Читать книгу Ведьма на испытательном сроке (Клара Уитмор) онлайн бесплатно на Bookz
Ведьма на испытательном сроке
Ведьма на испытательном сроке
Оценить:

3

Полная версия:

Ведьма на испытательном сроке

Клара Уитмор

Ведьма на испытательном сроке

КЛАРА УИТМОР

Ведьма


на испытательном


сроке

Устроиться на работу было сложно.


Скрывать магию — ещё сложнее.

Роман

2026


Клара Уитмор

Ведьма на испытательном сроке

Устроиться на работу было сложно.


Скрывать магию — ещё сложнее.

Уютное городское фэнтези

© Клара Уитмор, 2026

Все права защищены.

Это художественное произведение. Персонажи и события вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.


Содержание

1. Рекомендации не требуются 4

2. Квартира с дополнительным жильцом 11

3. Всё по алфавиту 19

4. Чайник имеет мнение 26

5. Комитет по сохранению прекрасного 33

6. Покупатель всегда возвращается 40

7. Не я одна 48

8. Бюро вещей, которые передумали 55

9. Два владельца одной чашки 62

10. Суббота по расписанию 70

11. Адрес, которого больше нет 78

12. Почти свидание, почти допрос 84

13. Дверь не туда 92

14. Я ведьма. Это не резюме 100

15. Правила совместной катастрофы 109

16. Прошлое с бесплатной доставкой 116

17. Очень полезный человек 123

18. Не так я хотела рассказать 131

19. Родственники прибывают с советами 139

20. Испытание на маленьком 148

21. Предложение, от которого можно отказаться 157

22. Праздник пока не отменяется 167

23. Четыре вещи и много взрослых людей 174

24. Уют, из которого не выйти 182

25. Нельзя сохранить человека вместо него 191

26. Вернуть не значит забрать 199

27. Улица без гарантии 209

28. Испытательный срок окончен 217

Глава 1. Рекомендации не требуются

Книга подползла к моему локтю, когда будущий начальник спросил, умею ли я работать без постоянного контроля.

— Умею, — сказала я, накрыла книгу резюме и прижала ладонью.

Резюме получилось хорошее. Одна страница, аккуратные поля, никаких способностей, которые следовало бы отдельно согласовать с пожарной охраной. В двадцать девять лет я наконец научилась описывать семейную лавку словами «розничная торговля», а ведьмовство — не описывать вовсе.

Мужчина напротив отложил моё сопроводительное письмо.

— А если возникает проблема, которую не получается решить?

Под резюме шевельнулся картонный уголок.

— Сообщаю руководителю.

Он кивнул. Книга остановилась. Я решила считать это удачным началом.

Всего минуту назад она мирно лежала на столе для приёмки, среди других подержанных книг. Я взяла её, чтобы освободить место для сумки, зацепила пальцем отстающую учётную полоску и тут же пожалела. Подушечку кольнуло знакомым теплом. Перед собеседованием я нервничала, сжимала чужую бумажку и очень хотела, чтобы хоть что-нибудь сегодня оказалось на своём месте.

Теперь справочник по садоводству настойчиво возвращался туда, откуда я его подняла.

Я убрала палец с полоски. Никаких мысленных распоряжений. Никаких просьб к неодушевлённым предметам. Для начала — просто сидеть.

— Артём Северин, — представился мужчина. — Мы переписывались вчера.

— Варвара Лисицына. Можно Варя.

— Артём, без отчества. У нас небольшой магазин.

Он произнёс это спокойно, без приглашения немедленно стать семьёй. Мне понравилось.

Через открытый дверной проём был виден торговый зал: два длинных стеллажа, стол с новинками и лестница на колёсиках, придвинутая к верхним полкам. В переднем окне стояла чашка с надписью «Не для продажи». Судя по приклеенной ниже второй бумажке, её всё равно регулярно пытались купить. Кофейный уголок занимал нишу у входа. Там никого не было, но в сушилке оставались перевёрнутые стаканы.

Я приехала в Липовск утренним автобусом. Камера хранения на автостанции приняла мой чемодан с готовностью, которой я надеялась добиться и от местного рынка труда. До собеседования оставалось сорок минут; я прошлась по Липовой улице, съела купленный в дорогу хлебец и дважды проверила сообщение от женщины, сдававшей комнату.

В объявлении магазина требовался администратор, знакомый с учётом товара и покупателями. Я была знакома с теми и другими. Последние, по моему опыту, доставляли больше хлопот, хотя товар иногда тоже проявлял инициативу.

Артём перевернул лист.

— Шесть лет на одном месте?

— В семейном деле. Заказы, поставки, касса, учёт. Последние два года ещё интернет-заказы.

— Почему ушли?

За его плечом на стене висели ножницы, линейка и узкая кисть с подсохшим клеем. Рядом на доске лежала книга со снятым корешком. Всё было разложено так, чтобы можно было дотянуться одной рукой.

Я посмотрела на кисть.

— Перестало получаться разделять работу и семью.

— В каком смысле?

— Если я ошибалась с накладной, вечером об этом говорили за ужином. Если не приезжала на ужин, утром начинали с этого на работе.

Он ненадолго задумался.

— Рекомендацию оттуда дадут?

— Дадут. Очень подробную.

Мой телефон завибрировал в сумке. Я не стала смотреть: никто, кроме тёти Лидии, не знал, что именно сейчас мне необходима полная сосредоточенность.

— Но я предпочла бы, чтобы вы сначала посмотрели, как я работаю, — добавила я.

Артём не потянулся записывать номер. Вместо этого подвинул ко мне ноутбук.

— Можно. Только ничего пока не меняйте. Здесь заказ на самовывоз. Покупатель будет минут через десять. По учёту нужная книга есть, на полке её нет. Посмотрите, с чего начнёте.

Я осторожно убрала руку с резюме. Справочник больше не двигался.

На экране была карточка старого атласа Липовской области. Остаток — один экземпляр. Место хранения — краеведение, второй стеллаж. В комментарии значилось: «Дарственная надпись, надрыв на карте». Заказчик просил отложить экземпляр без пометок.

— Сначала уточню, какой именно атлас обещали, — сказала я. — У вас фотография относится к этому экземпляру?

— Должна.

На фото был гладкий синий переплёт. На приёмном столе рядом с моим опасным справочником лежал точно такой же, только с заметно потёртыми углами.

— Можно?

Артём кивнул.

Я подняла атлас, на этот раз за край обложки, не касаясь полоски. На титуле было пожелание Серёже от коллег к пятидесятилетию. На развороте — обещанный надрыв. Пожелание занимало почти треть страницы и исключало всякую возможность продать книгу как «без пометок».

— А принятых экземпляров было два?

— На прошлой неделе. Один уже купили.

— Есть история операций?

Он открыл другое окно. Я подтянула ноутбук ближе. От волнения хотелось сразу предъявить готовое решение, но я заставила себя просмотреть даты.

Два атласа поступили с разницей в три дня. Второй добавили в ту же карточку; его фотография заменила первую. После продажи одного программа оставила остаток, описание старого экземпляра и фотографию нового.

— Кажется, вот. В одной карточке два разных состояния. Купили чистый, остался с надписью. Это не потеря товара. Нужно разделить учёт и предупредить заказчика до приезда.

— Разделить сейчас успеете?

— Если покажете, как у вас создаётся отдельный экземпляр. Я с этой программой не работала.

Артём посмотрел на меня и развернул ноутбук обратно.

— Вот это хорошее начало.

Я не сразу поняла, что он имел в виду: найденную ошибку или признание, что я чего-то не умею. Дома второе обычно требовало немедленного обучающего совета.

Он показал нужную вкладку. Я записала последовательность на обороте автобусного чека, попросила проверить новую карточку до сохранения и только потом нажала кнопку.

Дверной колокольчик звякнул.

— Уже приехал, — сказал Артём.

В зал вошёл мужчина с велосипедным шлемом в руке. Он не выглядел человеком, которому хотелось обсуждать особенности складской программы.

— Атлас забрать. На фамилию Зотов.

— Добрый день. С вашим заказом обнаружилась ошибка, — начал Артём.

Я осталась у стола. Меня ещё не наняли, и влезать в разговор не следовало. Но когда покупатель открыл атлас, увидел поздравление Серёже и медленно выдохнул, мне захотелось исчезнуть вместе с учётной карточкой.

— Мне на подарок. Я специально спросил, есть ли надписи.

— Да. Мы отправили вам фотографию другого экземпляра. Извините.

— Я через весь город ехал.

Артём не стал объяснять, кто именно завёл карточку и почему случилась ошибка. Не попытался убедить мужчину, что дарственная надпись добавляет изданию обаяния. Просто выслушал.

Я повернула экран. В соседней вкладке были новые книги, и среди них — современный атлас той же области, который я заметила ещё во время поиска. Он стоил дороже.

— У вас вот этот есть в зале? — тихо спросила я.

Артём посмотрел и кивнул на верхнюю полку.

Я достала книгу, открыла оглавление и положила рядом с первой.

— Здесь меньше старых фотографий, зато есть отдельные карты районов. Если подарок человеку, который ездит по области, может подойти. Посмотрите, пожалуйста.

Мужчина полистал обе. Он спросил цену, нахмурился, ещё раз сравнил карты и уточнил, можно ли упаковать.

Артём назвал обычную цену и предложил упаковку за счёт магазина.

— Только без поздравлений внутри, — сказал Зотов.

Когда дверь за ним закрылась, я вернула старый атлас на стол.

— Его карточку тоже нужно проверить, — сказала я. — Чтобы ещё раз не обещать чистый экземпляр.

— Уже проверяем. И остальные подержанные книги придётся развести по экземплярам. У нас эту часть учёта вели по-разному.

Я подумала о полках, о бумажных полосках и о том, сколько дней можно честно провести за работой, если не пытаться ускорить её одним неосторожным желанием.

— Это я могу.

Артём принёс из зала второй стул и поставил рядом со мной. Я переложила на него сумку с колен и наконец смогла сесть поудобнее. Он подождал, пока я освобожу руки, и вернулся к своему месту.

Теперь я рассмотрела его лучше. Тёмные волосы были коротко подстрижены; на рукаве рубашки засохла белая точка клея. Похоже, ради собеседования он оторвался сразу от нескольких незаконченных дел.

— Расскажу условия, — сказал он. — А вы скажете, подходит ли.

Я выпрямилась.

Сорок две тысячи в месяц на руки. Пять смен в неделю, выходные по графику. Вечерние мероприятия — по предварительной договорённости, с отдельным учётом времени. На испытательном сроке зарплата та же. Сам срок — два месяца.

— Основное: заказы, приёмка, каталог и посетители. Потом подключим мероприятия. Даша занимается кофе и программой, но ей нужен человек, который возьмёт организационную часть. За кофемашину сразу ставить не буду.

— Могу научиться.

— Сначала научитесь уходить вовремя. Здесь легко остаться до ночи, потому что обязательно найдётся ещё одна коробка.

Он произнёс это и посмотрел на коробки под собственным столом.

— Я тоже учусь, — добавил он.

Я спросила о перерыве и дне выплаты. Услышала нормальные ответы. Ещё раз посмотрела на сумму, которую записала на чеке: её хватало на комнату, еду и перевод домой. Без размаха, но хватало.

— Когда сможете выйти?

— Завтра.

— В половине десятого. Магазин открываем в десять. До открытия оформим документы и спокойно всё покажем.

Я кивнула раньше, чем успела вспомнить, что полагалось хотя бы сделать вид, будто рассматриваю другие предложения.

— И ещё, Варя. Если с заказом что-то не так, не ждите, пока покупатель приедет. Лучше лишний раз спросить.

— Конечно.

Это слово далось мне слишком легко. Я опустила глаза.

Справочник по садоводству лежал возле локтя, наполовину закрытый моим резюме. Я могла прямо сейчас сказать: «Тут есть небольшая особенность. Иногда вещи слушаются меня, а иногда — чего-то ещё». Но в магазине пахло бумагой и клеем, в кармане лежал чек с настоящей зарплатой, и ничего из этого я не хотела потерять за три минуты до начала новой жизни.

— Полоска отстаёт, — сказала я вместо этого. — Куда положить, чтобы не потерялась?

— Внутрь. Всё с этого стола ещё на проверку. Эту книгу принесли с другими вещами для выставки, я пока не разбирал.

Он вышел к кассе за распечаткой с перечнем документов.

Я открыла справочник. Бумажная полоска была заправлена под передний клапан старой самодельной обёртки. На полоске стояло другое название: «Домашние заготовки». Номер тоже не совпадал с карандашной отметкой на последней странице. Просто ещё одна неверная бирка. Я уже потянулась переложить её отдельно, но под отогнувшимся краем обёртки увидела надпись синими чернилами.

«Е. М. Круглова. Липовск, Липовая, 12. 1978».

Несколько секунд я смотрела на цифры. Потом вынула телефон.

Утреннее сообщение от Нины Павловны было коротким: «Жду после трёх. Липовая, 12. Калитку толкните посильнее, звонок не работает».

— Вот список, — сказал вернувшийся Артём.

Я закрыла справочник.

— Спасибо. Можно ручку ещё на секунду?

Он протянул её, и я записала фамилию на обороте чека, ниже будущей зарплаты.

На улице стих дождь. До трёх оставалось время забрать чемодан и поесть. У меня была работа, почти было жильё и имелось вполне разумное объяснение совпадению: старую книгу принесли из старого дома на той же улице.

Я повторила это объяснение по дороге до угла.

Потом остановилась и заглянула в сумку.

Справочника там не было. Он остался в магазине. Так и должно было быть.

Глава 2. Квартира с дополнительным жильцом

Хозяйка комнаты открыла калитку прежде, чем я успела решить, какой силы толчок будет вежливым.

— Поднимайте переднее колесо, — сказала она. — Там камень.

Камень я уже нашла. Чемодан встал поперёк входа, пакет с купленным пальто сполз с плеча, а тонкая куртка неприятно липла между лопатками. Пока я ходила на автостанцию за вещами, дождь вернулся.

Нина Павловна придержала калитку ногой и подхватила пакет.

— Вот так. Вы Варвара?

— Варя. Здравствуйте.

— Нина Павловна. Пойдёмте, пока опять не началось.

Дом стоял в глубине узкого участка. На фотографии из объявления он казался выше; в жизни был одноэтажным, с мансардой и двумя входами. У одного висела маленькая жестяная табличка с номером. Под ней виднелся прямоугольник более светлой краски, словно когда-то здесь сняли ещё одну.

Я посмотрела на окна. Никаких видимых причин для бегства. Хорошие рамы, водосток, целое крыльцо. После двадцати минут у окошка камеры хранения, где мне никак не могли найти сдачу, даже это внушало уверенность.

— Ваша половина с этой стороны. Я живу за стеной, но вход отдельный. Если что нужно, звоните. В дверь могу не услышать.

В объявлении было написано «комната с отдельным входом». Я приготовилась увидеть кровать посреди коридора. Вместо этого за дверью обнаружились маленькая прихожая, комната с двумя окнами и кухонная ниша. Дальше — душ и туалет. Плита на две конфорки, узкий холодильник, стол у окна. Всё скромное, вымытое, без кружевных салфеток на местах, где придётся ставить мокрую посуду.

— Кран вправо не выкручивайте до упора. Горячая вода идёт не сразу. Я покажу.

Она пустила воду и подождала, пока та согреется. Я стояла рядом с чемоданом и чувствовала, как постепенно отпускают плечи.

— А вечером можно приходить поздно?

Нина Павловна обернулась.

— К вам или вам?

— Мне. В магазине бывают мероприятия.

— Вам можно. Только калиткой не хлопайте. С гостями тоже можно, если не на постоянное проживание. На постоянное у меня другой тариф.

Она закрыла кран, проверила, не капает ли, и достала из кармана связку.

Мы сели за стол. Я ещё раз прочла договор, который она прислала накануне, сверила документы и спросила, где записаны показания счётчика. Нина Павловна показала страницу и молча дала мне время всё переписать. Она не торопила меня, и я спокойно дочитала договор.

Десять тысяч за месяц, три тысячи залог. Я перевела деньги. На экране банковского приложения осталось три тысячи семьсот тридцать рублей.

Рядом со мной на стуле лежало пальто за шестьсот.

Я купила его по дороге от автостанции в комиссионном магазине у рынка. Сначала зашла только обсохнуть и спросить, есть ли зонты. Зонты оказались новые и стоили дороже, чем мне хотелось тратить. Зато на отдельной стойке висело тёмно-зелёное шерстяное пальто с большими карманами и одной заменённой пуговицей. Продавщица честно показала старую заплатку на подкладке и отдала вещь дешевле цены на бирке.

Пальто пахло шерстью и средством от моли. В его правом кармане была дырка, и я сунула туда руку, проверяя глубину, но ничего, кроме гладкой подкладки, не нащупала. Решила зашить вечером.

Теперь шестьсот рублей казались суммой, заслуживающей обсуждения на семейном совете. Я убрала телефон раньше, чем мысленно пригласила на этот совет тётю.

— С работой получилось? — спросила Нина Павловна.

— Да. Завтра первый день. В «Переплёте».

— У Северина? Близко ходить.

— Вы его знаете?

— Знаю магазин. Книги иногда беру. Артём мне полку помог привезти, когда доставку перепутали. — Она пододвинула ключ. — Это от вашей двери. От калитки другой, маленький. Когда выходите, проверяйте, что защёлкнулась.

Она не стала рассказывать, женат ли он, чем болел в детстве и какие женщины ему подходят. Я уже собиралась поблагодарить её за редкое самообладание, когда на пороге появился кот.

Крупный, серо-белый, с одним надорванным ухом. Он переступил через лежавший поперёк прихожей ремень моей сумки, подошёл к чемодану и сел на крышку.

— А это Пломбир, — сказала Нина Павловна.

— В объявлении его не было.

— Он не любит фотографироваться. Кормить не нужно. Будет показывать, что голодный, не верьте.

Кот отвернулся от неё.

— Если мешает, выставляйте за дверь. У него ко мне отдельный ход с веранды. На улицу выходит сам.

Я протянула руку. Пломбир понюхал пальцы, не прикоснувшись носом, и перевёл взгляд на пакет с пальто.

Я замерла. Кошки иногда чувствовали на мне остаток работы; в семейной лавке однажды пришлось перенести полку с заказами, потому что соседская кошка три дня не пускала к ней курьера. Но сейчас я не различила ничего определённого. Передо мной сидел чужой кот, заинтересовавшийся чужим запахом.

— Тут раньше жила Круглова? — спросила я, пока Нина Павловна убирала документы.

Её рука остановилась на застёжке папки.

— Евдокия Матвеевна? Очень давно. А откуда вы знаете?

— В магазине увидела книгу. Там надпись и этот адрес.

— Отсюда много книг разошлось. Дом старый, жильцы менялись. Я купила уже после неё.

— Она была вашей родственницей?

— Нет. — Нина Павловна посмотрела на часы. — Историю дома потом расскажу, если интересно. Мне сейчас в поликлинику, запись на четыре. Батареи вечером проверю у себя, у вас только вентиль не крутите. Если холодно, позвоните.

Она уже застёгивала сумку. Я кивнула и помогла ей освободить проход.

Когда дверь закрылась, Пломбир остался на чемодане.

— Мне бы распаковаться, — сказала я.

Он неторопливо переставил передние лапы.

Я открыла чемодан ровно настолько, чтобы вытащить полотенце. Кот спрыгнул, как только крышка перестала быть удобной, и ушёл осматривать кухню. Переговоры завершились без обязательств с обеих сторон.

Я сняла мокрую куртку, повесила на плечики возле душа и впервые за день села без необходимости немедленно куда-то идти.

Из окна был виден двор: перевёрнутая лейка, скамейка, две грядки с поздней зеленью. За оградой женщина несла длинную коробку, держа её на сгибе руки; прохожий придержал ей соседнюю калитку. Где-то недалеко разгружали машину, и звякали пустые ящики.

Я распаковала вещи. На полке в шкафу обнаружилась чистая бумага. На стол я поставила ноутбук, рядом положила список документов из магазина. Резюме убрала в ящик: на сегодня оно свою работу выполнило.

Потом открыла сумку с продуктами. По дороге я купила хлеб, яйца, гречку и яблоки. На завтрак хватит. На ужин тоже, если не относиться к нему как к событию.

Телефон зазвонил, когда я пыталась найти маленькую кастрюлю.

Тётя Лидия.

На экране было ещё три пропущенных. Я поставила кастрюлю на плиту и ответила.

— Ты где?

— Уже в комнате. Заселилась.

— Я тебе с утра звоню.

— Я была на собеседовании.

— Я помню. Поэтому и звоню. Как прошло?

— Взяли. Завтра выхожу.

На другом конце стало тихо. Потом я услышала, как тётя сдвинула что-то по столу. Скорее всего, книгу заказов: она разговаривала по телефону, занимаясь делами, и раздражалась, когда остальные поступали так же.

— Хорошо, — сказала она. — Это хорошо. Что за магазин?

Я рассказала про «Переплёт», график и обязанности. Сумму назвала тоже, хотя собиралась не называть.

— А жильё?

— Десять. Отдельный вход, кухня, душ.

— Покажи.

— Тёть Лид, я сейчас готовлю.

— На минутку переключи камеру. Я хоть посмотрю, где ты.

Я посмотрела на неразобранный чемодан, на куртку над душем и на кота, который устроился на единственном свободном стуле.

— Я вечером пришлю фотографию комнаты.

— У тебя голос усталый.

— Я с пяти утра на ногах.

— Вот именно. Можно было спокойно всё устроить, а потом ехать. Никто тебя не выгонял.

Я уменьшила огонь под кастрюлей. Вода ещё не закипела.

— Я знаю.

На семейной ярмарке никто тоже сначала не повышал голос. Тётя стояла рядом со мной, держала обеими руками край прилавка и очень тихо просила отпустить ведомость. Одна её серёжка ещё оставалась на месте, другая уже исчезла. Через проход женщина пыталась удержать подарочную коробку, которая вырывалась у неё из рук.

Я моргнула. Передо мной была маленькая плита, пустая кастрюля на соседней конфорке и чужая кухонная прихватка с выцветшей клубникой.

— Как там расчёты? — спросила я.

— Заканчиваем. За аренду зала часть вернули. Светлана пока не прислала стоимость витрины.

— Пришли мне, когда будет. Первый перевод сделаю после зарплаты. Как договаривались.

— Варя, речь не о деньгах.

О деньгах речь тоже шла. Я видела, как тётя вечером складывала чеки, разравнивая каждый ладонью. Просто ей было легче обсуждать мою несамостоятельность, чем сказать, что расходы получились тяжёлыми.

— Я помню свою часть, — сказала я.

Она вздохнула.

— Тебе не нужно ничего доказывать. Вернулась бы, с заказами пока помогала бы мне. Без отдельных решений, спокойно. Постепенно всё наладилось бы.

Я взяла лежавший на столе список документов. Внизу рукой Артёма было дописано время: «9:30».

— Я завтра иду на новую работу.

— Я слышала.

— Тогда давай пока на этом остановимся.

Я сказала это тише, чем хотела, но отступать не стала.

Несколько секунд мы слушали друг друга. В трубке постукивали бумаги. У меня на плите наконец закипела вода.

— Поела? — спросила тётя.

— Готовлю.

— Не делай вид, что кофе считается обедом.

— Здесь у меня даже кофе пока нет.

— И это новая жизнь?

Я невольно улыбнулась.

— Поэтапно.

— Ладно. Фотографию всё-таки пришли. И напиши, как завтра пройдёт.

— Напишу.

Она отключилась. Я положила телефон экраном вниз и ещё немного постояла у плиты, слушая, как шумит вода.

Ужин получился обычный. Я пересолила гречку, порезала яблоко и поняла, что устала настолько, что не хочу даже ругать себя за соль. Пломбир ушёл, когда я открыла дверь проветрить кухню. За дверью он задержался, повернул голову к пакету с пальто и только потом спустился с крыльца.

Я не стала его окликать.

Вечером разложила на столе паспорт, остальные документы и блокнот. В блокноте было слишком много домашних записей; я перевернула его и начала с чистой стороны. Записала: «Спросить про приёмку. Узнать порядок возвратов. Не обещать покупателям того, чего нет в наличии».

Последний пункт перечитала. Он подходил не только к товарам, но развивать эту мысль не хотелось.

До сна нужно было ещё зашить карман. Я достала из дорожного набора иголку, села под лампу и вывернула пальто наизнанку. Подкладка у шва была прорезана аккуратно, сантиметра на два. Не износ — зацепили чем-то острым.

Я просунула два пальца в отверстие. Между подкладкой и тканью что-то хрустнуло.

На колени выпал сложенный вчетверо листок. Я сначала приняла его за чек прежней хозяйки, хотела отложить, но бумага была слишком плотной и пожелтела на сгибах.

Верхняя строка сохранилась: «ИЗВЕЩЕНИЕ». Ниже — номер отправления, несколько нечётких цифр и заполненные от руки графы.

bannerbanner