Освободи меня

– Не смей, блядь, указывать мне, что делать! – прошипел он, перекрывая её плач. Голос был пропитан яростью и презрением. – Что мне с тобой сделать, а? Трахнуть тебя? Или заставить отсосать? Ты – грязная сука.

Его слова будто били так же больно, как удары, каждым звуком раздирая её израненную душу. Слёзы катились по её щекам, а тело дрожало под его весом.

– Тебе следовало сдохнуть давно, для собственного же блага, – продолжал он с кривой усмешкой. – Ты – паршивое отродье своего никчёмного отца и этой грёбаной французской сучки. Ты – ничто. Ты – дерьмо.

Он грубо схватил её за руку и резко вывернул за спину. Эрин почувствовала резкую боль, но вырваться не могла. Джеремайя, подавив её своей физической силой, легко прижал к кровати – его вес навалился тяжёлой глыбой, лишая способности двигаться.

– Может, показать тебе, как обращаются с такими, как ты? – прохрипел он ей на ухо. В голосе звучали яд и презрение.

Пьяная рука грубо скользнула по её талии, цепляясь за резинку пижамных штанов. Тело Эрин напряглось до боли; мышцы отзывались криком, но страх перекрывал всё остальное.

– Нет! Пожалуйста, остановись! – закричала она. Голос дрожал, слёзы катились по щекам.

Эрин рвалась изо всех сил; сердце билось так сильно, что отдавалось эхом в висках. Казалось, время застыло, а отчаяние сковало каждую мысль и движение.

– Заткнись, мать твою! – рявкнул Джеремайя и, используя силу, перебросил её через кровать.

Эрин с глухим стуком ударилась о стену и рухнула на пол, чувствуя, как боль волнами разливается по телу.

– Это даже не стоит моего времени, – пробормотал он, пошатываясь. Голос был хриплым, слова – нечёткими. Добравшись до двери, он резко дёрнул ручку и с громким хлопком захлопнул её за собой.

Эрин осталась лежать на полу, её дыхание сбилось, а в глазах стояли слёзы. Она с трудом поднялась на колени, чувствуя, как каждая мышца протестует. Её руки дрожали, а голова гудела от удара. В комнате повисла мёртвая тишина, которая только подчёркивала её отчаяние.

Позднее утро. Эрин, собрав остатки своих сил, добралась до работы. Она была рада, что Джеремайя оставил её в покое – похмелье сделало его раздражённым, но безобидным. Это было почти облегчением.

– Как дела? – раздался знакомый голос Рассела. Он лениво стоял у дверного косяка, держа яблоко и откусывая от него с громким хрустом.

Эрин подняла глаза, её улыбка была слабой, но искренней:

– Хорошо. Сегодня он какой-то тихий. Думаю, у него похмелье.

Рассел хмыкнул, качая головой:

– Ну, хоть что-то хорошее.

– Чем я могу тебе помочь, Рассел? – Эрин взглянула на него с лёгкой улыбкой, надеясь, что он не затеял чего-то.

Рассел сделал вид, будто оскорблён:

– Ты что, хочешь так просто от меня избавиться?

Эрин не смогла удержаться и хихикнула:

– Конечно, нет.

Он наклонился ближе, на его лице появилась коварная ухмылка:

– Завтра вечером ты пойдёшь со мной.

Её улыбка сразу стала натянутой. Она поджала губы:

– У меня есть работа, Рассел.

Но он, как всегда, был неумолим. Пожав плечами, он добавил с легкой самоуверенностью:

– Я уже с ним всё обсудил.

Эрин приподняла бровь:

– С кем?

Рассел закатил глаза, указывая в сторону офиса Джеремайи:

– С ним. Он не будет возражать. Пока ты справляешься со своей работой, а ты всегда справляешься, он ничего не скажет.

Девушка вздохнула. Спорить с Расселом было бесполезно, но в этот раз ей отчаянно хотелось попробовать.

Эрин вздохнула и, неохотно соглашаясь, спросила:

– Куда мы идем?

– В клуб, – объявил Рассел с ухмылкой.

Эрин закатила глаза, и с её губ сорвался недовольный стон.

– Но я не люблю клубы. Там слишком много людей и… слишком шумно.

– Никаких «но»! Ты идешь со мной, Эрин, – он широко улыбнулся и отступил на шаг. – Не волнуйся, будет весело!

Когда он повернулся, чтобы уйти, то чуть не столкнулся с Томасом, который остановился перед дверью её кабинета.

– Ой, прости! – поспешно извинился Рассел и ушёл.

Томас смотрел ему вслед с недоумением, прежде чем повернуться к Эрин.

– Кто это был? – раздражённо спросил он, входя внутрь.

Эрин моргнула несколько раз, заметив, как его лицо мрачнеет. Её ответ прозвучал чуть неуверенно:

– Эм… это Рассел. – Она нахмурила брови. – Разве ты не знаешь, кто он?

Все в компании знали, кто такой Рассел. Он был душой компании и будущим генеральным директором – статус, который никто не оспаривал.

– Я бы не спрашивал, если бы знал, Эрин, – холодно бросил Томас, его голос звучал жёстче, чем обычно. – Какого черта он делает здесь?

Эрин ощутила, как напряжение между ними нарастает, и осторожно встала из-за стола.

– Успокойся, Томас. Он…

Её голос был мягким, но Томас шагнул ближе, прерывая её. Его взгляд стал колючим, а руки сжались в кулаки, будто он едва сдерживал эмоции.

– Успокоиться? – его голос прозвучал низко, но угрожающе. – Я задал вопрос, Эрин. Отвечай.

– Он… Он мой брат. Рассел Уилсон, следующий генеральный директор, – быстро ответила девушка, задыхаясь, её слова звучали почти на одном дыхании. – Он часто заходит. Что тебя это так беспокоит?

Его хватка ослабла, и напряжение в лице сменилось выражением, которое могло бы показаться раскаивающимся.

– Эрин, мне жаль. Я просто… беспокоюсь о тебе, – сказал он, сделав глубокий вдох, словно пытаясь оправдаться.

– Лучше бы этого больше не повторялось, – пробормотала она, потирая запястье, на котором уже начали проступать красные следы от его пальцев.

Он отвёл взгляд, как будто стыдясь, и тихо произнёс:

– Я обещаю.

Возможно, раньше его улыбка показалась бы ей успокаивающей, но сейчас в ней было что-то зловещее, что заставило её напрячься.

– Как насчёт того, чтобы угостить тебя обедом? – предложил он, стараясь выглядеть дружелюбным.

Эрин коротко вздохнула, опуская взгляд на свои бумаги.

– Сегодня я не могу покинуть офис. Может, как-нибудь в другой раз, – ответила она, возвращаясь на своё место.

В её голосе слышалась натянутая вежливость, а движения казались чуть скованными – она всеми силами старалась сохранить непринуждённость, чтобы не провоцировать его.

– Хорошо, – согласился он, задержав взгляд на ней чуть дольше, чем следовало. – Угостить тебя в следующий раз?

Эрин долго смотрела вслед Томасу, словно не веря, что всё это действительно произошло. Шок от случившегося всё ещё сковывал её, не давая мыслить ясно. Его слова, тон, хватка – всё это оставило тяжёлый осадок.

Она медленно опустила взгляд на своё запястье, где всё ещё ощущалось неприятное покалывание от его грубого прикосновения. Она потёрла кожу, пытаясь стереть это ощущение, словно это могло вернуть ей хоть немного внутреннего покоя.

Мысли путались, тревога росла. Сначала она попыталась сосредоточиться на работе, но цифры и слова на экране казались бессмысленным набором символов.

***

Глупость! Глупость! Глупость!

Томас в раздражении рухнул за свой стол и с силой стукнул себя кулаком по голове, словно пытался вытрясти из неё хаос мыслей. Несколько глубоких вдохов позже в уголках его губ появилась едва заметная, болезненно ироничная улыбка.

– Ничего. Она твоя. Она твоя. Не волнуйся, она тебя простит, – прошептал он себе под нос, словно пытаясь убедить не только себя, но и кого-то невидимого рядом.

Он любил её. Любил уже давно, с того самого момента, как впервые увидел эти удивительные зелёные глаза, наполненные слезами. Томас тогда злился, изводился от мысли, что кто-то другой причинил ей боль. А потом она объяснила – умерла её кошка. Это немного успокоило его, словно сняло груз.

– Кошка, – пробормотал он, вновь погружаясь в свои мысли.

Она заплакала не из-за мужчины, не из-за соперника, а из-за глупой кошки. Какое облегчение он тогда испытал! Какое странное, извращённое удовольствие знать, что её слёзы не связаны с кем-то другим. С тех пор он был уверен: она должна быть только с ним. Её слёзы, её улыбка, её страхи – всё это принадлежало ему и только ему.

И пусть она этого пока не понимает. Он заставит её понять. Она должна понять. Она – его.

Он закрыл глаза, позволяя своему воображению унести его в идеальный мир, где всё было именно так, как он хотел. Она была там – его Эрин. Она держала на руках их ребёнка, с той самой нежной улыбкой, которую он так любил. Он представлял, как возвращается домой с работы, проходя через белый заборчик их уютного домика. Она встречает его у двери, нежно целует в щёку и ведёт за руку к накрытому ужину.

Она больше не работает. Её единственной задачей было заботиться о доме, о нём и о детях. Этот образ согревал его, наполняя невыразимым чувством удовлетворения. Он знал, что это будущее может столкнуться с препятствиями, особенно со стороны её семьи, но был уверен: ради неё он готов на всё. Никто и ничто не сможет помешать ему сделать её своей навсегда.

Он хотел быть её единственным.

Единственным, кто её любит.

Единственным, кого она любит.

Единственным, кого она ненавидит, когда злится.

Единственным, кто может видеть её настоящую.

Единственным, кто может касаться её, обнимать её.

Единственным, кто может целовать её губы.

Единственным, кто наполнит её жизнь смыслом.

Единственным, кто способен причинить ей боль.

Единственным, кто заставит её плакать, но только для того, чтобы потом утешить.

Каждое слово, каждое утверждение в его голове становилось мантрой. Всё это принадлежало ему – она принадлежала ему. Никому другому. И никто не сможет этого изменить.

***

– Как ты мог взять не те документы? – Аарон стиснул зубы и с силой шлепнул папку с неправильными документами на стол.

Это было последним, чего ему не хватало в этот и без того хаотичный день, наполненный встречами и стрессом.

– Простите, сэр, – Шон виновато поднял взгляд на своего босса. – Я не смог дозвониться до нужного человека в «Уилсон Интернэшнл».

– Ты издеваешься? – раздражённо проговорил Аарон, проводя рукой по растрёпанным волосам. – Эти документы важны!

– Я понимаю, сэр, – начал оправдываться Шон, нервно перебирая бумаги в руках. – Но там все с утра на совещаниях. Я делал всё возможное, чтобы дозвониться, но меня просто игнорируют.

Аарон нахмурился, глядя на своего ассистента. Шон, конечно, не виноват, что ему передали неверные документы. Но это не оправдывало того, что он их даже не проверил.

– Ладно, я сам разберусь, – наконец выдохнул Аарон, отводя взгляд. – Возвращайся к своим обязанностям. Но в следующий раз постарайся быть внимательнее.

– Да, сэр. Мне искренне жаль, – пробормотал Шон, поспешно удаляясь из кабинета, чтобы не усугубить ситуацию.

Аарон снял трубку и набрал номер своего помощника.

– Соедини меня с мистером или мисс Уилсон, – отрывисто приказал он Кларе.

– Секунду, мистер Браун, – ровным голосом ответила она, и связь на мгновение оборвалась.

Спустя несколько минут раздался щелчок, и на линии появился Джеремайя. Его голос звучал излишне вежливо, почти приторно.

– Аарон, чем я могу тебе помочь, сынок?

Молодой мужчина сжал трубку чуть крепче, стараясь скрыть раздражение.

– Одному из моих сотрудников передали неверные документы. Мне нужны правильные данные к завтрашнему утру, – сказал он сдержанно, но твёрдо.

В голосе Джеремайи прозвучала лёгкая нотка насмешки:

– Да? Ну что ж, сейчас же займусь этим. Для чего они были нужны?

Аарон выдохнул, стараясь удержать себя в руках:

– Статистика и данные по грузоперевозкам.

– Хорошо, – отозвался Уилсон после короткой паузы. – Я дам указания, чтобы документы подготовили. И в следующий раз, сынок, проверяйте всё заранее, – его тон стал более раздражённым, будто вся ситуация была исключительно проблемой Аарона.

– Я весь день на встречах, так что могу задержаться, чтобы их забрать, – ответил Аарон, полностью проигнорировав недовольный тон Джеремайи.

– Ничего страшного, я прослежу, чтобы кто-нибудь оставался на месте до вашего прихода. Охрана обеспечит вам доступ, – быстро закончил он и повесил трубку, не дав Аарону вставить ни слова.

Мужчина откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу. Казалось, день только ухудшался с каждой минутой.

***

Джеремайя раздражённо застонал, откинувшись в кресле, и провёл рукой по лицу. Перед ним на экране компьютера высвечивались фотографии, на которых Лия, его драгоценная дочь, нюхала кокаин через свернутую стодолларовую купюру. Изображения были красноречивыми, и Джеремайя чувствовал, как в груди нарастает злость.

– Эрин! – позвал он, нажимая кнопку внутренней связи.

Её появление не заставило себя долго ждать. В дверях появилась хрупкая фигура девушки, которая держалась так, словно каждое слово начальника было готово сбить её с ног.

– Лия снова это сделала, – резко произнёс он, не отрывая взгляда от фотографий.

Эрин подняла голову, её зелёные глаза широко раскрылись, но в них не было удивления – только усталость.

– В чём проблема на этот раз, сэр? – спросила она, стараясь держать голос ровным, хотя ей не хотелось видеть ещё одну катастрофу, вызванную Лией.

– Наркотики, – почти выплюнул Джеремайя. Он повернул экран в её сторону, чтобы она могла увидеть снимки. – Её сфотографировали, когда она нюхала кокаин. Ты знаешь, что делать. Избавься от них любой ценой. И пока всё не утихнет, я не хочу видеть тебя дома.

Эрин сдержала тяжёлый вздох. Она знала, что придётся решать очередной кризис, как и всегда.

– Я боюсь, что она может причинить себе вред, – спокойно сказала она, глядя на Джеремайю, но в глубине души её разрывали противоречивые чувства.

Эрин действительно опасалась, что Лия может совершить нечто необратимое, находясь в очередном хаотичном состоянии. Этот страх был вполне искренним, несмотря на всю её неприязнь к сводной сестре. Лия была эгоистична, вспыльчива и разрушительна, но даже это не могло заставить Эрин желать ей зла.

Джеремайя раздражённо ударил рукой по столу.

– Думаешь, я этого не знаю?! Просто займись этим! – рявкнул он, махнув рукой в сторону двери.

Эрин молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала, как холодный страх ползёт по спине, но привычка подавлять эмоции помогала держать лицо.

– Приберись здесь, я на сегодня закончил. Аарон Браун заберёт эти папки сегодня вечером, – отрывисто произнёс Джеремайя, жестом указывая на хаос из документов, разбросанных на полу.

Громкохлопнув дверью, он вышел, оставив Эрин наедине с разрухой. Она глубоковздохнула и принялась за работу, методично собирая разбросанные бумаги. Ксчастью, большая часть документов не пострадала. Через час она замениласломанный компьютер, привела всё в порядок и восстановила видимость идеальногоофиса.

ЗатемЭрин переключилась на текущие задачи. Закончив с отчётами, она запланировалавстречи на следующую неделю. В календаре её взгляд задержался на дате:годовщина свадьбы Джеремайи и Мари.

«Очередноемероприятие, которое потребует безупречной подготовки», — мелькнуло у неё вголове.

Нетеряя времени, она зарезервировала столик в роскошном ресторане, позвонилафлористу и заказала элегантный букет красных роз. Затем связалась с ювелиром, скоторым Мари часто работала, и попросила подобрать изысканное украшение,идеально соответствующее вкусу хозяйки.

Когдаформальности были улажены, Эрин облегчённо выдохнула, но ненадолго. Лия.Проблема, не дающая покоя. Эрин понимала, что обязана разрулить ситуацию, но скаждым разом это становилось тяжелее. Она взяла телефон, готовясь к неприятномуразговору, и постаралась не позволить усталости взять верх.

—Я начинаю думать, что мне стоит просто звонить тебе каждый раз, когда у меняпоявляется очередная компрометирующая фотография мисс Уилсон, — с сарказмомпроизнёс голос на другом конце линии. — Итак, что ты можешь предложить?

Эринтяжело вздохнула, стараясь сдержать раздражение.

—Сколько ты хочешь за фотографии? — холодно спросила она. — Давай не будемзатягивать.

—Ой, мисс Уилсон, как грубо. Вы меня прямо обижаете, — хмыкнул собеседник; в егоголосе звучала явная насмешка. — Пришлите мне ваш номер, я перезвоню через час.

—Семьдесят, — чётко заявила она, удерживая голос ровным. В ответ раздаласьусмешка.

—Мы оба знаем, что это не просто «очередная фотография для размышлений», как впрошлый раз, — язвительно заметил он.

Эринзакатила глаза, с трудом подавляя раздражение.

—Хорошо. Девяносто, — её голос прозвучал устало, будто она сдавалась поднатиском.

—Согласен, — удовлетворённо протянул он; голос стал почти весёлым. — Я перезвонютебе, как только смогу.

Сэтими словами он повесил трубку.

Эринуткнулась лбом в стол, выпустив из груди тихий стон разочарования. Вискипульсировали всё сильнее. Она быстро проглотила таблетку «Тайленола», надеясьприглушить головную боль, затем взяла телефон и направилась в конференц-зал, попути выключая свет в приёмной и зале заседаний.

Еёшаги стихли, когда она подошла к окну в дальнем углу комнаты. За стекломмерцали огни города, словно отражая её собственные мысли. Внизу продолжаласьжизнь: потоки машин, спешащие прохожие, редкие вспышки фар. На губах Эринмелькнула лёгкая улыбка, когда ночное небо разрезала вспышка молнии, а следомпрокатился тяжёлый гром. Она закрыла глаза, позволяя прохладному стеклууспокаивающе охладить разгорячённую кожу. Шум грозы заполнял пространство,создавая иллюзию полного уединения.

Нопокой продлился недолго. Резкий звонок телефона заставил её вздрогнуть. Неглядя на экран, она нажала на ответ.

—Да?

—Не стоит так радоваться моему звонку, — насмешливый голос на другом конце линиипробрал её до дрожи.

Эринсжала телефон чуть сильнее, нахмурилась.

—Сколько ты хочешь за фотографию, Рик?

—Сто тридцать, — его тон был вызывающим, почти ленивым.

—Нет. Сто десять, — её голос стал твёрдым, губы сжались в тонкую линию.

Напряжениенакатывало новой волной, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.

—Да брось. Сто двадцать, — протянул он игриво, будто сам торг доставлял емуудовольствие.

—Сто пятнадцать. И я не буду обвинять тебя в преследовании, — сказала Эрин, еёголос стал чуть громче и жёстче.

—Ладно, — протянул он, будто сдаваясь, хотя в его интонации слышалась тольконапускная обида.

—Если это повторится и ты не отступишь, я обвиню тебя в вымогательстве ипреследовании Лии, — её тон стал ледяным, почти угрожающим.

Этобыло необычно для Эрин. Обычно она старалась сохранять мягкость и вежливостьдаже в самых неприятных ситуациях, но сейчас её голос звучал резко, почтиотчуждённо. Рик, впрочем, остался невозмутим.

—Я не могу на это пожаловаться, — легко ответил он, будто даже её предупреждениене смогло поколебать его равнодушную самоуверенность.

Эриножидала продолжения перепалки, но, к её удивлению, он просто оборвал разговор.Возможно, ему наскучило. Или он понимал, что уже достаточно заработал на ихсемье за годы шантажа. Уилсоны платили куда больше, чем любая жёлтая пресса.

—Но это не значит, что кто-то другой не воспользуется ситуацией. Все знают, какпапочка любит свою девочку. По крайней мере, я занимаюсь её фотографиями ивсегда нахожу нужных людей, прежде чем продать их. Береги себя, Эрин. Я зайдуза чеком, — произнёс он с лёгкой насмешкой и повесил трубку.

Эринопустила телефон на стол и выдохнула, словно из неё вытянули последние силы.Этот разговор, как и многие прежде, оставил внутри чувство пустоты и бессилия.

Онана мгновение растворилась в тишине, глядя, как мелкий моросящий дождь стекаетпо стеклу. Её завораживала игра молний на ночном небе: каждый всплеск света икаждый раскат грома эхом отзывались в груди, будто музыка, созданная, чтобынапомнить о мощи природы.

Тишину нарушил низкий голос:

— Долгая ночь?

Она резко вздрогнула и выронила телефон.

— Мистер Браун! — вскрикнула Эрин,наклоняясь, чтобы поднять аппарат. Голос прозвучал почти укоризненно, хотядрожь в её тоне ясно выдавала испуг. — Вы меня напугали.

— Прошу прощения, — в его голосе слышаласьедва заметная усмешка.

Её взгляд остановился на его фигуре,скрытой в полутьме противоположного конца комнаты. Тусклый свет далёкой лампывыделял резкие линии лица, а лёгкая улыбка на губах Аарона выгляделанепривычным штрихом к его обычно строгому выражению. Этот едва уловимыйпроблеск тепла словно трещина на каменной маске.

— Как давно вы здесь стоите? — спросилаона, чувствуя лёгкое смущение, пока делала несколько шагов вперёд.

— С того момента, когда ты сказалапапарацци, кажется, «отвали», — заметил Аарон с мягкой усмешкой, приподнявбровь.

Эрин вздохнула, стараясь скрытьнеловкость, и невинно пожала плечами:

— О, простите. Я даже не услышала, как вывошли.

— Не переживайте, — он покачал головой,едва удерживая смешок. — Так сколько вы согласились заплатить?

— Сто пятнадцать тысяч долларов… —пробормотала она, опуская взгляд.Тяжесть этой суммы ясно отразилась на её лице.

Глаза Аарона удивлённо расширились:

— Господи, это огромные деньги. Могу лишьпредставить, насколько всё серьёзно.

Эрин кивнула. Её голос дрогнул отусталости:

— В последнее время это стало нормой.

— Что она сделала? — его тон былосторожным, но продолжить он не успел.

— Извините, мистер Браун, я не могу вамсказать, — твёрдо произнесла она и вышла из конференц-зала.

Его шаги эхом прозвучали за спиной, ивскоре они оба оказались у её рабочего стола. Яркий свет заставил их моргнуть,прежде чем глаза привыкли. Эрин быстро осмотрела стол, нашла нужные документы ипротянула их Аарону.

— Вот, всё готово. Удачного вечера.

Веё голосе звучала вежливость, но усталость проступала в каждом движении,выдавая её куда сильнее, чем слова.

—Ты всегда задерживаешься так допоздна? В темноте? — с едва заметной ноткойбеспокойства спросил Аарон, нахмурив брови.

Эринчуть улыбнулась, стараясь скрыть усталость:

—Нет, только когда работы слишком много. И мне нравится темнота. Изконференц-зала открывается потрясающий вид.

Онабыстро выключила компьютер, аккуратно убрала ноутбук в сумку и накинула пальто.

—Это всё, что вам нужно? — её голос был вежливым, хотя в нём чувствовалосьлёгкое нетерпение.

—Да, это всё, — Аарон кивнул, бегло просмотрел документы и направился к выходу.

Эринвключила свет в коридоре, убедилась, что офис заперт, и пошла за ним к лифтам.Когда двери закрылись, он нажал кнопку первого этажа. Несколько секунд тишиныпрервал его вопрос:

—Ты не выбрала парковку. Разве у тебя нет машины? — он повернулся к ней с явнымудивлением.

—Нет, — ответила она, мельком взглянув на часы.

—И как ты тогда добираешься домой? — в его голосе прозвучала настойчивость.

—Такси, — спокойно ответила Эрин, словно это было самым естественным в мире.

Ааронне смог скрыть удивления. Он искренне полагал, что Джеремайя, каким бы жёсткимни был, хотя бы обеспечил Эрин машиной или водителем. В памяти то и деловсплывали истории о происшествиях на дорогах, нападениях в такси и другихнесчастных случаях. С учётом того, что Эрин принадлежала к богатой ивлиятельной семье, риск похищения ради выкупа казался ему более чем реальным.

Емубыло трудно понять, почему её родные так равнодушно относились к еёбезопасности. Для Аарона забота о близких не подлежала обсуждению. Его мать исестра, несмотря на свой характер и силу, никогда бы не оказались в подобнойуязвимости, если бы у него была возможность это предотвратить.

—Нет, я отвезу тебя домой, — его голос прозвучал твёрдо, без намёка навозможность отказа.

—Нет, всё в порядке, — мягко, но уверенно возразила Эрин, стараясь невстречаться с его взглядом.