Освободи меня

Он никогда не одобрял людей, которые жилиза чужой счёт, не имея ни амбиций, ни целей. Как отец, он стремился дать своимдетям всё необходимое, но при этом подталкивал их к самостоятельности иответственности. Его собственная дочь нашла своё призвание не сразу, и онвместе с Вивьен терпеливо поддерживал её на этом пути.

Максвелл понимал, что не вправе осуждатьчужого ребёнка или чужие методы воспитания, но его опыт подсказывал: взрослыйчеловек без цели всегда производит впечатление потерянного. Именно такимчеловеком ему казалась Лия.

— Конечно, да! — радостно воскликнулаМари, словно Максвелл только что похвалил её воспитание. — Лия не толькокрасива, но и умна. Она — лучшая дочь, о которой только может мечтать мать.

— Какая прелесть, — протянула Вивьенровным, чуть поддразнивающим тоном. В её голосе звучала лёгкая нотка недоверия.

Тем временем Аарон украдкой наблюдал заЭрин. Она медленно ковырялась в тарелке, будто сам ужин был для неё невыносимойпыткой. В какой-то момент ему показалось, что девушка, как и он, отчаянно ждёт,когда этот вечер наконец закончится.

В какой-то момент Эрин подняла глаза инеожиданно встретилась с его взглядом. На мгновение она замерла. Взгляд Ааронабыл испытующим и тревожным — будто он пытался прочесть её мысли или нащупатьслабое место. В его глазах было что-то настораживающе интимное, словно онстремился заглянуть в самые потаённые уголки её души.

Эрин быстро отвела взгляд, чувствуя, какпо телу прокатилась волна неловкости. Она сосредоточилась на тарелке, стараясьне слушать голосов вокруг. Когда кто-то обращался к ней, она ограничиваласькоротким кивком, вежливой улыбкой или односложным ответом.

Мари, как всегда, стремилась удержатьвнимание на Лии. С нескрываемым восторгом она перечисляла её «достижения»,словно пытаясь ослепить собеседников сиянием дочери и затмить всё остальное.

После ужина все переместились в гостиную —расслабиться и выпить по бокалу вина. Эрин, словно по привычке, взяла на себяроль услужливой дочери и стала обходить гостей с подносом. Но её послушностьбыла лишь видимостью: обращались с ней скорее как с прислугой, чем как с членомсемьи. И в этом не было ни капли уважения.

Она ловко двигалась между гостями,стараясь не задевать ни одного кресла, пока не подошла к Лии. Та, усмехнувшись,будто невзначай задела поднос. Бокал с красным вином качнулся и опрокинулсяпрямо на Эрин.

— Ой! — воскликнула Лия с притворнойтревогой. — Эрин, ты такая неуклюжая девчонка! Ты не поранилась?

Её голос звучал приторно-сладко, но за нимясно слышалось скрытое злорадство.

Красное пятно быстро расползлось потёмно-синему платью Эрин. Бокал с грохотом разбился об пол. Девушка, охваченнаяпаникой, начала торопливо извиняться, её голос дрожал и путался. Она опустиласьна колени, чтобы собрать осколки, к счастью, крупные, неопасные.

— Ничего страшного, дорогая, — мягкопроизнесла Вивьен, наблюдая за происходящим с неподдельным сочувствием. Онахотела помочь, но Эрин уже поспешно собрала стекло, извинилась и вышла изкомнаты.

На кухне её встретил встревоженныйшеф-повар.

— Эрин, что случилось? — обеспокоенноспросил Джерард, вытирая руки о полотенце. Его голос звучал искренне, без тенипоказной заботы.

— Лия, — устало вздохнула Эрин, опускаясьна стул.

— Она ухлёстывает за молодым месьеБрауном, не так ли? — Джерард покачал головой с лёгкой иронией. — Мне жальбедную душу, которая окажется с ней.

Он слишком хорошо знал Лию — её капризный,избалованный и временами просто невыносимый характер.

— Их интересуют только деньги. В такиемоменты кажется, что лучше бы их вообще не иметь, — усмехнулась Эрин. В еёголосе слышались сарказм и усталость.

— Ты выглядишь уставшей, дорогая, —вмешалась Алиса с мягкой улыбкой. — Я уберу остальное, а ты иди и переоденься.Твоё платье всё равно уже испорчено.

— Спасибо, Алиса, — с благодарностьюответила Эрин.

Она улыбнулась и направилась к себе, чтобыпереодеться. Джерард и Алиса были для неё почти как семья. Их забота и участиенапоминали, что даже в этом холодном доме оставалось немного тепла. Они былисупругами, родом из Франции, но познакомились и поженились уже в Америке. Эринвсегда радовалась возможности говорить с ними по-французски — это возвращало еёв детство, к матери.

С ними она чувствовала себя менееодинокой, хотя знала: такие мгновения — лишь редкие проблески света в еёмрачной, сдержанной жизни. Её мать была француженкой, и Эрин жила с ней воФранции, когда была ребёнком. То, как Алиса с мягким акцентом произносила еёимя, неизменно вызывало тёплые воспоминания о матери и о тех редких, нопо-настоящему счастливых днях.

Когда Эрин вошла в свою комнату, Лия ужеждала её, опершись на дверной косяк.

— В этом платье ты выглядишь ужасно, —резко бросила она, смерив сестру взглядом. — Ты же знаешь, что он мой.

Эрин даже не удивилась. Лия, разумеется,заметила, что Аарон несколько раз посмотрел в её сторону. И не могла необратить внимания на то, как за ужином их взгляды встретились — пусть и всегона секунду.

Эрин глубоко вздохнула, чувствуя, какподступает головная боль от всей этой детской ревности и надуманной драмы.

— Я знаю, Лия, — спокойно ответила она. —Может, тебе стоит вернуться к нему?

Лия раздражённо вздохнула, пробежаввзглядом по своим ногтям.

— Они говорят о бизнесе, — с усталымнедовольством отмахнулась она, будто само присутствие Эрин вызывало у неёскуку.

Не дожидаясь ответа, Лия направилась вгостиную.

— Эрин, я налила тебе новый бокал вина, —раздался из кухни мягкий голос Алисы.

— Большое спасибо, Алиса, — поблагодарилаЭрин, принимая бокал и делая небольшой глоток.

Бархатистое вино мягко скользнуло поязыку, оставив во рту тёплое послевкусие и на миг подарив иллюзию спокойствия —того самого, которого ей хронически не хватало в этом доме.

— Не за что, дорогая, — тихо ответилаАлиса и незаметно удалилась, оставив Эрин наедине с её мыслями и затихающимвечером.

Краем глаза Эрин заметила, как к нейподходит Аарон.

— Мистер Браун, надеюсь, вам понравилсяужин? — приветливо улыбнулась она, когда он остановился рядом.

Аарон на мгновение задержал взгляд на еёлице. Ему начинала надоедать эта вежливая, чуть натянутая улыбка, которая, какему казалось, совсем ей не шла — слишком правильная для девушки, в глазахкоторой таилось что-то гораздо глубже.

— Да, было восхитительно, — ответил он,глядя в свой бокал с виски. После короткой паузы добавил тихо, почтинеразборчиво: — Было бы ещё лучше, если бы твоя сестра держала свои руки присебе.

Эрин не удержалась от лёгкой усмешки, иэто движение губ вызвало на его лице тень ответной улыбки.

— Скоро она станет твоей женой, — сказалаона спокойно, с лёгкой иронией.

— Вообще-то…

— Аарон! — перебила его звонким голосомЛия, появившись рядом и мгновенно разрушив тонкую паузу между ними. — О чём выговорите?

— Ни о чём важном, — отозвался он холодно,даже не взглянув на неё.

— Дети, — вмешалась Вивьен, её голосзвучал мягко, но уверенно. — Нам пора идти. Мы были так рады вас видеть.

Она шагнула к Эрин и обняла её. Объятиебыло неожиданно искренним и тёплым — словно невидимый мост между прошлым и тем,что Эрин давно считала утраченной частью своей жизни.

— Мне тоже было приятно познакомиться свами, миссис Браун, — тихо сказала Эрин, отвечая на доброту женщины едвазаметной улыбкой.

— Пожалуйста, зови меня Вивьен, — мягкопроизнесла та, забирая пальто из рук Максвелла. После короткого прощания состальными она вместе с семьёй покинула дом.

Как только за ними захлопнулась дверь,тишина стала почти осязаемой. Эрин почувствовала, как напряжение повисло ввоздухе. Взгляд Джеремайи наполнился тяжёлой, тёмной яростью.

— Папа, она флиртовала с Аароном! —выпалила Лия, сложив руки на груди и состроив возмущённое лицо. — Она хочетзабрать его у меня и бросить нас!

Каждое её слово словно подливало масла вогонь. Джеремайя медленно повернулся к Эрин — в его взгляде уже не было никапли рассудка. Алкоголь делал своё дело: он был слишком пьян, чтобыконтролировать себя. Когда ярость брала верх, здравый смысл уходил прочь.

Эрин почувствовала, как сердце забилосьчаще. Инстинкт подсказывал — беги, пока не поздно. Но другая часть разумапонимала: любое движение, любое слово только разозлит его сильнее.

— Лия, Мари, уже поздно, — неожиданноровным голосом произнёс Джеремайя, оборачиваясь к жене и дочери. — Вам пораотдохнуть. Я поговорю с Эрин.

Лия метнула в сестру торжествующий взгляди, не скрывая удовлетворения, последовала за матерью наверх.

— Итак, Эрин, — проревел Джеремайя, егогрубый голос резко контрастировал с прежней показной мягкостью. Он сделалнесколько шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. — Ты меня не послушала.Я ясно говорил — не высовывайся и сиди тихо. Разве не так?

Его слова прозвучали холодно и угрожающе.В его пьяном, искажённом сознании весь ужин превратился в личное оскорбление:будто Эрин пыталась выставить Лию глупой, а себя — лучше.

Он возвышался над ней, словно грознаятень, нависшая над беззащитной жертвой. Его дыхание, пропитанное алкоголем,тяжело касалось её щеки. Эрин упрямо смотрела в пол, будто это могло защититьеё от происходящего. Речь его была сбивчивой и невнятной: скотч, которого онвыпил слишком много, окончательно взял верх.

— Отвечай! — прорычал он, и Эринвздрогнула от резкости его голоса.

Она пролепетала жалкое «да, сэр». Еёсобственный голос показался ей жалким и беспомощным, и от этого внутри всёсжалось от отвращения. Но страх, холодной волной накативший на неё, оказалсясильнее.

Джеремайя резко шагнул вперёд, его рукавнезапно обхватила её горло. Сильное сжатие лишило воздуха, и Эрин инстинктивновцепилась ногтями в его запястье, тщетно пытаясь ослабить хватку.

— И что же ты сделала? — прорычал он ей влицо. — Выставила свою сестру в дурном свете и флиртовала, как маленькаяшлюшка?

Слова, полные ненависти, ударили неслабее, чем его рука. Слёзы покатились по щекам. Эрин, широко раскрыв глаза,смотрела в его яростные серые зрачки, видя, как лицо Джеремайи краснеет отгнева и алкоголя.

— Я покажу тебе, как обращаются с такими,как ты! — голос его сорвался на крик.

Эрин пыталась вымолвить хоть слово, умоляяо пощаде, но железная хватка не давала сделать вдох.

— Заткнись! — закричал он, отпуская еёлишь затем, чтобы ударить в живот.

Тело обмякло, и она рухнула на пол,судорожно хватая воздух, которого никак не хватало. Едва успев вздохнуть,вскрикнула от боли — его нога врезалась ей в бок.

— В следующий раз ты будешь слушаться иделать то, что я говорю! — голос его звучал как приказ. — Я не позволю теберазрушить будущее Лии!

Одним резким движением он швырнул её натвёрдый пол. Голова ударилась, и зрение потемнело. Всё поплыло, и Эрин едваразличала удаляющуюся фигуру Джеремайи.

Сквозь шум в ушах пробился голос Алисы.Паника и тревога в её тоне звучали будто издалека, словно из другого мира, новсё ещё были различимы. Эрин пыталась собрать мысли, но боль и слабость недавали пошевелиться. Мир вокруг расплывался, превращаясь в мутное пятно,поглощающее последние остатки её сил.

***

— Я не женюсь на этой девушке, — твёрдозаявил Аарон, едва семья устроилась в машине.

Вивьен бросила на сына лукавый взгляд,едва сдерживая улыбку. Однако воспоминание о том, что она увидела за ужином,оставило в душе лёгкое беспокойство.

— Ну, там ведь было две девушки, —заметила она с игривой улыбкой. — Я видела, как ты смотрел на Эрин.

Аарон молча отвернулся к окну, стараясь неподдаваться на мамины поддразнивания.

— Всегда есть развод, — усмехнулсяМаксвел, но тут же получил лёгкий шлепок от жены.

Вивьен вздохнула, и её голос смягчился:

— Ты был прав, Макс. Она действительнокрасива и, несомненно, умна. Аарон, тебе повезёт, если ты станешь ближе к ней.

Слова прозвучали искренне, но сынпромолчал.

— А как же слухи, которые о ней ходят? —наконец произнёс он, не отводя взгляда от окна.

— Ты ведь тоже не святой, Ронни, —спокойно ответила Вивьен, бросив на него укоризненный взгляд. — Любую историюможно вырвать из контекста и раздуть до неузнаваемости. Ты должен знать этолучше всех.

Аарон не мог отрицать: между ними с Эринбыло что-то необъяснимое, странное притяжение, от которого невозможно былоотмахнуться. Лия, безусловно, была эффектна — сексуальная, броская,привлекающая внимание одним своим видом. Но Эрин… Эрин была другой. Настоящей.

Ему хотелось коснуться её, провести рукойпо коже, почувствовать живое тепло. Хотелось наклониться ближе и поцеловать, ноещё сильнее — просто поговорить с ней. Услышать её голос, увидеть, как онаулыбается, не той вежливой, натянутой улыбкой, которую показывала всем, анастоящей, тёплой, искренней.

И больше всего — обнять её. Просто обнять,чтобы ощутить хрупкость и беззащитность, скрытую под этой внешнейсдержанностью. Всего дважды он оказывался с ней в одной комнате, но этогооказалось достаточно, чтобы её образ засел в его голове.

— Может, я схожу с ума, — тихо пробормоталон, проводя рукой по лицу.

Семья не могла не заметить, насколько Эринотличалась от своих родственников. Её скромность выделялась, но при этом онавовсе не выглядела простой ассистенткой. В ней чувствовалось нечто иное —покорность, за которой пряталась внутренняя сила и глубина.

Аарону хотелось узнать больше. Кто она насамом деле? Что скрывается за её тишиной и молчаливыми улыбками? Этот вопрос недавал ему покоя.

Глава 3

BANKS – «To the Hilt»

Эрин потребовалось немало времени, чтобы собраться с силами и подняться с кровати. Голова раскалывалась; нащупав в прикроватном ящике упаковку «Адвила», она достала две таблетки, проглотила их и, тяжело вздохнув, со стоном поднялась.

Отражение в зеркале ванной заставило её отшатнуться. Размазанный макияж, тёмные пятна у линии роста волос и на шее, а на щеке – болезненный светло-фиолетовый оттенок.

«Почему ты такая?» – раздался в голове привычный укор.

Она тосковала по родителям – добрым, заботливым людям, которые всегда были её опорой. Болезненные воспоминания нахлынули, и тело будто отозвалось болью, напоминая о том, чего она лишилась.

«Если бы отец был жив, он бы без колебаний расправился с Джеремайей», – с горечью подумала Эрин.

Вражда между братьями началась много лет назад. Джозеф, отец Эрин, сумел вывести компанию из долгов, заработать миллионы и расширить влияние на новые рынки. Именно он заслужил пост генерального директора, доказав свою компетентность и дальновидность.

Джеремайя же завидовал успеху брата и ненавидел его за это. Все его попытки удержать власть опирались на сомнительные сделки и рискованные проекты, которые лишь усугубляли положение. Эрин всегда знала: зависть и ненависть Джеремайи не угасли, и теперь она сама, как наследница Джозефа, стала удобной мишенью для их продолжения.

Её пальцы машинально коснулись шеи, будто пытаясь скрыть синяки. Ещё одно напоминание о том, что она живёт в доме, где правят вражда и жестокость, а никому нет дела до того, как глубоко всё это ранит её.

Эрин быстро привела себя в порядок. Она надела объёмный свитер в чёрно-белую полоску с высоким воротником, скрывшим следы побоев, добавила к нему свободные чёрные брюки и такие же лоферы. Подойдя к зеркалу, постаралась наложить как можно больше косметики. Профессиональные средства творили чудеса, но полностью скрыть отёки было невозможно. Всё же она надеялась, что никто ничего не заметит.

Схватив пальто, Эрин спустилась на кухню. Её встретил Джерард, поставивший перед ней тарелку с яичницей, беконом и чашкой горячего капучино. Аромат свежего кофе наполнил кухню, и на лице Эрин мелькнула лёгкая, благодарная улыбка.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил мужчина. Его тёплые карие глаза отражали тревогу.

– Я в порядке, – слабо улыбнулась Эрин. Её голос звучал хрипло. – Простите, что побеспокоила вас.

Джерард кивнул, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в кухню вошла Лия. Всё ещё в своей роскошной шёлковой пижаме, она молча заняла барный стул рядом с сестрой.

– Кофе, – пробурчала она, даже не взглянув на Эрин.

– Oui, – безразлично откликнулся Джерард и принялся готовить латте. Он отвернулся к кофемашине, хмуро глядя на чашку, будто желая спрятать раздражение.

Эрин украдкой взглянула на сестру. Лия, как всегда, выглядела безупречно: даже небрежный утренний вид подчеркивал её уверенность и полное равнодушие к чужим проблемам.

Лия, лениво потягивая латте, окинула сестру внимательным взглядом с ног до головы. В её глазах было больше любопытства, чем участия. Наконец, идеально наманикюренный палец потянул ворот свитера, открывая синяк на шее. Эрин вздрогнула, но Лия спокойно поправила воротник обратно, словно ничего не произошло.

На лице Лии появилась жестокая, самодовольная улыбка.

– Надеюсь, ты усвоишь урок, – произнесла она почти невинным тоном, но в её словах прозвучало холодное предупреждение, от которого по коже пробежал мороз.

Эрин, сдерживая вспышку эмоций, молча доела половину завтрака. Затем, тихо вздохнув, обратилась к Джерарду:

– Передай Алисе, что со мной всё в порядке.

На лице мужчины мелькнула тень грусти. Он кивнул, но в его взгляде сквозило бессилие. Если бы мог – он бы помог. Но у него была семья, и он не имел права рисковать их безопасностью. Джеремайя был человеком жестоким и бессердечным; чужая боль для него не имела значения. Более того, казалось, он находил в ней извращённое удовольствие.

Джерард горько сожалел о том, что когда-то связался с Уилсоном. Единственным утешением для него оставалось то, что он мог быть рядом с Эрин и хоть немного оберегать её.

Лия закатила глаза, раздражённая, особенно когда Джерард и Эрин перешли на французский перед её уходом. Она не понимала ни слова, как, впрочем, и Мари с Джеремайей. Рассел однажды попытался выучить язык, убедив Эрин дать ему несколько уроков летом, уверяя, что «французский производит впечатление на девушек».

Мари же просто мечтала, чтобы у них был повар-француз: в её глазах это придавало дому изысканности и подчеркивало статус.

***

Эрин пришла в офис рано утром и начала готовиться к приходу Джеремайи, который неизменно появлялся ровно в восемь. На его столе уже ждала чашка обжигающе горячего двойного капучино, неизменный ритуал, соблюдаемый изо дня в день.

Вернувшись за свой стол, она принялась разбирать документы, аккуратно раскладывая их по папкам, и вдруг вспомнила о заказе для Лии – новом «Ауди». Эрин тяжело вздохнула и позвонила дилеру, чтобы уточнить последние детали. Переведя на счёт компании двести тысяч долларов, она убедилась, что заказ оформлен полностью: и выбранная Лией ярко-красная окраска, и дополнительные опции были включены.

– Привет, Эрин!

Её отвлёк знакомый голос Томаса. Она вздрогнула, не ожидая, что кто-то окажется так близко.

– Томас, чем могу помочь? – спросила она, натянув привычную дежурную улыбку.

– У меня есть несколько документов для мистера Уилсона, их нужно подписать, – сказал он, и в его глазах мелькнул едва скрываемый энтузиазм.

– Хорошо, оставь их у меня. Я передам, как только он придёт, – ответила она, принимая бумаги. Томас на мгновение застыл, будто решая, стоит ли продолжать разговор. Пауза начала затягиваться, и Эрин, нахмурившись, подняла на него взгляд. – Всё в порядке, Томас? – спросила она вежливо, хотя в её голосе прозвучала лёгкая усталость.

– Ну… я хотел спросить, не захочешь ли ты сходить со мной на свидание, – неуверенно произнёс он, и его щёки заметно порозовели. – Может быть, как-нибудь на этой неделе?

Эрин на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и мягко улыбнулась.

– Томас… я не думаю, что смогу, – она постаралась, чтобы отказ прозвучал как можно доброжелательнее.

Она никогда в жизни не была на свидании. Её почти никуда не выпускали. Если бы Джеремайя узнал, что она с кем-то встречается, он бы разрушил её жизнь и уничтожил того, кто осмелился приблизиться к ней. Эрин понимала: иметь рядом человека, способного подарить ей хотя бы толику любви и поддержки, для неё просто невозможно.

Увидев, как лицо Томаса омрачилось, она почувствовала укол вины и поспешила предложить то, что было ей доступно.

– Как насчёт обеда?

Она вспомнила, что давно не проводила времени в непринуждённой обстановке, где можно просто поговорить и поесть с кем-то.

– Как друзья, – поспешно добавила она, чтобы избежать недоразумений.

Лицо Томаса сразу просветлело, а на губах появилась мальчишеская улыбка.

– Я зайду за тобой в час дня, договорились? – почти сияя, спросил он.

Эрин кивнула, ощущая лёгкое облегчение от его реакции. Когда он ушёл, она вернулась к работе. Забрав бумаги, оставленные Томасом, она вошла в кабинет Джеремайи, стараясь держаться ровно и спокойно.

– Томас из отдела по связям с общественностью передал вам несколько документов на подпись, сэр, – сказала она и аккуратно разложила бумаги на его столе.

Джеремайя, до этого сосредоточенно смотревший в монитор, поднял глаза и усмехнулся, задержав взгляд на её одежде.

– Хорошая работа, – произнёс он с насмешкой, отчётливо выделив последние слова. – В конце концов, ты знаешь, что будет, если кто-то увидит.

В его голосе звучала скрытая угроза. Эрин сглотнула, чувствуя, как бледнеет.

– Да, сэр, – ответила она едва слышно, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Она вспомнила случай из своего подросткового возраста, когда несколько учителей заметили её синяки. Тогда Эрин наивно надеялась, что кто-то придёт ей на помощь, и решилась рассказать правду. Но всё обернулось иначе. Вместо того чтобы обратиться к властям, преподаватели решили поговорить с Джеремайей – одним из самых влиятельных спонсоров школы. Последствия стали катастрофическими: он полностью очернил её репутацию.

Учителя начали смотреть на неё с отвращением, а среди учеников поползли слухи, и, по всей видимости, их источником была Лия со своими ядовитыми репликами. Говорили, что Эрин якобы не ночует дома, пьёт, принимает наркотики, вступает в беспорядочные связи и участвует в драках. Над ней издевались, и попытка найти защиту обернулась полным унижением.

Джеремайя, не дожидаясь её ответа, продолжил:

– Организуй мне на этой неделе встречу с руководителями наших дочерних компаний.

– Сию минуту, сэр, – поспешно кивнула Эрин. – Что-нибудь ещё?

– Да. Свяжись с командой по проекту с «Браун Индастриз» и подтверди время встречи. Убедись, что все необходимые изменения внесены до завтрашнего дня. Рассел прибудет утром, чтобы провести проверку перед встречей. Я жду готовую статистику у себя на столе до конца дня.

– Да, сэр, – Эрин слегка поклонилась и быстро направилась к своему рабочему месту, стремясь как можно скорее погрузиться в выполнение поручений.

Эрин стремительно вернулась в свой офис, чтобы с головой уйти в работу. В глубине души она с нетерпением ждала приезда Рассела. Их связь всегда была особенной. До того как он поступил в колледж и погрузился в карьеру, они были невероятно близки. Когда Рассел бывал дома, он защищал Эрин от всего мира и становился её единственной опорой в трудные подростковые годы.

Но даже он не знал всей правды. Эрин скрывала от брата, насколько жестоко с ней обращались. Рассел всё равно мало что мог бы изменить, а ей казалось легче видеть его спокойным, чем втянутым в её проблемы. С его точки зрения, худшими в её окружении были Лия и Мари – их язвительные оскорбления, странные наказания и постоянный моральный прессинг доводили Эрин до отчаяния. Он также ненавидел, как Джеремайя срывался на ней, когда был пьян или переживал стресс. И хотя она пыталась делать вид, что всё это её не задевает, Рассел часто вступал с отцом в перепалки, защищая сестру.

Он знал, что Джеремайя иногда переходил черту и поднимал на неё руку. Но Эрин каждый раз уверяла, что всё под контролем и вмешиваться не нужно. Рассел не раз пытался убедить её переехать к нему, но Эрин неизменно отказывалась. Теперь же она жила ожиданием того дня, когда он возглавит компанию и станет во главе «Уилсон».