Резидент. Часть 6

К самому дому Верещагина я не прошёл, Холодов передал, чтобы я ждал снаружи. Ведь это контакт Холодова, и не было иллюзий, что о нём никто не знает.

Но увидеться с ним надо, ведь у меня мало союзников. Я сел в стороне под деревом, чтобы наблюдать, не промокнув под дождём, и начал ждать. Минут через сорок он вышел из подъезда.

Верещагин меня узнал, увидев на улице, но не подал вида. Он шёл в «Пятёрочку», я сел на скамейке, чтобы его подождать. Вот только вышел он без продуктов, а в руке держал купленный там глянцевый журнал.

У нас не было системы условных знаков, но то, что это явно звоночек об опасности, я понимал без лишних слов. Но пока не уходил.

Старик прошёл дальше, скручивая журнал в трубку. По-хорошему, надо валить, но…

К нему подошли двое. Лиц не видел, слов не слышал, но Верещагин притворился глухим.

— Чего? — громко спросил он, когда к нему обратились.

— Проедем, — сказал один, показывая корочку.

— А… а куда?

— Да быстрее…

Второй взял его за руку, но Верещагин, даже не глядя на него, резко и без замаха ткнул его свёрнутым в трубочку журналом прямо в солнечное сплетение. А это может быть очень опасно и больно, ведь свёрнутый журнал в таком положении может быть почти как дубинка в умелых руках.

Второй среагировал не сразу, поэтому получил в глаз, когда Верещагин резко выбросил вперёд руку. Отбился дед, но надо его выручать, пока не поломали. И понять, кто на него напал. Потому что настоящих ментов он бы точно бить не стал.

Глава 9

Пока бежал на выручку старому разведчику, в голове крутились обрывки двух мыслей.

Это явно не менты и не чекисты, иначе Верещагин не начал бы отбиваться, он же не отбитый на всю голову. А это значит, что это кто-то другой, кто наглеет, но совсем нагло и явно они действовать не могут. Поэтому им придётся ретироваться, чтобы не привлечь внимание настоящих фейсов. Главное — отбиться сейчас.

Перескочил через лужу, затем через другую, перемахнул через низкий заборчик и проехал задом по мокрому капоту чьей-то чёрной Тойоты с номером 666. А не на ней ли они приехали?

А ещё не надо забывать, что настоящие фейсы сами могут меня искать. И настоящим мне тоже нельзя попадаться.

Блин, а мыслей-то вышло куда больше, чем две.

Всё, пофиг, разбираемся! Я подскочил ближе и ударом с ноги опрокинул одного из них. От такого удара даже Толик-Анаболик садился, а этот вообще отправился в нокдаун. А я всё пытался посмотреть, есть ли у него наушник или характерный телефон. Вдруг их ведёт Омниус?

Ничего не было. Крепкий мужик упал в лужу, подняв брызги, а ментовская корочка отлетела в сторону. Подделка, сразу мелькнула мысль, но я не присматривался, почему так подумал.

А тот, кто получил тычок свёрнутым в трубку журналом, всё задыхался, но полез в карман. Верещагин при виде меня сделал несколько резких жестов, показывая на двор позади «Пятёрочки». Понял, он показывает, что пора сматываться.

А задыхающийся мужик достал что хотел и сделал самую глупую вещь на свете — он попытался ударить меня шокером. В дождь, в пусть и лёгкий, но дождь.

— Идиот, — бросил запыхавшийся Верещагин.

И я с ним согласен. Ему что, физику преподавал Альберт Эпштейн на своём острове? Конечно же, ток пошёл по пути наименьшего сопротивления, и это дало мне возможность свалить, пока он валялся на земле.

Нет, это не «ОмниПалант». Да и один ИИ не позвал бы такого дебилоида на работу. Тут другой случай, чисто силовая акция грубым методом устрашения. Ведь кто ожидал от пенсионера такой прыти? И что у него есть союзник?

А я не дал навредить деду, а то он хоть и крутой, но двоих молодых сразу всё равно бы не осилил.

Я подбежал к подъезду, рядом с которым остановился старик, и, пока Верещагин копался в карманах, будто у него была магнитная «таблетка», я просто ввёл сервисный код на домофоне. Кажется, Туман будто выучил большинство моделей, которые ставились в дома, и пальцы сами знали, что нажимать.

— Хитро, — пробурчал Верещагин, но сказал тяжело.

А он в хорошей форме, для своего возраста после такой пробежки он выглядит отлично. Я на физре в школе быстрее сдыхал, пока за ум не взялся.

Захлопнули за собой дверь, поднялись выше, но остановились между вторым и третьим этажом, наблюдая за двором. Злоумышленники ретировались.

Раз это не менты и ФСБ, то кто они? Люди из «ОмниПалант» или от доктора Ланге? Точно не первое, да и второе маловероятно. Но если подумать, тут могут быть нюансы.

Профи уже добились бы своего, и не так топорно. Но доктор, должно быть, уже понял, что его многоходовочка с обвинением меня перед майором Холодовым не сработала, вот он и мог проверять мои контакты и контакты майора, особенно, которые не связаны с работой. Например, его информаторов и прочих осведомителей, и Верещагина могли записать в их число.

Значит, Верещагин как-то попадался в их поле зрения, раз приехали к нему, чтобы захватить его и утащить в машину. Не на самого майора же им нападать, раз не знают, где я. Но подставить Холодова Ланге не откажется. Вот и нанял каких-то спортиков, которых не жалко, чтобы те наехали на один из контактов. Затем узнали, что надо, и, может, хотели, чтобы сам майор поехал к нему на выручку? А там новую многоходовочку запустить...

Ну, значит, мы её сломали в самом начале, ведь деда они взять так и не смогли. Так что вряд ли они опознали меня. Да и вообще вряд ли они знают, кто я такой. Но Холодову надо сообщить, чтобы этих двоих взяли и выудили из них всё, да и вообще чтобы прикинул, к кому ещё они могли поехать. Но смотреть надо в оба и мне самому. Лица-то моего не видели, но вот рост меня выдаёт, как и движения.

Ладно. Зато не захватили Верещагина. А старик тем временем спокойно подошёл к двери, повозился и открыл. Ни хрена себе, он просто взломал рандомную дверь?

— Вы просто взломали… — я показал на замок.

— А ты думал? — шепнул с довольным видом, переведя дыхание.

— Нет, у вас есть ключ, — я заметил связку. — Что за квартира?

— Знакомого моего…

Мы прошли внутрь. Типичная бабушкина квартира, но вполне приличная. Почти ничем не отличается от той, где меня укрыл Холодов, разве что старый ламинат на полу всё ещё отлично уложен. Кто-то следил за его состоянием.

— Он на дачу уехал, — продолжил Верещагин. — А меня просил за котом смотреть. Да и в нашем возрасте, Вадик, надо, чтобы рядом был кто-то, кто может тебя проверить, если ты долго не выходишь на связь.

Кот, которого надо кормить, уже пришёл проверять, кто это заявился в его владения. Серый и пушистый зверёк распушился, с негодованием глядя на нас, а старый разведчик без лишних церемоний отпихнул кота и надел тапочки.

— Ты слишком шерстяной, — сказал Верещагин. — Все штаны мне уделаешь.

Wi-Fi здесь явно нет, а мобильной связью я пока не пользовался, это опасно. У меня вообще мало что есть при себе, потому что вещи «Контура» я спрятал, а все чистые сим-карты задействовал в своих схемах.

Поэтому два телефона и планшет, который мне дал сам Корнеев для приманки, так и лежат без дела в тумановской сумке с фольгой. И планшет надо проверить, есть ли там что-то, что может мне пригодиться? Причём осторожно, чтобы он не послал сигналы на сервер и не выдал меня.

— Вот так работает доктор Ланге, Вадик, — произнёс Верещагин. — Нанял кого-то для запугивания, чтобы отвлекали внимание… Кого только?

— Да нашёл через даркнет каких-то спортиков, — сказал я. — Не своих же проверенных людей на такое отправлять. Просто проверяют все контакты методом бредня.

— Это точно…

Думаю, следующим шагом доктор предложил бы мне эвакуацию, намекая, что меня уже все ищут. И эвакуирует в какой-нибудь подвал, где извлечёт прототип и грохнет меня.

Холодов вряд ли рассказал Верещагину обо мне во всех деталях, и не думаю, что расскажет в ближайшее время. Он просто хотел собрать нас вместе для мозгового штурма, а тут нападение.

Но самое главное старик знал.

— Значит, грохнули Корнеева и спихнули на тебя? — спросил он, проходя в комнату.

Там он согнал кота с кресла и включил телевизор. Сразу начал переключать с «Давай поженимся» на «Битву экстрасенсов», затем на какой-то сериал, где школьников играли тридцатилетние лбы, и только потом включил новости.

— Александр Корнеев, глава компании «Корнеев Групп», найден мёртвым… — объявила дикторша.

И… ну здравствуйте!

Показали моё фото. Весь детдом охренеет, как и старый институт. Глянул в зеркало. Так, надо будет навести маскировку получше. Хорошо, что родители этого никак не увидят, а то бы не выдержали.

— Ты им для чего-то нужен, — задумался Верещагин. — Поэтому работают с двух направлений: и официально давят, и неофициально ищут. А для чего ты им сейчас?

— Я вчера забрал секретную разработку, — отозвался я.

— И что за разработка?

— Пока говорить не буду. Совершенно секретно. Да и объяснять долго.

— Нет, — он помотал головой и выключил ящик, — секретно так секретно. Насколько большая эта разработка? Физически?

— Чемодан, но он лежит пустой, — отозвался я. — Хотя они этого не знают, и за ним охотится Ланге. А вот планшет может заинтересовать ЦРУ.

— О, этих тут ещё не хватало, — старик поморщился.

Да, и они тут могут быть. Есть Ланге, которому нужен «Периметр». Есть «ОмниПалант», которому нужно то же самое. А вот ЦРУ просто хочет умыкнуть разработку ИИ. Ну и заодно понять, кто раскрыл агентов.

— Один агент точно попался, — сказал я. — Холодов взял по моей наводке.

— Про них молчок, — старик кивнул на телевизор. — Это же политика. Обменяют на кого-нибудь из наших втихушку. Так всегда было…

— С вами тоже? Или откуда эта нелюбовь к Епископу? — поинтересовался я.

— У меня друг был хороший, — Верещагин задумался. — Взяли мы с ним тогда Епископа в Италии… ты ещё не родился тогда. Это как раз тогда Ланге ушёл из МИ-6 и открыл свою шарашкину контору.

— И что тогда?

— А Ланге и Епископ сделали вид, что они перебежчики из МИ-6, хотят якобы в Союз бежать. И наша резидентура КГБ на это купилась, начала их покрывать. А когда Епископ Лёшку подставил, то его сразу в измене обвинили, что он якобы с девкой из ЦРУ якшается и сдаёт ей наших. А Лёша её вербанул тогда, и она ему своих сдавала… — он замолчал на несколько секунд. — Потом только поняли, что это всё клевета, но уже поздно было. Его в Москву вывезти силком хотели, а он позора не выдержал, застрелился. Молодой был, но способный. Такого человека загубили…

Старик поморщился сильнее, потом так и сидел без дела, предаваясь своим воспоминаниям. А я осторожно выглянул в окно. Вот оно, значит, что. А Епископ всё это запомнил, потому что тогда и правда был близок к провалу. И снимок Верещагина хранил.

— У вас есть способ связи с Холодовым? — спросил я.

— По старинке.

Верещагин пошёл в прихожую, где стоял стационарный телефон с радиотрубкой, и набрал номер.

— Алло! — громко сказал старый разведчик, когда там ответили. — Петька не забегал? Нет ещё? Передайте ему, что пятого числа приедет его брат… третьего, да… третьего! — прикрикнул он. — Да, девятого сентября, в Цивильск! В Цивильск…

Шифр несложный, и я его почти сразу разгадал.

— Кто такой Петя? — спросил я.

— Информатор Женьки Холодова, — отозвался Верещагин. — Старый, про него никто не знает. А код…

— Да тут просто. У нас дом 9, а квартира 25. То есть все цифры, которые вы сказали, надо возвести в квадрат. А Цивильск — улица Циолковского, тут просто было. По первым двум буквам. Да Холодов знает, куда я хожу. А эти болваны, надеюсь, ещё нет…

Туман такие шифры на раз-два ломал, и навык остался мне.

* * *

Холодов приехал через час, и сразу прошёл на кухню, внимательно слушая о тех людях, кто на нас напал, а потом сделал пару звонков, передавая распоряжения.

— Ильич, нам с ним поговорить надо, — бросил он Верещагину.

— Говорите, — старик снова вернулся к телевизору.

Мы сели на кухне напротив друг друга. Холодов поставил на стол спортивную сумку.

— Тебя ищу я, Вадим, — сказал он. — Потому что у начальства есть подозрение, что ты завербован ЦРУ.

— Это и хорошо, и плохо, — я усмехнулся.

Хорошо, что делом занят Холодов, а плохо тем, что меня ещё ищет ФСБ кроме ментов и остальных.

— Поэтому я приставил наружку к твоей старой квартире и к твоему другу Алексею, а то к нему тоже могут явиться и навредить.

— А Наташа где? И Глеба могут зацепить.

— Они в «Контуре», разбираются с ночными происшествиями, но… думаю… сможешь увидеться с девушкой уже скоро.

— Недоброе там творится?

— Именно. Я у тебя на съёмном жилье был. Там обыск, ничего не нашли.

Ещё бы, я хорошо всё спрятал, за пределами квартиры.

— Но эти вещи тебе пригодятся.

В сумке был мой ноутбук, который я использовал для работы. Мне его тогда Лёша помогал покупать, но я перенастроил его под себя. И было ещё кое-что. Это не шпионские гаджеты, а просто памятные вещи: часы отца и его складной нож с паучком. Жалко было бы, если бы потерялось, у меня мало что от него осталось.

— Мне нужен доступ к сети, — сказал я и показал планшет, который получил от Корнеева. — Но осторожно, чтобы эта штуковина меня не выдала.

— И что там может быть? — спросил Холодов.

— Откуда я знаю? По замыслу, это интересовало ЦРУ, и они должны были клюнуть. Но клюнули на другое…

Не стал добавлять, что клюнули из-за того, что этого хотел я и для этого всё и собрал. Холодов поверил, но это не значит, что его веру в меня стоит испытывать лишний раз.

А вот полезное что-то могло быть. Ведь для наживки нужна была настоящая версия системы. Конечно, удалённый доступ к системе могли отключить, но это будет только в том случае, если кто-то ещё знал, что Корнеев передал планшет мне.

— Организую тебе связь. Но… — он посмотрел на меня. — Надо бы этому Ланге крылышки прижать, Вадим.

— Да я почти всё использовал. Кроме одного.

— Чего? — Холодов напрягся.

— У Тумана были агенты. Три дракона. Белый, Зелёный и Красный… как в маджонге.

— Так, — он кивнул. — Красного убили давно…

— Белого завалили вы, а Зелёный уже осуждён и сидит в тюрьме, — я кивнул. — Но у каждого была записная книжка.

— Так… — майор напрягся. — Мне надо будет поднять…

— Да я помню эти коды, которые там записаны. Их же тогда Турку записал, чтобы вы его побыстрее нашли, а вы проглядели.

— Вот оно что? Да ничего я не проглядел.

Он достал записную книжку и показал мне три группы цифр. Молодец, майор, заметил это всё и записал, но не разгадал шифр.

— И от чего они? — спросил он.

— Я их помню, но не помню, что они обозначают. Но Туман полагал, что вы, — я показал на майора, — должны их получить и уничтожить Ланге.

— Он был обо мне очень хорошего мнения, — Холодов усмехнулся. — Но я всю голову сломал, вместе со всей службой криптографии.

— Да я тоже всё думаю. Пётр Ильич, может, знает?

Старик тоже не знал, что это за коды. Но зато мы хотя бы знаем, что это должно повлиять на доктора, и сейчас я сказал об этом Холодову прямым текстом, уже не пряча это за намёками.

А вот теперь надо строить планы, потому что оттого, что я просто сижу на квартире, проблема сама собой не решится. Надо действовать, и с чего начать, я понимал...

Вот только и враги не забывают обо мне.

* * *

Некоторое время назад. Москва-Сити, башня «Око».

— Тебе не опасно так ездить? — спросил телохранитель Гена, когда к нему вошёл посетитель. — Тебя же ищут ещё с начала нулевых.

— Двадцать лет прошло, кто меня помнит? — его собеседник усмехнулся.

— Я помню. Остальные помнят. Рискуешь.

— Бабки открывают любые ворота. Да и приятно наконец-то родные рожи увидеть. Там-то я единственный русский. Ты сейчас кем числишься?

— Как обычно. Телохранителем, только теперь у сынка. На старом месте, можно сказать.

Русский кивнул.

— Твои люди уже перешли к делу, — продолжил Гена. — Меня хотели позвать за собой, а оно мне надо?

— Не пошёл, значит? А почему?

— Слушай, я не попадался из-за того, что ничего не делал, кроме своей прямой работы, даже ни одной скрепки не украл. Ты же сам говорил, что тебе просто нужен свой человек рядом в самый подходящий момент. Как тогда, когда Шумакова завалили в армии, земля ему стекловатой. И остальных.

— Да я не придираюсь, — сказал русский. — Правильно делал, что не шпионил, а ждал. Но надо следить, чтобы возле Давида не крутился никто левый, кроме нас. Ни Ланге, ни ЦРУ, ни Моссад, ни ФСБ, ни МИ-6, ни кто-нибудь ещё.

— Я вот одного не пойму, — Гена задумался. — Вы платите Ланге огромные бабки. А вот почему друг с другом постоянно в контрах и пытаетесь друг друга опередить?

Русский подошёл к огромному окну во всю стену и посмотрел туда, сложив руки за спиной. Небо хмурилось.

— Как там пелось? — задумчиво спросил он. — Небеса на коне, на осеннем параде… месят тесто из тех, кто представлен к награде… Доктору платит шеф… И меня заставляет с ним работать. Зато я знаю, что Ланге нас кинуть хочет, но мне не верят. Вот и хочу это доказать.

— Удачи. Чё ещё могу сказать.

— Поэтому пацана надо первыми забрать, пока Ланге это не сделал. И надо понять, что Ланге слямзил у ЦРУшников… Видишь, какая жопа творится, раз самому пришлось приехать?

— Вижу, — пробурчал Гена.

— А парня надо найти и предложить ему сделку, — сказал русский. — Что мы его вытащим из страны взамен на прототип. Это надо…

— Чё ты мне объясняешь? — Гена хмыкнул. — Для этого же ты предложил его обвинить и всё подстроить…

— Угу. Или вытащить силой, если не клюнет. А пока ищем все его возможные контакты, какие есть. Любые контакты, все доступные способы, бабки на это есть. Найти его надо раньше всех.

Гена посмотрел на телефон.

— Пошёл я сынка встречать, — он хмыкнул. — Боится он теперь всего.

* * *

Санкт-Петербург…

— Значит, это нужные нам данные? — уточнил Епископ. — Но ты всё равно держишь их у себя.

— Это серьёзный клад, — ответил Ланге, глядя в экран. — Вот только Лебедев успел захватить сам прототип, как оказалось, и залёг на дно. Надо его эвакуировать побыстрее, пока никто не перехватил.

— Прототип есть, всё есть… а парня нет. Но сейчас, когда Корнеева нет, может всплыть наружу, что в нём заперта личность Джона. И ФСБ начнёт его искать с удвоенной силой.

— Не всплывёт, я за этим слежу. Я хочу предложить ему сделку. Мы его вытащим взамен на прототип. А пока пугаем и гоним, куда нам надо.

— Хорошо, что ты так и не предупредил об этом Холодова, — Епископ внимательно посмотрел на Ланге.

— Благодаря тебе, — на лице доктора ничего не изменилось, будто он говорил чистую правду.

Епископ кивнул. Но когда Ланге ушёл, он вышел сам и отправился на встречу с одним человеком.

Агент с оперативным псевдонимом Орёл ждал его на съёмной квартире в районе Сенной площади, куда приехал ранним утром.

— Ты же понимаешь, что этот провал случился из-за тебя? — возмущался он. — Ты же обещал, что всё будет тихо! Моих агентов взяли, и Антиквара тоже поймали. Это уже дипломатический скандал! Агенты ЦРУ взяты в Москве в операции, да после такого... А если ещё на них повесят убийство Корнеева… в текущей ситуации это будет, как Карибский кризис. Представь, что будет, если Москва начнёт поставлять Ирану свои самые новые ракеты и разработки? А если поставит это Кубе? Меня тут за это…

— Послушай меня, старика, — начал Епископ спокойным голосом. — И не паникуй. Агентов ловят не в первый раз и не в последний. Демонстративно погрозят друг другу пальчиками, потопают, а потом между собой тихонько договорятся. А нам нужно делать дело. Вот тот парень, Лебедев… мне он нужен.

— Он же мелкий оперативник из «Контура», — удивился Орёл. — Хотя это правда, что он сын Корнеева? У меня были данные, что это обманка.

— Нет, это не он. Но его надо вытащить из страны. Возможно, силой. Подключи кого-нибудь из своих контактов, и я подключу своих.

— А твой друг знает? — спросил Орёл, имея в виду Ланге.

— Займись делом, — отмахнулся Епископ.

Глава 10

— Забыл, зачем сюда пришёл, — с недоумением проговорил Холодов, войдя в комнату из кухни.

Так и стоял с озадаченным видом.

— Эх ты, чекист, — Верещагин усмехнулся. — Если что-то забыл, то вернись туда, откуда пришёл, и сразу вспомнишь.

— Точно, — уже через несколько секунд майор вошёл в зал снова и снял телефон с зарядки. — За ним шёл. А почему это так работает, Ильич?

— Вас этому уже не учат? — спросил Верещагин и скривился. — А вот в наше время учили, что мозг группирует информацию по пространствам, чтобы не перегрузиться. Когда ты в одной комнате, то в памяти находится одно, а в другой — уже другое. Поэтому если отвлёкся на что-то, то забудешь, зачем шёл.

— Вот оно чё, — Холодов начал что-то нажимать на экране, а затем выглянул в окно, отодвинув тюль.

— Вот по такому принципу дворцы памяти устроены, — Верещагин объяснял уже мне. — Мозг запоминает пространство лучше всего, и даже через годы помнит, где ты был и что там лежит. Вот к этому пространству подцепляешь образы-ассоциации, и в итоге уже не забудешь ничего.

— И вы тоже учились этому? — спросил я.

Я между делом готовил картошку, потому что хотелось есть, а тут кроме картошки ничего и не было.

— Само собой, — старый разведчик кивнул. — Мы учились, да их шпионы, зарубежные, тоже так учатся. Потому что не всегда есть возможность что-то забрать с собой, но запомнить нужное они могут в любых объёмах.

— И что у вас за дворец? — спросил я. — Должно быть хорошо знакомое место.

— Инженерный замок в Ленинграде, — задумался Верещагин и на мгновение улыбнулся своим мыслям. — У меня жена там работала, ходили с ней. Всё так облазил.

— В музее работала?

— Там архивы были раньше, библиотека и НИИ. Музей уже потом открыли, после развала.

Понятно. Туман там не был, но я примерно понимал, про какое здание он говорит — Михайловский замок в Питере.

Картошку я приготовил сам, хотя они оба со мной спорили в процессе и пытались заставить меня сделать иначе, но потом признали, что я был прав. Я обычно её немного варю перед жаркой, минут 5-7, а потом сливаю воду, высушиваю и только после этого жарю до корочки и солю в конце. Получается хрустящая снаружи и мягкая внутри.

А снаружи происходили разные дела. Холодов задействовал свои возможности, чтобы проверить, не караулит ли нас кто-нибудь, а заодно добился, чтобы в районе вырубили инет. Он сразу подумал, что за мной могут смотреть через камеры.

При этом Холодов действовал осторожно, чтобы проверяющие не поняли, что я сижу здесь. А то выйду из подъезда и сразу попадусь. Даже обычная камера может меня заснять, а ведь она может отдавать картинку как в систему «Сфера», так и быть взломанной «Омниусом», который пожирает любые данные, какие найдёт.

Впрочем, человека обмануть можно, да и нейросетку тоже, ведь у неё есть алгоритмы. Но последнее с каждым днём будет удаваться всё сложнее и сложнее.

В интернет я зашёл через телефон Холодова, которого ограничения не касались. Там вовсю пишут, что Корнеева порешили чекисты за неуступчивость. Никто в этой версии даже не сомневался, из-за чего майор резко матерился, ведь в Конторе у них из-за этого все стоят на ушах, а расследования требовали на самом верху.

Впрочем, именно расследования, а не моей поимки. Хотя я всё равно оставался главным подозреваемым, и не строил иллюзий, что будет, если меня поймают. На свободе доказать свою невиновность будет проще.

После обеда начали работу.

— Поедем? — спросил я.

— Угу, — Холодов кивнул. — Погнали, Вадим.

Сначала он увёз Верещагина в центр, потому что мало ли, вдруг ещё кто-то на него нападёт, а за квартирой старика приставил слежку. Потом взялся за меня.

Для меня постоянного убежища пока не было. С другой стороны, когда работаешь в тени, убежище может даже вредить делу своей иллюзией безопасности, а так опасность держит в тонусе.

Образ мышления Тумана никуда не делся. Его я не забыл и как действовать я понимал.

— Мне нужно место, где нет связи, — объяснял я, — но где можно сделать проводную. Подвал или бомбоубежище подойдёт. Потому что на планшете есть отдельный модуль геолокации, и он тут же подаст знак, где находится. Поэтому будем его обманывать.

— Найдём, — Холодов кивнул. — Лишь бы толк был.

— А с чего ему не быть? А вообще, думаю, Ланге боится, что я могу что-то рассказать, — проговорил я. — И пытается от меня избавиться.

— Возможно. Не вспоминается об этом?

— Нет. У Тумана будто реально в башке что-то сгорело, и только какие-то обрывки звенят.

От портрета чумного доктора во дворце памяти и правда всё ещё несло гарью, и забраться глубже не выходило. Впрочем, я изучал другие места, мысленно гуляя по Палаццо Веккьо. В очередной раз вошёл в башню Арнульфо, самую загруженную информацией из всех. Может, где-то есть ещё один вложенный зал?