Временная проблема

Лея кивнула. Она понимала, что так и нужно поступить. И всё же её не покидало чувство, будто Кай нашёл способ задеть её именно там, где она старалась стоять твёрже всего.

Выйдя из редакции, она направилась в комнату за блокнотом. У дверей старого корпуса Лея заметила Кая и Стива. Они стояли у окна и разговаривали. Стив держал в руках два бумажных стаканчика, один из которых протянул Каю.

— Ты не мог просто сказать ей, что не хочешь, чтобы она больше использовала твои подсказки? — спрашивал Стив, не повышая голоса.

— Я сказал Харперу, что хочу, чтобы он проверил её работу, — ответил Кай, принимая стаканчик. — Это не одно и то же.

— Для неё, наверное, одно, — заметил парень, чуть нахмурившись.

Лея остановилась. Она не собиралась подслушивать, но они стояли в нескольких шагах от входа и говорили достаточно громко.

— Она сама решила превратить всё в статью о моей семье, — произнёс Кай. — Пусть теперь докажет, что это было честно.

— Ты правда думаешь, что она намеренно выбрала Вейлов? — спросил его друг.

— Я не знаю, что она думала. Я знаю, что она не сказала мне, над чем работает.

Лея почувствовала, как внутри болезненно сжалось. Она отвернулась и толкнула дверь.

Парни заметили это движение. Их взгляды встретились, но никто ничего не сказал. Стив первым отвернулся к другу и продолжил разговор, только чуть понизил голос.

Лея прошла мимо них, не замедлив шага.

В комнате она забрала блокнот и закрыла шкаф. На подоконнике стоял суккулент. Его листья тянулись к окну, и в их тени на стене дрожал силуэт. Лея задержалась на мгновение, затем взяла коробку с книгами и вышла.

Когда она вернулась в редакцию, Харпер всё ещё был в кабинете.

Лея поставила блокнот на стол. Пальцы у неё дрожали, и она спрятала руки в рукава.

— Напиши объяснение и больше сегодня не возвращайся к этому, — посоветовал Харпер. — Ты не сможешь решить всё за один вечер.

Девушка села за компьютер и открыла новый документ.

Она записала, что Кай показал ей читальную комнату и архивный ряд. Что коробки она выбирала сама, опираясь на каталожные записи. Что он не знал названия её проекта, не видел черновик статьи и не давал ей сведений о семье. Она перечитала написанное и убрала фразу «он не пытался повлиять на меня». Этого она знать не могла.

Писать было трудно не потому, что факты забылись, а потому, что каждый из них теперь отзывался личным воспоминанием.

Когда объяснение было готово, Лея отправила его Харперу. Он поблагодарил её и обещал передать документ комиссии по публикациям.

Она вышла из редакции поздно. В коридоре было пусто, за окнами темнело. Телефон завибрировал в кармане.

Сообщение пришло от Норы: «Мы с ребятами в общей комнате. Если хочешь, приходи. Никаких разговоров о статье — обещаю».

Лея долго смотрела на экран. Она не хотела, чтобы кто-то думал, что вся эта ситуация с Каем как-то влияет на нее, поэтому ответила: «Зайду ненадолго».

***

В общей комнате пахло чаем и тёплой выпечкой. На низком столике стояла коробка с булочками, а на подоконнике теснились кружки. Стив устроился в кресле, вытянув ноги, Кай сидел на краю дивана, а Нора расположилась на ковре, опираясь спиной на подушку.

— А вот и Лея, — сказала Нора, обернувшись. — Мы как раз выяснили, кто из них хуже ориентируется в кампусе.

— Это не расследование, — заметил Кай, поднимая кружку. — Стив просто не умеет читать указатели.

— Я приехал сюда в первый раз за несколько месяцев, — возразил он, притворно обиженно приподняв брови. — Дайте мне время снова вспомнить, где что находится.

— Ты жил здесь почти два года, — сказала Нора, потянувшись за булочкой. — За это время можно было запомнить хотя бы дорогу до столовой.

— Я её помню, — ответил светловолосый парень. — Просто сегодня пошёл проверить, не изменилось ли здание.

— И поэтому оказался у музыкальных аудиторий? — спросила подруга, покачав головой.

— Там был знак, — объяснил Стив. — Он обещал короткий путь.

— Знак был направляющий, — ухмыльнувшись, сказал Кай. — Ты пошёл в противоположную сторону.

Нора рассмеялась. Стив посмотрел на неё с видом человека, которого предали, а потом театрально вздохнул.

— Я вижу, здесь уже всё против меня, — сказал он, разводя руками.

— Не всё, — ответила Нора, бросив ему булочку. — У тебя всё ещё есть шанс завоевать моё доверие, если найдёшь нормальный чай.

Стив поймал булочку и прижал её к груди.

— Я только вернулся, а меня уже заставляют доказывать свою ценность, — сказал он, поднимаясь с кресла.

Парень направился к маленькой кухне, но остановился у чайника и внимательно его осмотрел.

— Что ты делаешь? — спросила Нора, улыбаясь.

— Изучаю оборудование.

— Там кнопка, — сказал Кай, не скрывая усмешки.

— Я и без тебя вижу, — пробубнил Стив.

— Тогда почему ты смотришь на него так, будто он сейчас задаст тебе контрольную?

Нора снова рассмеялась. Стив обернулся и показал Каю средний палец, но в его жесте не было настоящего раздражения.

Лея стояла у входа и наблюдала за ними. Между тремя друзьями существовало что-то лёгкое и прочное: Нора могла поддразнивать Кая, а он не прятался за привычной резкостью. Стив знал, когда шутку стоит продолжить, а когда лучше сменить тему. Они не объясняли друг другу каждую реакцию — понимали её сразу.

Она почти забыла, каково это — видеть Кая таким.

Нора вновь обратила на нее внимание и похлопала ладонью по свободному месту у дивана.

— Иди сюда. Мы пока не договорились, кому завтра убирать после общей кухни.

— Почему это вдруг стало моей проблемой? — спросила Лея, присаживаясь на край дивана.

— Потому что ты умеешь читать расписание, — пояснила девушка. — Стив и Кай считают, что бумажные объявления созданы для украшения стен.

— Я всегда читал объявления, — возразил Кай.

— Ты однажды перепутал день дежурства, — напомнила Нора.

— Я не перепутал. Я решил, что расписание неправильное.

— Конечно, — весело усмехнулась она, прищурившись. — Расписание ошиблось, а ты оказался на кухне именно в тот день, когда нужно было выносить мусор.

Стив вернулся с чайником и поставил его на стол.

— Это звучит как история, которую я пропустил, — заметил он, садясь.

— Кай тогда заявил, что мусорный пакет нельзя выносить, пока он не заполнен полностью.

— Это рационально, — возразил Кай, пожав плечами.

— Он был настолько полон, что не проходил в дверь, — сказала Нора.

Стив засмеялся и едва не пролил чай.

— Ты правда это сделал? — спросил он, глядя на Кая.

— Я хотел проверить, сколько в него поместится, — ответил тот, сдерживая улыбку.

— Вот что бывает, когда тебе дают слишком много свободного времени, — сказала подруга, качнув головой.

Все снова рассмеялись. Даже Лея невольно улыбнулась. На мгновение ей показалось, что она вернулась в те первые недели, когда шум общей комнаты и Кай, спорящий с Норой из-за пустяка, ещё не причиняли боли.

Но затем Кай встретился с ней взглядом. Его улыбка исчезла. Он отвёл глаза и потянулся за кружкой.

Лея почувствовала, как тепло в груди быстро сменилось неловкостью.

Она осталась ещё на несколько минут, поддерживая разговор с Норой и Стивом, но почти не обращалась к Каю. Когда Стив спросил её, как ей новая комната, она рассказала, что она светлее старой и в ней наконец есть место для всех книг.

Нора перевела разговор на возвращение Стива и на то, какие занятия ему придётся наверстывать.

Когда Лея собралась уходить, Нора поднялась вместе с ней и проводила до двери.

— Спасибо, что пришла, — сказала подруга, обняв её. — Даже ненадолго.

— Мне было приятно вас послушать, — ответила Лея. — Вы втроём правда близкие.

— Да, — сказала Нора, оглянувшись на комнату. — Иногда они оба невыносимые, но я к ним привыкла.

Девушка едва заметно улыбнулась и вышла в коридор.

В комнате Кай смотрел на закрывшуюся дверь. Стив сел обратно в кресло и некоторое время молчал.

— Ты мог бы поговорить с ней без зрителей, — сказал он наконец.

— Мы уже поговорили, — ответил Кай, глядя на кружку.

— Нет. Вы обменялись обвинениями.

Кай сжал пальцы вокруг ручки кружки.

— Она считает, что я использовал её. Я считаю, что она использовала меня. Что ещё нам обсуждать?

— Например, то, что ты всё ещё не знаешь, правда ли это, — ответил Стив. — Но я не буду тебя заставлять, — усмехнулся парень и поднял руки в знак капитуляции.

Кай откинулся на спинку дивана. Его лицо выглядело усталым, хотя он старался сохранять спокойствие.

— На следующей неделе будет последнее заседание дисциплинарной комиссии по моему делу, — решив сменить тему, сказал он. — Мне прислали уведомление сегодня утром.

Стив нахмурился.

— Когда?

— За день до начала каникул. Мне нужно явиться и дать окончательные объяснения.

— Ты знаешь, чего ждать? — спросила Нора, садясь на свое прежнее место.

— Нет. Только что после заседания они вынесут решение.

Кай посмотрел в окно. За стеклом снова начинал идти снег, редкий и почти невидимый в темноте.

— Ты всё ещё думаешь, что комиссия может наказать тебя? — спросил Стив, понизив голос.

— Не знаю. Расследование почти завершено, но это не значит, что всё закончится так, как я надеюсь. Да и ситуация с Леей в спортзале может сказаться.

Парень подался вперёд и поставил кружку на стол.

— Ты рассказал им всё, что случилось?

— Всё, что помню.

— Этого должно быть достаточно, — уверила девушка.

Кай тихо усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто веришь в справедливость администрации.

— Она говорит так, потому что знает тебя, — ответил Стив, не отводя взгляда. — Если ты признал, где был неправ, это не делает тебя виноватым во всём остальном.

Кай ничего не ответил. На секунду он вспомнил спортзал, чужую руку на запястье Леи и то, как она коснулась его спины, чтобы остановить. Он уже несколько дней пытался убедить себя, что эта память ничего не значит.

Но она возвращалась всякий раз, когда он видел Лею.

— Комиссия назначена на двадцать второе, — сказал он. — За день до каникул.

— Тогда до этого времени не принимай решений, которые потом будет трудно исправить, — произнёс Стив, опускаясь обратно в кресло.

Кай посмотрел на него.

— Ты говоришь о Лее?

— Я говорю о том, что иногда злость звучит убедительнее правды, — ответил парень.

— Если вы закончили философствовать, может, кто-нибудь поможет мне донести эту тарелку до кухни? — сказала Нора, приподняв блюдце с кучей снеков.

— Удивительно, что мы ещё не получили за неё штраф, — заметил Кай, поднимаясь.

— Не волнуйся, — ответила она, передавая ему тарелку. — Я сохраню её для твоего дисциплинарного дела.

Стив громко рассмеялся. Кай посмотрел на него, будто собирался возразить, но тоже улыбнулся. Нора подхватила с подоконника забытый шарф и бросила его Стиву.

— А это тебе. Ты весь вечер ходишь без него и потом будешь жаловаться, что замёрз.

— Я не жалуюсь, — сказал Стив, ловя шарф.

— Пока не жалуешься, — уточнил Кай, проходя мимо него с тарелкой.

Они снова засмеялись — легко, почти по-семейному. Нора шла рядом со Стивом и рассказывала ему, что изменилось в корпусе за время его отсутствия. Кай перебивал её, добавлял детали и спорил с её версиями. В их голосах не было ни настороженности, ни необходимости выбирать каждое слово.

***

Лея лежала на кровати и прижимала к груди блокнот. Внутри у неё всё ещё отзывались слова Кая, услышанные у входа: «Пусть теперь докажет, что это было честно».

Она знала, что не использовала его. Но впервые за последние дни ей показалось, что он не просто сомневается — он хочет, чтобы ей было больно.

До зимних каникул оставалось меньше недели. Никто из них пока не знал, что именно эти дни станут последней попыткой решить, что осталось между ними: только обида — или что-то, что они оба ещё не готовы отпустить.

Глава 25

ГЛАВА 25

До заседания дисциплинарной комиссии оставался один день.

Лея узнала об этом из объявления, которое увидела на стенде у административного корпуса. На листе были указаны время и место заседания, а напротив имени Кая стояла пометка: «Заключительное рассмотрение».

Она задержалась перед объявлением, читая его снова, хотя дата от этого не менялась. Завтра комиссия должна была решить, виноват ли Кай в драке, после которой его переселили в старый корпус. Если решение будет в его пользу, он сможет вернуться в основной корпус и, возможно, перестать жить в ожидании очередного вызова к администрации.

Лея не знала, чего хочет больше: чтобы Кая оправдали — или чтобы этот вопрос перестал быть ещё одной ниточкой, связывающей их.

— Ты уже знаешь? — спросила Нора, подходя к ней с двумя папками под мышкой.

— Да, — ответила Лея, отступая от стенда. — Завтра.

— Он почти ничего не рассказывает, — сказала Нора, нахмурившись. — Но, кажется, надеется, что всё закончится хорошо.

Лея посмотрела на имя Кая. Ей хотелось спросить, не боится ли он, но теперь она уже не была уверена, что имеет право задавать ему такие вопросы.

— Надеюсь, комиссия разберётся честно, — сказала она наконец.

Нора внимательно посмотрела на неё, но не стала уточнять, что именно Лея чувствует. Вместо этого поправила папки и спросила, не хочет ли та выпить кофе перед занятиями.

Девушка согласилась.

Весь день она старалась сосредоточиться на своей работе. Запрос на приложение к мартовскому протоколу всё ещё оставался без ответа. Мистер Харпер получил от архивариуса подтверждение: документ действительно передали в офис попечителей, но пока не вернули в архив. В каталоге не указывалось, кто именно забрал его и зачем.

Лея записала это в блокнот, добавила дату и поставила рядом ещё один вопросительный знак.

После занятий она пришла в редакцию. Харпер собирался передать юристу колледжа её объяснение о работе над статьёй и попросил её подождать, пока он проверит несколько документов. Лея заняла свободный стол у окна и открыла ноутбук.

Она уже перечитывала электронное письмо от архивариуса, когда к ней подошёл молодой человек. Она видела его несколько раз в библиотеке: он помогал раскладывать старые газеты и иногда приносил коробки из хранилища. Его звали Итан, но они прежде почти не разговаривали.

Он оглянулся на дверь кабинета Харпера и положил на край стола сложенный конверт.

— Ты ведь писала статью о фонде Вейлов? — спросил он, понизив голос.

Лея посмотрела на конверт, но не прикоснулась к нему.

— Да. Почему ты спрашиваешь? — сказала она осторожно.

Итан переминался с ноги на ногу. Его лицо было напряжённым, а взгляд всё время возвращался к коридору.

— Я нашёл копию приложения к тому протоколу, который ты искала, — сказал он. — Оно лежало не в архиве, а в старой папке для утилизации. Там есть список стипендиатов и отметки напротив некоторых фамилий.

Лея нахмурилась.

— Ты знаешь, откуда взялась эта копия? — спросила она, не отводя взгляда от конверта.

— Нет. Папка была в комнате возле хранилища. Я не стал читать всё подряд, — ответил Итан. — Но там есть что-то важное. Если этот документ настоящий, он может объяснить, почему приложение так долго не возвращали.

Лея отодвинула конверт от себя, не открывая.

— Если там указаны имена студентов и сведения об их стипендиях, это конфиденциальные данные, — сказала она. — Я не могу просто взять их и использовать.

— Но ты же журналистка, — произнёс Итан с лёгким разочарованием. — Ты как раз должна разбираться в таком.

— Я должна проверять источники и не публиковать личные сведения без необходимости, — ответила Лея, чувствуя, как поднимается напряжение. — Особенно если не знаю, кто сделал копию и зачем.

Парень посмотрел на конверт, потом на неё.

— Тогда покажи его Харперу, — сказал он. — Пусть он решит, что с ним делать.

— Именно так я и поступлю, — ответила Лея.

Она не открыла конверт. Позвала секретаря редакции и попросила передать его мистеру Харперу, объяснив, кто принёс материал и откуда тот, по словам Итана, взялся. Итан не стал ждать, пока Харпер выйдет из кабинета. Он поспешно попрощался и ушёл.

Лея осталась сидеть за столом, не понимая, почему от короткого разговора у неё так сильно дрожат пальцы. Она открыла блокнот и записала время, имя Итана и его объяснение. Потом отправила Харперу сообщение: «Передала вам конверт, не открывала. Источник — Итан из библиотечного архива. Он говорит, что нашёл копию приложения в папке для утилизации».

Харпер ответил почти сразу: «Хорошо. Больше ничего не делай с документом, пока мы не проверим его происхождение».

Лея убрала телефон. Впервые за день ей показалось, что она поступила правильно. Она не стала использовать незнакомый материал ради громкого продолжения статьи и не попыталась самостоятельно решить, что в нём содержится.

Когда она вышла из редакции, уже стемнело. Коридор был почти пуст, но возле лестницы стоял тот, с кем сталкиваться вовсе не хотелось.

Он смотрел на неё так, будто ждал, когда она появится. На нём была тёмная куртка и серый шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи. Его лицо казалось уставшим, но, заметив Лею, он сразу стал жёстче.

— Ты опять работаешь с документами по моей семье? — спросил Кай, скрестив руки на груди.

Лея остановилась.

— Я проверяю материалы к статье, — ответила она ровно. — Твоего участия не требуется.

— Итан только что рассказал, что принёс тебе копию приложения со списком стипендиатов, — сказал он, чуть подавшись вперёд. — Это правда?

— А это допрос? — выпалила Лея. — Если так интересно, то да, он принёс конверт. Я не открывала его и сразу передала Харперу, — добавила она менее резко.

— Удобно, — произнёс Кай, прищурившись.

Лея на секунду закрыла глаза. Она устала от того, что любое её действие превращалось в повод для подозрений.

— Ты можешь спросить у Харпера, если хочешь, — сказала она, сдерживая раздражение. — Я написала ему, что получила документ, и указала, от кого.

— Значит, ты всё-таки взяла его, — сказал Кай, опуская руки.

— Я не открывала. Не читала. Не публиковала. Передала ответственному редактору, — загибая пальцы при перечислении, объясняла девушка. — Все.

Он усмехнулся, но улыбка вышла холодной.

— Всегда найдёшь объяснение.

— А ты всегда найдёшь обвинение, — ответила Лея, чуть приподняв подбородок.

Кай шагнул в сторону, освобождая проход.

— Будь осторожна, — сказал он, понизив голос. — Если этот документ закрытый, одного твоего объяснения может оказаться недостаточно.

— Я ничего не нарушала.

— Ты уже говорила это про статью.

Лея почувствовала, как слова задели её сильнее, чем она ожидала.

— Я не обязана доказывать тебе, что не сделала того, чего не делала, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — согласился Кай. — Не мне.

Она застыла.

— И кому же? — спросила Лея, не сразу поняв, о чём он говорит.

Кай пошёл к лестнице, в то время, как она осталась у двери редакции, чувствуя, как медленно остывают пальцы.

Девушка хотела окликнуть его, спросить, что все это значит. Но он уже скрылся за поворотом.

В комнате Лея обнаружила сообщение от мистера Харпера: «Материал получил. Ты поступила правильно. Пока не обсуждай его ни с кем, включая Итана. Завтра поговорим подробнее».

Она перечитала сообщение и выдохнула. Значит, Харпер знал о конверте. Значит, всё было зафиксировано.

Лея сняла куртку, повесила её на спинку стула и поставила суккулент на подоконник. Растение слегка наклонилось к окну. Она поправила горшок, чтобы он стоял ровнее, и на мгновение задержала на нём ладонь.

Завтра Кая вызовут на последнее заседание дисциплинарной комиссии. После этого он сможет вернуться в основной корпус — если решение будет в его пользу.

Лея надеялась, что его оправдают. Она повторяла себе это, пока открывала ноутбук и продолжала проверять архивные ссылки.

***

В этот момент Кай сидел в комнате Стива и смотрел на копию уведомления о заседании. Стив расположился напротив, а Нора заняла место у окна. Они говорили о завтрашнем дне: Стив предлагал после комиссии сходить всем вместе в столовую, Нора спорила, что сначала Каю нужно хотя бы поспать, а Кай отшучивался, что не нуждается в расписании на восстановление.

Они смеялись, но Кай всё чаще замолкал, уставившись в экран телефона.

На нём всё ещё был открыт снимок, который прислал Итан: край конверта на столе Леи и её рука рядом с ним. Фото было сделано из коридора и не показывало, что произошло дальше.

Стив заметил выражение его лица.

— Ты опять думаешь о Лее? — спросил он, слегка нахмурившись.

— Нет, — ответил Кай, перевернув телефон экраном вниз.

Нора посмотрела на него и ничего не сказала. Она знала, что он врёт, но не стала вытаскивать из него признание. Пока Каю предстояло пережить заседание. А Лее — ждать, что принесёт завтрашний день.

В последнем сообщении от администрации значилось: заседание начнётся в десять утра. А значит, что до зимних каникул оставалось меньше суток.

Глава 26

ГЛАВА 26

Утро началось с серого неба и тишины, которая казалась Лее слишком громкой.

Она проснулась до будильника, но долго не вставала. Телефон лежал рядом с подушкой экраном вниз. Она не ждала сообщений от Кая, однако всё равно каждый раз проверяла экран, стоило ему завибрировать.

Сегодня комиссия должна была решить его судьбу в колледже.

Лея убеждала себя, что это не её дело. Кай не просил её приходить, а после вчерашнего разговора вряд ли захотел бы увидеть её в коридоре административного корпуса. И всё же мысль о том, что он будет сидеть там один, не давала покоя.

Лея вспомнила, как он рассказывал о своём отце, как осторожно подбирал слова и как однажды всё-таки решился поговорить с ним. Вспомнила его руку в своей ладони и короткие вечера в комнате, где они могли молчать, не испытывая неловкости.

А потом — его холодный взгляд в столовой, обвинения и слова о том, что она должна доказывать кому-то свою честность.

Она натянула свитер и собрала волосы. На подоконнике суккулент все еще тянулся к слабому свету. Лея проверила землю, налила в горшок немного воды и только после этого вышла из комнаты.

В административном корпусе она задержалась у стойки с объявлениями. До начала заседания оставалось несколько минут. Повернувшись, она заметила Нору, которая стояла у окна вместе со Стивом. Увидев Лею, подруга чуть подалась вперёд, словно собиралась подойти, но остановилась.

Лея сама направилась к ним.

— Кай уже внутри? — спросила она, остановившись рядом.

— Да, — ответила Нора, сжимая в руках стаканчик с остывшим кофе. — Его вызвали минут десять назад.

— Он нервничал? — спросила Лея, стараясь говорить ровно.

Стив посмотрел на неё, а затем на дверь зала заседаний.

— Делал вид, что нет, — ответил он, скрестив руки на груди. — Но пальцы у него как будто сильнее нужного сжимались.

Лея кивнула. Она не знала, что сказать дальше.

Дверь зала была закрыта. За ней кто-то негромко разговаривал, и время от времени слышались шаги. Нора держалась рядом со Стивом, однако её взгляд то и дело возвращался к двери.

— Ты пришла поддержать его? — спросила она наконец, понизив голос.

Лея опустила глаза.

— Я ещё не решила, что ему скажу, — призналась она. — Но хочу услышать, чем всё закончится.

Нора ничего не ответила. Она лишь легко коснулась её локтя, а потом отступила, оставляя Лее возможность самой выбирать, где стоять.

Ожидание затянулось. Сотрудники администрации проходили мимо, не задерживаясь, а часы над стойкой медленно отсчитывали минуты. Лея поймала себя на том, что каждую секунду представляет Кая за дверью: его руки на коленях, прямую спину, напряжённое лицо. Ей хотелось, чтобы его оправдали. Но она не могла сказать, что теперь это желание не связано с их ссорой.

Наконец дверь открылась.

Сначала вышел сотрудник комиссии, за ним — Кай. Он выглядел усталым, но уже не таким напряжённым. На его лице проступало сдержанное облегчение. В руке он держал несколько листов.

Стив первым подошёл к нему.

— Ну? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо друга.

Кай выдохнул и чуть опустил плечи.

— Оправдали, — сказал он, едва заметно улыбнувшись. — Дисциплинарные ограничения сняты. Я могу вернуться в основной корпус.

Нора подлетела и обняла его. Кай опешил и не сразу ответил на объятие, но затем всё-таки положил руку ей на спину.

— Я же говорила, что они разберутся, — сказала она, улыбаясь с явным облегчением.