Резидент. Часть 6

— Бухать? — Глеб хмыкнул.

— Делать вид. И готовим с тобой ловушку.

Хоть я не один, есть прикрытие и понимание, что делать дальше.

— Прям «Игра в Кальмара» какая-то, — протянул он. — Смотрел?

— Ну ты вспомнил. Это когда было-то, — удивился я. — Я ещё в школу ходил.

— Да вот же недавно вышел, — Глеб насупился. — Хотя... офигеть, уже сколько лет прошло.

— Смотрел-смотрел. Первый сезон только, но недосмотрел до конца. Там после серии с шариками, где гг деда обманул, всё резко сдулось.

— Точно. Мне тоже потом стало скучно. Ну, давай поработаем, Вадя.

* * *

Холодов рассказал про этого человека на фотографии, про этого самого Русского, но я хотел уточнить всё сам, и на следующий день нашёл, где живёт ещё один человек с фото — рыжий мужчина.

Пересеклись с ним во дворе его дома. И сразу узнал его. Теперь это не тощий рыжий пацан, как на фото, а полный рыжий мужик, но, кажется, такой же весёлый, как и тогда. Ему под пятьдесят, он играл с внучкой и громко хохотал вместе с ней. И не скажешь, что это контрактник в отпуске. Но он уже всякого повидал, насколько я его изучил по открытым источникам, и был в разных горячих точках.

Наконец, притомившись, он сел на скамейку, наблюдая за внучкой, и я подсел к нему.

— Дмитрий, здравствуйте! — я протянул руку.

— Здравствуйте, чем обязан? — он привстал, здороваясь.

— Я блогер, изучаю военную историю.

— Ого, профессии какие пошли, — удивился Дмитрий. — И что, интересная тема?

— Да. Изучаю военные конфликты 90-х сейчас, ищу тех, кто участвовал в первой Чеченской войне, если вы не против поговорить. И вот, вас нашёл. Едва-едва.

— Ты как военкомат, от которого я в 94-м бегал, — Дмитрий хохотнул. — Тоже едва-едва на даче нашли и отправили в армейку. Ну, как сказать, — он задумался. — А чё ты услышать хочешь? Тема-то не сказать, что народу интересная, другая сейчас у всех на слуху. И как нашёл-то вообще?

— Вот, снимок, — я достал из рюкзака.

— Ого. А, это Колька выкладывал тогда, — он взял распечатанный снимок. — Мой взвод в «детстве». Ну это мы так, чеченцы, говорим. Тогда-то было детство, а вот сейчас, по сравнению с тем — взрослая жизнь… Вот Сёма Гильза, вот Петька, вот Жека Синий… всё-то живой… а вот Кирюха Новгородский, он тоже на контракте. Васька ещё с Лёхой, — Дмитрий помрачнел.

— Общаетесь? — спросил я.

— Давно уже нет. Даже номера не все есть. Вот с Генкой лет сто не созванивался, контакт потерялся.

Этого я и ждал, чтобы точно знать, что прямо сейчас он не станет звонить телохранителю и рассказывать про интервью.

— Мы даже младше тебя тогда были, — продолжал Дмитрий. — Ну, слушай… если ищешь какие-то героические истории, то не по адресу. Совсем не до этого тогда было.

— Если не хотите, я не буду настаивать, — произнёс я, зная, что он захочет поговорить. — Говорите то, что легко.

Он вернул мне снимок.

— Да легко-то не было… Как тебя зовут?

— Дима, — сочинил я. — Мы тёзки.

Это одна из фишек Тумана, которой он не злоупотреблял. Но людям обычно нравятся тёзки.

— Во, — Дмитрий тут же обрадовался. — А вообще, чё тут рассказывать? Под Новый год же нас туда ввели. Ехали мы в бэтэре с пацанами, думали, отметить надо. Не знали же ничё, чё там происходит. Увидели магазинчик, думаем, купить надо чё-нибудь, отметить. Пошли проверять.

— И что дальше?

— Обслуживание мне не понравилось, — он хмыкнул. — Духи как давай по нам стрелять со всех сторон. А если серьёзно, — Дмитрий задумался. — Страшно было. Почти все пересрались. Но Васька вот не обосрался, начал в ответочку палить. Тогда и продержались.

Он показал на того, про кого Туман думал: «Русский». И я вспомнил, как сам Туман искал его следы.

— …в розыске у Интерпола, значит, — шпион хмыкнул, изучая досье. — Изменил имя, и начали искать уже под другим. А за что искали?

— Убил американского гражданина, — сказал чиновник, воровато озираясь, хотя они сидели в кабинете. — Зелёного берета. А ещё, я слышал, за ним охотится разведка Пакистана. И чеченские сепаратисты давали за его голову награду. Он тоже кого-то у них прибил, хотя был на их стороне.

— А за что он их всех убил?

Чиновник не знал. Туман, когда остался один, начал копать в закрытой базе и в документах, которые он спёр во время визита. И тут раздался звонок.

— Мистер Стивенсон, здравствуйте! — произнёс тихий голос в трубке.

— Здравствуйте!

— Вы знаете, кто я?

— Догадываюсь.

— Говорят, вы пытаетесь что-то узнать о моём человеке. Лучше бы вам заняться чем-нибудь другим. Своими делами, например, за которые вам платят.

— Я понял, — отозвался удивлённый шпион, и собеседник отключился.

Туман так и не нашёл следы Русского. Но, кажется, тут я его опередил. А кто это был? Тут память вела меня куда-то в зал, но там было слишком много образов.

Дмитрий тем временем рассказывал дальше, но уже не о боях, а как бегали за шальным бараном по улицам, чтобы его поймать и сожрать. Как генерал приказал расстрелять найденную на путях цистерну со спиртом, а они перед этим заполнили всю тару, какую только нашли. Смеялся, вспоминая, как они нашли американские сухпайки в одном из подвалов, сразу несколько ящиков, как объелись ими, а потом меняли консервы на сигареты. И как этот ящик с остатками пайков случайно раздавил танк.

Иногда отходил проверить внучку, которая уже была недовольна, что я пришёл отвлекать её деда. Рассказал про Гену и Лёху пару историй, которые тоже были там. Но как-то особо они не выделялись, в отличие от Василия. И контакт с ними Дмитрий не поддерживал, и даже не знал, что этот Лёха недавно умер от ран в моём городе.

А мужик-то позитивный. Я сразу это понял, ещё когда снимок молодого увидел, и это настроение он будто пронёс с собой через всю жизнь.

— Вот тогда-то Васька говорил, что никогда туда не вернётся, — закончил он одну историю. — А вернулся.

— Говорят, он в розыске за убийство командира части и дезертирство, — сказал я, закидывая крючок.

И реакция на это была очень серьёзной.

— Он, — мужик тут же начал свирепеть. Причём моментально. Аж лицо покраснело. — Он… он… да он…

— Я же хочу узнать правду, — спокойно, но настойчиво сказал я. — А мне сказали, что он был в розыске. А как было на самом деле?

— Деда! — позвала внучка, забравшись на качели. — Покачай меня!

— Сейчас, — Дмитрий резко выдохнул, будто собирался выпить стопарик и отошёл.

Уже через три минуты доносился его смех, и он вернулся же спокойный и весёлый, а я терпеливо ждал.

— Обозлился я, — сказал он. — Вообще, об этом говорить не принято, но я не выдержал. Сложный это человек был, и его побаивались. Потому что никогда не знаешь, что ему в голову придёт и что он сделает. Но тут… всё не так.

— Так что было? А то чекисты мне сказали…

— Слушай их больше, — пробурчал Дмитрий. — После войны он в братву пошёл, киллером стал. Матёрым, говорят, был. Но когда снова началось, он сразу пошёл в армию. Я сам тогда тоже пошёл, — он показал на снимок, — и вот ещё пара человек. В разных местах служили, но как-то пересеклись в двухтысячном. И у него-то командиром снова стал Шумаков.

— Кто такой?

— Ротным он у нас был. Из-за него у нас тогда половину роты сожгли, хотя его предупреждали, что засада на соседней улице. И ещё на «Минутке» немало полегло из-за него, а ему за это звание дали. Васька это запомнил. Он всех запомнил, так и говорил. И сказал тогда, мол, доберусь до всех и за пацанов спрошу.

— И что потом? — спросил я тише.

Дмитрий молчал чуть ли не минуту.

— Васька увидел, что Шумаков снова пацанов гробит, и грохнул его ночью. А потом…

— Сбежал? — спросил я.

Дмитрий молчал долго.

— Потом ушёл к духам. Мы думали, что *** он стал, а он… А он там, за три месяца положил полевых командиров Ислама Гакаева, Руслана Арсунакаева и Тимура Эльдарханова. Одного за другим. Втёрся в доверие и порешил. Одного задушил, другого с горы сбросил, третьего утопил. Был один знакомый чех у нас, он рассказал.

— Вы произнесли все имена без запинки, — отметил я.

— А они тогда хвастались по рации, что это они нашу колонну тогда разнесли. Типа, запомните, собаки, кто вас победил. Смеялись. Мы и запомнили, а Васька их выследил и добил. А потом завалил пакистанца, который всё на камеру фиксировал… что в плену с нашими делали… — он поморщился. — И потом…

— Кого-то ещё?

— Был такой Джонсон… зелёный берет, говорят. Он типа был инструктором... но это отмазка всё, — Дмитрий закурил. — Он сам засадой командовал и сам в нас стрелял. Тот ещё гад был. Он как понял, что жареным запахло, так сразу свалил, потом в Югославию намылился, сербов мочить, а Васька за ним туда отправился. И там эту падлу достал. Вот так-то. Но ты это… — вдруг всполошился он, — не публикуй. Не поверят.

— Не буду. Вы сказали, и ладно.

— Просто сказал, чтобы ты знал, — он выдохнул. — Ты не думай, человеком-то он хорошим не был. Мы-то обычные пацаны были, а он в этом варился, кайф получал, как нарик какой-то, не мог без адреналина. И в киллеры поэтому ушёл. Но он тогда сказал, что всех достанет и заставит за пацанов ответить. Так и вышло.

— Но говорят, что его убили.

— Мало ли что говорят, — отмахнулся он и закурил. — Может да, может нет. Двадцать пять лет его не видел, откуда мне знать? Лёха с ним общался, но он тоже пропал. Генка с ними корешился, да... И был ещё один тип… не знаю, кто он такой. Журналюга там снимал всё на камеру и с нами общался. И потом ещё с Васькой корешились.

Это я тут же отметил себе в памяти. Что за журналист?

— Русский? — спросил я.

— Да хрен его знает, он с акцентом говорил… но духи его не трогали, в курсе были, что он у нас, поэтому не стреляли в те дни, когда он с нами ходил. Они журналистов любили, всё для них делали, лишь бы показали с хорошей стороны. Ну это я так, вспомнил… он и тогда в возрасте был, сейчас помер поди уже. Ну и Лёха тоже пропал, — он показал на снимок. — А Генка, говорят, в Москве работает. Важный стал, говорят.

И это хорошо. Не поделится с телохранителем Геной об этом разговоре.

— Спасибо, Дмитрий. Очень помогли.

— Обращайся. А то никто про нас не вспоминает, я и удивился.

И он пошёл спокойно играть с внучкой как ни в чём не бывало, наслаждаясь последними днями отпуска.

А я теперь знаю больше. И… надо же, но я выяснил куда больше Тумана и доктора Ланге, которые боялись того звонившего им человека. И больше Холодова. Опередил их.

И, кажется, я начинаю понимать, что было дальше с Русским и где он в итоге оказался.

И понимаю, что с этим делать мне.

Глава 12

Наконец-то узнал о том, кто такой этот Русский.

Наверняка и Корнеев при жизни, и в «Контуре» знали про существование Русского, раз были в курсе секретной системы «Омниус» и прочих разработок «ОмниПалант». Но никто и никогда так и не выяснил, откуда он взялся. Для всех причастных это просто опасный человек, отвечающий за корпоративную безопасность, который не против замарать руки, если потребуется защитить какой-то секрет или выяснить новый. В таких делах руки мараются очень быстро. Это же мир большого бизнеса, где правила совсем другие.

Зато теперь знаю я. Один из немногих людей в мире, кто в курсе этого. Осталось это использовать. Да, этим я не выведу его из Игры и не обезврежу. Зато я смогу здорово усложнить ему дело перед тем, как начну искать Епископа. А то чую, что я уже давно в его поле зрения, и он захочет помешать. По-любому, это он придумал меня подставить.

Независимо от того, бывает он в России или нет, можно вставить ему здоровенную палку в колесо. Даже не палку, а целое бревно. Он же в розыске не только у нас, как выяснилось. Просто надо подтолкнуть заинтересованных лиц к его поискам.

Да, его шеф считает Русского очень полезным. Причём настолько, что даже пошёл на сделки из-за него. Он задействовал свои мощные ресурсы, чтобы скрыть его от поля зрения Интерпола и правоохранительных систем.

Но главное другое — он не смог вымарать его оттуда полностью. И теперь им придётся тратить ресурсы, чтобы прикрываться самим, а не искать меня.

Вечером я созвонился с Холодовым через мессенджер.

— Допустим, я узнаю его текущее имя, которое он взял, — сказал майор, выслушав новости. — Наши про него могут знать. Но что это даст? Интерпол не ищет преступников вечно. Там пять лет даётся на розыск и арест.

— Вы же можете продлевать карточку, — сказал я.

— Можем. Но они сейчас на наши запросы кладут с прибором. Мол, политическое преследование, и выдавать не будут. Они только могут выслать, если кто-то прямо сейчас к ним бежит, и то, только тех, кого никто не знает. Но если мы сами кого-то ищем, то никогда не отдают. Приоритеты такие у них сейчас, — он хмыкнул.

— И достать никак, значит?

— Ну... я-то Петрова с Башировым не знаю, — он хохотнул. — Так что никак.

— Но это мы сейчас про нас говорили, про то, что он у нас в розыске за преступление без срока давности. Но его же ищем не только мы. Если про это узнают американцы… у них-то срока давности за такое нет. И у них тоже есть карточка в Интерполе. Просто связать надо одно с другим. И ему станет некогда отвлекаться. На какое-то время... — я сделал паузу.

— Ага… выведем из Игры. Я понял, — голос изменился, стал серьёзнее. — Погоди-ка... погоди, — он будто что-то придумал. — Оставь это мне.

— Главное, чтобы они не поняли, откуда я это выяснил.

— А это не от нас уйдёт. Так... надо созвониться кое с кем.

Тут уже нужны его ресурсы и контакты, а я могу переключиться на другие задачи. Но что примерно будет дальше, я понимал. Туман эту систему хорошо знал.

Да, сейчас большая проблема в том, чтобы экстрадировать преступника в Россию, особенно из Европы. И да, наверняка американские спецслужбы могут быть в курсе, откуда взялся этот карманный громила, работающий на главу «ОмниПалант». Было бы странно, если бы они этого не знали. Но знают, и их, в целом, всё устраивает. Их спецслужбы удивительно гибки, когда надо.

Зато их система правосудия — неповоротливая и сложная бюрократическая машина. И если ей станет известно, что обвиняемый в убийстве американца жив и находится в Европе, её шестерёнки закрутятся, и их фиг остановишь быстро.

Главное — дать ей немного топлива, чтобы она завелась. Но тут Холодов должен справиться и без меня. Это вызовет суету и панику. А тут будет от чего паниковать, ведь удара с этой стороны они не ожидали. И даже не сразу поймут, как мы это выяснили.

Скандала это не вызовет, наружу не просочится, но время даст.

Ладно, с этим всё. Но я ещё хотел кое-что прояснить для себя и закрыть пробелы. Надо понять, как Василий оказался за бугром, работая на «ОмниПалант». В начале нулевых они просто продавали компьютерный софт, и даже не лезли в военное дело.

Но тут будем справляться сами. Я полез в интернет на сайт «ОмниПалант», и там, в разделе истории компании, нашёл биографию Карла Фредриксона — главы и основателя фирмы. Потому что кое-что цеплялось в памяти.

Во дворце была картина, я остановился перед ней. На ней был изображён крылатый демон, и картина максимально пафосная. Демон выглядел так, будто не выходил из качалки, настолько он был мускулистым. А внизу, у его ног, из моря выходил другой, у которого голов было ещё больше.

Вот для чего эта картина. А я всё гадал, что за ребус. Кстати говоря, это картина «Великий красный дракон и Зверь из моря», но к маджонгу и другому дракону, агенту Тумана, это отношения не имело. Изначально, это одна картина из серии про апокалипсис. Был ещё фильм про маньяка, который считал себя одержимым этим драконом, но там была другая картина из этой же серии, где демон стоял спиной. Туман не мог не повыделываться, когда запоминал одного из своих знакомых.

Кажется, тут на портрете записан не только Фредриксон, но и вся его многоликая и крайне опасная фирма.

Фредриксон с детства увлекался военной историей, и сама фирма со временем всё больше начала заниматься военными разработками. При этом его не назвать чистоплюем из Кремниевой долины с умными часами на руке, который говорит про всякие синергии и технологические сингулярности, попивая безлактозный латте в офисе, но при этом программирует военные системы, способные убивать людей.

В отличие от таких офисных умников, Фредриксон войну знал не понаслышке. В шапке статьи было фото усталого старика в костюме, чем-то похожего на дона Корлеоне из «Крёстного отца», но ниже был чёрно-белый снимок молодого парня с М-16 в руках, в каске и бронике на голый торс. Это Вьетнам, где он воевал. Ведь ему уже за семьдесят, и это он застал.

И после этого он изучал разные горячие точки, как военный журналист. Ангола, Камбоджа, Ирано-Иракская война, Сальвадор и Никарагуа, Сомали, Балканы… и Чечня. Был его снимок на фоне серого здания, покрытого копотью вверху. Там-то он и приметил Василия, значит, контакт возобновился.

И потом Фредриксон решил сменить род деятельности, занялся бизнесом, а после хорошо заработал на биткоинах. Да и наследство привалило, но о чём многие богачи вспоминать не любят. Ведь куда пафоснее сказать, что всё заработал сам.

Затем он решил, что знает о войне всё, и начал разрабатывать системы, воюющие более эффективно, чем люди.

Хотя об этом, конечно, нигде не было написано, ведь сайт говорил о прогрессе и построении безоблачного будущего, в то время, как управляемые машиной ракеты и дроны бьют по целям, которые определяют его Osint-системы, прямо сейчас. Причём на любые глюки, ошибки и сопутствующий ущерб среди гражданских закрывают глаза.

Вот такие дела.

Но несмотря на всё его влияние, абсолютно всё ни он, ни его нейросети предусмотреть не могли.

* * *

На следующий день. Москва, Лубянская площадь, Центральный аппарат ФСБ.

— В этих коридорах не разберёшься, — Давид Корнеев хохотнул, когда они в очередной раз упёрлись в закрытый проход. — Тут чёрт ногу сломит.

— Если его тут не расстреляли в подвале, — пробурчал его новый телохранитель Гена. — Нам туда.

— И чего им надо? — тихо спросил Давид и огляделся.

— Тише, парень. Мы же с тобой говорили, что и как. Вот так и говори.

— Странно, что тебе тоже выписали пропуск, а не заставили ждать снаружи, — заметил Давид.

Гене это тоже показалось странным, ведь в этом здании строгая пропускная система, и даже далеко не каждый сотрудник мог попасть в другое крыло.

И ещё более странным было то, что когда они подошли, дверь в кабинет открылась, и усталый невыспавшийся следователь пригласил именно его, а не Давида.

— Проходите, — потребовал тот и поправил пиджак.

— Я? — удивился Гена.

— Ну не я же. Я вас жду.

Он прошёл внутрь, следователь сам закрыл дверь и показал на стол, где стоял компьютер. Бумаг мало, только картонная папка, накрытая белым листом А4.

— Я вас слушаю, товарищ… кто вы там по званию? — спросил Гена.

— Можно по имени-отчеству — Иван Иваныч.

— Я слушаю, товарищ Иван Иваныч.

— Разбирались мы тут со старыми делами, — следователь усмехнулся. — Много чего вылезает. И вот хотим поговорить насчёт одного вашего старинного друга.

Он убрал лист с папки. Там было написано «Дело __», а остальное заполнено от руки.

— А я думал, вы всё оцифровали, — заметил Гена. — А тут такой пылесборник.

— Ещё успеем. Расскажите мне об этом человеке.

Следователь достал из папки полароидный снимок парня с ручным пулемётом, сидящего рядом с мешками с песком. Кто-то заботливо подвесил табличку с указанием «Враги там», чтобы никто не перепутал. Парень — молодой Василий.

— Да я уж и не помню, кто такой, — произнёс Гена.

— Не помните человека, с которым прошли войну? А этого?

Тут был другой человек, которого Гена тоже знал. Ещё один старинный друг Алексей, который недавно погиб во время нелегального задания.

— Слушайте, я, вообще-то, в госпитале лежал с контузией, — сказал Гена. — Откуда я всё это должен помнить?

— Ну, должны же помнить своих друзей и боевых товарищей. И, может, объясните мне, почему двое из них работают в «ОмниПалант»?

Гена отметил себе, что следователь не сказал, что Алексей мёртв, но и сам не стал говорить.

— А это что такое? — спросил Гена.

— Телохранитель Корнеева не знает, что такое «ОмниПалант»? — следователь усмехнулся.

— Как моя профессия называется? Телохранитель. Тело, — выделил Гена, — и хранитель. Так что это означает? Хранитель тела это значит. То есть тушку клиента охраняю. И всё. Или вам русский не родной? Так на английском это то же самое — бодигард. Боди и гард, охранник тела, то есть…

— Не надо выделываться, — устало сказал следователь.

— Я не выделываюсь. Я охранник, и эти дела меня не колышут. И этих людей не видел двадцать пять лет. Даже не знаю, живы они или нет.

— И контакты не поддерживаете? — уточнил следователь.

— Нет. Могу идти? Меня клиент ждёт.

— Идите. Но он там не скучает.

Когда Гена вышел, то увидел, как красный Давид сам выходил из кабинета напротив.

— Я ещё позвоню, — пообещал майор Холодов, проводивший его, и закрыл дверь.

— Его ещё не хватало, — шепнул Гена.

Когда они вышли из здания, телохранитель спросил:

— И о чём говорили?

— Да обо всём… запутался.

«Плохо дело, — подумал Гена. — Узнали про Василия, теперь берут на понт».

Этим вечером он попытался воспользоваться прибором для связи со своим старым товарищем, но никто не откликался.

* * *

Санкт-Петербург, вечер…

— Знаешь, кем был наш русский друг? — спросил Епископ. — Тот цепной пёс Фредриксона?

— И кем? — поинтересовался Ланге, держа в руках кружку кофе.

— Это Василий Литвинов, дезертир, который разыскивается за убийство американского гражданина. Зелёного берета убил. А здесь ищут за убийство командира части.

— Вот он чего тогда хвалился, что убил зелёного берета… Погоди, — Ланге вскочил. — Как ты это вычислил? Я пытался! Но Фредриксон это понял и сам предупреждал, чтобы я не лез. Он в этом деле перекрыт почти целиком, любой запрос секретных досье, и он в курсе об этом.

— Это не я узнал, — Епископ пожал плечами. — Знакомые подсказали. ФСБ внезапно подало новый запрос в Интерпол с карточкой розыска Литвинова, и всем стало интересно, из-за чего, а ЦРУ в Бейруте перехватило весточку, что Литвинов, тот человек, убивший берета, и наш друг — один и тот же человек. Похоже, ФСБ специально допустило утечку, чтобы ему досадить. Их стиль.

— ЦРУ и так может знать, — возразил доктор.

— Да. Но это также стало известно ФБР, а те прилежно продлевают карточку розыска каждые пять лет. И когда им кто-то подсказал про новое имя, они тут же надавили на Интерпол, те — на немцев, и немецкий спецназ сегодня пришёл в штаб-квартиру «ОмниПалант Секьюрити» в Мюнхене.

— Ну и дела. Только не говори, что они его арестовали.

— Конечно, нет, его так просто не возьмёшь, он в курсе таких дел и ушёл. Зато теперь он не будет показываться везде, где можно, и не будет вынюхивать всё сам. Сейчас он будет прикрываться, а машина пока крутится. И самому Фредриксону теперь задают вопросы. Конечно, он найдёт, как прикрыться, но это всё отнимает время.

— Это всё интересно... но как об этом узнали в ФСБ?

— Загадка, — сказал Епископ. — Явно вычислили недавно и сразу ударили по носу, чтобы не лез.

И оба подумали, что с этим может быть связан Туман, но никто не сказал этого вслух.

* * *

На следующий день меня ждала встреча. Рискованно, но в данном случае мне нужно выманивать Епископа из его логова, если он не уехал за границу. И тут надо делать шаги дальше.

Мне казалось, что хоть они с Ланге что-то и раздобыли у Корнеева, я им всё равно нужен. А встреча была в китайском кафе.

Я вообще не походил на себя. Холодов прислал мне посылку, и что-то я взял с собой. Поэтому сейчас я выглядел как потолстевший парень лет двадцати семи с неряшливой щетиной и редкими волосами. Последнее — ноу-хау от Тумана, как уложить свои волосы под силиконовую шапочку и сделать другую причёску.

Так что Глеб узнает меня только по рюкзаку, о котором я его предупредил, когда запросил личную встречу.

— Что ему надо? — громко спросил повар на китайском, высовываясь в зал.

— Утку, — крикнул официант, тоже на китайском.

— Сделаю ему курицу.

— Но он просил утку.

— Я сделаю курицу. Он всё равно разницу не поймёт.

Я даже не стал удивляться, что Туман отлично их понимал. Он вообще полиглот: превосходно, на уровне носителя, говорил на английском, французском и немецком, на отличном разговорном знал русский, арабский, испанский и фарси, мог поддерживать беседу на китайском, португальском и итальянском, ещё мог читать и объясняться по-корейски и по-шведски и на слух понимал японский.