Однажды в Вегасе

Я приехала в Нью-Йорк за разводом и была уверена, что единственное, чего хочу от той ночи, — окончательно с ней покончить.

Эндрю ответил, и я улыбнулась, увидев его лицо на экране. Но вместе с улыбкой вернулась и мысль, которой ещё утром не существовало: впервые за восемь лет мне захотелось понять, почему однажды я вообще согласилась выйти за Джейка Брауна замуж.

ГЛАВА 3

ChrisIsaak— WickedGame

Утром меня разбудил не будильник, а строительная дрель за стеной. Судя по звуку, соседний номер разбирали до несущих конструкций и почему-то решили начать именно с той, к которой была приставлена моя кровать.

Я нащупала телефон на соседней подушке. Ночью поставила его на беззвучный режим и всё равно несколько раз просыпалась проверить экран. Последним сообщением от Эндрю было:

«Что сказал Джейк? Он согласен на развод?»

Я ответила ещё перед сном:

«Да. Мешать не собирается. Его адвокат посмотрит документы, потом созвонимся все вместе».

Эндрю прочитал и спустя минуту написал:

«Хорошо. Это уже что-то. Постарайся поспать, милая. И прости меня ещё раз за вчера».

Больше сообщений не было.

Дрель умолкла. Через секунду за стеной что-то тяжело рухнуло. По крайней мере, у кого-то утро началось продуктивнее.

Чуть раньше восьми написал Джейк. Элизабет нашла окно для предварительной консультации в десять и спрашивала, получила ли я ссылку. Письмо уже лежало в почте. В теме значилось: «Консультация по делу Брауна». Моей фамилии там не было, что было совершенно логично — Элизабет представляла Джейка, — и всё равно почему-то неприятно кольнуло.

Я ответила, что подключусь из отеля.

Через минуту пришло:

«Буду у тебя за полчаса».

Я несколько секунд смотрела на сообщение. Видеосвязь прекрасно работала из двух разных помещений; в этом, насколько мне было известно, и заключалась одна из главных её особенностей. Пока я решала, стоит ли сообщать об этом Джейку, он попросил номер комнаты.

Я отправила.

Вчера мне пришлось лететь через всю страну, искать его адрес и уговаривать консьержа помочь с встречей. Сегодня Джейк сам собирался приехать ко мне в отель. Я решила не искать в этом скрытый смысл, отложила телефон и пошла в душ.

После душа стало легче хотя бы физически. С одеждой оказалось сложнее. Я минут десять перебирала вещи в чемодане, хотя собиралась всего лишь сидеть рядом с Джейком перед ноутбуком и слушать адвоката.

В итоге я надела джинсы и мягкий светлый свитер. В зеркале всё выглядело так, будто я вообще не думала о том, что надеть. На достижение этого эффекта ушло неприлично много времени.

Из вестибюля позвонили минут за тридцать до консультации.

— Мисс Джонстон, к вам мистер Браун. Разрешите его поднять?

Я разрешила и только после этого заметила одежду на кресле, раскрытый чемодан и одну туфлю возле кровати. Вторую обнаружила под шторой. Каким образом она туда попала, я решила не выяснять: последние сутки и без того были переполнены вопросами без нормальных ответов.

К моменту стука номер выглядел достаточно прилично.

Джейк стоял за дверью с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. На нём были чёрные джинсы, тёмный свитшот и лёгкая куртка. Волосы после душа ещё не высохли и лежали неровно, отчего он выглядел моложе, чем вчера.

Вместе с ним в номер вошёл холодный воздух с улицы и запах мыла.

— На этот раз предупредил, — сказал он и протянул мне один из стаканов. — Без сахара, с молоком.

Я посмотрела сначала на кофе, потом на него.

— Откуда ты знаешь?

— Один из немногих обрывков Вегаса, которые у меня сохранились. Перед часовней мы решили, что кофе поможет протрезветь. Бармен насыпал тебе сахар, ты сделала глоток и посмотрела на него так, будто он пытался тебя отравить. Пришлось делать новый.

Я попыталась представить эту сцену, но в голове было пусто. Двадцатилетняя я стояла ночью у барной стойки рядом с Джейком, возмущалась из-за сахара в кофе, смеялась с ним, а через несколько часов согласилась выйти за него замуж. Он помнил хотя бы этот кусок. Я — ничего.

— Значит, кофе не помог.

— Судя по свидетельству о браке, не очень.

Я сделала глоток. Крепкий, несладкий — именно такой, какой я любила.

— А ведь за восемь лет я вполне могла начать пить с сахаром.

Джейк посмотрел на стакан в моей руке.

— Могла. Но не начала.

Он произнёс это без всякого особого смысла и прошёл к столу, а мне почему-то понадобилась лишняя секунда, прежде чем последовать за ним.

В пакете оказались два круассана. Он поставил их рядом с ноутбуком, снял куртку и достал из кармана кольцо. Я узнала его сразу: те же две переплетённые полоски металла, только его кольцо сохранилось лучше.

— Нашёл, — сказал он. — После Вегаса мать вернула его мне. Я сунул в ящик комода и больше не трогал. Вчера был уверен процентов на пятьдесят, что оно до сих пор там, но Элизабет спросила, что у нас вообще осталось от той истории.

Я открыла сейф и достала своё. Несколько секунд два дешёвых кольца лежали рядом на гостиничном столе.

Моё потемнело сильнее. На кольце Джейка осталась глубокая царапина возле края, и мне вдруг захотелось спросить, носил ли он его хотя бы несколько дней после Вегаса.

Я промолчала. Интересоваться тем, сколько времени твой случайный муж носил обручальное кольцо, пока ты собираешься выйти замуж за другого, казалось плохим способом начать утро.

Ровно в десять на экране появилась Элизабет Уэллс. Она поздоровалась, коротко уточнила, что представляет только Джейка и не может давать мне персональные юридические советы, после чего сразу перешла к делу.

Старое заявление об аннулировании действительно подавали. Затем суд запросил дополнительные материалы, которых, судя по имеющейся выписке, так и не получил. Что именно потерялось между адвокатом моего отца, Джейком и судом, станет понятно только после получения архива.

— Спустя столько лет обычный развод, скорее всего, будет проще, — сказала Элизабет. — Но я не хочу делать окончательные выводы, пока не увижу всё дело.

В этот момент за стеной снова взревела дрель.

Элизабет продолжала говорить. Мы видели, как двигаются её губы, но не слышали практически ничего. Когда шум наконец прекратился, я попросила повторить последнюю фразу.

Дрель включилась снова.

Джейк откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Они тебя выселяют?

— Похоже. Начали со стены.

Он достал футляр с беспроводными наушниками, подключил их к ноутбуку и протянул мне один.

Стол оказался слишком узким, поэтому пришлось придвинуться. Наши плечи соприкоснулись, пока Джейк разбирался со звуком. В правом ухе появился голос Элизабет, левым я всё ещё слышала глухой стук за стеной и движение Джейка рядом.

Я чуть отодвинулась и упёрлась стулом в кровать.

Отлично.

Элизабет повторила главное: если мы оба хотим развода и не собираемся ничего делить или требовать друг от друга, особых сложностей быть не должно. Но обещать, сколько всё займёт, она не стала.

— У Николь свадьба через четыре месяца, — сказал Джейк.

Я повернула голову.

Он запомнил.

Элизабет тоже посмотрела на меня.

— Четырёх месяцев может хватить. Но я бы пока не рассчитывала на эту дату, пока мы не увидим старое дело.

Джейк спросил о бумагах, которые подписывал в Вегасе. Элизабет объяснила, что без архива невозможно понять, были ли они оформлены неправильно, потерялись ли позже или вообще относились только к части процедуры. Она попросила пока ничего нового не подписывать и договорилась, что после получения документов свяжется с Хэнли.

Когда звонок закончился, даже дрель за стеной ненадолго замолчала. Я вынула наушник и положила рядом с ноутбуком. Джейк закрыл крышку и развернул к нам пакет с круассанами.

— Пока всё равно ничего не решится. Я собирался пройтись до парка. Пойдёшь?

У меня были рабочие письма, Эндрю и вполне приличный гостиничный номер, в котором можно было провести остаток дня без мужчины, за которого я случайно вышла замуж восемь лет назад.

— Дай мне десять минут.

Джейк только кивнул.

Пока я складывала свои бумаги, ему позвонили по работе. Он выслушал собеседника, несколько раз уточнил время и подтвердил дальний рейс через несколько дней.

Когда он убрал телефон, я не удержалась:

— Ты всё равно полетишь?

Джейк посмотрел на меня.

— Конечно.

— А если адвокатам понадобится твоя подпись или ты сам? Я не хочу, чтобы всё снова зависло из-за какой-нибудь мелочи.

Только договорив, я поняла, как это звучит. Вчера я без предупреждения появилась у Джейка на пороге и сообщила, что он всё ещё женат на мне, а сегодня уже предлагала ему менять рабочие планы ради моего развода.

Джейк несколько секунд смотрел на меня, и я поняла, что объяснять ничего не придётся.

— Ник, я буду на связи. Если действительно понадобится моё присутствие, разберёмся. Но отменять рейс на всякий случай я не стану.

— Я не прошу тебя бросить работу. Просто до свадьбы четыре месяца, а мы даже не знаем, сколько всё это займёт.

Он выдержал небольшую паузу.

— Я помню про четыре месяца. Но ты успела прожить с этой новостью сутки и уже построила план. Я ещё вчера утром считал себя холостым. Дай мне разобраться в этом своим способом.

Сказать было нечего.

Меня раздражало не то, что Джейк не отменял рейс. Раздражало собственное бессилие. Я хотела приехать, получить его согласие, передать всё адвокатам и вернуться домой с гарантией, что через четыре месяца стану женой Эндрю. Вместо гарантии у меня появились ещё один адвокат, архив восьмилетней давности и мужчина, который отказывался паниковать вместе со мной.

Я убрала кольцо обратно в мешочек.

— Мне нужно понимать, что я могу на тебя рассчитывать.

— Можешь. Но это не значит, что я должен остановить свою жизнь, пока суд решает, что делать с нашей. Я один раз уже поверил, что всё закончилось. Второй раз проверю сам.

Вот за это спорить с ним было особенно неудобно.

Джейк забрал своё кольцо, и через несколько минут мы вышли из отеля.

На улице было прохладно после ночного дождя. По тротуару шли люди с кофе и пакетами из пекарен, у перекрёстка курьер привязывал велосипед к столбу, а женщина в длинном пальто безуспешно уговаривала маленькую собаку подняться с асфальта. Собака зевнула и осталась лежать.

До парка было минут десять. Мы шли рядом, доедая круассаны, и больше не возвращались к его рейсу.

Молчание оказалось неожиданно нормальным. Мне не приходилось придумывать тему, чтобы заполнить паузу, а Джейк не пытался превратить каждую минуту в разговор. Восемь лет назад я, наверное, тоже это заметила. Или именно поэтому осталась рядом с ним дольше, чем собиралась.

У входа в парк сидел художник. На мольберте перед ним красовалась карикатура пожилой пары: мужчине достались огромные уши, женщине — корона и бокал вина. Оба смеялись и спорили, кто заберёт рисунок домой.

Художник увидел нас и поднял карандаш.

— Портрет для пары? Десять минут.

— Нет, спасибо, — начала я.

— Мы уже женаты, — одновременно произнёс Джейк.

Я повернулась к нему.

Художник тоже посмотрел сначала на Джейка, потом на бриллиант Эндрю у меня на пальце.

— Тогда на годовщину.

— Мы разводимся, — уточнила я.

Он несколько секунд осмысливал полученную информацию, после чего предложил нарисовать нас на двух отдельных листах со скидкой.

Джейк рассмеялся. Я продержалась секунды две.

Мы отказались и пошли дальше.

— Ты мог просто сказать «нет».

— Мог. Но я всего сутки знаю, что восемь лет был женат. Дай хоть немного воспользоваться статусом, прежде чем его снова отберут.

— Тяжёлая утрата.

На этом шутка закончилась, что я оценила.

Перед нами слишком быстро проехал велосипедист. Я успела услышать звонок, но Джейк среагировал раньше: ладонь легла мне на поясницу и отвела в сторону.

Через секунду его рука исчезла.

Ничего особенного не произошло. Именно это раздражало больше всего. Он просто не дал мне попасть под велосипед, а я ещё несколько шагов ощущала его ладонь через свитер.

Я сделала глоток кофе и спросила:

— Ты часто сюда приходишь?

— Бегаю, когда график позволяет. Особенно перед дальними рейсами. Иначе после смены часовых поясов организм решает, что три часа дня — отличное время для сна.

— И давно ты летаешь?

Джейк подумал.

— Лётную школу начал через несколько месяцев после Вегаса. Брат меня туда буквально вытолкал. Я тогда менял работу примерно с той же частотой, с какой нормальные люди меняют зубные щётки. Он сказал: либо я наконец выбираю что-нибудь сложное и довожу до конца, либо он перестаёт слушать мои жалобы.

— Сработало?

— Первый экзамен завалил дважды. После этого уже стало принципиально.

Я улыбнулась.

В Вегасе Джейк рассказывал, что постоянно менял города и работу, как только что-нибудь начинало казаться слишком привычным. Теперь передо мной шёл мужчина, который восемь лет оставался в одной профессии, жил в квартире с ухоженным растением и хранил старое обручальное кольцо в том же ящике, куда положил его много лет назад.

В нём было трудно узнать того двадцатилетнего парня из Вегаса, которого я помнила лишь обрывками.

— Ты сильно изменился.

Джейк посмотрел на меня.

— Ты тоже.

— Откуда тебе знать? Ты меня почти не помнишь.

— Саму ночь — кусками. Тебя почему-то лучше.

Я невольно сбавила шаг. Джейк продолжил идти как ни в чём не бывало, будто только что не подбросил мне ещё одну мысль, с которой теперь придётся разбираться.

Вот же засранец.

Я догнала его.

— И что ты помнишь?

— Что ты спорила со мной по любому поводу, до тридцати замуж не собиралась, хотела писать для журнала и терпеть не могла сахар в кофе. А ещё была совершенно уверена, что умеешь играть в бильярд.

— Я умею.

Джейк посмотрел на меня.

— Ник, ты в первый же вечер чуть не продырявила бильярдный стол.

Я рассмеялась, и мы ещё какое-то время шли молча. У пруда остановились у ограды. Ветер рябил воду, рядом ребёнок пытался скормить уткам свой завтрак, пока мать безуспешно уговаривала его оставить хоть что-нибудь себе.

Я посмотрела на Джейка.

— Почему мы потом нормально не поговорили? Я помню отца, адвоката, бумаги. А тебя после того утра — почти нет.

Джейк опёрся предплечьями о перила.

— Всё произошло слишком быстро. Утром приехал твой отец, а почти сразу после этого позвонил брат. Мать снова попала в больницу, он был в другом городе, поэтому мне пришлось уехать.

Я повернулась к нему.

— Что-то серьёзное?

Джейк ненадолго отвёл взгляд к воде.

— Никогда не знаешь, насколько всё серьёзно.

По тому, как напряглась его челюсть, я поняла, что дальше лучше не лезть.

— Адвокат твоего отца уже был в гостинице, — продолжил Джейк. — Показал бумаги, объяснил, где подписать, сказал, что остальное сделают без нас. Через несколько дней мне сообщили, что брак аннулирован. На этом всё.

Все эти годы я представляла то утро куда проще. Отец приехал, забрал меня, Джейк уехал — значит, ему было всё равно. В двадцать лет подобные выводы казались достаточными.

Теперь выяснялось, что у другого человека тоже существовала жизнь, о которой я просто не знала.

— Почему ты меня потом не искал?

Джейк повернул голову.

— Зачем?

Ответ оказался настолько простым, что я растерялась.

— Не знаю.

— Ты хотела всё закончить. Я подписал бумаги. Потом мне сказали, что мы больше не женаты. Мне казалось, этого хотели мы оба.

— Хотели.

— Вот поэтому и не искал.

Обиды в голосе не было. Ни сожаления, ни попытки заставить меня почувствовать себя виноватой. Он просто рассказал, как всё выглядело с его стороны.

Я смотрела на воду и почему-то вспомнила собственную мысль прошлой ночью: впервые мне захотелось понять, почему вообще я согласилась выйти за Джейка замуж.

Ответа пока не появилось. Зато вопросов становилось больше.

Джейк выбросил пустой стакан и снова посмотрел на меня.

— А журнал?

— Что?

— Ты хотела писать. Что случилось?

Я удивилась уже не тому, что он вспомнил, а тому, насколько конкретно.

— После университета пошла стажёром в рекламное агентство. Думала, временно, пока не найду место в редакции. Потом мне дали первую нормальную кампанию, предложили остаться, потом следующую. В какой-то момент оказалось, что я уже не ищу другую работу.

— Жалеешь?

— Нет. Это не то, что я представляла в двадцать, но мне нравится.

Джейк кивнул.

— Там с Эндрю познакомилась?

Я провела пальцем по крышке стакана.

— Наше агентство делало кампанию для его компании. Я перепутала время встречи, приехала позже, а презентация не открывалась. Потом умудрилась пролить кофе на рубашку.

— Уверенное начало.

— Ты ещё не знаешь лучшую часть. У Эндрю в кабинете висели две запасные белые рубашки.

Джейк посмотрел на меня.

— Зачем две?

— Потому что это Эндрю.

Я невольно улыбнулась.

Он нашёл переходник для презентации, перенёс совещание и отдал мне одну из рубашек. Она была на три размера больше, рукава пришлось подворачивать почти до локтей. Я весь день чувствовала на ткани его парфюм и была уверена, что он смотрит на меня с конца стола исключительно потому, что оценивает мою работу.

— А он?

— Позже признался, что презентацию перестал слушать примерно тогда, когда я в третий раз попыталась незаметно поправить воротник его рубашки.

Через неделю Эндрю пригласил меня на ужин. Пришёл без галстука, с закатанными рукавами, а я первые двадцать минут пыталась понять, свидание это или очередная деловая встреча. В конце он спросил, можно ли меня поцеловать.

Я сказала «да» раньше, чем он закончил вопрос.

Даже сейчас я помнила его ладонь у себя на затылке и тот момент, когда привычная сдержанность исчезла, стоило мне потянуть его ближе. С Эндрю никогда не приходилось гадать, хочет ли он меня. И ещё важнее — никогда не приходилось гадать, останется ли он утром.

— Я его люблю, — сказала я.

Фраза вырвалась сама.

Джейк посмотрел на меня, потом на кольцо.

— Я понял.

Ни усмешки, ни раздражения. И только тогда я поняла, что зря начала оправдывать Эндрю. Джейк его даже не критиковал.

Мы пошли дальше. В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на рот Джейка. Он слушал меня, чуть щурясь от солнца, и этого почему-то оказалось достаточно.

Я отвернулась. Дело было уже не в том, что я не помнила его поцелуев. Хуже было другое: мне вдруг захотелось узнать, какими они были.

Мы дошли до следующего выхода из парка. Джейк остановился: днём он собирался увидеться с братом. Адвокаты тем временем должны были поднять старое дело и согласовать общий разговор.

— Как только Хэнли получит архив, напишу, — сказала я.

— Я тоже буду на связи.

Он показал, по какой улице быстрее вернуться к отелю. Я открыла карту, Джейк отметил нужный поворот и вернул телефон.

— Не потеряешься?

— Я самостоятельно перелетела через страну.

— А в собственном номере потеряла туфлю.

Я покосилась на него.

— Ты её видел?

— Она торчала из-под шторы. Я решил не вмешиваться в ваши сложные отношения.

Я рассмеялась.

— Пока, Джейк.

— Пока, Ник.

Мы разошлись в разные стороны. Пройдя половину квартала, я зачем-то обернулась. Джейк уже переходил дорогу и меня не видел.

Я пошла дальше, но прикосновение Джейка всё ещё не выходило из головы. Я попыталась переключиться на Эндрю, вспомнила наш первый поцелуй. Обычно одного этого воспоминания было достаточно. На этот раз — нет.

В гостинице дрель снова взялась за стену. Я убрала кольцо в сейф, открыла ноутбук и нашла обратный билет. До разговора с адвокатами ещё оставалось время, и при желании я вполне могла вернуться в Сиэтл раньше и подключиться оттуда.

Я уже навела курсор на изменение брони, но остановилась. Вчера просто решила бы сама и поставила Эндрю перед фактом. После нашего последнего разговора так больше не хотелось. Я закрыла страницу с билетом и набрала его номер.

Он ответил после нескольких гудков.

— Привет.

Одного слова хватило, чтобы я представила нашу кухню и Эндрю у острова в домашней футболке. Захотелось домой — к нему, в нашу обычную жизнь, где не было ни Джейка, ни адвокатов.

— Как спал?

— Плохо. Ты?

— Соседи решили снести отель.

За стеной снова взревела дрель.

— Что это за хрень?

— Если повезёт, к вечеру мой номер объединят с соседним. Получу люкс бесплатно.

Эндрю рассмеялся, и я сразу поняла, как сильно соскучилась.

— Я скучаю.

— Я тоже.

Мне хотелось услышать ещё что-нибудь привычно наше, но Эндрю уже спросил:

— Как прошла консультация?

Я коротко рассказала, что старое дело ещё нужно поднять и только после этого адвокаты решат, как действовать дальше. Эндрю выслушал молча.

— Я хочу остаться до общего разговора и потом сразу домой. Билет пока не меняла — сначала хотела обсудить это с тобой.

Он не ответил сразу, и я добавила:

— После консультации мы с Джейком ходили в парк. Пили кофе, разговаривали. Я рассказала ему про нас с тобой. Сказала, что люб