Тень рядом со мной

Я перестала улыбаться и откинулась на спинку дивана.

– Не пойду.

Я сама не ожидала, что смогу произнести это вслух. Мама сжала зубы и раздражённо прищурилась.

– Алиса, хватит дурить! Я почти уверена, что Костик собирается сделать тебе предложение! Сейчас же переодевайся… – сказала она и тут же осеклась, понимая, что сболтнула лишнего.

День выдался пасмурным. За окном сгустились тучи, а уютную гостиную согревал тёплый свет от двух торшеров по углам. Большой стол в центре комнаты ломился от блюд. У дивана на низком столике стояла хрустальная ваза с огромным букетом белых королевских роз. От знакомого приторно-медового запаха затошнило, и тошнота усилилась, стоило увидеть рядом с салатницей в центре стола красную вельветовую коробочку.

Костя в строгом костюме сидел на высокой табуретке и скучающе ковырялся вилкой в тарелке. Его мама, ухоженная моложавая женщина, что-то недовольно бубнила сыну, а отец не отрывался от телефона. Когда я зашла в гостиную, Антонина Михайловна, мама Лешего, осмотрела меня с ног до головы и поморщилась.

– Алисочка, – с фальшивой лаской в голосе протянула она, – где ты была в таком виде? Ты даже не причёсана.

Естественно, я не переоделась. После слов мамы я выбежала из комнаты и сразу бросилась в гостиную.

– Алиса? – Леший нахмурился.

Глава семейства, Владимир Алексеевич, скользнул по мне равнодушным взглядом и снова уткнулся в телефон. Меня удивило, что они умудрились затащить и его на семейный обед: растущий бизнес отнимал кучу времени, и дядя Володя почти никогда не появлялся дома.

– Костя, – сказала я, сжав кулаки, – давай выйдем, поговорим.

Парень бросил взгляд на маму, а та отрицательно мотнула головой. Леший спорить не стал и твёрдо заявил:

– Алиса, садись за стол, пожалуйста. Сначала я тебе кое-что скажу.

Он привстал и взял коробочку, а я в ужасе вскинула руки и отшатнулась к двери. Мама больно ущипнула меня за поясницу и перекрыла выход, а Костя замер.

– Алиса…

Его голос звучал торжественно, а мне вдруг показалось, что я стою на грани обрыва. Ещё слово, ещё шаг – и рухну вниз.

– Костя, прошу тебя, не надо!

Парень меня будто не слышал:

– Алиса, мы знакомы с тобой уже давно, и я…

Ради такого важного момента даже старший Леший отложил телефон и с интересом прислушался.

– Костя, стоп! – Мой голос наконец окреп. – Я прошу тебя, не нужно!

– Алиса! – зашипела мне на ухо мама, а Антонина Михайловна оскорблённо поджала губы.

– Костя, прошу, давай выйдем, поговорим!

– Нет уж, говорите здесь! – Мама Кости сложила на груди руки. – Мы отложили все дела, чтобы в этот счастливый момент находиться рядом со своими детьми. А ты сначала являешься в таком виде, а теперь ещё не даёшь моему сыну сказать и слова!

– Тоня, милая, – улыбнулась мама подруге, – девочка в шоке, не обижайся. Не каждый день делают предложение. Такое судьбоносное решение, такая радость!

Я больше не смогла сдерживаться. Вежливость утонула в бессильной ярости, и я заорала:

– Какое предложение? Вы с ума сошли?! – Руки задрожали, и пришлось сжимать кулаки. – Я не собираюсь выходить замуж. Слышите? Не собираюсь! Устроили тут цирк! Что? Дела отложили? Момент планировали? А меня кто-нибудь спросил?!

Мама в ужасе закрыла ладонями рот, а глаза Антонины недобро сверкнули. Дядя Вова раздражённо отпил вина из хрустального бокала, но промолчал.

Я знала, что пожалею о том, что не сдержалась, но ничего не могла с собой поделать. Я слишком устала, слишком много пережила за эти сутки, а никто из них даже не удосужился спросить, что у меня случилось. Осудили мой внешний вид, отчитали и попытались заставить послушно улыбаться и участвовать в их театре абсурда.

Дыханию мешал вставший в горле ком обиды, и у меня никак не получалось его проглотить. Я чувствовала себя бездушной куклой без собственного мнения, случайным прохожим, которого затащили на цирковое представление и насильно нарядили клоуном.

– Алиса!

– Что «Алиса», мама? Что «Алиса»? Я не человек, по-твоему? Тебе не стыдно? Я – твоя дочь, почему ты так поступаешь?

– Вот именно, – повысила голос мама, – ты – моя дочь! Ты позоришь меня! Немедленно извинись и сядь за стол!

Я осеклась. Маму колотило от злости, и она совсем не слышала меня. Я прикрыла глаза, постаралась успокоиться и тяжело выдохнула. С родителями говорить бесполезно, оставалась последняя надежда, что здравый разум остался хотя бы у Кости.

– Кость, я прошу тебя, прости меня, но… – Бушующую злость удалось унять, но голос всё равно дрожал. – Но я никогда тебе ничего не обещала. Мы не встречались. Я с самого начала сказала, что мы можем быть только друзьями. Ты – хороший друг, правда. Но я тебя не люблю. И тем более не выйду за тебя замуж.

Я боялась его обидеть, боялась увидеть его расстроенное лицо и задеть чувства, ведь как никто знала, что такое безответная любовь. Но Костя меня удивил. Парень не выглядел обиженным или расстроенным – только раздражённым. Он поджал губы и твёрдо произнёс:

– Ты просто не понимаешь, Алиса. Я тебя люблю, и этого достаточно. Наши родители не против нашей свадьбы. Я просил твоей руки у твоей мамы, и она согласилась.

Я ошарашенно посмотрела на маму, и та упрямо кивнула.

– Согласилась! – с вызовом заявила она. – И ты согласишь…

– Хватит! – Я не хотела кричать, но не сдержалась.

Сдвинула маму с пути, вернулась в комнату, схватила сумку и пошла прочь из квартиры. В гостиной ругались, но я не обращала внимания. Слёзы застилали глаза, обида душила. От усталости трясло так сильно, что я едва попадала пальцами по экрану телефона, когда вызывала такси, – ехать в таком состоянии в автобусе мне не хотелось. Уже в салоне машины, где невыносимо пахло сладким цветочным освежителем воздуха, на телефон пришло сообщение от Кости: «Со временем ты всё поймёшь и всё равно будешь моей».

Всего одно глупое предложение стало последней каплей, и я позорно разревелась на глазах удивлённого таксиста.

Глава 6

Вернувшись домой, я позвонила на работу, попросила пару отгулов, отправила Владу сообщение, что смогу навестить его только завтра, насыпала Снежку корм и без сил повалилась на кровать. Даже пушистое покрывало не сняла: сон сморил, стоило на секунду прикрыть глаза.

Проснулась ночью из-за нехватки воздуха. От духоты мутило, пришлось вставать, чтобы открыть окно. По пути едва не разбила нос, споткнувшись в темноте о мешковатый пуфик у кровати. Распахнула створку и с наслаждением втянула промозглый свежий воздух.

Туман в тяжёлой голове немного рассеялся. Я включила настольную лампу, разобрала наконец кровать и отправилась в душ. Спустя полчаса, чистая и раскрасневшаяся от горячей воды, вернулась в наполненную прохладой комнату. Натянула пижаму с длинным рукавом, выключила свет и забралась под тяжёлое одеяло. Почти уснула, когда почувствовала, как под руку пробрался Снежок. Тяжело вздохнула и снова провалилась в исцеляющий сон.

Казалось, я только прилегла, но когда открыла глаза снова – белые часы на стене уже показывали полдень. Я сонно моргнула и попыталась понять, что меня разбудило. Лишь спустя несколько долгих секунд до затуманенного разума начали доноситься звуки – в дверь кто-то упрямо звонил.

Снежок, пригревшийся под боком, оторвал от лап усатую морду и навострил уши.

– Тоже гостей не ждёшь? – Я ласково потрепала кота по голове.

Тот лизнул мне ладонь и снова уткнул нос в лапы, а мне пришлось вылезать из-под одеяла.

За ночь комната остыла. Плечи тут же покрылись мурашками, а холодный линолеум обжёг босые ступни, но искать тапочки было лень. Заранее не испытывая к гостю трепетных эмоций, я с ворчанием открыла дверь и в то же мгновение оказалась в крепких объятиях. Я вдохнула горький запах сигарет и знакомого древесного парфюма, а голос, по которому я до смерти скучала, забасил на ухо:

– Лис!

– Ванька! – Я мгновенно забыла про сон. – Ванька вернулся!

Друг радостно расхохотался и отстранил меня от себя, удерживая за плечи и осматривая с ног до головы. Да уж, выглядела я после сна и в смешной пижаме в цветочек наверняка комично, в отличие от парня. Высокий подтянутый блондин с удивительно правильными чертами лица, ярко-голубыми глазами, глубоким голосом и чуть вьющимися волосами в любой пижаме оставался бы неотразимым. Девчонки сворачивали шею, когда Никитин проходил мимо, а стоило ему очаровательно улыбнуться – пропадали окончательно.

Помню, когда мы только начинали дружить, Ваня искренне удивлялся, почему я не оказываюсь в плену его сногсшибательной харизмы. Любвеобильный парень не питал ко мне романтических чувств, но был явно обескуражен отсутствием их у меня. Правда, быстро раскусил, через некоторое время поняв, что я по уши влюблена в лучшего друга. Не зря после школы пошёл учиться в медицинский на психотерапевта: его способность видеть людей насквозь всегда поражала.

– А ты всё не меняешься! – Я не выдержала и снова бросилась другу на шею.

Впервые за два дня я вдруг почувствовала себя счастливой и удивительно спокойной. Радостно рассмеялась и обняла его ещё крепче, насколько позволяли силы.

Никитин появился в нашем с Владом тесном мирке в средней школе и навечно в нём остался. В первый учебный день учительница решила помочь новенькому влиться в коллектив и посадила его ко мне, а Романова вынудила пересесть. Влад тогда очень разозлился, и между ребятами разгорелся конфликт, который уже через полгода окончательно превратился в крепкую дружбу.

Сколько себя помню, всегда потешалась, когда Влад и Ваня находились рядом. Если первый вечно носил спортивные костюмы и был скорее похож на медведя из-за большой комплекции и взрывного характера, то второй рядом с ним напоминал сказочного, жутко обворожительного и непробиваемо спокойного эльфа.

– А ты всё расцветаешь, Лис, – фыркнул мне в волосы Никитин, вызывая хохот своей наглой лестью, и со смехом пожурил: – Между прочим, я даже домой не зашёл и десять минут стоял у тебя под дверью. Устал как собака. Не хочешь покормить любимого друга?

Нам под ноги бросился узнавший Никитина Снежок, а я наконец отпустила друга из объятий и потянула за собой на кухню. Пока парень тискал кота, я готовила завтрак.

– А где Влад? – Ваня сидел на кухонном уголке и гладил мурчащего, будто трактор, Снежка. – Я вчера ему не дозвонился, и сегодня он трубку не берёт. Дома тоже никого. К отцу, что ли, уехал?

Рука дрогнула. Кипяток, которым я заполняла кружку с растворимым кофе, брызнул на стол. Кот испуганно дёрнулся и спрыгнул, а Ваня встал и осторожно забрал у меня чайник.

– Лис, ты чего? – Он поставил чайник на электрическую подставку, вытянул из цветастой коробки несколько бумажных салфеток и промокнул ими горячую лужицу. – Всё в порядке?

– Влад в больнице.

Неожиданный приезд Вани подарил мне львиную дозу положительных эмоций, и, к своему стыду, на несколько мгновений я совсем забыла о двух прошедших днях. А теперь вспомнила, и улыбаться расхотелось.

Никитин стал серьёзным:

– Соколова, что случилось?

Мой рассказ получался путаным, но Ваня всегда понимал меня с полуслова.

Удивительный человек! Я никогда прежде не видела, чтобы он яростно на кого-то злился или в гневе метался из угла в угол. Вот и сейчас, услышав про выходку Леры и её последствия, он лишь на мгновение недобро блеснул глазами.

– В какой он больнице? – Парень скомкал промокшие салфетки и выбросил в мусорное ведро. – Я съезжу к нему. Что-то нужно купить?

– Всё самое важное Гера вчера вечером должен был привезти. – Я взволнованно прикусила губу. – Вань, ты подожди меня, пожалуйста. Соберусь – вместе поедем.

Парень кивнул, а я метнулась в комнату.

В большом зеркале шкафа-купе отражалась невысокая измождённая девушка в дурацкой пижаме, с осунувшимся лицом и синяками, которые от усталости залегли под глазами. Волосы всклокочены, взгляд уставший, и руки всё ещё мелко подрагивают.

Я упрямо показала отражению язык и отодвинула зеркало в сторону. Из шкафа достала тёплую чёрную толстовку и джинсы, стянула пижаму и торопливо переоделась.

– Попей хотя бы кофе! – крикнула я в сторону кухни.

Закрыла шкаф и снова уставилась на своё бледное отражение. Краситься не было ни сил, ни желания. Вздохнув, я понеслась в ванную: быстро умылась, собрала короткие волосы в маленький хвост, бросила необходимые мелочи в валяющийся у двери рюкзак и вернулась на кухню. Никитин за это время опустошил кружку кофе, вазу с зефиром и яблоками и терпеливо ждал моего появления.

Я посмотрела на него и почувствовала очередную волну щенячьей радости.

– Вань, а ты почему так рано вернулся? Мы тебя через полгода ждали.

В длинных пальцах Вани зашуршал цветастый фантик. Он развернул конфету и встал.

– Друг отца работу предложил в частной клинике. Ты же знаешь, я всегда мечтал остаться здесь. В Берлине невыносимо скучно, пришлось сбежать.

Я никогда не понимала стремление друга жить в нашем городе, учитывая, какие потрясающие перспективы перед ним открывались. Одно только приглашение на стажировку в одну из лучших клиник Берлина чего стоило, а ведь парень на тот момент ещё учился в университете, пусть и на старших курсах.

Но в этом был весь Ваня: тёплый, немного странный и поразительно честный с окружающими и самим собой. Я подошла к парню и крепко обняла.

– Я рада, что ты вернулся, Никитин, – прошептала я тихо. – Чертовски этому рада.

Он улыбнулся и заверил, что тоже очень скучал. Чтобы не расплакаться от избытка чувств, я отстранилась и потянула его из квартиры.

Больница находилась недалеко от дома, поэтому, пока ехали, я не успела расспросить Никитина подробнее о его жизни и взяла с него обещание прийти в гости в ближайшие дни. Когда подъехали, парень задержался на парковке, а я первая направилась по знакомому выбеленному коридору.

В палате оказался Гера. Хмурый парень сидел на табуретке рядом с кроватью Влада и что-то говорил ему мрачным полушёпотом. Уже знакомый дедушка-сосед пытался греть любопытные уши, но, судя по разочарованному выражению лица, успеха не добился.

Неприятное предчувствие кольнуло сердце, когда Мицкевич, увидев меня, поспешно замолчал.

– Привет! – Я подошла и поцеловала Романова в щёку. – Влад, прости, я вчера отрубилась, не смогла приехать.

Гера встал, и я приветливо обняла его. Влад поправил под спиной подушку и осторожно положил перед собой загипсованную руку.

– Неудивительно, – покачал головой Мицкевич, уступая мне место. – Бродила тут вчера как призрак. Я думал, ты не меньше двух суток проспишь.

Романов прищурился:

– Лис, колись. Вчера ещё и дома что-то случилось?

Гера бросил на меня удивлённый взгляд, а я сдавленно кашлянула и пожала плечами.

– Ли-и-ис? – протянул Романов.

– Всё нормально, честное слово. – Я достала из рюкзака пакет с апельсинами, отодвинула к краю грязную чашку и положила их на тумбочку.

Гера покосился на часы:

– Ладно, вы общайтесь, я пойду. Влад, забегу вечером. – Он немного помолчал и мрачно добавил: – Надеюсь, ты меня услышал.

Романов кивнул другу и пожал протянутую руку. Мицкевич ушёл, а Влад продолжил буравить меня выжидающим взглядом.

– Не смотри так! – Я закатила глаза. – Правда, ничего не случилось. Почистить?

Я разорвала пакет и вытащила два крупных апельсина, но Влад упрямо гнул свою линию.

– Лис, колись. Я же вижу.

Облезлая деревянная форточка неприятно скрипнула, когда в неё врезался резкий порыв ветра. Я подтянула одеяло, накрыв загипсованную руку Влада, и поспешила сменить тему.

– О чём вы с Герой говорили? Что-то произошло?

Влад подозрительно на меня покосился, недовольно фыркнул, но перестал настаивать на своём.

– Произошло, – ухмыльнулся он. – Тихомиров с… – Он замялся и процедил сквозь зубы: – С Лерой приходили утром в клуб.

Апельсины выпали из рук и покатились по полу. Я едва успела поймать самый шустрый, который почти оказался под кроватью, и, разогнувшись, озадаченно посмотрела на Влада:

– Зачем?

– Требовал взять его в основной состав команды клуба вместо меня. Давыдов согласился сразу, а Гера упрямится. Зачем Лера приходила – не знаю. Группа поддержки, наверное. – Друг пытался скрывать ярость и обиду, но глаза и напряжённые плечи выдавали его.

Он мотнул головой, откинул одеяло и спустил на пол ноги. Я отложила фрукты на белый пододеяльник, пересела на кровать и положила ладонь на сжатый кулак его здоровой руки.

– Влад… Ты… – Я понятия не имела, что нужно говорить. – Ты как вообще?

Ну до чего же глупый и бессмысленный вопрос!

– Ну как, – хмыкнул друг. – Девушка, которой планировал сделать предложение, развела меня как идиота. Я слил бой. Главный спонсор «Витязя» собирается уничтожить мою карьеру; врач сказал, что рука будет восстанавливаться минимум четыре месяца и в течение этого времени – никаких соревнований и боёв. А сволочь, которая спала с моей девушкой, хочет занять моё место. В целом всё отлично.

– Прости! – Я опустила голову и сильнее сжала его руку. – Прости, я не…

– Лис, прекрати извиняться. – Романов тяжело вздохнул и неожиданно криво улыбнулся разбитой губой.

А потом высвободил руку из моих пальцев и, обняв за плечи, притянул к себе, вынуждая носом уткнуться в плечо. Сбивая дыхание, в душу хлынула нежность, а Влад положил подбородок мне на макушку и тихо произнёс:

– Честно говоря, всё было бы гораздо хуже, не будь рядом тебя. Если бы вместо Леры меня предала ты… – Он отстранился, внимательно посмотрел в мои ошеломлённые глаза и закончил: – Этого я бы точно не пережил. Так что, может, оно всё и к лучшему?

– Сравнил ты, друг! – Весёлый голос Никитина вдребезги разбил повисшую тишину.

Я по-прежнему смотрела на Влада, не в силах пошевелиться, а тот позабыл обо мне, когда увидел гостя.

– Никитин?!

Романов, кажется, не сразу поверил глазам.

– Наша Лис, – продолжил Ваня, приближаясь, – скорее душу продаст, чем тебя предаст. Ну, привет, друг!

Неожиданная встреча двух лучших друзей получилась громкой. Пока парни обнимались, били друг друга по спинам и возмущали соседа Влада радостными возгласами, я вышла в коридор и обессиленно рухнула на сдвоенные стулья. Сердце нездорово колотилось, а дрожащие пальцы сводило в судороге. Я ненавидела себя за слабость, за то, что не могла контролировать себя в такие моменты. Ненавидела, но ничего не могла сделать. Мне оставалось только привычно сбегать, чтобы ни Романов, ни кто-либо ещё не заметили излишне очевидной реакции.

На звонок телефона я ответила, не посмотрев, кто звонит:

– Алло…

– Алиса, – по голосу было понятно – Костя недоволен, – я хочу тебя увидеть. Давай поговорим.

Я тут же пожалела, что ответила.

– Я всё тебе сказала. – Это прозвучало слишком равнодушно, хотя я не собиралась обижать Лешего.

Спохватившись, я мягко добавила:

– Костя, прости, пожалуйста. Я правда сейчас очень занята. И… нам не о чем разговаривать.

Леший раздражённо скрипнул зубами. Я понимала, почему он может быть расстроен, но его злость удивляла.

– Алиса. Я хочу тебя увидеть. – В голосе Лешего зазвучала жёсткость, которую прежде я никогда не слышала. – Я приеду к тебе сегодня.

– Костя, не надо! – возразила я. – Это бесполезно. Я не буду с тобой разговаривать.

– Будешь! – отрезал Леший. Потом понял, что сорвался, и чуть теплее добавил: – Алиса, нам надо поговорить.

Не слушая ответа, парень отключился. А я глупо смотрела в чёрный экран телефона ещё несколько мгновений, пока из палаты не вышел Ваня.

– Ты чего? – Он удивлённо посмотрел на моё растерянное лицо и приподнял брови. – Всё в порядке?

Я заторможенно кивнула и попросила друга вернуться в палату, пообещав прийти через несколько минут.

Глава 7

Осеннее солнце слабело и с каждым днём убегало за горизонт всё раньше. За разговором с Ваней я не заметила, как стемнело. На маленькой кухне горел тёплый свет, прохладный ветер тревожил тюлевые занавески, а я куталась в серую вязаную кофту, грела руки о пузатую кружку с чаем и, открыв рот, слушала рассказы Никитина про жизнь в Берлине. Друг сидел на кухонном диванчике, с аппетитом уминал уже третью порцию подстывшего плова и в красках делился впечатлениями.

Мы разговаривали уже несколько часов с тех пор, как вернулись из больницы, и я совершенно забыла про время. Лишь случайный взгляд на встроенные в микроволновую печь часы заставил испуганно встрепенуться. Циферблат показывал половину седьмого, а значит, у Кости, работавшего в крупной IT-компании, уже час назад закончился рабочий день. Судя по его угрозе, он как раз должен был подъезжать к моему дому. Днём я несколько раз пыталась дозвониться до Лешего, чтобы переубедить, но парень не брал телефон, а на все сообщения отвечал кратко и раздражающе твердолобо: «Я приеду вечером».

– Лис! – Я вздрогнула, когда Никитин помахал ладонью перед глазами. – Ты слушаешь меня вообще?

– А? Да! Прости, я задумалась.

Я бросила ещё один взгляд на часы и нервно закусила губу. Встречу Вани и Кости нельзя было допустить. Никитин точно потом расскажет Владу, а Романов может наворотить дел, узнав о дурацком предложении. Да и стыдно, если честно, за маму и абсурдность ситуации.

– Лис? – Ваня внимательно смотрел на меня. – Что такое?

Я пожала плечами и показательно зевнула.

– Устала просто. Вань, я заслушалась, забыла про время. Соскучилась ужасно.

Никитин покачал головой и насмешливо протянул:

– Хватит юлить, Соколова. Пытаешься меня выпроводить?

Кто бы сомневался! Разыгрывать спектакль перед Ваней бесполезно: он хорошо читает людей, а я плохо играю на публику. Но слова про то, что я безумно соскучилась, были правдой. Сегодня вечером я впервые за полгода смеялась так непринуждённо.

– Лис, – снова позвал Ваня, – ты с утра странно себя ведёшь.

– Ванька, честное слово, всё хорошо, – улыбнулась я. – Просто устала. Завтра последний отгул, а с утра ещё нужно съездить к Владу.

Врать другу было стыдно. Какие бы дела меня ни ждали, я никогда при других обстоятельствах не выставила бы его из квартиры. Да если бы не Леший, я бы наплевала на сон и слушала его всю ночь напролёт.

Никитин понял, что я лукавлю, сложил на груди руки и прищурился. Я попыталась судорожно что-то придумать, но опоздала.

Трель звонка испугала уснувшего на подоконнике кота. Снежок взволнованно поднял голову и дёрнул усами. Я обречённо вздохнула, а Ваня отставил тарелку с пловом и подозрительно кашлянул.

Звонок повторился. Я с надеждой посмотрела на друга, будто бы ждала, что он убедит меня в нереальности происходящего, но Никитин только поторопил:

– Открывать не собираешься?

Пришлось плестись в коридор и молиться, чтобы Ваня не пошёл следом.

Костя вошёл в квартиру не сразу. Сначала появился огромный букет ярко-бордовых роз. От сладкого запаха и огромного количества крупных бутонов закружилась голова. Не удивлюсь, если цветов было больше сотни. Парень не поскупился, чем заставил чувствовать себя ещё более неловко.

Леший протиснул букет сквозь входной проём и только потом, сияя от гордости, зашёл сам.

– Алисочка, это тебе! – От раздражения, которое звучало в его голосе несколько часов назад, не осталось и следа.

Костя протягивал мне цветы с таким видом, будто давал нищему несколько миллионов долларов.

Кажется, он ожидал, что я немедленно расползусь по полу лужицей и засыплю его благодарностями. Но я упрямо сложила на груди руки и отошла к большому обувному комоду в углу коридора.

– Зачем? – Мой голос звучал сухо.

Я думала о том, что не хочу обижать Лешего, но он не понимал простых намёков, а на прямые слова реагировал резко.

– Что значит «зачем»? – Вот и сейчас парень импульсивно вздрогнул.

Посмотрел на букет, потом на меня, перестал улыбаться и раздражённо поджал губы:

– Алиса, я выбирал этот букет для тебя. Я потратил своё время и деньги.

– Костя, мне от тебя ничего не нужно. Ни твоё время, ни твои деньги, ни цветы.

– Алиса, я тебя люблю! – горячо воскликнул Леший.

Парень не первый раз признавался в своих чувствах, и каждый раз с тяжёлым сердцем я отказывала ему. Но Костя игнорировал отказы и продолжал сводить меня с ума. Со временем я научилась не обращать на это внимания, но сцена с предложением – перебор. Пора было раз и навсегда разрушить замкнутый круг, пусть даже для этого придётся поступить жёстче, чем позволяла совесть.

Я устало потёрла переносицу и покосилась в сторону кухни. Ваня не выходил, за что я была ему благодарна. Рассчитывать, что парень не слышит наш разговор, было глупо: двери на кухню не было, лишь полукруглая арка.

– Костя, я прошу тебя, – я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, – уходи. Если ты хотел поговорить об этом, то бесполезно. Я тебя не люблю, никогда не любила и не полюблю. И замуж я за тебя тоже не выйду. Поэт…