Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной

После неудачной попытки убить Ури Рейсса, носителя Первородного титана, Кенни неожиданно сближается с этим человеком – мягким и мечтательным идеалистом, противоположным ему по характеру. Между ними возникает искренняя дружба[40].

Кенни вступает в Военную полицию и возглавляет антитеррористическое подразделение для подавления Разведкорпуса в случае угрозы монархии. Его жестокость и сила органично вписываются в устройство режима Карла Фрица. Его дикость становится орудием утопии, которую тот прежде разрушал. Это многое говорит о природе системы Ури и его предков: искусственный Парадиз построен на костях и не гнушается использовать такие фигуры, как Кенни. Но тот не кажется обманутым. Его нигилизм перекликается с мировоззрением Зика Йегера: мир – абсурд, в котором выживает сильнейший.

Кенни восхищается Ури, и это чувство постепенно перерастает в одержимость. Он задается вопросом: может ли такой грубый и отталкивающий человек, как он, обрести добродетель? После того как Ури передает Первородного своей племяннице Фриде, Кенни мечтает заполучить эту силу, способную, по его мнению, наделить носителя высшей нравственностью. Живущий ради насилия теперь жаждет добродетели, пусть даже ценой крови. Возможно, он хочет приобщиться к миру Ури, раствориться в нем. Кенни собирает вокруг себя людей, таких как лейтенант Трауте Карвен – уставших от жизни, и вдохновляет мечтой о приключении, которое придаст смысл их существованию.

Эта погоня за добродетелью делает Кенни притягательным персонажем. За маской циничного психопата скрыта жажда смысла. Но мечты рушатся: Род Рейсс сообщает, что только потомки королевского рода могут управлять Первородным. Раненый Кенни умирает под деревом, открыв Леви правду о его происхождении. Он преподносит племяннику последний урок: каждому нужна одержимость, чтобы идти вперед. Потеряв свою, он отказывается от жизни, но перед смертью исполняет роль отца, даруя Леви покой через признание. Он мог бы выжить, использовав титаническую сыворотку, но выбирает уйти – освободиться от мук поиска добродетели и власти.

Образ Кенни выделяется в мире Стен. Исаяма наделяет его чертами вестерна – широкополая фетровая шляпа рождает ассоциации с ковбоями американского кино. Сам автор признает, что вдохновлялся образом Тревора Филипса из Grand Theft Auto V – нестабильной, хаотичной фигуры, как и Кенни, одержимой насилием.

Нигилизм Зика Йегера

Зик Йегер лучше всех подходит на роль главного антагониста «Атаки титанов». Его первое появление в образе Звероподобного впечатляет и пугает, и на протяжении всей истории он остается неотступным противником Разведкорпуса. Штаб Марли прозвал Зика «вундеркиндом» за исключительные способности, обусловленные королевским происхождением. Он способен превращать представителей народа Имир в титанов при помощи инъекции своей спинномозговой жидкости – и управлять ими по своей воле.

Зик становится главным врагом Корпуса, особенно в тщательно спланированной битве за Сигансину. Потерпев поражение от Леви, он спасается благодаря неожиданному вмешательству Пик – обладательницы Титана Перевозчика – и не без помощи Райнера. Позже, во время разведывательной операции, он узнает о своем брате Эрене, носителе Первородного, и выходит с ним на связь через Елену и ее наемников, проникших на Парадиз под видом союзников. Притворившись перебежчиком, Зик преследует собственную цель – эвтаназию народа Элдии.

После битвы при Ребелио он оказывается на острове Парадиз и активирует силу Первородного, коснувшись головы брата. Уверенный, что сможет убедить Эрена в справедливости своего замысла, Зик оказывается обманут: Эрен запускает Гул Земли. Герой остается в мире Путей, но пробуждается благодаря Армину, который убеждает его вмешаться. В кульминации манги Леви наконец обезглавливает его.

Зик – персонаж, которого публика предпочитает ненавидеть. Впервые он жестоко убивает Майка Захариаса, позволяя титанам растерзать его. Он ответственен за превращение жителей Рагако в титанов и за гибель Эрвина Смита, а также большей части Разведкорпуса. Лжец, манипулятор и предатель использует всех ради достижения собственных целей. Еще в детстве он выдает родителей марлийским властям, обрекая их и элдийское сопротивление на депортацию и превращение в титанов.

Однако, как и всегда в «Атаке титанов», все оказывается сложнее. Его поступки вырастают из совершенно иной логики. Зик стремится воплотить идею его приемного отца Тома Ксавера: положить конец страданиям элдийцев, лишив их способности размножаться. Так, народ Имир должен исчезнуть без боли, а вместе с ним – и проклятие титанов. В своих глазах Зик – спаситель, избавляющий свой народ и остальной мир от вечного ужаса. Но за этим «гуманным» планом скрывается геноцид.

Его фанатичное следование идеям Ксавера – бессознательная попытка оправдать ожидания отца. Несмотря на безнравственность цели, Зик не сомневается в ее моральной правоте, полагая, что его ум и проницательность ставят его выше остальных.

Он кажется едва ли не единственным персонажем, постигшим истинную природу мира и сокрытого в нем ужаса. Отсюда его нигилизм под личиной насмешки. Самая мрачная черта Зика – склонность высмеивать абсурдность жизни и отчаянные попытки других выжить. Обман, ложь, война – для него лишь сцена черной комедии, где он – центральный актер. Насилие – его способ выразить эмоции. Он один из немногих, кто произносит монологи как актер трагедии. Даже его бегство из леса перед боем с Леви наполнено странным комизмом.

Этот циничный юмор делает Зика одновременно отвратительным и притягательным. Он один из немногих персонажей, которых можно считать по-настоящему злыми – из-за удовольствия, которое герой получает от предательства и убийств. Он – лже-спаситель, убежденный, что ведет мир к избавлению, даже если путь – это смерть.

Амбиции Флока Форстера

Флок Форстер – персонаж, переживший наиболее радикальную трансформацию, сравнимую разве что с Эреном. Вначале – тщеславный юноша, жаждущий славы и уверенный, что сможет стать героем, вернув Сигансину. Он – единственный из новобранцев, выживший после атаки Звероподобного. Найдя тело умирающего Эрвина Смита, Флок приносит его Леви, надеясь, что тот введет ему титаническую сыворотку. Ошеломленный, он наблюдает, как капитан делает выбор в пользу Армина. Для Флока Сигансина становится рубежом, травмирующим событием, которое меняет его восприятие мира и толкает к политической радикализации.

Посвященный Эреном в его «план», Флок тайно формирует движение йегеристов и вместе с Еленой готовит переворот. Он целиком поддерживает Гул Земли, считая внешний мир истинным врагом, которого необходимо уничтожить. Не останавливаясь ни перед чем, он организует распространение вина со спинномозговой жидкостью Зика, устраивает теракт против Дариуса Закли и захватывает власть, беспощадно расправляясь с противниками. Он консолидирует силы Парадиза вокруг мессианского образа Эрена – спасителя Элдии. В финале персонаж противостоит выжившим членам Разведкорпуса, получает ранение от Габи Браун и погибает от руки Микасы.

История Флока – путь юноши, мечтавшего о героизме и статусе. Впервые он появляется в 70-й главе как восторженный грубоватый солдат, насмехающийся над пафосом Жана и подчеркивающий неопытность новобранцев. Вдохновленный эпическим призывом Эрвина, он покидает Военную полицию в поисках «приключения». Но мечта о славе разбивается о суровую реальность битвы за Сигансину. Несмотря на хвастовство и самоуверенность, столкнувшись с иллюзорностью своих представлений, он теряется. Флок признается Марло: «Я думал, что могу стать одним из героев… Я должен был знать, что это удел большинства… но считал себя исключением».

Флок стремится к спасению и славе, но реальность безжалостна. Использованный как пушечное мясо для отвлечения Звероподобного, он прозрел: он не исключительный, а обыкновенный. Пройдя через унижение и чудом уцелев, он цепляется за план Эрвина.

Битва при Сигансине приносит Флоку двойной опыт. Первый – абсурдность собственной жизни. Почему выжил именно он? Почему не идеалист Марло, готовый жертвовать собой ради других? Что сделал Флок, чтобы заслужить жизнь? Найдя умирающего Эрвина, он на мгновение подумывает добить его – возможно, от обиды, но вместо этого признает: только отбросивший принципы демон способен привести человечество к победе. Он несет Эрвина к Леви, считая это оправданием своей жизни. После пережитого ужаса он отчаянно нуждается в чем-то, что придаст смысл его существованию. Спасая Эрвина, он надеется внести вклад в победу человечества, реализовать жажду героизма. Но это не единственная причина. Флок – прагматик, умный, несмотря на наивность. Он искренне верит, что только Эрвин способен повести людей к триумфу. Ему не важно, что за этим стоит – титан, жертва, проклятие. Главное – результат.

Он становится голосом логики: между Эрвином и Армином выбор очевиден – тот, кто уже доказал свою ценность. Но решение Леви, выбор сердца, глубоко его ранит. Из этой раны и вырастает новый Флок: холодный, целеустремленный, готовый действовать без сожалений. Его обида трансформируется в идеологию. Он начинает верить, что выживание требует не справедливости, а силы и решимости.

К концу первой части манги Флок становится голосом суровой реальности – рупором, обращенным не только к персонажам, но и к читателю. Он напоминает героям о безымянных солдатах, принесенных в жертву во имя «высшей цели». Страдают не только Эрен и его друзья. Через Флока манга указывает на тех, кого легко забыть – неназванных, полных мечтаний и отчаяния, растворившихся в статистике войны. Он утверждает, что решение спасти Армина было продиктовано не разумом, а эмоциями, и настаивает, что простые солдаты – обреченные на смерть пешки. Его речь – разочарованный героизм, обнажающий жестокую правду: приключение не стало эпопеей, а обернулось бойней, победа в которой досталась ценой неисчислимых жертв.

Во второй части манги его роль радикально меняется. Из прагматика Флок превращается в голос националиста. Мир для него теперь делится на два лагеря: свой народ и враги. Он не просто принимает план Эрена, но охотно поддерживает его, не испытывая ни сомнений, ни раскаяния. В его действиях – жестокость без маскировки, чистый утилитаризм.

Его радикализм становится логическим продолжением военного прагматизма Эрвина Смита, но искаженным до крайности. То, что для Эрвина было внутренним конфликтом между идеей и жертвой, у Флока становится аксиомой: все средства допустимы, если они приведут Парадиз к величию. Он организует чистки в армии, устраняет инакомыслящих, отравляет оппонентов вином со спинномозговой жидкостью, без колебаний убивает, игнорирует прежние заслуги тех, кто был рядом.

Можно пытаться увидеть в его действиях прагматизм, но Исаяма наделяет Флока чертами мелочности и холодной жестокости. Он становится антагонистом для выживших членов Разведкорпуса и играет эту роль с самодовольным восторгом. За показным идеализмом скрывается жажда власти, мести, признания. Он не просто хочет защитить Элдию – он мечтает быть ее спасителем, увенчанным лаврами. Эта жажда величия толкает его на сторону мстительного тоталитаризма: он видит в себе нового Эрвина Смита, лишенного, однако, внутренней трагедии.

Исаяма подводит Флока к иронической гибели в два акта. Он бросается к кораблю Разведотряда, чтобы уничтожить тот громовым копьем, выкрикивая: «Я спасу Элдию!» – и тут же падает, поверженный пулей Габи, но выживает, цепляется за судно, повреждает гидросамолет, пытаясь остановить вылет героев к Прародителю. Его последняя попытка обернуться судьбоносной фигурой заканчивается смертью от руки Микасы, перерезавшей ему горло.

Он умирает в темноте ангара, раздавленный колоссами Гула Земли, который сам помог запустить. Мечтавший о славе уходит незаметно, в тени и тишине. Его смерть контрастирует с яркой гибелью Ханджи, отдавшей жизнь, чтобы дать взлететь самолету. Так Исаяма подсказывает читателю, кто был настоящим наследником Эрвина.

Елена и роль в истории

Елена для Зика то же, что Флок – для Эрена: преданный помощник, готовый идти на крайности ради идеала. Однако между ними – пропасть. Флок, при всей своей радикальности, все же озабочен судьбой сообщества. Его связь с Эреном может казаться утилитарной: последний использует Флока для создания движения йегеристов, но и сам персонаж эксплуатирует образ Эрена как мессианскую фигуру, вокруг которой можно выстроить новую иерархию, в которой тот займет почетное место.

Елена лишена даже этой двусмысленности. Как раскрывает Пик Фингер в главе 127, вопреки ее словам, она – марлийка, выдающая себя за иностранку. Патриотизм ей чужд: она с легкостью помогает уничтожить собственную нацию. С момента, как Зик спас ее в бою, жизнь Елены вращается вокруг него. Он становится героем колоссального масштаба, и та испытывает к нему фактически фанатизм, посвящая себя исполнению чужой воли. Все, что она делает, подчинено единственной цели – служению Зику.

Культ личности, который она воплощает, не так прост. В ее душе пылает страстное, почти болезненное стремление войти в большую историю – стать именем, которое запомнят. Елена – одна из немногих упоминается без фамилии. Она буквально никто: отказалась от семьи, родины, идентичности. Подобно Флоку, Елена мечтает обрести значимость, стать частью исторического излома. Но если тот стремится к лидерству, она выбирает тень. Ей не нужно быть в центре внимания – достаточно стоять рядом с героями, там, где вершится судьба мира. Она хочет иметь право сказать: «Я была там»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Относящейся к теории познания, наукам.

2

Термин «диалектика» здесь описывает идею противостояния двух понятий, двух ситуаций.

3

Первая страница «Blame!» открывается так: «Возможно, будущее. Возможно, на Земле». Эта крайне расплывчатая контекстуализация не дает читателю никаких указаний и, напротив, создает путаницу, делая невозможным определение времени и места действия манги.

4

Прообразом для этой твари у Исаямы послужил халлюцигения – организм, живший в камбрийский период более пятисот миллионов лет назад. Только в 2015 году, после десятилетий исследований, группе ученых удалось определить его голову. В этом произведении мы иногда будем называть эту сущность симбионтом.

5

Этот термин обозначает символы латинского алфавита, используемые в рамках японской письменности.

6

Поскольку Исаяма никогда не высказывался о создании первородных титанов, все, что можно сказать по этому поводу, остается гипотезой и спекуляцией. Одна из самых популярных теорий предполагает, что разделение произошло, когда несколько человек съели хребет носителя. Однако эта гипотеза кажется нам недостаточно убедительной, так как ничто не помешало бы знатным семьям, владеющим титанами, самим провести такое разделение для увеличения своей силы.

7

Для сравнения, население Земли в 1930 году, который, похоже, является ориентировочной хронологической точкой манги, составляло примерно 2 миллиарда человек. Даже если предположить демографическое воздействие из-за господства Элдии, согласно утверждению Тайбера, это означало бы, что зверства Империи привели к примерно 6 миллиардам жертв. Конечно, такой демографический провал в истории, вероятно, привел бы к сокращению мировой популяции.

8

Массовые убийства в этих трех городах Марли произошли около тысячи двухсот лет до начала манги, то есть шестисот лет после основания Элдийской империи. Из-за этого неизвестно, была ли Марли уничтожена, являлись ли эти города независимыми, или же рассказы о массовых убийствах вымышлены. Полное отрицание этого события Элдийской империей заставляет нас сомневаться в этом.

9

Хотя термин «азиатка» применительно к Микасе был сохранен в манге как в русском, так и в японском издании, Исаяма сожалеет о его использовании. Он применил слово Tô для обозначения «восточного моря», но читатели восприняли его как «азиатка». Такая путаница связана со сложностью японского языка и использованием устаревшего и формального слова, которое встречается исключительно в письменной речи, а его кандзи у японцев могут ассоциироваться с понятием «Азия». Исаяма уточняет, что в «Атаке титанов» это слово несет иное значение. Тем не менее подобный выбор снова вводит читателя в заблуждение, поскольку вызывает ассоциации с реальным миром.

10

Пространственная организация королевства Карла Фрица включает крупные городские центры, расположенные по четырем сторонам света вдоль трех стен. Эти города называются районами.

11

Исаяма, создавая разведывательный корпус, воспроизводит принцип преднамеренной аномалии, необходимой для сохранения замкнутой политической системы. Эта идея находит отклик в трилогии «Матрица» Вачовски, а также – в недавнем «Сквозь снег» Пон Джун Хо. Система допускает существование диссидентских или потенциально диссидентских элементов, чтобы управлять ими и одновременно поддерживать общую безопасность и жизнеспособность. В этом контексте Разведкорпус выполняет двойную функцию: служит местом сбора для людей, опасных своими идеями, и пугалом для остального населения.

12

Тот факт, что обладатели атакующего титана сумели остаться незамеченными для властей Марли становится особенно темным моментом повествования.

13

Надпись «Браун» может подразумевать, что семья Райнера, возможно, связана с одной из древних благородных семей, некогда владевших Первородным титаном – вероятнее всего, Бронированным.

14

Речь идет о кристаллическом коконе, аналогичному тому, в который заключена Энни. Позже выясняется, что определенные характеристики Первородных Титанов можно передавать через инъекцию спинномозговой жидкости. Женская особь считается наиболее способной к интеграции новых способностей. Поэтому можно предположить, что способность Энни к упрочнению кожи унаследована от Титана Молотоборца.

15

Долгое время она упоминалась лишь как «мисс Тайбер». Ее имя – Лара – впервые раскрывается в 6-м эпизоде четвертого сезона.

16

Можно предположить, что Эрен также знает о вине. Это лишь усиливает кажущуюся противоречивость его плана, ведь он тем самым подвергает риску собственных друзей, которые могли бы по неосторожности выпить отравленную жидкость.

17

Даже если эмоции и были притворными, а Эрен стремился показаться врагом для своих друзей, в этой сцене крайне трудно отличить правду от лжи.

18

«К сожалению, о колоссальных титанах Гула Земли ничего не сказано».

19

Во Франции термин nekketsu обозначает «жанр» приключенческого сенэна, сосредоточенного на становлении героя и его пути инициации. В дословном переводе с японского это означает «горячая кровь». К этому понятию мы еще вернемся позже.

Тем не менее в России под Nekketsu в основном подразумевается серия игр про Кунио-куна. Это популярная франшиза компании Technos, которая выходила на многих игровых платформах, включая аркадные автоматы, консоли Famicom (Dendy) и PC Engine. – Прим. науч. ред.

20

Герой, который должен спасти своего близкого, – это классический мотив нэккэцу.

21

Война между Японией и Россией длилась с 1904 по 1905 год и имела решающее значение для Японской империи. Она существенно повлияла на Исаяму, особенно через повествование о ней в серии романов «Облака над холмом» (Saka no Ue no Kumo), написанных Ретарао Сибой.

22

Трудно однозначно утверждать, что имена с японским звучанием – такие как Митаби или Нанаба – отражают идею присутствия смешанного или азиатского населения внутри стен. Вероятно, это всего лишь результат произвольного выбора автора. Тем не менее, учитывая известные исследования Исаямы в области ономастики, можно предположить, что такой выбор имен был осознанным и символическим, что скорее склоняет нас к первому варианту.

23

Исаяма предоставляет читателю возможность самостоятельно представить природу и происхождение этого видения. Является ли это попыткой Имир остановить ее? Утешить? Происходит ли оно от Эрена? Или это порождение самой Микасы? Решение остается за читателем.

24

Этот англо-саксонский термин изначально использовался для описания женских персонажей, роль которых сводится к сюжетной функции. Женщину убивают или ранят исключительно для возвышения мужского героя. Хотя этот термин продолжает вызывать споры, он стал обыденным в размышлениях о поп-культуре.

25

«Я убил много людей. Не только военных. Гражданских тоже… детей… и теперь я выбрал предать жителей острова, где вырос. Я убил друзей. Я тоже монстр».

26

Примечательно, что это самопожертвование происходит почти параллельно с жертвой Эрвина: мужчины независимо друг от друга решают отказаться от своих мечтаний и желаний ради победы человечества.

27

Интервью Кэнтаро Миуры с Юкари Фудзимото (2000).

28

Мы рассмотрим эту историю в главе, посвященной спин-оффам серии.

29

Атом – протагонист манги Tetsuwan Atom (с яп. «Могучий Атом») или Astro Boy (западное название) созданной Осаму Тэдзукой. Это робот с детским видом, обладающий невероятной силой.

30

Хиэй – персонаж Yû Yû Hakusho (с яп. «Отчет о буйстве духов»), созданный Есихиро Тогаси. Это грозный боец небольшого роста с замкнутым и нелюдимым характером.

31

Минамото-но Есицунэ – легендарная фигура Японии, самурай и генерал XII века, чья бурная жизнь породила множество легенд. Он считается воплощением благородного воина-самурая.

32

Jesus Camp, снятый Рэйчел Грэйди и Хейди Юинг и выпущенный в 2006 году, – это документальный фильм с критической позицией относительно методов обучения детей в харизматическом христианском центре.

33

Четвертый официальный гайдбук по манге от Исаямы. – Прим. науч. ред.

34

Латинское выражение, означающее страстное стремление к познанию.

35

Заметим, что, в отличие от основных членов Разведкорпуса, ни один житель Парадиза по-настоящему не посещал континент. Страх перед другими, как и прежде, обусловлен невежеством.

36

Ономастика – это изучение имен.

37

Поскольку ни один источник не подтверждает ее существования, папство Иоанны не имеет исторической достоверности.

38

Впоследствии апокрифический ученик Фрейда, Карл Густав Юнг, предложил комплекс Электры как женский эквивалент, но Фрейд отверг это понятие, хотя название в итоге прижилось. Электра – дочь Агамемнона и Клитемнестры, которая убила свою мать, чтобы отомстить за отца, убитого ею.

39

Кавакубо, редактор Хадзимэ Исаямы, рассказывает, что был настолько тронут этой сценой, что ушел в туалет, чтобы вдоволь наплакаться. Затем он вернулся к Исаяме и спросил, действительно ли уместно убивать Сашу, убедив его тем самым отложить ее смерть.

40

Можно было бы предположить, что связь между Кенни и Ури основана на знаменитом атавизме Аккерманов, который инстинктивно побуждает их подчиняться приказам выбранного ими суверена. Тем не менее, помимо генетического детерминизма, который до конца остается сомнительным, между этими противоположностями имела место настоящая человеческая связь.