Бывший Архитектор Системы. Том 1. Код Бездны

Эти безжалостные машины-убийцы, которые именно сейчас, в эту секунду, собирались убить его и стереть Марту, были его собственным детищем. Его интеллектуальным творением. Кошмаром, выпущенным им из пробирки.

Осознание этой правды, невероятно тяжелой, тошнотворной и безжалостной, ударило его в мозг сильнее любой физической боли от имплантов. Это не чудовища Вайна. Это он сейчас стальным хватом держал магнитные захваты на хрупком горле Марты. Это он прямо сейчас бездушно сжигал плазмой свой экзоскелет. Это все дело его собственных рук. Чудовищная, парализующая вина придавила его к креслу на секунду. Руки опустились. Но следом за ней, из самых глубин души, поднимаясь как цунами, снова пришла первобытная, слепая ярость. Ярость на Вайна, извратившего его работу. И обжигающая ярость на самого себя за свою былую слепоту.

«Если я вас, тварей, породил, я вас, мать вашу, и убью!» — мелькнула в мозгу Льва мысль.

Прямо внутри раскуроченной, дымящейся кабины, Лев нечеловеческим усилием воли, через свои заблокированные, причиняющие адские муки встроенные нейроимпланты, нырнул сознанием обратно в кипящую матрицу Системы.

Сознание Льва расщепилось надвое, вызывая чудовищную мигрень. В физическом мире плазменного резака неумолимо опускался все ближе к его лицу, слепя в глаза лучом и заставляя кожу дымиться. А в виртуальной темноте своего разума, среди бесконечности данных, он видел миллиарды строк проносящегося мимо золотистого кода.

Он летел сквозь защитные программы, ища нужный узел. Нашел. Пакет данных идентификации «Свой-Чужой». Его физические пальцы, лежащие на безжизненных рычагах меха, мелко дрожали, мозг буквально закипал от электрического напряжения — агрессивная подпрограмма Системы заметила вторжение и пыталась выбросить его из сети, посылая жесточайшие болевые шоки прямо в лобную долю коры головного мозга в ответ на «несанкционированный доступ пользователя со статусом "Бездарь"».

Лев закричал в голос от невыносимой, разрывающей череп боли, но ментально мертвой хваткой вцепился в базовый алгоритм Охотников. Кровь пошла из носа.

Он судорожно, силой мысли, опережая защитные протоколы на миллисекунды, начал менять переменные.

[Враждебные объекты: Лев_Удалов, Марта_Кирова.]

Он стер эту строку. Стер имена людей. И вписал новое:

[Враждебные объекты: Дрон_1, Дрон_2, Дрон_3, Дрон_4.]

— Исполнить, черт бы вас побрал! — прорычал Лев в пустоту коллектора и прикрыл глаза от усталости.

Коллективный машинный интеллект четырех Охотников завис на одну секунду, переваривая новые директивы от своего истинного создателя. Система пыталась понять, почему машины должны убить сами себя. А затем приказ на уровне материнских плат сработал, переписав приоритеты.

Дроны, повинуясь новой логике, резко развернули свои башни. Они потеряли интерес к обломкам «Буйвола». Их роторные пушки и плазменные резаки хищно нацелились друг на друга.

За долю секунды сырой канализационный туннель превратился в локальный филиал огнестрельного ада. Охотники открыли шквальный огонь на поражение. Оглушительный грохот пулеметных очередей слился в один сплошной вибрирующий гул. Рикошеты выбивали искры от каменных стен. Машины методично и безжалостно разрывали друг друга на дымящиеся куски металла. Манипуляторы отлетали в стороны, броня лопалась, вскрывая уязвимые аккумуляторы.

Последний, наименее поврежденный дрон, державший девушку, получив критический урон от собратьев, успел разжать магнитные захваты и выпустить Марту на землю. Секундой позже он, повинуясь встроенному протоколу ликвидации неминуемой угрозы, активировал функцию самоуничтожения ядра и взорвался с ослепительной вспышкой, расшвыряв осколки шрапнели, куски оплавленного пластика и горящие провода по всем стенам коллектора. Ударная волна сбила остатки кабины «Буйвола».

Мертвая тишина обрушилась на коллектор, нарушаемая лишь треском догорающего металла и шипением воды.

Лев, тяжело дыша, попытался пошевелить рукой, чтобы отстегнуть ремни, но тело словно превратилось в свинец. Он не смог. Неврологический откат от такого глубокого прямого взлома ядра Системы через устаревшие, годами заблокированные импланты без должного аппаратного охлаждения обрушился на всю его нервную систему тяжелой плитой. Голову насквозь пронзила невыносимо раскаленная игла. Из глаз, смешиваясь со слезами, потекла обжигающе-горячая, липкая кровь, полностью заливая веки.

Остаточный голографический интерфейс перед его стремительно затухающим взором тревожно замигал алым цветом:

«КРИТИЧЕСКАЯ АППАРАТНАЯ ОШИБКА. СЕРЬЕЗНОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ НЕЙРОСЕТИ».

«Внимание! Целостность биологической оболочки пользователя: 60%. Требуется срочная медицинская помощь».

Ремни не выдержали веса, и Лев, потеряв сознание, безвольной куклой вывалился из разбитой в хлам кабины «Буйвола» вниз, с глухим стуком упав на холодный, покрытый лужами влажный бетон. Мир вокруг него стремительно темнел, сужаясь до точки.

Последнее, что он почувствовал на границе угасающего сознания — это чьи-то нежные, теплые человеческие руки, которые осторожно и бережно приподняли его окровавленную голову с грязного пола. И последнее, что он успел увидеть сквозь алую кровавую пелену на глазах: это бледное, перепачканное гарью лицо очнувшейся после падения Марты. Она низко склонилась над ним, испуганно, с надрывом крича его имя в пустоту туннеля. И в ее расширенных глазах, залитых слезами, Лев, к своему удивлению, больше не прочитал той сжигающей, глубокой ненависти, что была всего несколько часов назад. В них был только неподдельный человеческий страх за его угасающую с каждой секундой жизнь. Он искупил свою вину. На сегодня.

Затем спасительная, прохладная темнота окончательно и милосердно поглотила Льва.

Глава 6. Узел питания

Свет был мягким, почти золотистым. Совсем не таким, как холодный неон и мерцающие светодиоды Нижнего сегмента. Лев чувствовал теплый ветер на лице, приносящий запахи нагретой солнцем травы и озона, и слышал тихий, серебристый смех.

— Лева, ну же, догоняй! — голос сестры звучал звонко, отражаясь от невидимых стен детских воспоминаний. Тринадцатилетняя Алиса обернулась, поправляя растрепанные волосы, и потянула его за руку. Он всегда был ее защитником. Старший брат. Родители вечно отсутствовали, так что он, как мог, заменял ей и отца, и мать. Защищал ее во дворе от злых мальчишек, в школе — от придирок учителей. Он хотел защитить ее от всего, возможно, именно поэтому поначалу он и не понимал, к чему ведут идеи Вайна.

«Ничего не изменилась, сестренка, — подумал Лев сквозь вязкую, липкую дрему, которая тянула его в темноту. — Я всегда буду твоим щитом. Всегда буду тебя защищать. Бездарь я, архитектор Системы, аномалия… Нет никакой разницы».

Он распахнул глаза. Золотистый свет сменился тусклым свечением газовой лампы, шипящей под низким бетонным потолком. Резкая боль прострелила грудную клетку и виски, словно в его череп вбили ржавый гвоздь, но Лев заставил себя сфокусировать взгляд. Рядом сидела Марта. Она меняла влажный компресс на его лбу. Ее лицо, обычно напряженное, покрытое копотью и жесткое, сейчас казалось усталым, но удивительно мягким. Под глазами залегли глубокие тени.

— Очнулся, Бездарь, — тихо сказала она, убирая руку. Ее пальцы едва ощутимо дрогнули.

— Долго я был в отключке? — Лев охрип, горло саднило, как будто он наглотался битого стекла. Он попытался пошевелиться, но мышцы ответили огненной судорогой.

— Почти двое суток. Мы с Эдвином думали, что твоя нервная система просто сгорит. Температура зашкаливала за сорок. Ты… — замялась она, глядя на свои перепачканные машинным маслом пальцы, судорожно сжимающие грязную тряпку. — Ты спас меня, Лев. Рисковал собой ради девчонки, которая с первой встречи называла тебя монстром и цепным псом Системы.

— Ты имела на это полное право, — ответил он, стиснув зубы и пытаясь приподняться на локтях. — Твой отец мертв из-за Системы, в создании фундаментов которой я участвовал. Я закрывал глаза на то, к чему все идет.

— Но ты не Система, — твердо перебила Марта, подаваясь вперед и глядя ему прямо в глаза. — Я ошибалась в тебе. Ты построил эту клетку, да. Но ты единственный, кто готов истечь кровью, чтобы ее сломать. Я видела, что с тобой сделало подключение. Если ты все еще хочешь уничтожить «Нексус»… мы с тобой. До самого конца.

Восстановление шло тяжело, но у Льва не было времени на жалость к себе. Каждая минута промедления означала, что Алиса страдает в биокибернетических тисках Ядра. В дневниках Эрнеста Кирова, отца Марты и Эдвина, Лев нашел то, что искал, — доказательства изъянов кода Системы. То, о чем говорил Эдвин. Он считал код идеальным, но это оказалось не так.

Эрнест Киров оставил в записях кое-что еще…

Система не была просто облаком данных, парящим в эфире. Она опиралась на колоссальную инфраструктуру Верхнего города, пожирая ресурсы, как ненасытный паразит.

— Смотрите. — Лев развернул на шатком металлическом столе ветхий бумажный чертеж перед братом и сестрой. Края бумаги крошились от ветхости. — Киров нашел уязвимости, которые я сам закладывал в базовый код еще до того, как Вайн захватил проект. У Системы есть три ключевые опорные точки. Три Узла. Вайн считает их неприступными, потому что они физически интегрированы в городские структуры. Если мы разрушим их, «Нексус» рухнет.

— Что за узлы? — спросил Эдвин, потирая подбородок. Его правая рука, замененная на грубый протез, тихо гудела сервоприводами.

— Первый — Желудок Системы. Узел питания. Главный геотермальный генератор Сегмента Е. Он качает невероятные объемы энергии для вычислительных мощностей серверов. Второй — Сердце Системы. Главный коммуникационный узел связи, ретранслятор тотального контроля, через который алгоритмы отдают приказы машинам, дронам и полицейским кордонам.

— А третий? — тихо спросила Марта, хотя, кажется, уже знала ответ.

— Мозг, — голос Льва дрогнул, пальцы сжались в кулаки. — Главный узел управления. Ядро. Именно там генерируется базовый код «Нексуса». И именно там Вайн держит Алису… превратив ее мозг в живой сопроцессор. Мы начнем с Желудка. Обесточим сектор генерации, охладительные системы серверов дадут сбой, и защита Ядра ослабнет.

Несмотря на ломоту в мышцах и периодические приступы тошноты после повреждения нейросети, Лев вернулся к изнурительным тренировкам с тяжелыми аналоговыми экзоскелетами. Модели класса «Буйвол» использовались раньше горнорабочими. Вне Системы его статус «Бездарь» не работал, но тело, измученное годами слабости и лишений, с трудом подчиняло гидравлические машины.

И здесь на помощь пришла Марта. Девушка оказалась гениальным механиком. Сварка и болгарка в ее руках творили чудеса. Днями и ночами они вместе работали над модификацией «Буйволов». Марта безжалостно срезала тяжелые защитные пластины буровой брони, облегчая конструкцию, и перенастраивала клапаны избыточного давления для большей маневренности. Запах жженого металла, озона и оружейной смазки стал их постоянным спутником.

Во время этой работы Лев и Марта сблизились. Барьеры из недоверия рухнули, оставив лишь двух израненных людей в умирающем мире. Однажды поздно вечером, когда Эдвин ушел за деталями в дальний конец убежища, они сидели на замасленном полу мастерской, вытирая руки ветошью. На щеке Марты чернело маслянистое пятно от смазки, волосы сбились в колтун.

— Знаешь, чего я хочу больше всего? — вдруг спросила она, глядя на искрящие провода под потолком, где мигала неисправная лампа. — Когда все это закончится. Когда Вайн падет, а башни рухнут.

— Снова увидеть солнце? — улыбнулся Лев, откладывая гаечный ключ.

— Не только. Я хочу сад. — Она тепло улыбнулась в ответ, и ее глаза подозрительно заблестели. — Настоящий. С яблонями. Под настоящим солнцем… Хочу дом, хочу видеть закаты и рассветы… Я хочу быть свободной, самой решать, что мне делать и как. И при этом не скрываться под землей. Люди не предназначены для жизни в норах. Да, Яма дала нам убежище, дала возможность выживать вне системы, но именно что выживать, а я хочу жить, дышать полной грудью, а не выживать по расписанию алгоритма. А ты? Каким ты видишь будущее, Лев? Если мы победим.

Лев посмотрел на нее. В мерцающем, неровном свете ламп она казалась ему самым живым, пылающим настоящим огнем человеком во всем этом мертвом мире из нулей, единиц и бетона.

Он осторожно протянул руку и большим пальцем стер пятно смазки с ее щеки. Марта не отстранилась. Она замерла, приоткрыв губы.

— Я хочу просто быть рядом с тобой, — тихо, но твердо ответил Лев. — Построить дом. Своими руками, деревом и гвоздями, без идеальных цифровых расчетов и 3D-принтеров. С кривыми углами, скрипящими половицами, но наш. И чтобы Алиса могла сидеть на крыльце этого дома, кутаться в плед и просто читать бумажную книгу, не боясь, что ее разум в любой момент могут выжечь.

Марта накрыла его ладонь своей. Ее пальцы были шершавыми, в мелких мозолях и шрамах от ожогов.

— Значит, мы выживем. Мы обязаны, — прошептала она, подавшись вперед, и легко, почти невесомо коснулась своими губами его губ.

***

На следующее утро, пока Марта проверяла гидравлику костюмов перед вылазкой, Лев возился с проводкой сканера в смежном техническом коридоре. Тихие шаги за спиной заставили его обернуться. В дверном проеме стоял Эдвин. Выражение лица здоровяка было мрачным, а взгляд сверлил Льва насквозь.

— Нам нужно поговорить, архитектор, — глухо сказал Эдвин, прикрывая за собой тяжелую гермодверь, чтобы сестра их не услышала.

— О чем же? — Лев отложил кусачки, чувствуя подступающее напряжение.

Эдвин подошел ближе. Его тяжелый протез лязгнул, когда он оперся рукой о стену.

— О Марте. Я не слепой, Лев. Я вижу, что между вами происходит. Вижу, как она на тебя смотрит. Она не улыбалась так с тех пор, как погиб наш отец.

— Эдвин, послушай, — начал было Лев, но тот перебил его резким жестом.

— Нет, это ты послушай. Мы спасли тебя, мы идем за тобой в самое пекло. Но позволить тебе разбить ей сердце я не дам. Ты тянешь ее за собой в бездну. Ты дал ей надежду. А такие, как мы, живущие на самом дне, знают: нет ничего страшнее надежды, которая оказывается ложью.

— Это не ложь, — тихо, но твердо произнес Лев. — Мои чувства к ней реальны.

— А что будет потом? — Эдвин сжал кулак так, что хрустнули костяшки. — Допустим, мы победим Вайна. Допустим, ты вытащишь свою сестру. И что тогда? Бросишь Марту в грязи? Или, что еще хуже, ты сдохнешь там, в Ядре, оставив ее с мечтами о домике и яблоневом саде, которых никогда не будет? Я прошу тебя, Лев. Как брат брата, по-мужски. Не давай ей надежды. Отстранись. Ей будет больнее, если она потеряет и тебя.

Лев тяжело вздохнул. Его плечи поникли, а взгляд устремился в замасленный пол.

— Я не смогу ее бросить после победы, Эдвин. Потому что «после победы» для меня не существует.

Эдвин нахмурился, не понимая.

— Что ты несешь?

Лев поднял руку, коснулся виска. Нейроинтерфейс неохотно откликнулся, проецируя в тусклый воздух коридора голографическое окно красного цвета. Строки технического текста мерцали, как кровь, пульсирующая в артерии.

Эдвин прищурился, читая голограмму:

[ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКАЯ НЕЙРОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕГРАДАЦИЯ. ОТЛАДКА РАЗРУШАЕТ КЛЕТКИ ГОЛОВНОГО МОЗГА.]

[Текущая целостность коры: 41%.]

[Прогноз при повторном использовании способности прямого вмешательства: Необратимый некроз тканей. Летальный исход.]

— Что это значит? — голос Эдвина дрогнул, злость мгновенно испарилась, сменившись холодящим душу пониманием.

— Это значит, что моя способность обходить логику Системы… моя так называемая «Отладка»… она сжигает меня заживо. — Лев смахнул проекцию. Лицо его было бледным, как у мертвеца. — Взламывая реальность, я перегреваю собственный мозг. Чтобы остановить Стражей Вайна, чтобы разрушить Узлы, мне придется использовать эту силу снова. И каждый раз это отрывает от меня кусок. К тому моменту, когда мы доберемся до Алисы… от моего разума почти ничего не останется. Если я использую способность на полную мощность, чтобы обрушить Ядро, — я умру на месте. Мой мозг просто расплавится в черепе.

— Боже… — Эдвин осел на стоящий рядом ящик из-под боеприпасов, закрывая лицо здоровой рукой. — И Марта… она об этом не знает?

— Нет, — отрезал Лев. — И ты ей не скажешь. Если она узнает, что я иду на верную смерть, она попытается меня остановить. Или, что еще хуже, попытается взять удар на себя. А я этого не допущу. Она должна жить, Эдвин. Она и Алиса — ради них я готов сгореть дотла. Так что не волнуйся. Я не разобью ей сердце предательством, и я не брошу ее. Я просто оставлю ей шанс на тот самый сад, о котором она мечтает.

Они долго молчали. Наконец, Эдвин поднялся. В его глазах стояли слезы, которые он сурово смахнул краем грязной куртки. Он подошел к Льву и крепко, до хруста костей, обнял его.

— Ты не должен был допускать этого, — хрипло прошептал он. — Не должен был давать Марте такую надежду. Пусть бы грезила о доме и саде, без тебя… Но теперь уже ничего не попишешь… Я позабочусь о ней. И о твоей сестре.

— Прости меня. — Лев отвернулся, скрывая боль, голос его был глух. — Ты прав, я не должен был давать ей надежду. Я проявил слабость, сам вдруг поверил в этот дом, в этот сад, в множество закатов и рассветов, что будут у нас…

— Поздно извиняться, — откликнулся Эдвин, — и поздно признаваться. Марта тогда не допустит твоего участия в битве, а без тебя у нас шансов нет. Так что, Лев, выполни все. Подари людям будущее и свободу…

***

Путь к узлу питания пролегал через заброшенные ветки технического метро. Это было гиблое место, затопленное по щиколотку ржавой водой, кишащее крысами-мутантами и забытыми ремонтными дронами. Громадные геотермальные трубы вдоль стен гудели, отдавая невыносимым жаром. Температура воздуха перевалила за сорок градусов.

Трое облаченных в модифицированные экзоскелеты бойцов шли так бесшумно, насколько позволяла тяжелая гидравлика. Лев шел первым со сканером, Марта прикрывала тыл с тяжелым плазменным резаком, Эдвин нес рюкзак с магнитной взрывчаткой.

Внезапно сканер в руках Льва истерично запищал.

— Контакт! Сверху! — заорал он, вскидывая крупнокалиберный штурмовой карабин.

Из хитросплетения труб на потолке на них обрушился рой «Скорпионов» — автономных четвероногих ремонтных дронов, чьи протоколы безопасности были переписаны на уничтожение нарушителей. Их встроенные сварки вспыхнули ослепительно-белым светом.

Один из дронов прыгнул прямо на Эдвина. Механическая лапа-крюк вонзилась в наплечник его экзоскелета, высекая сноп искр. Эдвин зарычал, отмахиваясь здоровенным пневматическим кулаком костюма, и разбил дрона вдребезги.

Лев открыл огонь на поражение. Очереди из карабина разрывали тишину тоннеля с оглушительным грохотом. Гильзы водопадом сыпались в ржавую воду. Пули разносили металлические панцири «Скорпионов», брызгая во все стороны черной технической жидкостью. Марта поливала стены огнем из резака, плавя механизмы, пытающиеся обойти их с флангов. Бой длился меньше минуты, но вытянул из них немало сил. Тоннель наполнился вонью горелого пластика и озона.

— Все целы? — тяжело дыша, спросил Лев. Эдвин молча кивнул, сбрасывая с брони дымящиеся остатки паукообразного робота.

Они двинулись дальше и вскоре вышли к цели. Впереди показался циклопический зал, уходящий вглубь на десятки метров. В его центре, словно титаническое сердце, пульсировала исполинская энергетическая колонна — Желудок Системы. Вокруг нее змеились толстые силовые кабели, уходящие в потолок, к верхним уровням.

— Ставим заряды на несущие опоры и уходим, у нас минут десять до прибытия дронов, — скомандовал Лев, указывая на четыре массивные стальные колонны, удерживающие основание генератора.

Но сделать они этого не успели.

Узел не просто питался энергией, он был ловушкой. С потолка, проломив толстый слой ржавых конструкций и вентиляционных решеток, с оглушительным, закладывающим уши грохотом рухнула фигура. Пол под их ногами содрогнулся. Ударная волна отбросила Эдвина к стене, он с лязгом впечатался в бетон.

Густая пыль медленно осела, и в кроваво-красном аварийном свете, замигавшем под сводами зала, Лев увидел Стража.

Это был не обычный дрон-надзиратель. Трехметровый биокибернетический ликвидатор, сотканный из переплетенных волокон углерода, синтетических мышц и матово-темного металла. Он напоминал античного гладиатора, скрещенного с боевым танком. Страж медленно, с ужасающей грацией выпрямился, стряхивая с плечей бетонное крошево. В его глазницах вспыхнул ледяной синий свет.

Внезапно из внешних динамиков на закованной в броню груди Стража раздался голос. Знакомый, холодный, пугающе размеренный голос, от которого у Льва внутри все сжалось в тугой ледяной комок. Глава «Нексуса».

— Ты перешел черту, Лев, — произнес Виктор Вайн через своего цепного пса, находясь, вероятно, в километрах отсюда, в комфорте своей защищенной башни. — Ты снова пытаешься сломать то, что держит остатки человечества в безопасности. Вчера ты был просто обиженным изгнанником. Сегодня ты — глобальная угроза. Ты так и не выучил свой урок.

— Человечество в безопасности?! — крикнул Лев, делая шаг вперед, тяжелая гидравлика его ног проскрежетала по полу. Он вскинул оружие. — Ты называешь этот цифровой концлагерь безопасностью?! Люди умирают от голода в Нижнем сегменте, их стирают за малейшее неповиновение, Вайн! Ты создал монстра, пожирающего души людей!

— Я создал порядок в мире, который пожирал сам себя, — спокойно и почти скучающе ответил Вайн. Механическая голова Стража слегка склонилась набок, имитируя жест человека. — Хаос разрушителен. Люди — слишком хрупкие создания, чтобы позволять им делать все, что им вздумается. Они не знают, чего хотят, пока им это не дашь и не заставишь соблюдать правила. Твои действия абсолютно нелогичны, Лев. Удалив Систему, ты обречешь на смерть миллионы. Я защищаю людей, а вы готовы уничтожить миллиарды жизней ради призрачной свободы? Лев, нет никакой свободы. Человечеству нужны рамки и ограничения. Законы, в конце концов. Мы с тобой создали идеальные рамки, свободные от человеческих страстей, страхов, амбиций. Система благо, а не проклятье! Вы погибнете первыми, захлебнувшись в собственной крови.

— Мы будем свободны! — в ярости процедил Лев, не опуская ствол. — Мы найдем способ выжить. А ты… ты просто жалкий трус, который прячется за алгоритмами, потому что боится боли своей утраты! И ты пытаешь мою сестру, выжигаешь ее мозг, чтобы кормить эту иллюзию контроля!

— Алиса — это фундамент. Инструмент исключительной вычислительной мощи. Ты так и не повзрослел, Удалов. Защитники свободы, вы не видите дальше собственного носа. Протокол «Защита». Ликвидировать нарушителей.

Синтетические мышцы Стража вздулись, и он рванул с места с немыслимой для его габаритов скоростью.

— Зато мы видим тебя! — крикнула Марта.

Не дожидаясь приказа, тяжело бронированная фигура Марты бросилась наперерез. Гидравлика ее экзоскелета протестующе завыла, огромный пневматический молот, приваренный к правой руке костюма, с чудовищной силой обрушился на Стража. Удар, способный одним махом пробить танковую броню и расплющить легковушку, должен был уничтожить робота.

Раздался оглушительный лязг. Страж пошатнулся, пол под его ногами пошел паутиной трещин, но кинетический барьер машины поглотил большую часть энергии. Страж молниеносно перехватил руку экзоскелета Марты и, с неестественным, выворачивающим душу скрежетом металла, отшвырнул ее. Трехтонный экзокостюм пролетел десять метров и врезался в генераторные трубы, осыпав ее градом искр и кипящего пара.

— Марта! — взревел Лев.

Вместе с поднявшимся Эдвином они открыли шквальный перекрестный огонь из крупнокалиберных пулеметов. Воздух превратился в сплошное облако свинца и пороховых газов. Свинец крошил бетон, рикошетил от стен, но пули бессильно отскакивали от переливающегося синим щита Стража. Робот сделал рывок в сторону Эдвина. Его рука трансформировалась в мономолекулярное лезвие, которое с шипением рассекло воздух. Лезвие едва не расчленило Эдвина, чудом поскользнувшегося в луже. Клинок косо срезал толстый слой металла с его плечевого щитка, как нож масло.

«Он слишком силен. Его характеристики изменены прямым вмешательством Вайна в обход всех лимитов», — с искренним ужасом понял Лев, уворачиваясь от града бетонных осколков, выбитых роботом из колонны.

Обычным оружием его не взять. Штурмовые винтовки для него — что комариные укусы. Но у Льва был тайный козырь. «Отладка». Его персональное проклятье, выжигающее нервную систему. Его уникальный дар прямой связи с кодом Системы.

Лев спрятался за разрушенной турбиной, тяжело дыша.

«Думай, архитектор, думай! — мысленно приказал себе Лев. — Если не можешь ослабить врага… ослабь то, на чем он стоит!»

Он зажмурился. Мир вокруг рассыпался, растворился, замещаясь потоками зеленых светящихся строк. Реальность стала матрицей данных. Он увидел код Стража: броня, скорость, реакция — все показатели были задраны в десятую степень, защищенные тысячами протоколов шифрования. Взломать саму машину Лев не успеет, файрволы Вайна испепелят его мозг до того, как он обойдет первую степень защиты.