Полная версия:
Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной
Армин Арлерт – персонаж не менее сложный для понимания, чем Эрен. Ведь он далеко не так добродетелен, как может показаться на первый взгляд. За его ангельским лицом скрывается хитрый и расчетливый ум. Тем не менее читатели и другие персонажи склонны видеть в нем героическую фигуру. В первой части он – застенчивый юноша, стремящийся преодолеть свои слабости. Во второй становится одним из спасителей человечества. Армин проходит через настоящее путешествие-инициацию. Стремясь воплотить мечту, он сталкивается со своими недостатками, развивает способности и в итоге достигает состояния возвышенного понимания мира. Однако он признает себя монстром[25], а не хорошим человеком. От этих слов легко отмахнуться, но, если присмотреться к деталям, можно ли ему возразить? Манипулятор, коварный, иногда беспощадный и ужасающий прагматик – Армин демонстрирует моральную гибкость, которая отдаляет его от статуса настоящего героя. В силу обстоятельств он переходит от роли друга протагониста к главному персонажу, когда Эрен решает стать антагонистом. Роль, которую персонаж принимает с неохотой, и которая в итоге оборачивается фальшивым героизмом.
Комплекс неполноценности преследует Армина на протяжении всей манги. Слабее всех своих товарищей и крайне чувствительный, он считает себя обузой. У него нет физических данных бойца. Его выдающийся интеллект и аналитические способности – огромные преимущества, но он постоянно страдает из-за недостатков своего тела, которое не раз отвергает. В главе 136 он выражает всю свою ненависть к нему, видя в нем предателя, парализованного в нужный момент. Невольно хочется провести параллель между Армином и его автором, который признавался в сложных отношениях со своим телом в подростковом возрасте. Однако в первой части юноша проявляет чудеса изобретательности, помогая Корпусу выходить из самых отчаянных ситуаций. Каждый раз он преодолевает страх, чтобы встретиться лицом к лицу с угрозой и разработать спасительный план. Он действует решительно, чтобы победить Колоссального, отказывается от себя и своих мечтаний ради блага человечества[26].
К чувству неполноценности после битвы в Сигансине добавляется мучительное чувство вины. С тех пор как Леви выбрал спасти его вместо Эрвина, на плечи персонажа ложится тяжкое бремя. Наследие командующего оказывается слишком тяжелым, почти парализующим. Почему именно он? Ему приходится постоянно доказывать свое право на жизнь, оправдывая выбор Леви. Армин оказывается в невыносимом положении, где каждым поступком, решением и словом он должен доказывать другим и себе свое право на существование. Хотя это чувство не разделяют окружающие, особенно его товарищи, оно глубоко укоренилось в нем. К этому добавляется вина за поглощение Бертольда. Получив титана с самой большой физической силой – как компенсацию за телесную слабость, – Армин, кажется, парализован собственным могуществом.
Он редко использует силу. Почему? Помимо прагматичных доводов, он чувствует нелегитимность своего права на жизнь и использование силы, отнятой у Бертольда. Эту вину усугубляют зарождающиеся чувства к Энни, которую он регулярно навещает, пока та заключена в кристаллической тюрьме. Симпатия усиливается, когда девушка, выйдя из своего плена, присоединяется к группе Армина. Не принадлежит ли все, что у него есть, Бертольду? «Я отнял у тебя все… твою жизнь… твою силу… твои драгоценные воспоминания…» Опираясь на две принесенные в жертву жизни, Армин во второй части манги кажется особенно апатичным и неспособным принимать решения. Он не заметил нарастающего душевного кризиса у своего лучшего друга и не смог остановить его. Если бы вместо него спасли Эрвина, возможно, все сложилось бы иначе…
Однако именно в решимости противостоять Гулу Земли, в его колебаниях и угрызениях совести раскрывается глубина персонажа. Не будучи образцом добродетели, Армин демонстрирует постоянную моральную амбивалентность. Чтобы остановить Гул Земли, нужно не бояться запачкать руки. Ему требуется время, чтобы принять неизбежное столкновение с другом детства. Но для начала нужно принять самого себя. После колебаний герой решается вступить в бой. Мир должен быть спасен любой ценой. Став после смерти Ханджи командующим Разведкорпуса, он становится хранителем его ценностей и защитником человечества. Так он движется вперед, твердо решив остановить Эрена.
И все же последняя глава, кажется, ставит под сомнение весь путь персонажа. В разговоре с другом он не пытается ни остановить его, ни переубедить и, что самое важное, прощает непростительное. Все, чем он был движим, рушит эта сцена. Что это, если не возвращение той самой моральной гибкости, которую он проявлял на протяжении всего пути? Для читателя «спасибо», адресованное Эрену, может показаться непристойным и невыносимым. В интервью перед шквалом критики этого эпизода Исаяма признается, что это была ошибка, и Армин должен был выразить свое резкое несогласие с планом Гула Земли. Но так ли это просто? В этой сцене перед нами не «Армин, спаситель человечества», а друг, знающий, что это его последний разговор с Эреном перед неизбежным столкновением. Сломленный отчаянием и осознавая, что катастрофы не избежать, Армин опускает мораль, чтобы проявить всю свою любовь к монстру, который остается его самым близким другом. Можно считать, что признание вины ничтожно перед ее масштабом: «Ты стал убийцей ради нас. Это самая страшная ошибка, которую ты совершил, но я обещаю, что она не будет напрасной».
Назвать ошибкой геноцид планетарного масштаба – мягко говоря, довольно сильное преуменьшение! Однако за этой, возможно, неуклюжей формулировкой скрыт последний акт сочувствия – последний жест сострадания к другу, которого ведут к смерти. Парадоксально, но это двусмысленное «принятие» Гула Земли происходит через попытку понять мотивацию Эрена. Когда Ханджи передает Армину командование, она говорит: «Самое важное качество для лидера – никогда не отказываться от стремления понять. Никто не подходит для этого лучше, чем ты». Но в последнем разговоре за гранью добра и зла Армин так и не смог понять Эрена. Тогда он вручает ему ракушку – жест, напоминающий о их общей мечте увидеть море, и символическое приглашение наполнить смыслом свои поступки.
После гибели Эрена, Армин в точности следует его плану: объявляет себя победителем над Атакующим и спасителем человечества. Ложь призвана отвести внимание от Микасы и избежать осуждения за ее действия. Но одновременно это проявление тонкого политического расчета. Ведь реальность такова, какова она есть. Почему бы не использовать то, что оставил Эрен? Правда не воскресит миллиарды погибших. У Армина нет другого выбора, кроме как сыграть отведенную роль в мрачной пьесе, написанной его другом, устроившим геноцид. Он как бы принимает девиз фильма Джона Форда «Человек, который застрелил Либерти Вэланса»:
«Если легенда красивее правды – печатайте легенду!»
Последний акт манипуляции, кажется, противоречит теме памяти, пронизывающей всю историю. Несмотря на спокойное и умиротворенное выражение лица героя, возможно, именно в этой лжи кроется его истинная вина.
Что же до имени, – по словам Исаямы, оно вдохновлено словом aluminium, в японском ромадзи Arumin. Хотя эта этимология на первый взгляд ничего не говорит о персонаже, трудно не вспомнить Арминия, вождя германского племени, который в I веке разгромил три римских легиона благодаря своему стратегическому таланту. Германское происхождение имени, интеллект и противостояние римлянам – все это делает аналогию с Армином куда более уместной, чем предполагаемое «аллюминиевое» происхождение. Тем не менее, стоит быть осторожными. Как показывает одно из редких интервью Кэнтаро Миуры (автора манги «Берсерк»[27]), сходство с реальными историческими фигурами может быть случайным. Его герой Гатс оказался удивительно похож на немецкого наемника Геца фон Берлихингена XVI века, потерявшего правую руку и носившего металлический протез. Однако Миура признался, что не знал о его существовании при создании персонажа. Так что даже если связь между Армином и Арминием кажется убедительной, будет лучше рассматривать ее лишь как обоснованную гипотезу.
ВетераныТри ветерана корпуса разведки занимают совершенно особое место в произведении и в сердцах читателей. Качество их проработки, глубина и сложность выделяют их среди остальных персонажей настолько, что эта троица даже затмевает основное трио.
Жизнь и страдания Леви Аккермана
Капрал-шеф Леви, безусловно, – самый любимый персонаж большинства читателей. Помимо его силы и харизмы, это объясняется сложностью и красотой личности «самого сильного солдата человечества». Он происходит из преследуемого из-за сопротивления силе Первородного Титана клана – дитя подземелий, рожденный от матери, вынужденной заниматься проституцией ради выживания. Она умирает и оставляет Леви одного. Он умер бы от голода, если бы его дядя Кенни Аккерман не нашел его. Кенни взял его под опеку и обучил, чтобы Леви мог выжить в подземном городе, но затем внезапно исчез. Юноша рос в насилии и бедности, но тренировки «благодетеля» помогли ему выстоять. Низкое происхождение неотделимо от персонажа – его грубое поведение контрастирует с напыщенной и лицемерной вежливостью буржуазии на поверхности. Отсутствие манер создает репутацию человека с тяжелым характером. Его окружение осторожно с ним из-за скрытой агрессии и откровенности. Леви не стесняется открыто презирать власть имущих, чей статус основан лишь на деньгах или происхождении. Он – единственный персонаж, искренне заботящийся о проблемах народа и условиях его жизни. В арке королевского правительства его переговоры с купцом Димо Ривзом демонстрируют подлинную озабоченность положением жителей Троста. Леви – человек из народа, который, несмотря на свои выдающиеся способности, никогда не забывает своих корней. После смерти семьи, которую он создал с Фарланом и Изабель в подземелье[28], он присоединяется к Эрвину, но избегает глубоких связей с подчиненными, несмотря на их восхищение им. В мире всеобщего насилия, где выживают сильнейшие, Леви держится, тогда как другие гибнут, оставляя его в отчаянном одиночестве. Как и его дядя Кенни, он – раб собственной силы. Но, в отличие от Кенни, Леви не мечтает обладать этой силой, он скорее страдает от тех обязательств, которые она накладывает.
Как и Микаса, Леви – представитель рода Аккерман. Его наследники обладают необычайной силой, и им приходится нести ответственность за ее использование. Одиночество героя усугубляется тревогой: как понять, что решение было правильным? Нет ни карты, ни компаса, ни прорицаний, на которые можно опереться. Каждый выбор – шаг в неопределенность. Леви высказывает эту мысль дважды: сначала Эрену во время боя с Женской Особью, затем Димо Ривзу, когда тот не знает, доверять ли Корпусу. Капрал подчеркивает, что хороших решений не существует, есть лишь выборы, которые нужно сделать. Леви воплощает мощную философскую позицию, близкую экзистенциализму Жан-Поля Сартра. Он выражает пугающую свободу выбора перед неопределенностью будущего, ответственность за который каждый должен полностью взять на себя.
Сам он делает парадоксальный шаг: отказаться от выбора и положиться на Эрвина Смита и человечество. Но это не слепой культ господства. Он – солдат до мозга костей, готовый доверять Эрвину, но обязанный постоянно ставить под сомнение принятые им решения. Дав Эрвину выбор, Леви постоянно требует, чтобы тот доказывал их правильность. Это приводит к расколу в главе 51, когда Эрвин не может скрыть блаженной улыбки, узнав, что титаны, вероятно, – трансформированные люди. Леви замечает это. Впервые за долгое время он обнаруживает несоответствие в образе безупречного командира. Если сам он с трудом смиряется с мыслью, что годами убивал людей, то Эрвин, напротив, испытывает радость. Герой, которого Леви считал спасителем человечества, внезапно предстает не таким уж благородным, а его речи о защите мира – возможно, не столь искренними.
Все усугубляется в главе 72, накануне операции по возвращению стены Мария. Несмотря на потерю руки, Эрвин настаивает на участии в миссии. Он утверждает, что это необходимо, но Леви возражает: он считает, что командир будет полезнее, если останется жив и продолжит отдавать приказы. Не веря доводам начальника, Леви угрожает сломать ему ноги, если тот не прекратит «нести чушь». Тогда Эрвин признается: он хочет исполнить мечту – узнать правду о мире, для него это важнее победы человечества. Леви уступает, но остается потрясенным. Тот, кому он доверил свою силу, возможно, оказался не таким достойным, каким казался.
Битва в Сигансине меняет Леви: впервые он решает вернуть себе право выбора. Но что это за выбор?.. Первый – справедливое воздаяние. Пожертвовать собой и Корпусом ради победы над Звероподобным Титаном или сохранить жизнь, чтобы самому добраться до заветного подвала. Жертва ради человечества или исполнение личной мечты? В этот момент Леви обретает свободу воли и снимает бремя с Эрвина. Он выбирает человечество, жертвуя собой, чему Эрвин с готовностью покоряется. Второй, еще более тяжкий выбор, сделан в главе 84 – это один из ключевых переломных моментов сюжета. Леви должен решить, кому дать последнюю дозу сыворотки: Эрвину или Армину. Он выбирает юного стратега. Это решение навсегда останется тяжким грузом.
Тем не менее он не забывает своего командира. Он дает Эрвину обещание: уничтожить Зика Йегера. Эта клятва становится навязчивой идеей. Это можно интерпретировать как эхо атавистической преданности Аккерманов, призванных защищать лидеров. Преданность Эрвину, возможно, навязана природой, но выполнение обещания – уже личный выбор.
В этом парадокс Леви: он следует данному слову, даже когда это противоречит логике. Как точно говорит Ривз в главе 56, Леви – человек, живущий в соответствии с принципами. Его упорство в погоне за Зиком – это не просто месть, а исполнение долга перед другом, чей выбор он уважал и принял.
Схватка с Зиком в 112-й главе почти убивает его. Леви выходит из нее изуродованным, физически сломленным, но духовно крепче, чем когда-либо. И в этом горькая ирония судьбы: один из сильнейших людей мира оказывается беспомощен, когда начинается Гул Земли. И все же, даже искалеченный, он держится за свое обещание. Оно становится его опорой.
В итоге Леви достигает своей цели. Он останавливает Зика, и тем самым вносит свой вклад в остановку Гула Земли. В одной из самых трогательных сцен манги он впервые отдает салют павшим товарищам корпуса. Он исполнил долг, и теперь может отдать дань памяти тем, ради кого сражался. История оставляет Леви калекой, но не сломленным. Он решает покинуть Парадиз и провести остаток жизни в мире, вместе с Оньянкопоном, Габи и Фалько. Его бой окончен.
Для создания Леви Исаяма стремился разработать персонажа, сочетающего маленький рост и огромную силу, вдохновляясь такими образами, как Атом[29], Хиэй[30] и Минамото-но Есицунэ[31]. Леви и Атом объединяет искусственная природа: Аккерманы – тоже продукт науки. Это особенно заметно, учитывая выбор имени с еврейским происхождением, что может намекать на легенду о големе – образе искусственного человека. Отсылка на самурая, повлиявшего на японскую культуру, укрепляет связь между героем и романтическим образом японского воина.
Еще одним значительным источником вдохновения для Исаямы стал персонаж Роршах из комикса «Хранители» Алана Мура и Дэйва Гиббонса. Леви и Роршах имеют общие черты: оба – из крайне неблагополучной среды, сыновья проституток и неизвестных отцов, невысокого роста, грубого нрава и носят шарф на шее. Однако, в отличие от Роршаха, чья гигиена оставляет желать лучшего, Леви одержим чистотой. Первый не выживает в конце своей истории, тогда как второй после апокалипсиса обретает заслуженный покой.
Английская версия манги подчеркивает еврейское происхождение имени, переводя его как Ливай – наиболее подходящий вариант. Это имя вдохновлено ребенком из документального фильма Jesus Camp[32], который глубоко впечатлил Исаяму. В Character Encyclopedia[33] автор упоминает, что имя означает «противоречие». Однако при внимательном рассмотрении этимология указывает скорее на «того, кто сопровождает», что гораздо ближе роли персонажа. Что касается фамилии Аккерман, имеющей германские корни и в переводе означающей «человек полей», стоит отметить, что она пишется с одним «n» на конце, в отличие от привычной орфографии. Нельзя сказать точно, был ли это осознанный выбор, но такая форма чаще встречается среди еврейских общин Германии.
Гуманизм Ханджи Зоэ
Трудно найти в «Атаке титанов» столь же объединяющего героев персонажа. За пределами стереотипа «сумасшедшего ученого», который Ханджи Зоэ может вызывать при первом появлении, она, вероятно, самое яркое воплощение ценностей Разведкорпуса. Ее оригинальный подход к титанам сочетается с эксцентричной личностью, резко контрастирующей с суровостью Леви и бесстрастностью Эрвина. Иногда ее личность пытаются свести к «чокнутой поклоннице титанов», но ее общительный характер скрывает, возможно, самого нежного и достойного восхищения персонажа произведения.
В отличие от других, у героини нет прошлого. Ее история – чистый лист, о котором мы никогда не узнаем. Это делает ее особенной фигурой. Единственная, кто выходит за рамки мира, где предопределена жизнь каждого, она занимает уникальную позицию, и ее образ идеально соответствует ее идентичности. Она – это то, что она делает. Ее эксцентричность, оригинальность и жажда знаний делают Ханджи обособленной среди общества внутри стен, а отсутствие предопределенности отличает от других героев сюжета. Ее три ключевые черты: неутолимая любознательность, эмпатия и приверженность морали.
Ханджи – олицетворение необузданной libido sciendi[34], постоянно стремящейся расширить свои знания. Ее внимание в первую очередь обращено к титанам, которые для нее – объект восхищения. Она рассказывает Эрену, что когда-то питала к этим монстрам глубокую ненависть. Ударив по голове одного из них, она заметила необычно легкий вес отрубленной части, что стало для нее настоящим откровением: ненависть людей к титанам ни к чему не привела, поэтому победа над ними возможна только через познание. Этот урок показателен: вместо ненависти и страха Ханджи выбирает любопытство – позицию, которую та сохраняет на протяжении всей жизни, особенно после открытия внешнего мира. В то время как многие соотечественники впадают в систематическую ксенофобию[35], Ханджи придерживается открытости новому и чужому.
Ее одержимость титанами состоит из двух слагаемых: чисто научного интереса и практической цели – триумфа человечества. Через эксперименты за пределами этики и наблюдения она надеется разгадать тайну этих существ, но не только из жажды знаний, но и для продвижения корпуса в его борьбе за свободу, что в значительной степени отдаляет ее от образа «сумасшедшего ученого». Ханджи никогда не теряет из виду самое ценное – человечество. Ее любопытство становится ключевой ценностью Корпуса, а возможно, и общества.
Знание отдаляет людей от страха, ненависти и тревоги, вызванных невежеством. Первая часть манги описывает эту неустанную погоню за знанием, а невежество – добровольное или вынужденное, – является такой же тюрьмой, как стены, окруженные титанами. Аристотель в начале «Метафизики» утверждал: «Всякий человек стремится к познанию». В контексте манги Исаямы отказ от знания – это утрата человечности, из-за которой люди деградируют и питают слабость к порокам. Ханджи полностью осознала фундаментальную роль знания как источника силы и спасения. В этом она – героиня гуманизма.
Ее желание познавать и открытость другим делают 14-го командующего Разведкорпусом особенно чуткой. Это естественное следствие любопытства, отгоняющего страх и предубеждения. Как мы обсудим в главе, посвященной спин-оффу Birth of Livai, она первой проявляет доброжелательность к Леви и его спутникам. Она тепло принимает анти-марлийских наемников, обещающих парадийцам открытие мира и технологические инновации. Это не делает ее наивной; она со справедливым подозрением относится к новым союзникам. Разница в том, что это недоверие вызвано не страхом перед чужим – героиня лишь опасается скрытых намерений наемников. Это делает ее особенно внимательной к другим, стремящейся понять чужую точку зрения и чувства. Особенно трогательно, как Ханджи обнимает Микасу, когда встает выбор между спасением Эрвина или Армина. Пока другие бьются и спорят, отстаивая свое мнение, она одна проявляет эмпатию к девушке. Она, вероятно, лучше всех понимает Леви, несмотря на его замкнутость. И даже выслушивает точку зрения Флока, будучи с ним несогласной. В последней сюжетной арке она становится инициатором импровизированного союза между марлийскими воинами и Разведкорпусом только благодаря способности оставлять обиды и ставить себя на место другого. Поэтому она испытывает горькое разочарование, не в силах понять замкнувшегося в себе Эрена, когда события после Ребелио выходят из-под контроля. Эта ситуация, вероятно, воспринимается ею как самое тяжелое поражение.
Наконец, один из ключевых аспектов личности Ханджи – ее чувство долга. Многие запомнили жестокую сцену пыток Санеса, приспешника режима Фрица, где она с нездоровым энтузиазмом вырывает ему ногти. Эта сцена шокирует, но видно, что Ханджи мучается от своих действий. Она вынуждена притворяться безумной садисткой под бременем необходимости вырвать признание у подручного Фрица. Можно сказать, что цель оправдывает средства. Однако все гораздо сложнее. Санес воплощает все, против чего борется Ханджи: невежество, мракобесие и враждебность к тем, кто стремится к знаниям и инновациям. Кроме того, он – истинный убийца. Но все выходит из-под контроля, когда Санес оправдывает действия Ханджи: цель оправдывает средства, и нужно уметь запачкать руки. После признаний он шепчет: «Удачи». Этот удар заставляет ее задуматься: так ли она отличается от него? Несмотря на доброту, в ней кроется способный привести к срыву гнев. Она кричит от ненависти к Санесу, кричит после того, как чуть не перерезает горло Райнеру в отместку за свой отряд. Жан останавливает ее: «Это не в твоем духе». Затаенная обида и ненависть – эмоции, от которых Ханджи старалась избавиться годами.
Моменты моральной неустойчивости не должны затемнять стремление Ханджи избежать самого страшного путем сотрудничества с Адзумабито и антимарлийскими наемниками. Она ищет дипломатический путь для Парадиза и категорически отвергает стратегию тотальной войны и уничтожения. Став командиром после гибели Эрвина, Ханджи не забывает фундаментальную миссию Разведкорпуса – защищать человечество. Причем под «человечеством» она понимает не только жителей внутри стен, но и весь неисследованный мир. Она отвергает иллюзию «старой Элдии» и расчет Флока о разделении на два контингента. В ее представлении существует лишь единое человечество, и геноцид не может быть решением.
Именно поэтому она пытается остановить Гул Земли и резко противопоставляется сторонникам Эрена и Флока. Наконец, она жертвует собой на Одихе, чтобы дать товарищам шанс избежать гибели. Потому что это необходимо. Потому что она – глава Разведкорпуса и носительница коллективной воли в борьбе за сохранение человечества.
Ономастика[36] открывает перед нами увлекательные возможности для интерпретации. Имя Ханджи может восприниматься как женский эквивалент немецкого имени Hans – Жан по-французски. В переводе мы получаем Жанна или Жаннетта. Однако в германской традиции имя может трактоваться и как мужское, и как женское. Интересно, что это сближает ее с легендой о папессе Иоанне – женщине, выдававшей себя за мужчину и ставшей понтификом в IX веке благодаря своей эрудиции, доброте и благочестию[37]. И Ханджи, и папессу связывает любовь к знанию и истинная человечность.
Ее героическая смерть в Одихе – в огне, окруженной колоссальными титанами – будто предначертана ее именем, Ханджи Зоэ. В христианской традиции есть святая Зоэ Атталийская, сожженная на костре, и Зоэ Римская, задушенная дымом под деревом, куда ее подвесили за волосы. Фамилия «Зоэ», восходящая к древнегреческому слову ζωή – «жизнь», символизирует страсть к живому и нескончаемое стремление понять титаническую природу. Не менее важно, что она выбирает жизнь не только как объект исследования, но и как принцип. В мире, который стремится к хаосу и тотальному уничтожению, она добровольно жертвует своей жизнью ради других.
Пылая в огне, Ханджи становится символом свободы и живого духа Разведкорпуса – прозрачными крыльями, взмывающими над мраком, олицетворением высших гуманистических ценностей.
Амбивалентность Эрвина Смита
Эрвин Смит, 13-й командир Разведкорпуса, воплощает архетип военного героя: сияющий харизмой, интеллектом и храбростью. Возложенная на него задача – вернуть утраченные после падения стены Мария территории – казалась невыполнимой, но он проявил себя как стратег высшего класса, способный использовать любой шанс. Истинный последователь утилитаризма, он не гнушается никакими средствами: жертвует солдатами, манипулирует близкими и даже захватывает власть, если необходимо. Смелость проявляется в рискованных решениях, которые могли привести к катастрофе не только его, но и человечество. Он отмечал, что презирает нерешительность предшественников и обладает нестандартным военным мышлением. Собрав вокруг себя талантливых и преданных людей, он добился впечатляющих побед.
