Резидент. Часть 6

У него была база, и перед тем, как его куда-то отправляли, он закрывал пробелы и быстро изучал нужный язык по своим методикам. Тут надо только знать, что язык может забыться, а сходные языки могут смешаться. И раз мне досталось такое наследство, то надо уделять немного времени каждому языку, хотя бы раз в неделю.

Хотя времени было мало, но лучше прочитать что-то на испанском, чем посмотреть очередной тикток. Сам Туман выделял какое-то время каждый день, у него по дням недели было расписано, какой язык надо повторять.

Но у него была своя фишка, ведь дворец памяти выручал. Он мог просто мысленно войти в один из залов и повторить то, что уже знал. Всё же распределено по залам уже давно, и это быстрее, чем читать вживую.

А если требуется поехать в какую-то страну, тут уже надо было актуализировать знания и навыки разговорами с носителями. Или сходить в кафе.

— Курицу так курицу, — согласился официант-китаец.

— Но я просил утку, — медленно, но отчётливо и грамотно сказал я на китайском. — Приготовьте мне её.

Их глаза одновременно округлились, они открыли рты и будто впали в ступор.

— О-о-о! — разом выдохнули повар и официант. — Он знает наш язык.

Повар прибежал с кухни с широченной улыбкой, суетливо извиняясь, и пообещал приготовить лучшую утку, какую только мог. При этом постоянно кивал головой, будто у него случился нервный тик. Официант ему не уступал и кивал ещё чаще, а после этого постоянно прибегал спросить, надо ли чего. И всё время хвалил моё произношение.

— Вы так хорошо говорите на нашем языке, лучше меня! Просто курица свежая, мы подумали, что она будет вкуснее! — пытался оправдаться он.

Зато порцию явно принесли больше, чем была положена, и ещё дали десерт за счёт заведения. Надо с Наташей потом сходить в такое место и провернуть такое же.

Вообще, китайцы не думают, что обманывать неопытного иностранца плохо, они считают, что берут налог за невнимательность. Но когда я уличил их в обмане, они потеряли лицо, ведь зная язык, я перешёл из категории случайных лаоваев в категорию уважаемых гостей, а таких обманывать нельзя.

Вот и носятся, чтобы сохранить лицо. А ещё они считают, что у них самый сложный язык в мире, и иностранец, который его выучил, достоин максимального уважения.

Так что когда пришёл Глеб, он немало удивлялся высокому уровню обслуживания.

— Ты тоже блогера смотрел, который на китайском балакает в кафешках? — спросил он.

— Было дело. Выучил пару фразочек.

— Им теперь зашквар тебя обманывать.

— Смотрел по сторонам? — уточнил я.

— Ещё бы. А чего так рискуешь, брат? Место людное.

— Объясню потом. Ешь пока, тут вкусно.

— Кстати, брат, новости, — начал говорить Глеб, посматривая на кухню.

— Рассказывай.

— У Наташки всё нормально. Твои родственники, кстати, хотели попасть в квартиру. Но там была наружка от ФСБ, и их прогнали.

— Жесть, — сказал я.

— Вообще. Кстати, тот пацан, приёмный сын Паука, сдал ЕГЭ по истории, семьдесят четыре балла.

— Ого, — я удивился.

— Не зря ты с ним возился. Когда всё закончится — иди в репетиторы, — он хохотнул и выдохнул, глядя в окно. — На улице всё серое. Будто осень скоро. Опять кабачки пойдут, будут все раздавать.

— Да кто их вам отдаёт? — спросил я. — Мне их никогда в жизни не давали. Ладно, слушай, для чего я тебя позвал, бро.

Я начал тихо давать ему инструкции.

Потому что начиналась охота на Епископа. А его я мог выманить одним способом, о котором знали только он и Туман… ну и я теперь.

Глава 13

Утром в Питер прибыл ещё один человек, который мог мне помочь, но сразу он со мной не встретился. Само собой, из-за конспирации.

Пётр Ильич Верещагин вышел из здания Московского вокзала, обмахиваясь газеткой из-за жары, и его встретил Глеб. А я наблюдал за этим в стороне, остановившись неподалёку от девушки, которая стояла с табличкой, что не может уехать, потому что потеряла билет, и ей нужны деньги. Местные говорят, что она здесь стоит уже несколько лет.

Глеб, конечно, вообще не понимал, откуда взялся дед Верещагин, но мою просьбу выполнил и увёз его на снятую за налик квартиру. И когда я прибыл туда, они уже вовсю препирались.

— Давай сам тогда работай, Штирлиц! — возмущался Глеб. — Всё не так, всё не эдак.

— Раз ты в Игре, — спорил Верещагин, — то должен следовать правилам.

— Какие тут ещё правила?

— Ну здравствуйте. Устроили тут батл, — вмешался я. — Глеб, это Пётр Ильич Верещагин.

— Ага. И я понял, что он шпион.

— Разведчик, — поправил его Верещагин. — А вот ты — мент бывший, причём даже не опер, а дуболом. Сразу видно, что ни ума…

— Пётр Ильич! — воскликнул я. — Давайте серьёзнее. Глеб — мой друг, и в этом деле разбирается. И раз такая работа, которую нельзя доверить телефонам и интернету, надо действовать иначе. А вы уже поругались.

— Так объясняю, как надо себя вести, — Верещагин выдохнул. — А то не разбирается никак.

— Зато он разбирается, — пробурчал Глеб. — Мир уже изменился.

— А у нас как раз старая гвардия, — сказал я. — Вот и надо старыми методами. Давайте проговаривать, что делать.

Часть плана я держал при себе. Пока только Холодов знал о моих способностях, поэтому говорил не всё, а только то, что пригодится.

Но план такой. Я, опасаясь, что на меня повесили убийство Корнеева, якобы хотел сбежать из страны. При этом я похитил прототип проекта «Периметр», и был готов обменять его на безопасный выход. Что такое «Периметр», я не говорил.

Но связаться был готов только с Епископом, а не доктором Ланге или «ОмниПалант», и отдать сумку только ему.

При этом был ещё нюанс. Я хотел выставить так, будто цинично пользовался Глебом для связи. Конечно, его-то предупредил, что он играет роль наживки, и он не спорил, думая, что так надо.

А вообще, это должен быть сигнал для самого Епископа, будто я — это Туман. Будто проект «Периметр» сработал, и я исчез, а Туман занял моё тело и пытался сбежать с находкой. При этом пользовался всеми, кто меня знал.

При этом мне надо держаться подальше от доктора Ланге, ведь он может на это отреагировать не так, как при встрече со старым другом и коллегой. Он уже пытался меня уничтожить, и не раз.

И ещё пытался убить Тумана. Я уже не сомневался, что давно погибший бандит по прозвищу Паяльник, связной доктора, должен был прикончить шпиона, но встреча тогда сорвалась.

А что дальше, когда сработает? Ну а дальше надо сыграть так, чтобы купился самый внимательный человек из всех, кого знал Туман, хотя бы на начальном этапе. И тут надо даже думать, как шпион, чтобы сработало. Тогда смогу додавить старого доктора.

Зато у меня был козырь. Никто же не знал, что я сделал с прототипом «Периметра», но все причастные знали, что он у меня.

Надо действовать, потому что Ланге и Русский тоже не будут сидеть без дела. И быстрее, потому что Холодов хоть и обещал прикрыть моих знакомых, у него не бесконечные ресурсы для этого. Да и само прикрытие может не успеть вовремя среагировать.

Епископ должен был знать о Глебе, как о сотруднике «Контура». И увидев его, он должен был догадаться обо всём и пойти на контакт. А сам Глеб играл роль самого себя — человека, который пытался помочь другу, выполняя его просьбу.

Была старая схема, известная как в МИ-6, так и в «Альбион». Которую знал как Епископ, так и Туман. Само собой, в изменённом виде, но зато осталась с тех времён, когда они сами были в Питере ещё в 90-е.

Есть точка, о которой знают оба, но для того, чтобы на неё пришёл другой человек, нужно подать сигнал заранее.

Для этого была выдумка с объявлениями. Но газета, о которой Туман и Епископ договорились давным-давно, уже не выходила, ведь перешла в онлайн-формат. Правда, я думал, что если Епископ знает о «Периметре», то помнит о старых похождениях в городе, и будет проверять даже сайт. Вдруг Туман выйдет на связь?

Задача Верещагина — научить Глеба вести себя так, чтобы это не было похоже на провокацию ФСБ. Тут и я подскажу, и Верещагин давал дельные советы Глебу, чтобы он выглядел как человек, который понимает, что делает незаконную и рискованную вещь, а не тот, кто охотился на шпиона.

Объявление о работе садовником я подал на сайте, и его опубликовали быстро.

«В частное домовладение на севере Ленинградской области требуется профессиональный садовник. Участок большой, открытый, с вековыми соснами». И дальше были требования и контактный номер телефона, которого не существовало.

Тут зашифрованы разные вещи, но только в начале, чтобы криптографы сломали мозг, пытаясь расшифровать остальное. В целом, послание несложное: Садовник — это что требуется эвакуация. Открытый участок — опасаюсь преследования. Вековые сосны, а не ели — не могу говорить лично, и вместо меня будет посредник, который не в теме.

Это старый код двадцатипятилетней давности молодого Дымка, который тогда ещё не звался Туманом.

Думал, уйдёт несколько дней, но уже через три часа я увидел другое объявление на том же сайте:

«Terve! Мечтаете говорить на финском? Я вас научу!».

Объявление большое и старомодное, так уже давно не пишут, да и в целом не актуальное, но ключевые слова в нём есть: «поставлю произношение с нуля», «готовлю к поступлению в ведущие вузы», «помогу чувствовать себя там как дома».

Это вводные для встречи, остальное словесный мусор. А значило это всё следующее: объект готов к встрече, может эвакуировать, но надо быть осторожным.

— Бронежилет есть? — спросил я. — Надо купить.

— Зачем он мне? — Глеб отмахнулся. — Вдруг у него ТТ? Пробьёт.

— От ножа спасёт, мало ли что там будет… — я задумался.

— Вадя, — с укоризной сказал он. — Расслабься уже. Вывезу.

— Да не хочется тебя подставлять.

— Я же дал добро. Вывезу.

Холодов был на связи, и при необходимости он подключит местное управление. Сам буду рядом. Но всё равно, рисковал-то Глеб. А он был готов.

— Найдём гада, — пообещал он. — Притворюсь зумерком, если надо. Что дальше?

Дальше были сложности, потому что точки встречи больше не существовало. Там раньше был дворик со столиками, и можно было прийти поиграть в шахматы. За шахматами мы и должны были встретиться, расставляя фигуры не как положено, а для того, чтобы передать код.

Теперь же там стоял новый высокий дом-стекляшка, но рядом было антикафе, и место встречи можно сместить, это допускалось.

Тем более, в антикафе можно поиграть в шахматы.

Хотя там в основном сидит молодёжь с настолками, и сидеть там с шахматной доской немного кринжово для местных посетителей. Да и Глеб не походил на типичного человека, который ходит по таким местам. Зато у него лицо суровое, когда он захочет, так что никто не захочет с ним пообщаться и не будет отвлекать.

И вот, на следующий день Глеб пришёл туда, что-то пробурчал администратору, расплатился и сел за стол. Я наблюдал за ним через очки «Контура», которые мы перевели в режим работы без интернета. Только два переносных роутера, настроенных друг на друга, и всё, никакой внешней связи.

В антикафе платили за время, а не за кофе или за печеньки. Глеб взял кружку, сам налил из кофейника, взял купленную утром доску и начал расставлять фигурки.

А я смотрел за ним через планшет, куда выводилась картинка с очков, и видел зал. В нём два студента расставляли за большим столом фигурки-миниатюры из настольного «Вархаммер», но не сорокатысячника, а из фентезийного. Один играл за скавенов — технологически продвинутых крыс, другой за нурглитов — заразных чумных демонов. Судя по смеху и мемасам, которые они постоянно кидали, парням весело, хотя игра сложная и партии долгие. Сам-то я никогда не играл, но Лёша мне все уши про эту игру прожужжал, пытаясь подсадить. На первом курсе он этим увлекался, потом забросил, ведь я играть так и не начал.

Администратор-зумер залип в телефоне и о себе не напоминал. Ещё в углу сидела девушка с макбуком, которая что-то печатала, прикусив губу. И всё, тут буквально два зала, и в это время посетителей мало.

— И как делать? — спросил Глеб тихо, но я его слышал через аппаратуру.

— Чёрную ладью на Е3, — начал подсказывать я.

— Это ладья? — Глеб приподнял фигурку.

— Да. Теперь коня на…

Расставили почти всё для того, чтобы дать знак, что мы готовы к встрече. Но кое-чего не хватало.

— Офицер потерялся, — шепнул Глеб, озираясь по сторонам. — Белый офицер.

Забавно, но «офицер» или «слон» на английском звучит как Бишоп — Епископ. И вот он-то потерялся.

И тут…

— Кажется, вы обронили, молодой человек, — раздался голос.

— Да, точно, — отозвался Глеб.

— Вы кого-то ждёте?

— Друга, но он ещё не пришёл, — сказал Глеб, как было договорено.

— Тогда можно поиграть? Можно даже эту партию доиграть.

И Епископ поставил на шахматную доску «слона», которого он подобрал с пола.

Вот и началась партия, не имеющая ничего общего с реальными правилами шахмат. Ведь при записи ходов записывают буквы и цифры, и делая ходы в нужной последовательности, можно передать почти любую информацию…

И у меня была подходящая для него инфа. Видя его так близко, пусть и через экран планшета, я кое-что вспомнил о нём…

* * *

Тем временем. Москва…

— Ну чё, довыделывался? — спросил телохранитель Гена, увидев старого товарища — Василия. — Меня тут никто не помнит, меня тут никто не найдёт, — передразнил он. — Вот я таких давно знаю. Живут по принципу: «а, похер, всё само пройдёт», а потом…

— Да не гунди, как баба, — отрезал Василий и задумался вслух: — Как-то он меня вычислил. И вот сижу, думаю, как у него вышло.

— Могли найти кого-то из наших и спросить?

— Толку, что могли. Это же надо знать, кого искать и как гасить. А тут целая операция началась. Кто-то знал, кто я сейчас и кем я был. Сижу вот теперь, пержу, разбираюсь. Удалёнка, мать её.

Он сидел с ноутбуком в квартире на севере города и составлял схему из того, что мог сделать и как уйти за границу.

— Удар он нанёс грамотный, — пробубнил Василий себе под нос. — И откуда, так и не понятно.

— Кто? Пацан тот? — удивился Гена.

— Ты же знаешь, что он не простой.

— Знаю. Шеф покойный говорил, — Гена задумался. — Но ещё он говорил, что шпионом тот так и не стал, прототип не сработал сразу. Хотя это вопрос времени, когда дойдёт до конца. Правда... под конец что-то дал заднюю, и чуть всё не испортил.

— Что насчёт прототипа? Выяснил?

— Откуда? Ты же мне сам говорил не отсвечивать лишний раз. А Давид не знает ни хрена, его никто в курс не ставил. Надо Сикорского поднимать, но он под контролем у ФСБ, лично у Холодова. Не подойти никак.

— И этот майор ещё вылез, — Василий поморщился. — Чую, что он замешан, — он вдруг засмеялся. — Из-за него теперь и сидеть неудобно, и выйти неприлично.

— Грохнуть его хочешь? — спросил Гена. — Холодова?

Василий не ответил, но что-то нажал на клавиатуре.

— Чтобы мне потом вообще выбраться не дали? Не… но даже если он сотрудничает с пацаном, атаковать смысла нет. Вот только это же сам Лебедев, не Туман, по крайней мере, сейчас. А значит… у него остались привязанности.

— За ними присматривают, — напомнил Гена.

— У них ресурсы не бесконечные. Отправь кого-нибудь, найми в даркнете. Деньги есть любые. А в Москве дофига тех, кто хочет их заработать.

— За кем отправить?

— Издеваешься? — Русский нахмурил брови. — Ты же файл Лебедева читал. Кто-то с ним в Москву из его города приезжал. Девушка есть. Ещё в «Контуре» какой-то друг у него появился. Займись ими, пока этот хрен, старый доктор не влез. Он так же думает, как и я.

— Я ни твоих друзей, ни твои методы не знаю, — недовольно проговорил Гена. — И за мной тоже присматривают. Но есть там кое-кто, кого можно подтянуть.

— Вот и пусть работают. А я поехал.

— Куда?

— Тебе знать не надо. Меньше знаешь — крепче спишь.

Но Василий с помощью «Омниуса» определил маршрут, как уехать в Питер, и оттуда смотаться в Финляндию по старым маршрутам ЦРУ.

А Гена поднял старых знакомых.

— В Москве есть девка одна и пацан, — сказал он. — Девку не достанешь, а вот пацана надо перехватить, за ним контроль должен быть меньше. И вот что надо сделать…

* * *

Некоторое время спустя. Офис «Контура».

— Волкова, да я тебя понял, — проговорил Виноградов, морща лоб так, будто у него болел зуб. — И не спорю...

— Илья Фёдорович, но вы со мной спорите, — громко возразила Наташа.

— Это ты со мной споришь! — возмутился он.

— Погодите, оба, — вмешался сам Рогов, который несколько минут молчал. — Наталья, мы все понимаем, что дело мутное. И за его контактами присматриваем. Но...

— Вы же ему доверяли раньше! — воскликнула Наташа, опираясь на стол. — Столько операций было, и Вадим ни разу не подвёл.

— Мы помним, но…

— И как всё удачно сложилось, не думали. Непонятная смерть, и сразу обвинения пошли. Тут проверять надо, кому выгодно, а не просто сидеть и ждать у моря погоды!

— Мы не ждём у моря погоды, — пробурчал Виноградов. — Мы разбираемся.

— Как? Вот Холодов из ФСБ давит всех, разные контакты подтягивает, а мы просто сидим и чего-то ждём. А Вадим в розыске.

— Но если он непричастен, то почему скрылся?

— А сами как думаете? — спросила она. — Тут кого поймали, того и обвинят. Потому что он не дурак и прекрасно знал, что если началась подстава, то на него и будут давить. А пока разберутся, все причастные уже сбегут.

— Мы понимаем, — сказал Рогов.

— В этом же смысл! Отвлечь внимание, и вот на это вы клюнули. А Вадим уже предупреждал и про Ваню, и про Лисицына, что эти люди опасны. И надо ему помочь.

— Помочь скрыться? — со скепсисом спросил Виноградов.

— Найти, кому выгодно, чтобы от него отстали, или… — она вдруг начала бледнеть.

— Всё хорошо? — Рогов наклонился к ней.

— Я… извините.

Она побледнела сильнее и вскочила, прикрыв рот руками. Рогов и Виноградов тут же переглянулись.

— Сюда! — Виноградов вскочил и открыл дверь, и сам проводил её в туалет.

Вернулся меньше чем через минуту с обеспокоенным видом.

— Так и тошнит, — проговорил он. — Ну и молодёжь… Но неужели она…

— Сам видишь, — медленно сказал Рогов. — Присмотри за ней. Отправь группу. Если кто-то узнает из этих товарищей, сразу её в оборот возьмут. И не отстанут.

— Это точно. А насчёт того, что она сказала…

— Я разберусь, Илья. Присматривай.

Виноградов снова вышел, а Рогов наклонился к компьютеру. На экране у него было открыто несколько отчётов. Один о том, что пропал прототип «Периметра». Другой — присланный ему анонимный отчёт о том, что случилось с предыдущим прототипом, о возможном переносе личности шпиона по прозвищу Туман.

— Кто-то хочет его подставить, — пробурчал Рогов.

«Два варианта, — размышлял он про себя. — Или Туман снова жив и украл прототип. Или его украл кто-то ещё. Или Вадим сам его взял, чтобы остановить процесс…»

— Три варианта, — он усмехнулся вслух.

— Беда, Андреич, — в кабинет влетел Виноградов. — Ушла куда-то Наташа.

— В смысле, ушла?

— Телефон рабочий оставила в сортире, вышла через чёрный ход. Никто не видел. Будто и не было.

— А ты как смотрел?

— Я чё, в женский сортир зайти должен был?! — возмутился Виноградов.

— Илья… разберись! — приказал Рогов. — Этого ещё не хватало. Найди её!

* * *

В это же время…

— Если хотите помочь Вадиму, — объяснял вежливый голос в телефоне, который держала Наташа рядом с ухом, — лучше делать, как я скажу.

— Вы кто такой? — спросила она.

— Его старый друг. Но нужно торопиться, иначе будет поздно.

И доктор Ланге терпеливо и вежливо начал говорить, что делать дальше…

* * *

Некоторое время спустя, на другом конце города…

Одногруппник Вадима Лёша вышел из магазина с пакетом продуктов и направился домой. Он не заметил чёрный «Лэнд Ровер» с заляпанными номерами, который ехал следом. Лёша дошёл до светофора, огляделся и пошёл через дорогу.

Но машина перерезала ему дорогу, дверь открылась, и его силком затащили в салон, надев мешок на голову. Пакет с продуктами рассыпался, джип рванул с места, раздавив контейнер с яйцами и «сникерс».

— Вы кто? — спросил Лёша.

Он не видел ничего, но почувствовал, как крепко его держат.

— Вадима Лебедева давно видел?

— А вы кто такие?

— ФСБ, — со смехом сказал кто-то, сидящий рядом, но Лёша не поверил. — Говори давай.

— Да я ничего не знаю…

Тем временем водитель глянул в зеркало заднего вида и ускорился, зажав педаль газа.

— Его пасли! — воскликнул он. — Валить надо. Чекисты или…

— Тихо, — сказал сидящий впереди человек и кивнул назад…

— Да что происходит? — спросил Лёша.

— Сейчас дадим тебе телефон, — сказал тот же голос. — Скажешь Вадиму, что у тебя проблемы, и что надо срочно приехать тебе на помощь.

— Но я…

— Или скажешь, как я прошу, или я буду тебе ломать пальцы по одному… — человек взялся за мизинец.

Сидящий на переднем сиденье показал пальцами, что у них одна минута. И надо делать что угодно, лишь бы узнать, где находится объект, и выманить его.

А за ними быстро ехал чёрный внедорожник.

Глава 14

Вот же дела творятся. Ну и устроил он, м-да.

И нет, это я не про Епископа. И, разумеется, ни про кого из тех, кто мне помогает. И даже не про Ланге. Он, конечно, тот ещё мудила, но тут меня удивило другое.

Воспоминание было подробное, настолько реалистичное, будто я сам там был во Флоренции, стоял на верхней площадке башни Арнульфо из Палаццо Веккьо с картонным стаканчиком кофе в руках. Хотя туристам было запрещено это проносить, но Туман на такие вещи внимания не обращал.

— Тебя сюда так и тянет, — сказал доктор Ланге, прикуривая сигару. — Будто у тебя здесь что-то лежит. Какой-то тайник?

Туман рассмеялся в ответ, а потом оба стали серьёзными.

— Значит, его взяли, — сказал Туман.

— Ты же понимаешь, — продолжал Ланге, — что другого способа не было? Нам нужно было заплатить цену, иначе мы не смогли бы работать в Штатах. И вот это — цена за провал. Нужен был кто-то, кто будет за это отвечать.

— Но ты всё равно отправил киллера, — невозмутимо заметил Туман. — И если бы он не попался...

— Цена должна быть высокой, — отчеканил Доктор. — Но даже так мы её заплатили. Правда, ценой потери ценного специалиста. Но наш друг в Игре, и он знает её правила…

И Туман особо не спорил, даже не удивился, только пожал плечами...

Воспоминание закончилось. Я сидел на конспиративной квартире и смотрел в планшет на Епископа, сидящего перед Глебом. Если бы не вид старого шпиона так близко перед камерой, так бы и не выудил это из памяти.

Короче, Туман сдал своего наставника после провала вместе с доктором Ланге, и Епископ угодил в американскую тюрьму строгого режима. А сдали его, чтобы прикрыть свой провал. Они с Ланге провалились в Америке, где выполняли один заказ для «ОмниПалант», и там их раскрыли.

Вот, чтобы замести хвосты, всю вину они свалили на Епископа, который, вообще-то, делал всё, чтобы задача удалась. Но в итоге всё закончилось для него плохо, и он попал в руки ФБР, которое в Америке занималось ещё и контрразведкой.

При этом Ланге боялся, что Епископ проговорится, поэтому хотел отправить кого-нибудь, кто закроет ему рот, и нанял киллера.

Доктор судил людей по себе, поэтому ждал подставы от кого угодно. Но киллеру не удалось добраться до цели, но Епископ об этом не узнал. И всё равно, он не сказал ничего, и спокойно сидел себе в федеральной тюрьме Терре-Хот, не зная, кто его сдал. И сидел бы дальше, если бы его навыки снова не понадобились, когда все элитные агенты доктора Ланге провалились один за другим.

Ланге такой, особенно не смущался, и вполне мог подставить кого угодно. У него хорошая память, и он ничего не забывал. А ещё он был продуманным и прагматичным, так что без лишних сомнений вытащил Епископа, воспользовавшись помощью влиятельного директора «ОмниПалант». Типа, всё равно же не знает. А вот Русский, кажется, был в курсе этого, поэтому Ланге и не доверял, как и Туману.

А вот Епископ так не узнал правду. До сегодняшнего дня.

— Начнём? — предложил он, посмотрев Глебу в глаза.

Вернее, смотрел старый шпион в оправу очков, где была скрыта камера. Епископ понимал, что его пишут, но принимал это. Хотел же помочь старому ученику, ведь считал, что Туман вернулся, и у него проблемы. Не знал же о подставе.

Поэтому стоит поменять тактику и уже не притворяться Туманом. Да и всё равно, внимание привлёк, и теперь нужен личный разговор, пока Епископ в стране и может подсказать слабое место доктора...

Всё общение с ним пойдёт через шифровку шахматных ходов. Ведь каждый ход ведь можно записать буквами и цифрами, и тут раздолье для всех шифровок.