Освободи меня

Кира Монро

Освободи меня

От автора

«Освободи меня» — история о боли,выживании и поиске света во тьме. Это книга для зрелых читателей, готовыхстолкнуться с трудными темами и откровенными сценами.

В повествовании поднимаются тяжёлые итриггерные темы: словесное и физическое насилие, сексуальное насилие, интимныеэпизоды. Я сознательно не включила отдельные предупреждения перед каждойглавой, чтобы сохранить цельность и эмоциональную динамику истории.

Отдельно хочу подчеркнуть: в книгеупоминаются наркотические вещества, включая тяжёлые. Эти сцены не являютсяпопыткой романтизировать или оправдать употребление наркотиков. Наоборот, онипоказаны исключительно как разрушающие, опасные, лишающие человека контроля идостоинства. Моя задача — не вызвать любопытство или интерес к подобному опыту,а подчеркнуть его деструктивность и трагические последствия. Наркотики в этойистории выполняют лишь художественную функцию, подчёркивая уязвимостьперсонажей, их падения и сложность пути к исцелению. Автор не поддерживает и непропагандирует употребление запрещённых веществ в любой форме.

Пожалуйста, помните: сюжет постепеннообостряется, прежде чем привести к разрешению. Это непростое чтение, способноевызвать сильные эмоции. Если вы чувствуете, что эта книга не для вас — этоабсолютно нормально.

Я прошу читателей воздерживаться отбезосновательной критики героини или комментариев, перекладывающих вину нажертву. Подобные слова могут задеть тех, кто пережил похожий опыт. За каждойстраницей этой книги стоят не только вымышленные персонажи, но и реальные люди,которым пришлось пройти через боль. Не вся правда откроется сразу. Чтобы понятьисторию полностью, важно дочитать её до конца. Здесь нет лёгких ответов ипростой развязки, но есть искра надежды.

Помните: никто не остаётся одиноким всвоих страданиях. Всегда найдётся тот, кто услышит, поймёт и протянет рукупомощи.

Важно: если вы переживали нечто подобное —знайте, вы сильнее, чем вам кажется. Вашопыт имеет значение. Исцеление возможно.

#ЯНеХотелаУмирать

Пролог

Она прижала ладонь к пылающей щеке, будтонадеялась унять боль, но жжение только усилилось. Её взгляд застыл на серомковре, усыпанном разбросанными бумагами. Она не понимала, в чём провинилась. Ейказалось, что отчёт был подготовлен безупречно, все задачи выполнены вовремя. Теперьже она тщетно пыталась угадать, что стало причиной пощёчины. Зная мистераУилсона, Эрин догадывалась: никакой причины, возможно, и не было, просто онснова был не в духе.

Щека всё ещё горела, оставляя на еёбледной коже уродливый, ярко-красный след. Эрин лучше других знала, на чтоспособны его крупные, грубые руки. Можно было сказать, ей даже повезло: ударпришёлся открытой ладонью.

— Сколько раз я должен повторять?! —взревел он, резко приблизившись. Его голос оглушал, а лицо оказалось такблизко, что она почувствовала запах дорогого виски. — Через двадцать минутпосле каждой встречи я должен получать записи! Ты вообще способна этозапомнить?

Эрин опустила голову. Она была уверена,что прошло меньше двадцати минут. Но Уилсон с яростью тыкал ей в лицо циферблатсвоих дорогущих часов, словно они служили непреложным доказательством её вины.

— Простите, сэр, — произнесла она,стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я уже отправила записи по электронной почтевместе с отчётом. У меня с собой бумажные копии.

Она ощущала, как ненависть и страхсмешиваются внутри неё, обжигая изнутри. Ей было отвратительно это чувствопокорности, это бессилье. Но годы приучили её к нему. Бояться Джеремайю Уилсонастало не привычкой, а инстинктом, вбитым в неё с детства.

— Забери это дерьмо и убирайся с глаз! —прошипел он, тяжело опускаясь в массивное кожаное кресло. Его голос капалпрезрением, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.

— Да, сэр, — ответила Эрин, стараясьсдержать дрожь в голосе. Она торопливо принялась собирать бумаги, аккуратновыравнивая их на дубовом столе.

Она не смела поднять взгляд. Знала:малейшая ошибка — и в её сторону полетит что угодно, от ручки до степлера.Уилсон никогда не сдерживал ярости, особенно с теми, кто зависел от него. А дляЭрин он был куда большим, чем просто начальник.

Джеремайя Уилсон — генеральный директор «УилсонИнтернэшнл» … и её дядя. Компания принадлежала их семье уже несколькопоколений, передаваясь по наследству следующим Уилсонам. Эрин было восемь,когда она потеряла родителей в страшном пожаре. Уилсон и его жена удочерили её— не из доброты, а ради выгоды.

Для прессы и высшего общества онисоздавали образ безупречной семьи: обнимали девочку с медно-рыжими волосамиперед камерами, улыбались, изображали заботу. Но за закрытыми дверями всё былоиначе. Там Эрин не была ни дочерью, ни племянницей, а лишь удобным инструментомдля поддержания их репутации. Бременем, от которого нельзя избавиться, нокоторое всегда тяготит.

Глава 1

Halsey – «Castle»

Эрин села в офисное кресло, бросилабыстрый взгляд на дверь, словно опасаясь, что кто-то войдёт, и поспешно досталаиз ящика пудру. Несколько лёгких движений, и макияж был поправлен. Она умелоскрыла красный отпечаток на щеке, который с каждой минутой становился всёзаметнее. Многолетняя практика научила её делать это быстро, почти без эмоций:при правильном макияже следы казались едва различимыми.

Если бы кто-то узнал, как Джеремайя и МариУилсон обращались с племянницей и приёмной дочерью, для Эрин это обернулось быкатастрофой. Любое излишнее внимание к её жизни могло повлечь вопросы не толькоо ней самой, но и о сомнительных сделках, заключённых в этих роскошных офисах.

Эрин давно усвоила: чтобы выжить, нужножить день за днём и не выделяться. Джеремайя был змеёй, и работа его личнымпомощником означала одно: если она потеряет осторожность, обязательнопочувствует укус.

Приведя в порядок одежду и волосы, Эриноткрыла папку с материалами для предстоящей встречи. На горизонте маячилкрупный проект: главный конкурент «Браун Индастриз» собирался заключитьсотрудничество, которое могло принести обеим компаниям многомиллионную прибыль.

Резкий звонок телефона вырвал её измыслей.

— Эрин Уилсон, — ответила она, подносятрубку к уху.

— Команда «Браун Индастриз» уже здесь, —раздался голос Натали, администратора, чья излишняя кокетливость давно стала еёвизитной карточкой.

— Пожалуйста, проведи их, — сказала Эрин.— Я пока подготовлю мистера Уилсона.

— Без проблем, — ответила Натали иповесила трубку.

Эрин глубоко вдохнула, настраиваясь.Подойдя к двери кабинета Джеремайи, она постучала и дождалась грубого:

— Войдите.

Открыв дверь, Эрин встала в проёме иопустила взгляд.

— Мистер Уилсон, команда из «БраунИндастриз» готова к встрече. Первый конференц-зал уже подготовлен.

Джеремайя молча встал, накинул пиджак инебрежно провёл рукой по седым волосам, приглаживая их. Снаружи он могпоказаться достойным мужчиной, но внутренние качества перечёркивали любуюпривлекательность. Эрин посторонилась, пропуская его в коридор, и последовалаза ним.

Конференц-зал № 1 был гордостью компании:огромные окна открывали захватывающий вид на город и горизонт. Эрин частостояла у этих окон в полной темноте и одиночестве, когда город сиял огнями. Втакие минуты она представляла себя на вершине мира, где никто и ничто не моглоеё коснуться. Но иллюзия всегда быстро развеивалась.

Не успела она свернуть за угол, как грубаярука схватила её за запястье. Боль пронзила тело, и она чуть не упала. Эринзнала, что на её бледной, хрупкой коже вскоре появится синяк.

— Ты знаешь, что делать. Не смей говоритьбез моего разрешения. Если мы упустим эту сделку, ты пожалеешь, что выжила втом пожаре, — прошипел Джеремайя, нагнувшись к её уху.

Его фигура, выше её на целую голову,возвышалась над девушкой; горячее дыхание обжигало щёку, вызывая дрожь иотвращение одновременно. Эрин побледнела. Ему не нужно было напоминать: она ибез того знала, как себя вести. Он просто искал повод, чтобы ещё раз утвердитьсвоё господство и показать ей её место.

— Да, сэр, — прошептала она, чувствуяхолодок, пробежавший по позвоночнику.

Меньше всего ей хотелось давать ему ещёодин повод поднять на неё руку. В лифте он театрально пожал ей руку и, сменивтон, встретил гостей с фальшивой любезностью.

— Добро пожаловать, — произнёс Джеремайя споказной теплотой. Внутри же он оставался холодным и расчётливым человеком. — Ятак рад видеть вас здесь. Пожалуйста, проходите.

В группе было шесть мужчин, но один сразувыделялся среди остальных. Высокий, уверенный, с безупречным стилем: словносошёл со страницы рекламы дорогого бренда. Эрин невольно задержала взгляд нанём дольше, чем следовало, пока на её плечо не легла чья-то рука.

Она вздрогнула. Ей отчаянно захотелосьотстраниться, но это было бы неприемлемо.

— Это моя дочь Эрин, — заявил Джеремайя,крепко сжав её плечо. — Она мой личный помощник и будет работать с ваминапрямую.

Эрин натянула профессиональную улыбку.

— Очень приятно познакомиться, — сказалаона, слегка склонив голову. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста,обращайтесь ко мне.

— Очень признателен, мисс Уилсон, —произнёс пожилой джентльмен из группы, пожимая ей руку.

Он был высок, гораздо выше Джеремайи; еголадони почти поглотили её руки, когда он говорил слова благодарности. Лицоизбороздили морщины, но голубые глаза оставались удивительно яркими, взгляд —прямым, а плечи — широкими. Он был подтянут, лишь чуть начинающий полнеть. Нанём был элегантный, сшитый на заказ костюм из мягкой серой ткани: идеальноедополнение к его густым чёрным волосам с лёгкой проседью. Улыбка оказаласьобаятельной, даже доброй, несмотря на то, что в ней сквозило скрытое презрениек Джеремайе Уилсону.

— Я Максвелл Браун. Приятно познакомиться,мисс Уилсон, — представился он и подозвал к себе более молодую версию самогосебя. Его улыбка, в отличие от отцовской, была холодной. — Это мой сын, Аарон.

Эрин подняла взгляд на Аарона. Его лицоказалось высеченным из камня, а глаза, полные ледяного безразличия, смотрелипрямо на неё, заставляя затаить дыхание.

— Очень приятно познакомиться, мистерБраун, — произнесла она, стараясь скрыть нарастающий дискомфорт.

Голос Эрин звучал спокойно, но Ааронзаметил: в её красивых зелёных глазах с лёгким ореховым оттенком не было тойпокорности, к которой он привык. Она не пыталась ему угодить, и это толькоподогрело его интерес.

— Мне очень приятно, — произнёс он. Егоголос не отражал того удовольствия, о котором говорил.

Он не знал, что думать об этой девушке.Она явно не боялась тяжёлой работы, но в её взгляде было что-то, от чего емустало не по себе. Остальные мужчины, кажется, этого не замечали, обращаявнимание лишь на её красивые, пухлые губы и вежливый, но манящий голос.

Большинство мужчин были поражены еёделикатной красотой, которую она, похоже, даже не осознавала. Максвелл жепроявил простодушную, почти отеческую теплоту. В конце концов, он смотрелтолько на одну женщину, тогда как остальные вели себя далеко не по-джентльменски.Пожилой мужчина прочистил горло и бросил острый взгляд на своих коллег. На ихлицах появилось выражение смущения и вины, и они поспешно переключили вниманиена обсуждение дела.

Эрин сидела рядом с мистером Уилсоном иделала подробные записи. Всё это время она держала голову опущенной, полностьюсосредоточившись на работе, поэтому не замечала украдкой брошенных в её сторонувзглядов. То, что она этого не видела, показалось Аарону немного забавным.

Он привык к женщинам, знающим свои сильныестороны и умело использующим их в своих интересах. Большинство из них сгордостью демонстрировали уверенность и власть над ситуацией. Эрин же быладругой: скромной, спокойной, но по-своему завораживающей. Она пробудила в нёмлюбопытство.

Встреча прошла быстро. Компании обсуждалисовместное использование технологий и ресурсов для привлечения инвесторов.Максвелл, будучи уже на пенсии, шутил, что пришёл лишь ради старой дружбы сотцом Эрин и чтобы убедиться, что его сын не разрушит любимую компанию.Джеремайя в ответ издавал дежурные смешки, а Аарон молчал, думая о том, что егоотец сходит с ума, проводя каждый день дома с матерью.

— Хорошо, думаю, на этом можно закончить иперейти к составлению предложений и дальнейших действий. Запланируем ещё однувстречу на следующей неделе, — с довольной улыбкой сказал Джеремайя. — Эрин,дорогая, свяжись, пожалуйста, с помощником мистера Брауна и сверь графики.

— Да, конечно, сэр, — кивнула Эрин,собирая материалы, пока все прощались.

— Я думал, Рассел будет присутствовать наэтой встрече, — заметил Максвелл.

— Он задержался по делам в Лондоне, —вздохнул Джеремайя при мысли о сыне. — К следующей встрече он вернётся и войдётв курс дела.

— Хочешь сегодня поужинать, Джеремайя? —предложил Максвелл после короткой паузы. — Как в старые добрые времена.

Это предложение застало Аарона врасплох.Ни для кого, по крайней мере для него, не было секретом, что Максвелл испытывалоткровенную неприязнь к нынешней главе семейства Уилсон. Он был уверен: мать,Вивьен, убьёт отца, когда узнает, что тот пригласил её на ужин с Мари Уилсон: женщиной,печально известной своим тщеславием, но тщательно скрывающей его затошнотворно-сладкой вежливостью.

Эрин поджала губы и быстро сверилась срасписанием. Её голос прозвучал раньше, чем она успела понять, что перебиваетмистера Уилсона:

— У вас есть свободное время после семивечера, сэр.

Слова вырвались прежде, чем она успела ихсдержать. Она почувствовала, как напряжение в комнате нарастает: будто воздухвнезапно стал плотнее. Джеремайя медленно повернулся к ней, его серые глазазастыли холодом, а челюсть напряглась.

Эрин тихо вздохнула, осознав, что сновапривлекла к себе лишнее внимание, и поспешила опустить взгляд. Но, встретившисьна секунду с тёплыми голубыми глазами Максвелла, ощутила странное спокойствие.В его взгляде не было ни холодности, ни осуждения: только сдержаннаядоброжелательность. Аарон же оставался отстранённым: равнодушные глаза ничегоне выражали и не выдавали ни мыслей, ни намерений.

— Отлично! — с искренним энтузиазмомвоскликнул Максвелл, разрядив обстановку. — Как насчёт ужина в «Каприччио»сегодня в половине восьмого? Возьму с собой Вивьен, она будет в восторге.

— Конечно, — коротко ответил Джеремайя,повернувшись к собеседникам. — Аарон, ты присоединишься?

— Нет, спасибо. У меня есть дела, — резкобросил тот.

Под «делами» Аарон подразумевал вовсе нерабочие вопросы, а встречу с высокой брюнеткой, которая с утра слишкомоткровенно намекнула на свои намерения провести вечер в его компании.

— Эрин, закажи столик на четверых, —распорядился Уилсон, даже не взглянув на неё.

— Да, сэр, — спокойно ответила она,ощущая, как напряжение постепенно покидает комнату, но оставляет после себятяжёлый осадок.

Эрин попрощалась с Максвеллом, Аароном иостальными членами их команды, натянув привычную профессиональную улыбку.Вернувшись к своему столу, она глубоко вдохнула, словно пытаясь стеретьнеприятное послевкусие недавнего разговора, и набрала номер ресторана.

«Каприччио» был одним из самых известныхитальянских заведений в городе. Забронировать столик там обычно было непросто,но её спокойный и уверенный голос сразу дал понять администратору, что этотзаказ нельзя игнорировать. Одного упоминания о двух самых влиятельных семьяхгорода оказалось достаточно, чтобы все формальности растворились вежливойпоспешностью.

— Столик на четверых на сегодня, надевятнадцать тридцать. Спасибо, — закончила она разговор и аккуратно положилателефон на стол.

Эрин позволила себе короткий вздохоблегчения, но он тут же застыл на губах, когда острая боль пронзила голову.Чья-то рука грубо схватила её за волосы, и тело инстинктивно дёрнулось.

— Я же говорил тебе следить за языком, —прошипел Джеремайя Уилсон, стоя так близко, что она почувствовала запах виски,которым он перебивал аромат дорогого одеколона. — Никто не спрашивал твоегомнения. Не так ли?

Она не смела поднять взгляд, не смела дажешевельнуться, пока его сильные пальцы не разжались.

— Тебе повезло, что ты сделала ихсчастливыми. Но запомни: если ещё раз пойдёшь против моей воли, последствиябудут куда серьёзнее, — добавил он, глядя сверху вниз с ненавистью и холоднымпревосходством.

Эрин моргнула, поражённая тем, что даже неуслышала, как он вошёл. Мозг работал на автопилоте, вытесняя боль и страх,чтобы она могла лишь кивнуть и тихо сказать:

— Простите, сэр.

Когда он отпустил её, она пошатнулась и намгновение оперлась о край стола. Дверь за ним захлопнулась, и тишина офисавновь окутала её, как холодное покрывало. Эрин глубоко вдохнула, но ни боль, ниунижение не уходили.

***

После двенадцатичасового рабочего дня Эринустало потянулась, чувствуя, как ломит спину. Она надела туфли, прошлась покабинету, выключила технику и аккуратно убрала ноутбук в сумку. Её движениябыли привычными, почти механическими: долгие годы работы научили её выжиматьсилы даже из пустоты. Убедившись, что на этаже больше никого нет, она заперладвери и включила сигнализацию.

Этот этаж был строго охраняем: здесьрасполагались кабинеты генерального директора, руководителей и несколькоконференц-залов для самых важных встреч. Всё — под грифом «конфиденциально».Даже попытка пройти мимо секретаря без разрешения казалась немыслимой.

Спускаясь на первый этаж, Эрин намгновение закрыла глаза, позволяя себе короткий перерыв в бесконечнойнастороженности. Попрощавшись с охранником Джонни, она вышла на улицу инаправилась к автобусной остановке.

Когда-то её семья была очень богатой, нотеперь это звучало как пустая насмешка. Джеремайя Уилсон не позволял ей купитьдаже подержанную машину, утверждая, что она «ещё не готова к таким расходам».Взамен он выплачивал мизерную зарплату — почти такую же, как у официантки безчаевых. Это было унизительно, но у Эрин не было выбора. Единственное, за чтоона могла быть хоть немного благодарна, — это отсутствие необходимости платитьза еду и жильё.

Она понимала, что и это — часть егоконтроля. Джеремайя всегда хотел держать её зависимой, полностью подчинённойсебе, будто страх лишения элементарного должен был сделать её послушной. И накакое-то время это действительно работало. Но с каждым днём в её сознании рослочто-то новое — тихое, упрямое, почти неразличимое чувство, твердящее, что жизньне должна быть такой.

Мари всегда отдавалa ей одежду с рук,приговаривая: «Мы не можем допустить, чтобы Эрин выглядела как попрошайка».Эрин терпеливо перебирала вещи: некоторые — с бирками, но не по сезону; другие— слишком откровенные, явно не в её вкусе. Отсеяв всё, что не подходило поразмеру или вызывало внутреннее отторжение, она понимала: выбирать особо не изчего.

Иногда Эрин удавалось найти хорошие скидкив Интернете и позволить себе редкие покупки, которые действительносоответствовали её вкусу. Жаловаться она не любила, в конце концов, это всеголишь одежда. Материальные вещи казались ей несущественными, особенно всравнении с тем, что приходилось переживать ежедневно.

«Бывает и хуже», — напоминала она себе,даже когда её гардероб напоминал случайный набор.

Долгая поездка на автобусе наконец привелаеё к воротам поместья Уилсонов. Дом возвышался во тьме, величественный ихолодный, как и его хозяева. Эрин осторожно вошла внутрь, стараясь не шуметь.Ужин она пропустила — привычка, давно ставшая нормой. Душ смыл дневнуюусталость, но не тот тяжёлый осадок, что неизменно сопровождал её повсюду.

Завернувшись в мягкое одеяло, Эринпозволила себе первый за день расслабленный выдох. Мысль, простая ипо-человечески радостная, вызвала на её лице слабую, но искреннюю улыбку: завтраей не придётся работать.

***

Недовольная Вивьен вышла из машины, икаблуки её туфель звонко ударили по асфальту. Максвелл, шедший позади, выгляделрастерянным — словно побитый щенок, — и лишь тихо вздохнул, догоняя жену. Онабросила на него раздражённый взгляд, полный молчаливого укора, но промолчала.Направляясь к двери ресторана, Вивьен благодарно улыбнулась метрдотелю, которыйгалантно распахнул перед ней дверь.

— Не успеешь оглянуться, как всёзакончится, — пробормотал Максвелл, склонившись к её виску. Его губы едвакоснулись кожи, и Вивьен восприняла этот жест как неловкую попытку сгладить еёнедовольство.

Её лицо мгновенно преобразилось, обретябезупречное выражение светской любезности. На губах засияла улыбка — настолькоискусная, что никто бы не догадался о её истинных чувствах.

— Мари, Джеремайя! Я так рада вас видеть!— воскликнула она с теплотой, звучавшей убедительно даже для тех, кто хорошознал её настоящую натуру.

Слова Вивьен эхом отразились в роскошнойатмосфере ресторана, но взгляд, который она бросила на мужа, говорил кудабольше любых приветствий. Максвелл лишь едва кивнул, избегая её глаз.

Мари и Вивьен обменялись светскимипоцелуями в щеки — выдержанными и безупречно выверенными, словно это был нежест дружбы, а обязательный ритуал. Затем обе обратились к мужчинам. Джеремайя,как обычно, выглядел сдержанно-любезным, но в глазах Вивьен этот образ казалсяфальшивым. Ей всегда чудилось, что за его выверенными манерами скрывается нечтомрачное. Джеремайя никогда не позволял себе грубости, не делал ей ничегодурного, но вызывал у неё необъяснимое чувство тревоги и отвращения. Просто оней не нравился, и точка.

Максвелл, придерживая спинку стула, помогжене сесть, затем устроился рядом. После того как они заказали напитки,разговор перешёл на привычные темы: погоду, новости, предстоящие события. Новскоре Мари полностью завладела вниманием за столом, рассказывая о своих детях,особенно о младшей дочери Лии. В её голосе звучали гордость и нежность, и дажевзгляд Вивьен на миг потеплел. Несмотря на прохладное отношение к Мари, она немогла не уважать её искреннюю преданность семье.

Однако в воздухе ощущалось лёгкоенапряжение, которое Брауны уловили без труда. Ни Мари, ни Джеремайя за весьвечер не произнесли имени Эрин. Это было не случайностью, а намереннымумолчанием. Максвелл и Вивьен молча обменялись взглядами, оба понимая, что этаневидимая граница отделяет их от истинной сути семейства Уилсонов.

Вивьен, будто поправляя серьги, украдкойвзглянула на Мари. Её улыбка оставалась безупречной, но в голосе звенела лёгкаянатянутость, когда она с гордостью говорила о «своей замечательной Лии».Очевидно, за пределами необходимости Эрин для этой семьи просто несуществовала.

Когда подали ужин, Вивьен с облегчениемвздохнула: вечер подходил к концу, и вскоре она сможет отправиться домой.Разговоры за столом начинали её утомлять, особенно бесконечные рассуждения Марио дизайне, моде и светских сплетнях. Её раздражало и то, как Мари время отвремени бросала кокетливые взгляды на Максвелла, словно забыв, кто сидитнапротив.

Вивьен, однако, сохраняла внешнееспокойствие. Она была уверена в своих отношениях с мужем. Максвелл всегдапривлекал женщин, и с возрастом его обаяние лишь усилилось. Им восхищалисьмногие, но он неизменно оставался предан ей. За все годы их брака Вивьен ниразу не дала себе повода усомниться в этом.

Мари, безусловно, была женщиной редкойкрасоты. Она по-прежнему сохраняла грацию и шарм, которые когда-то сделали еёзвездой подиумов и обложек модных журналов. Но всё это больше ничего не значилодля Максвелла. Его преданность Вивьен была безусловной, и она это знала.

Его взгляд никогда не задерживался наглубоких декольте, жеманных улыбках или трепещущих ресницах Мари. Он смотрелтолько на свою жену — так, будто за все эти годы ничто и никто не смог занятьеё место в его сердце. Даже теперь, когда их отношения обросли рутиной ипривычками, в этом взгляде всё ещё теплилась искренняя любовь. Вивьен эточувствовала, и этого ей было достаточно.

— Вообще-то, у меня есть предложение, —произнёс Джеремайя, вытирая рот салфеткой. Он аккуратно сложил её и откинулсяна спинку стула.