.

— Мне, наверное, лучше уйти.

— Никуда вы не пойдете, не испив воды! — воскликнула Лира.

Она подошла к колодцу посреди двора и набрала ведро воды. Она ловко перелила воду в кувшин с высоким горлышком и поднесла его Алексу.

— Спасибо, — прохрипел Алекс, и вправду чувствуя, что у него жутко пересохло в горле.

Джонатан продолжал смотреть на Алекса с подозрительностью.

Алекс внезапно почувствовал симпатию к бородачу. Он не пытался напугать Алекса. Просто всем своим видом показывал, что готов драться за свою семью с любым врагом.

Вода была прохладной и чистой, и очень вкусной. Алекс пил неторопливо, и с каждым глотком тугой узел в его груди становился слабее.

— Спасибо большое, — сказал Алекс передавая кувшин Лире, — теперь мне точно пора. Рад, что у тебя все хорошо и ты счастлива.

Лира всмотрелась в него.

— Мы раньше никогда не встречались? — спросила она после длительной паузы.

— Нет, — твердо ответил Алекс, — не в этой жизни.

Алекс вывел мотоцикл на дорогу и завел двигатель.

— Алекс! Алекс, домой! — услышал он крик Лиры и быстро обернулся. Мальчишка бежал через двор прямо к матери.

Алекс улыбнулся. Он принял свою боль, и это принятие превратило в боль в радость, печаль в легкую грусть.

Мотор снова заурчал, и Алекс набирая скорость помчался к рассвету.

Край неба начал розоветь. Алекс выжимал из мотоцикла все силы. Пейзаж вокруг него изменился. Пустошь пропала. Теперь по обе стороны дороги высились здания. Небоскребы, офисы, кафе быстрого питания — Алекс мчался по улицам родного города. Странно пустынным лицам.

Он сначала почувствовал, а потом лишь заметил еще одного байкера, что мчался по дороге, чуть отставая от Алекса.

Алекс обернулся. Предрассветные сумерки окрасили стены домов.

— Кто ты такой? — выкрикнул Алекс, не сбавляя скорости.

Фигура в шлеме, только лишь кивнула. Мотоциклы поравнялись. Алекса кольнуло ощущение узнавания. Фигура на мотоцикле показала Алексу большой палец.

— Отец? — Алекс от удивления чуть не выпустил руль. Его мотоцикл вильнул, но Алекс все же сумел удержать равновесие. — Куда мы едем? — закричал Алекс.

Вместо ответа мотоциклист указал куда-то вперед.

— Нет, — воскликнул Алекс, — к разлому? Тебе туда нельзя! Ты погибнешь!

Отец вместо ответа лишь покачал головой.

— Я не позволю тебе!

Началась безумная гонка по улицам города. Алекс старался оттеснить отца с назначенного маршрута. Однако тот был не менее великолепным гонщиком, чем его сын. Мотоциклы на бешенной скорости огибали препятствия, сметали со своего пути легкие столики летних кафе.

Наконец дорога вывела их из города, и они помчались к разлому. Тому самому месту, откуда Алекс впервые попал в Пустоши. Солнце показало первые лучи из-за горизонта.

— Я тебе не позволю! — снова закричал Алекс и выжал газ мотоцикла на максимум. Огромной черной пулей его мотоцикл помчался к разлому.

Мотоцикл отца остался позади. Алекс знал, то эту гонку он обязан выиграть и выиграет. Он вернется в Пустошь, станет ее хранителем. Отец остался теплым воспоминанием. Лира тоже теперь в прошлом, Смит и его козни позади. Алекс теперь будет жить настоящим.

Пропасть приближалась стремительно. Первый рассветный луч вырвался из-за горизонта. Алекс мчался ему навстречу, растворяясь в солнечном свете. Асфальт под колесами закончился, мотоцикл взмыл в воздух. Алекс зажмурился от яркого света. Он растворился в нем и стал Хранителем Пустоши.

Глава 22. Новый рассвет

После грома сражения в Пустоши наступила тишина. Казалось даже ветер затих и спрятался среди камней и барханов, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Она длилась всего несколько ударов сердца, но для тех, кто стоял на бастионах Вольного города, затаив дыхание, она растянулась в вечность. Они смотрели на горизонт, где еще мгновение назад бушевала буря из энергии и тьмы, а теперь царила непонятная, чистая пустота. Эта пустота была подобна чистому холсту после завершенной картины, дыханию перед новым словом, мгновению между сном и пробуждением, когда мир еще не обрел формы, но уже наполнен потенциалом.

И тогда пришла волна.

Она началась не с гула и не с дрожи земли, а с легкого дуновения, пахнущего не пылью, а сырой п