Резидент. Часть 6

Минерва начала вставать, но кто-то открыл дверь с такой силой, что она снова упала, получив по лбу, а залетевший человек туда же заломал агента окончательно.

— Взяли! — сказал Глеб Шилов, привычно застёгивая наручники на Минерве. — А Вадя где?

— Куда-то поехал, — Наташа достала телефон. — Его смартфон остался. Там что-то недоброе творится? Глеб, что там?

— Очень недоброе. Корнеев мёртв, а его охранник… чё-то он гонит на Вадика, — Глеб недобро нахмурил брови.

* * *

— Есть! — воскликнул куратор с оперативным псевдонимом Орёл, когда данные закончили копироваться.

Теперь по регламенту их надо было срочно передать в Ленгли, штаб-квартиру ЦРУ, любыми способами. Но Орёл скопировал это себе и нажал «Delete» — «Удалить». После этого он позвонил по одному номеру.

— Как ты и просил, — сказал он. — Принимай данные. Тебе и только тебе.

Данные пошли Епископу, и тот, поправив очки, смотрел на строчки кода и документации, которые не совсем понимал.

— Раньше было проще, без всего этого, — пробурчал старый агент.

— Ого! Да это же «Периметр»! — обрадовался Ланге, но тут же напрягся. — Нет… это же… это даже лучше. Намного лучше, мой друг.

— И что с этим делать? — спросил Епископ. — Отдать русскому?

— Придержи у нас, — доктор задумался. — Нужен физический прототип «Периметра», чтобы это запустить. Представь, сколько всего он знает…

И тут его лицо начало меняться, когда он прочитал новость на другом устройстве.

— Что значит мёртв? — удивился доктор.

Удивился, но не напугался. Ведь, в принципе, это ничего не меняло.

* * *

Мне надо успеть кое-что сделать, пока Фокс не свалил после дела. Он явно задействовал кого-то ещё для того, чтобы эвакуироваться, но тут подключился Холодов, и контакт, который увёз Фокса в нужное место, был под наблюдением.

Место, куда направился агент, я знал, и сразу направился туда. Это лаборатория, где и создавали «Периметр», где и когда-то был Туман, когда похитил прототип в самом себе. Адрес я знал, здание видел, и однажды надеялся попасть туда сам. Но Фокс не откладывал ничего, решив сделать всё этой ночью, и уже получил доступы.

Он понял, что риск большой, а возле отеля начиналась какая-то суета. Телефон я оставил у Наташи, чтобы меня не отследили кто-нибудь лишний, и взял только чистые и настроенные на работу гаджеты.

И главное — я сообщил обо всём контакту Арсентьева, то есть адрес и приметы.

Так что Фокс уедет в тюрьму. Возможно, когда-нибудь его обменяют на нашего разведчика или выпустят по каким-нибудь политическим вопросам, уже неважно. Он своё дело для меня уже сделает. Арсентьев тоже уедет, но его менять никто не будет.

Фокс, кстати, уже был внутри, поэтому я передал посреднику, чтобы готовился. За такую сумму Арсентьев быстро нашёл подходящую бригаду, и исполнители уже тёрлись поблизости.

Жаль, что я не вижу, что внутри здания, там наверняка «Миссия невыполнима» на максималках, ведь меры безопасности там мощные.

Но отход Фокс уже придумал, ведь через дорогу стояла машина. Где он взял эту тачку? На машине написано, что ЧОП «Граница», именно этот ЧОП охранял здание. Угнал, значит, быстро прикинув, что и как. Очень быстрый противник, на которого сложно реагировать, ведь он действует без промедления. Но старая добрая засада может помочь.

Уже глубокая ночь, а лаборатория далеко не в центре, так что пешеходов здесь почти нет, да и машин мало. По дороге проехал микроавтобус и встал за углом. Пара человек мутного вида заняли позиции. Если бы в тот раз так караулили меня, отбиться было бы сложнее. Но тогда, когда мы были с Наташей, они не знали, где точно я буду находиться, вот и отбился.

Всё это, включая номер микроавтобуса, я запоминал и записывал в телефон, чтобы отправить Холодову.

Ровно через двадцать минут Фокс вышел с сумкой через плечо. Выглядел он при этом, как пятидесятилетний мужик, очень высокий и худой. Да, в маскировке он понимал не хуже покойного Зеро, фиг узнаешь его.

И тут началось. Он подошёл к машине, и даже успел обезвредить одного из напавших, вырубив его мощным ударом, но другой ударил Фокса шокером, а третий накинул мешок на голову и от души пнул.

Они закинули его в микроавтобус, но один человек сел на мотоцикл и забрал сумку, чтобы увезти в оговорённое место. Всё, как договорились. Любой каприз за ваши деньги.

Шоу продолжалось, ведь Холодов уже знал про микроавтобус, и вскоре его перехватили фейсы. Ну а я спокойно, без всяких приключений, доехал до нужной точки. И там, на детской площадке одного из дворов, я нашёл сумку.

Документы, флешки и телефон я забросил в сумку Тумана, обклеенную фольгой изнутри, проверю потом, есть ли там жучки. Сейчас меня интересовала то, что на самом дне.

Это сумка-холодильник, какие используются для перевозки лекарств, и внутри были отделения для контейнеров со льдом. В основном отделении лежали шприцы, точно такие же, какие я помнил из чужой памяти. Один, с очень толстой иглой, для инъекции импланта-нейрочипа, который должен считывать активность по заданным паттернам, другой — с биопрепаратом, который временно повышал активность синапсов мозга в нужных участках коры.

Это рабочий прототип «Периметра». Но прикол в том, что его можно развернуть в «Ментат», не меняя формулу, просто изменить порядок. Ведь эти системы очень схожи, как говорил мне сегодня Сикорский, и как я читал в документах. Можно сказать, что «Периметр» убирал ограничения, чтобы заменить личность на новую целиком. А «Ментат» чётко разграничивал, где и чья память.

Да, это будет больно, и в голове будет кавардак какое-то время, но я не забуду себя. Да и я помнил в голове, где и чьи воспоминания, так это всё и будет в итоге выглядеть. Поэтому будет проще перенести всё.

И сейчас я не завишу от воли Корнеева, если он вдруг передумает. Да и сделать новый чип не так-то просто. Хорошо, что Фокс его похитил, а не поставил себе. А то не хватало нам ещё одного супер-шпиона в теле какого-нибудь моего ровесника.

Мой телефон остался у Наташи, я пользовался чистым, хотя теперь он чистым не будет. С него я позвонил Холодову:

— Взяли? — спросил я.

— Взяли. И агента, и перевозчика этого, который его возил, и кто за ними стоял. Но нужно поговорить, Вадим. Очень срочно. Я приеду.

— Ладно, — удивился я.

Должно быть, очень срочный и важный разговор, раз он всё бросал.

Так и оказалось.

— Корнеев мёртв, — объявил майор, едва меня увидев.

— В смысле? — спросил я.

— Найден в своём кабинете с разбитой головой, — произнёс он. — И обвиняют в этом тебя.

— Что?!

Вот тут я удивился намного сильнее. Но тут же отметил, что Холодов не стал меня заманивать в ловушку для ареста, значит, хочет это обсудить, и, скорее всего, не верит в это. Да и я смогу обеспечить себе алиби…

Но на этом всё не заканчивалось. Он показал экран телефона.

— Это одно дело. Но что ты скажешь насчёт этого?

«Протокол осмотра Объекта 101, — было написано там. — Субъект — Джон Стивенсон (прозвище «Туман»), оперативник частной разведывательной компании «Альбион». Реципиент — Вадим Лебедев. Ввиду проведения опыта вне лаборатории нельзя прогнозировать наверняка, но теоретически возможен полный перенос не только навыков, но и личности…»

— Так кто ты такой? — с подозрением спросил Холодов, глядя мне в глаза.

Глава 8

То ли кто-то специально всё подстроил для одного удара по мне и делу Корнеева, то ли кто-то увидел возможность потопить меня не одним происшествием, так другим. И пусть майор не поверил, что я убил Корнеева (да и когда бы я успел?), то вполне мог сопоставить одно с другим, вспоминая другие дела.

Тут было что вспомнить. Например, с чьей помощью он взял Техника, и как погиб Турок, и другие случаи, когда я тайком приходил ему на помощь.

Но приходил на помощь, и вот это как раз ключевое, о чём стоит говорить. Я же не работал против него и не подставлял, а просто использовал память резидента частной разведки, чтобы уничтожить почти всех шпионов, кто был в поле зрения.

Поэтому Ланге мог решить, что наш союз стоит оборвать. Может, хотел, чтобы я прибежал к нему за помощью, а может, хотел избавиться, кто его знает.

Но врать сейчас бесполезно, да и вредно. Зато можно убедить.

— Откуда это у вас? — спросил я. — Кто прислал?

— Я задал вопрос, — с ледяным спокойствием в голосе произнёс Холодов.

— То есть Корнеев только что погиб, на меня пытаются повесить его убийство, а кто-то вам присылает бумажку, где сказано, что я — иностранный шпион? Ничего не смущает?

— Смущает, — признался майор. — Но вопрос остался. Кто ты?

— Вадим Лебедев, вы и так это знаете. Лучше скажите, где Наташа и что с ней?

— Нормально с ней всё, — ответил он. — Я серьёзно.

— Я тоже. Документ посмотрите ещё раз. Как там было сказано? Там написано, что личность перенесена? Или там указано, что только теоретически возможен полный перенос? Теоретически.

Холодов хмыкнул, но покосился на экран.

— Но ты же про всё это знаешь, про этот «Периметр», — сказал он.

— Так и вы что-то слышали, раз не отмахнулись, как от чуши.

Он снова хмыкнул и начал давить:

— Смотри, Вадим. Я вот уже полгода вижу, как обычный парень делает вещи, которые у нас многие даже за десять лет не могут освоить. Ты же тогда не просто врезался на машине, да? Ты рассчитал скорость, чтобы Турок вылетел через лобовое, а ты остался? А тот разговор потом? Где ты фактически сдал мне Гриневича, но чтобы я сам до этого допёр.

— Так вы его поймали, или он спасся от ФСБ?

— Поймали, — признался майор. — Но шпионы часто сдают друг друга…

— Без всякой необходимости сдают? Так не помог же сбежать? Он тогда попался, и с ним ещё один.

— Угу, — промычал он.

— Вот, — я протянул ему чемодан, — посмотрите, что это. Не бойтесь, открывайте.

— И что это? — майор взглянул внутрь. — Лекарство какое-то?

— Тот самый «Периметр». Вернее, рабочий прототип импланта для переноса личности. Можете забрать его себе или уничтожить, а меня закрыть. Но через месяц или два перенос закончится, и этот Джон Стивенсон по прозвищу Туман сбежит из любой тюрьмы. А меня уже не будет, только внешность останется. Мне надо торопиться, не факт, что этот месяц или два у меня есть.

— Так... давай-ка лучше...

У него зазвонил телефон, но Холодов выключил звонок. Мы так и стояли в свете уличного фонаря, ведь тут уже давно глубокая ночь.

— Так что такое этот «Периметр»? — тихо спросил он. — Чтобы не гадать.

— Корнеев не хотел умирать и придумал, как сделать свою резервную копию в чужом теле. Можете почитать документы, у меня есть. Допросите Сикорского, он то же самое скажет. Ну а Туман это украл, потом схватил меня и… дальше вы видели.

— И это значит… — начал он.

— Ничего не значит, — оборвал я. — Тогда я чуть не умер. А потом на секции победил своего партнёра на спарринге. И готовить получалось впервые в жизни, само собой. Будто умел всегда. Ещё рефлексы какие-то резкие стали. Но я оставался собой.

— И как докажешь? — Холодов внимательно смотрел мне в глаза.

— А что вам доказывать? Стишок на память из школы рассказать? «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том»… да бесполезно. Думаете, Туман бы не выучил это всё обо мне, если бы на то пошло? И стал бы с вами работать?

— Да это всё, весь этот периметр хренов вообще звучит как чушь, — признался майор. — Но когда вспоминаю… как ты тогда лысого чуть не взял, а у него пушка…

— Лысого ночью гонял, — пошутил я.

— Да, точно. Ты всё помнил о них?

— Да почти ничего не помнил. Только обрывки, картинки, которые и то вспомнить ещё надо, и то, только когда кого-то увижу. Зато остались навыки.

— А мне-то насочинял всякого, — недовольно произнёс он.

— А сказал бы как есть, вы бы решили, что у меня беды с башкой, и заперли бы в дурке, — парировал я. — Или просто махнули бы рукой, типа, чудной я. Или Корнеев об этом бы прознал, и уже бы всё со мной закончилось. Думали бы, какой наследник у него оказался, а он бы сам бы сидел. Да и честно — поверили бы? Вы и сейчас не особо во всё это верите. Но у вас вопросы появились и хотите разобраться.

— Допустим, Вадим, — Холодов кивнул. — Но с чего ты дальше полез?

— В это дело?

— Не совсем. С такими возможностями многие бы на твоём месте за бугор бы свалили или начали бы зарабатывать бабки. А ты в эту Игру полез. Навыки покоя не давали?

— А мне для чего за бугор валить? Да и денег хватает. Не вся молодёжь такая, знаете ли. А вообще, Ланге мне звонил и угрожал.

— Ого, — он удивился.

— Он сказал мне одну важную вещь — что я должен был сразу стать Туманом. И хоть я как-то удержался, но это было временно. И что, предлагаете на одном месте сидеть, когда знал, что умру? Даже хуже, чем умру. И вот сейчас мне нужно это, чтобы не потерять себя, — я показал на чемодан. — Ланге предлагал мне помощь, но из того, что я о нём знаю — это большой лжец…

— Угу, — промычал майор.

Вид у него такой, будто студент-экономист по ошибке зашёл на лекцию по термеху. У нас был такой случай.

— Так с Наташей нормально всё? — спросил я.

— Нормально, — с нетерпением сказал он. — На работе пока, я с ней увижусь.

— Так допросами мучают, наверное?

— Пока нет.

Мы сели в его «Рено Дастере», где Холодов начал читать документы, иногда матерясь, ведь всё оказалось чистой правдой.

— Вот всё равно не пойму, — сказал он. — Корнеев знал?

— А как думаете, почему он готовил меня в наследники? Остался бы сам, раз тело подходит.

— Вот же блин, — протянул Холодов. — Это же он подставил Зубова, который хотел тебя забрать силком и устроить к нам. Включил своё наблюдение и нашёл за ним разные грешки. А почему Корнеев не стал тебя давить до конца?

Он вдруг задумался.

— Или ты его грохнул? — вдруг спросил он с подозрением.

— То со всеми этими навыками я бы его просто грохнул, как какой-то бандит? И ещё попался при этом? А не устроил что-то… такое, заковыристое?

— Ну да.

— А как он умер?

— Толкнули его, он головой ударился. — Холодов что-то явно подметил себе в уме.

— Я с ним говорил, — напомнил я. — Он и Сикорский рассказали мне всё это в деталях. Что это не просто резко чему-то научился, а всё обосновали. Типа, хотели задействовать «Ментат», чтобы я остался собой, — я снова кивнул на чемодан. — Цели их не знаю, просто так они вряд ли стали бы что-то делать.

— А ты…

— А я искал того агента, который хотел это украсть. Потому что засёк его, и вас сразу позвал.

Ну и не стал говорить, что специально натравил агента в лабораторию. Если так подумать, я ведь сделал грамотно, ведь после этих новостей забрать прототип я бы уже не смог. А так почти убрал этот хренов таймер, который висел надо мной.

— Не, всё равно…

Холодов открыл окно и закурил, долго глядя перед собой.

— Вот честно мне скажи…

— Да я уже говорил, и честно, и доходчиво, и по-всякому. Надо по делу идти и разбираться. Или это заговор против Корнеева, или кто-то воспользовался ситуацией. Искать надо, кто убил, и кому это вышло выгодно. И то, что Корнеев убит, и что меня хотят подставить, чтобы из игры выключить.

— Пока погоди, Вадим… — Холодов задумался. — Ты же говорил с Корнеевым перед тем как уйти?

— Да, — в очередной раз сказал я. — Как раз об этом самом. И он дал мне добро искать того шпиона, которого вы взяли. Очередного с моей помощью, кстати…

— Это же ты тогда взял того зелёного берета, — вдруг догадался он. — А я думал, кто ему вломил… так это ты мне его нашёл и караулил, чтобы он не свинтил. А когда свалил, ты его догнал. А для чего? Про него даже никто не знал тогда. Он тебе угрожал?

— Я его увидел и сразу узнал. Сработала чужая память. Вот и сдал, шпион же, недоброе замышлял.

— И всё? — с сомнением спросил Холодов.

— А что? Я ещё не видел шпиона, который меня в покое мог оставить? Ждать у моря погоды. Так вы меня знаете, я на месте не сижу. Помните Паука? А вот Туман его не помнил, и вышло вот так хреново с ним. А вы что, против были того, что я помогал? — я почувствовал раздражение в собственном голосе. — Вся сеть Ланге разбита, он новую создаёт с нуля. И явно кто-то его прикрывает, для кого-то он очень полезен.

Холодов посмотрел на меня иначе. Я обратил внимание, что оружие у него рядом. Стрелять он не любит, предпочитает действовать иначе, но умеет, что уже доказывал.

Но сейчас он не собирался палить или задерживать.

— А если ты врёшь? — спросил он. — Мне нужно твёрдое дока…

Майор замолчал, снова о чём-то думая. Даже не закончил фразу.

— У всех были слабые места, — сказал Холодов. — А знаешь, на чём я тогда тебя подловил?

— Вы не меня подловили, — отрезал я. — А вот Туман вас боялся до усрачки. Но мне-то зачем бояться? Я вас узнал получше.

— И насколько?

— Вы тогда застрелили человека, который был вам нужен, чтобы спасти другого. То есть спасти меня. Я не забыл, меня папа учил, что людям надо быть благодарным.

— Угу… короче… Он бабником был… Туман, то есть, — майор засмеялся. — Постоянно со всеми спал, я десять женщин насчитал только в твоём городе. Не помнишь их?

— Нет. Почти ни одной.

А как вспомнишь? Сколько этих портретов с голыми женщинами во дворце памяти? В каждом зале висят.

— А ты всё с одной и той же, — закончил мысль Холодов. — И всё спрашиваешь про неё.

— А зачем мне много? Я свою нашёл.

Он шумно выдохнул через нос и заметно расслабился.

— И что собираешься делать дальше? Этим «Ментатом» воспользоваться?

— Туман бы оставил всё как есть, и забрал бы прототип, чтобы продать. А за ним сейчас будут охотиться, потому что эта штука нужна им больше, чем весь ИИ Корнеева. А мне… не хочу я быть британским шпионом. Мне и так хорошо.

— А потом? — спросил он.

— Найти, кто грохнул Корнеева, чтобы от меня отстали. И найти Ланге с Епископом, и кто там им помогает. Это Ланге прислал? — я кивнул на телефон.

— Один мой старый информатор, — неопределённо сказал Холодов.

— Вот и пробейте, как с ним доктор связан.

— А ты что об этом знаешь?

— А я бы знал — уже бы помог взять. Этого нет в памяти. Ну, раз вы меня не задержали, то не верите, что я убил.

— Да я и не верил. Там очень странное дело. А вот с этим надо было разобраться один на один. Потому что сомнения меня мучали. Потому что Стивенсона я знал хорошо, и он помогал людям, только если это было выгодно ему самому. Ну и ну, — протянул он, прикурив новую сигарету, ещё пока старая дымилась. — Цифровые личности, надо же. И током тогда тряхнуло…

— Не забуду. Куда вы поехали? — спросил я, когда он завёл двигатель.

— Надо разобраться со всем. Но если ты говоришь мне правду, лучше пока посиди в одном месте. Домой не езди… а вот завтра...

* * *

Всё необходимое у меня было. Конечно, кроме докторов, аппарата МРТ и длительного наблюдения за состоянием, но как говорили документы, если пережил первый перенос, то остальное уже не было проблемой.

Да и мне надо это сделать, иначе в любой момент Туман становится главным и валит отсюда. Не факт, что у меня есть хотя бы месяц. Порой так и тянет подумать на английском.

Для активации «Периметра» сначала ставили инъекцию с имплантом, затем вещество, чтобы пробудить мозговую активность и снять её с помощью импланта.

Для «Ментата» же было наоборот, и дозы совсем другие, как и их состав. Но что характерно, состав уже был готов. Будто Корнеев ещё вечером решил, что тянуть не надо, и Сикорский сразу подготовил инъекции. Неизвестно же, когда Туман мог вернуться. Поэтому Фокс смог найти то, что уже было подготовлено для транспортировки.

Можно сказать, сейчас я обновлял нейронные связи, а имплант сохранял встроенные чужеродные воспоминания, как резервную копию, чтобы мозг чётко понимал, где я, а где Туман, но при этом мог пользоваться всем осознанно, и не забывать, кто я, собственно, на самом деле. А имплант будет работать, как своего рода флешка для других воспоминаний. Но уже не для личности, всё лишнее должно убраться, останутся только воспоминания и, скорее всего, навыки.

Правда, мало того, что укол больнючий, так было ещё немало побочных эффектов.

Через полчаса меня бросило в пот, причём настолько сильно, что мне казалось, будто матрас подо мной промок насквозь. За ночь я выпил почти пятилитровую бутылку воды, а потом просто пил из-под крана. Лежал, потом шёл в туалет, потом опять пил, так и не поспал толком.

Мысли смешивались в кучу, мне-то вспоминался детдом, то наоборот, дом где-то в Англии, и раковина с двумя кранами, где холодная и горячая бежит отдельно.

То ел манную кашу, то английский пудинг. То ездил где-то в Европе, скрываясь от погони, то бегал на физре, то рассматривал залы Палаццо-Веккьо и поднимался в башню, где было… где было… где было… а потом рыбалка с отцом.

Как же хорошо я его помнил, оказывается. Тогда мы с ним не поймали ничего, мы с ним полезли купаться, и он меня раскручивал за руки в воде. А на берегу лежала колонка с флешкой, из которой доносилось:

— А куда шагнуть, Бог покажет путь.

Бог для нас всегда бесплотный вождь…

— Я их с детства слушаю, — сказал папа, когда я спросил.

— Пусть воздух ядовит, как ртуть, и пусть не видно, где свернуть,

Но мы пройдём опасный путь через туман…

Потом помогал бабушке на огороде, играл в футбол во дворе, катался с Наташей на коньках зимой, победил Толика на спарринге, гулял с одногруппниками, сдавал экзамен, раскрыл Паука вместе с Глебом, отбился от Паяльника и Зеро. Стало легче, вспомнил всё. В памяти было два дворца: Палаццо Веккьо и мой, у реки, с нагромождением зданий и залов, но моя память. И я чётко разделял, где чьё.

Сработало. И не только. Кое-что я ещё освежил…

Это было свежее воспоминание. Я видел Нью-Йорк, вернее, сейчас я находился где-то в Нью-Джерси, потому что видел небоскрёбы вдали. Я стоял у окна, глядя на небоскрёбы… то есть Туман, а в кресле сидел очень крепкий человек с характерным славянским лицом. И мы говорили на русском.

— Думаю, доктор рассердится, когда узнает об этом, — русский усмехнулся.

— А кто сказал, что он узнает? — Туман засмеялся. — Ладно, что у нас? Какие вводные?

— Шеф собирается нанять Ланге для работы в России, — сказал русский. — И он наверняка позовёт тебя. Можешь поторговаться, чтобы выгадать побольше. Но я хочу, чтобы ты проконтролировал всё, чтобы прототип пришёл к нам. Потому что Ланге слишком хитёр и может играть втёмную.

— Это будет стоить дорого. Ещё дороже, чем остальное.

— Заплатим. Деньги не проблема…

А потом Туман пошёл и лёг на кровать, где к нему подключили систему…

Ого, я понял. Систему «Омниус» тренировали на Тумане, создавая ситуации, которые он решал. Система запоминала всё. Конечно, Ланге был этим недоволен, ведь Туман создавал для них конкурента, зато сам Туман неплохо на этом заработал.

И деньги ещё где-то лежат. Но пока система была не настолько хороша, как всё остальное, и поэтому шанс с ней справиться ещё есть…

Утром я вытащил матрас на балкон, чтобы просох, а то я потел, как в бане, помылся и попил чай. Ещё приготовил привычное яйцо-пашот на завтрак. Навыки остались, и что-то я делал неосознанно, но чётко понимал, где моё, а где чужое.

Значит, надо работать дальше и искать вражеские хвосты.

Вещей у меня мало, и на квартиру за ними подойти не смогу. Майор обещал, что свяжется с Наташей и предупредит её, чтобы не волновалась, но в глубокой тайне. А пока разместил меня в конспиративном жилье, где долго находиться нельзя.

Я постоял перед зеркалом, немного меняя внешность из доступных мне вещей. По мелочи — очки, причёска, одежда, силиконовые вкладки в щёки. Всё такое, что не смоет начинающийся дождь. План действий я придумал: найти настоящего виновного в гибели Корнеева, понять, что с этого получили Ланге и Епископ, и найти их самих.

И всё это под неусыпным контролем Большого Брата, то есть всех систем наблюдения, какие только есть в округе. Забавно, но я чётко осознавал, что Большой Брат — это из книги, которую читал Туман, сам я только слышал о нём из разных мемов.

И ещё надо понять, кто такой тот русский, о котором Туман так и думал: «русский». Я не вспомнил всего, но теперь не боялся открывать новые залы дворца памяти и изучать всё. Потеря своей памяти мне больше не грозит.

Сейчас я находился в Подмосковье. Холодов обещал мне машину, но пока же он в Москве, и у него там куча работы из-за ночных событий. Так что пока буду действовать без него, как мы обсудили.

Первым делом я направился к Верещагину, доехал до него на маршрутке. Вообще-то, полагалось оплачивать проезд картой, а наличные брать запрещено. Но не все сейчас отказываются от наличных даже под угрозой штрафа, как оказалось, поэтому водила долго не сомневался.