Однажды в Вегасе

— Твой отец прилетел тем утром, — сказал Джейк, пока Шон листал документы. — С ним был адвокат. Мне показали, где подписать, сказали, что остальное оформят сами, и отправили домой. Я был настолько убитый, что даже не спросил, когда всё станет официально.

— Мне отец сказал практически то же самое. Что всё сделано и больше от меня ничего не требуется. Я тоже не проверила.

Джейк усмехнулся, но уже без прежней насмешки.

— Хороши были оба.

Восемь лет назад мы оказались достаточно взрослыми, чтобы напиться, пожениться и подписать бумаги, но ни одному из нас не пришло в голову убедиться, что последнее действительно произошло.

Джейк покрутил ручку между пальцами.

— Ты правда почти ничего не помнишь?

Вопрос возник неожиданно.

— Кусками. Бар, тебя, Райана, Сару. Помню, что мы все много пили, ты меня бесил, потом почему-то перестал, а ещё через какое-то время мы уже решили, что свадьба — отличная идея. Дальше всё перемешано.

— Совсем?

До этого Джейк слушал скорее с любопытством, но сейчас стал внимательнее.

— Почему тебя это так интересует?

Он снова повертел ручку.

— Думал, вдруг ты помнишь больше меня. У меня тоже всё кусками: бар, часовня, Райан, Сара. Потом провал, а следующее нормальное воспоминание — утро и чудовищное желание никогда больше не видеть текилу.

Это прозвучало настолько буднично, что я немного расслабилась.

— Значит, я не одна такая.

— Если тебя утешает, что твой муж тоже ничего не помнит о собственной свадьбе, пожалуйста.

Я посмотрела на него. Джейк улыбался.

— А утро? — спросил он. — Его помнишь?

— Лучше, чем хотелось бы. Проснулась рядом с тобой, несколько секунд не понимала, где нахожусь, потом увидела кольцо и начала паниковать. Кажется, ещё ругалась.

— Не кажется. Это один из немногих моментов, в которых я уверен.

Мы ненадолго замолчали. Никакой спрятанной версии той ночи у Джейка, похоже, не было: те же бесполезные обрывки, то же утро, те же кольца и два человека, которым хотелось поскорее избавиться от последствий собственного идиотизма. И всё же несколько часов между часовней и пробуждением теперь беспокоили сильнее. Раньше провалы в памяти почти ничего не значили. Теперь я знала человека, который находился рядом со мной в те часы, и от этого неизвестность перестала казаться безобидной.

Джейк написал Элизабет Уэллс, коротко объяснив ситуацию. Мне казалось, после всех слов о необходимости осознать происходящее он отложит практическую часть до завтра, но, похоже, умел одновременно охуевать от новости и разбираться с её последствиями.

Ответ пришёл через несколько минут. Элизабет попросила прислать выписку и всё, что сохранилось от старого дела, а в субботу предложила созвониться. До разговора она посоветовала ничего не подписывать и не подавать заново.

— В субботу разберёмся, — сказал Джейк, убирая телефон. — Пришли мне всё, что есть у Хэнли. Элизабет тоже.

Я записала его электронную почту.

— Я не собираюсь осложнять тебе жизнь. Мне просто нужно закончить это как можно быстрее.

Джейк поднял глаза.

— Я понял, Ник. Тянуть с разводом не буду. Но второй раз подписывать всё, что мне положат под нос, тоже не собираюсь. В прошлый раз мы поверили людям, которые обещали обо всём позаботиться. И вот ты сидишь у меня в квартире с новой папкой. По-моему, одного раза достаточно.

Спорить было не с чем. Я успела прожить с этой новостью почти сутки, поговорить с Хэнли, поссориться с Эндрю, купить билет и прилететь через всю страну. Джейк открыл мне дверь меньше часа назад, а я уже мысленно отсчитывала дни до свадьбы.

— Ладно. С этим спорить не буду.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, но комментировать не стал.

Я убрала бумаги в папку и наклонилась за сумкой. Из внутреннего кармана выскользнул бархатный мешочек. Он ударился о ковёр, раскрылся, и потемневшее кольцо покатилось прямо к Джейку.

Я дёрнулась за ним, но Джейк оказался быстрее.

Райан замер с бутылкой воды у рта. Шон посмотрел сначала на кольцо, потом на Джейка и невозмутимо откинулся в кресле.

Джейк перевернул дешёвый металлический ободок на ладони.

— Это то самое?

Я почувствовала, что краснею.

— Нашла вчера, когда собиралась. Оно восемь лет лежало в коробке со старым хламом, и я зачем-то сунула его в сумку. Даже не спрашивай. Я сама не знаю.

Райан покосился на кольцо.

— Ты его все эти годы хранила?

— Не хранила. Оно валялось в коробке.

— Восемь лет?

Я повернула к нему голову. Райан оценил перспективы и снова сделал глоток воды.

Джейк почти не слушал нас. Большим пальцем он провёл по царапине на металле, потом тихо усмехнулся.

— Господи, какое же оно дешёвое.

— Нам было двадцать, и мы были пьяны. Качество кольца вряд ли входило в список приоритетов.

— Не оправдывай меня. Даже пьяный я мог постараться лучше.

Я невольно улыбнулась.

— А твоё кольцо где?

— Мать нашла его через пару месяцев после Вегаса и решила, что я тайком женился. Устроила допрос. Я убедил её, что она сошла с ума, а потом ещё несколько лет поддразнивал её этой историей за семейными ужинами.

— То есть теперь придётся признаться, что она была права.

Джейк поморщился.

— Вот теперь ты действительно пытаешься испортить мне жизнь.

Райан рассмеялся. Я снова посмотрела на кольцо, и память неожиданно подбросила короткий, бессвязный кусок: металл звякнул о стеклянную стойку, Джейк смеялся совсем рядом, я что-то говорила и никак не могла перестать улыбаться. Ни последовательности, ни ответов — только ощущение вечера, который нравился мне гораздо больше, чем последующее утро.

— Что? — спросил Джейк.

Я заметила, что он наблюдает за мной.

— Кое-что вспомнила.

Интерес появился в его лице сразу, но при Райане и Шоне он расспрашивать не стал. Ещё раз посмотрел на кольцо и протянул его мне.

Я раскрыла ладонь. Джейк сам положил кольцо, и, когда убирал руку, его большой палец скользнул по моей коже. Возможно, случайно.

Я подняла глаза. Он смотрел спокойно, но в уголке рта появилась едва заметная улыбка.

Засранец. Заметил.

Я сжала пальцы вокруг кольца и отвела взгляд. Прошлой ночью меня касался Эндрю — мужчина, которого я любила и чьё тело знала настолько хорошо, что могла предсказать его движение. Сейчас передо мной стоял человек, которого я почти не знала, а ладонь всё ещё чувствовала короткое прикосновение.

Джейк всего лишь вернул мне кольцо. Всё остальное сделало моё собственное тело.

Я спрятала мешочек обратно в сумку.

До субботы вопрос с разводом был закрыт. Мне хотелось получить определённость сегодня, но теперь хотя бы дело двигалось и зависело не от обещаний адвоката восьмилетней давности.

Я надела пальто и взялась за чемодан. Джейк перехватил ручку.

— Он на колёсах, я справлюсь.

— Я просто провожу тебя до лифта.

Он сказал это буднично и повёз чемодан к двери. Похоже, Джейк редко тратил время на обсуждение простых действий: взял ручку, открыл дверь, написал адвокату вечером в пятницу. Восемь лет назад эта решительность, вероятно, и помогла нам оказаться перед священником.

В прихожей мы впервые за вечер остались почти вдвоём. Из гостиной Райан и Шон заговорили громче, старательно показывая, что совершенно нас не слушают.

Пока мы ждали лифт, Джейк поставил чемодан возле двери.

— Ник.

Я обернулась.

Каждый раз, когда он меня так называл, я вспоминала ту двадцатилетнюю девушку из Вегаса. За одну ночь она познакомилась с Джейком, вышла за него замуж, а утром уехала домой и следующие восемь лет почти не возвращалась к этой истории. Я привыкла думать, что вспоминать там особенно нечего. Теперь в памяти обнаруживалось всё больше пробелов, которые хотелось заполнить.

— В следующий раз сначала позвони, — сказал Джейк.

— Для этого нужен твой номер.

Он протянул руку, и я отдала ему телефон. На экране была фотография с Эндрю: он целовал меня в висок, я улыбалась, прижавшись щекой к его плечу.

Джейк увидел снимок. Его взгляд задержался на нём на секунду, не больше. Он открыл контакты, ввёл свой номер и позвонил себе. Из квартиры тут же донеслась музыка.

— Теперь есть. Консьержу можешь больше не объяснять наши семейные обстоятельства.

Он вернул телефон. Наши пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз меня раздражало уже не прикосновение, а то, что я опять его заметила.

Двери лифта открылись. Джейк закатил чемодан внутрь и придержал створку ладонью.

— Я рад, что ты приехала сама.

— Хотя сначала должна была позвонить?

— Должна была. Но я всё равно рад.

Он произнёс это без улыбки и привычной попытки меня задеть. От этого фраза прозвучала гораздо личнее всех его подколов за вечер.

— Спокойной ночи, Джейк.

— Спокойной ночи, Ник.

Двери закрылись.

До отеля я добралась поздно. Чемодан оставила возле кровати, сняла пальто и первым делом достала бархатный мешочек. Кольцо легло на ладонь — дешёвое, потемневшее, почти невесомое. Восемь лет оно лежало среди старых вещей и ничего для меня не значило, а сегодня вернуло обрывок Вегаса и побывало в руке человека, которого я ещё вчера почти не вспоминала.

Я убрала кольцо в сейф и закрыла дверцу.

Телефон завибрировал. Эндрю написал: «Ты так и не позвонила. Я всё ещё зол. И всё равно скучаю».

Вина кольнула мгновенно. Он ждал моего звонка из отеля, а я вместо этого поехала к Джейку и потеряла счёт времени.

Я написала, что только зашла в номер, и извинилась. Ответ пришёл почти сразу: «И ты меня прости. Я сказал лишнее. Позвони, пожалуйста. Хочу услышать твой голос».

Мне тоже хотелось его услышать — знакомый голос, рядом с которым всё обычно становилось проще. Я попросила пять минут. Эндрю сторговался на три, и я невольно улыбнулась.

В этот момент телефон снова завибрировал. Джейк спросил, добралась ли я. Я ответила короткое «Да» и открыла контакт Эндрю.

Мне хотелось хотя бы ненадолго вернуть нормальный вечер, в котором не было старого кольца, чужой квартиры и мужчины, называвшего меня Ник.

Пока шли гудки, я машинально провела большим пальцем по ладони. Вместе с прикосновением вспомнились смех Джейка и звон дешёвого кольца о стойку — слишком живые для событий, которые я восемь лет считала пьяным провалом.

Эндрю ответил, и я улыбнулась, увидев его лицо на экране. И всё же впервые за восемь лет мне захотелось понять, почему однажды я согласилась выйти за Джейка замуж.

ГЛАВА 3

ChrisIsaak— WickedGame

В субботу меня разбудил не будильник, а строительная дрель за стеной. Судя по звуку, соседний номер разбирали до несущих конструкций и начали именно с той, к которой была приставлена моя кровать.

Я нащупала телефон на соседней подушке. Ночью поставила его на беззвучный режим и всё равно несколько раз просыпалась проверить экран. Последним сообщением от Эндрю было:

«Что сказал Джейк? Он согласен на развод?»

Я ответила ещё перед сном:

«Да. Мешать не собирается. Его адвокат посмотрит документы, потом созвонимся все вместе».

Эндрю прочитал и спустя минуту написал:

«Хорошо. Это уже что-то. Постарайся поспать, милая. И прости меня ещё раз за вчера».

Больше сообщений не было.

Дрель умолкла. Через секунду за стеной что-то тяжело рухнуло. По крайней мере, у кого-то утро началось продуктивнее.

Чуть раньше восьми написал Джейк. Элизабет нашла окно для предварительной консультации в десять и спрашивала, получила ли я ссылку. Письмо уже лежало в почте. В теме значилось: «Консультация по делу Брауна». Моей фамилии там не было, что было совершенно логично — Элизабет представляла Джейка, — и всё равно неприятно кольнуло.

Я ответила, что подключусь из отеля. Через минуту пришло:

«Буду у тебя за полчаса».

Я несколько секунд смотрела на сообщение. Видеосвязь прекрасно работала из разных мест; в этом, насколько мне было известно, и заключался её смысл. Пока я решала, стоит ли сообщать об этом Джейку, он попросил номер комнаты.

Я отправила.

В пятницу мне пришлось лететь через всю страну, искать его адрес и просить консьержа помочь со встречей. Теперь Джейк сам собирался приехать ко мне в отель. Я решила не искать в этом скрытый смысл и пошла в душ.

После душа стало легче хотя бы физически. С одеждой оказалось сложнее. Я минут десять перебирала вещи в чемодане, хотя собиралась всего лишь сидеть рядом с Джейком перед ноутбуком и слушать адвоката.

В итоге надела джинсы и мягкий светлый свитер. В зеркале всё выглядело так, будто я вообще не думала, что надеть. На достижение этого эффекта ушло неприлично много времени.

Из вестибюля позвонили минут за тридцать до консультации.

— Мисс Джонстон, к вам мистер Браун. Разрешите ему подняться?

Я разрешила и только после этого заметила одежду на кресле, раскрытый чемодан и одну туфлю возле кровати. Вторую обнаружила под шторой. Каким образом она туда попала, я решила не выяснять: последние два дня и без того были переполнены вопросами без нормальных ответов.

К моменту стука номер выглядел достаточно прилично.

Джейк стоял за дверью с двумя стаканами кофе и бумажным пакетом. На нём были чёрные джинсы, тёмный свитшот и лёгкая куртка. Волосы после душа ещё не высохли и лежали неровно, отчего он выглядел моложе, чем при нашей первой встрече.

Вместе с ним в номер вошли холодный воздух и запах мыла.

— На этот раз предупредил, — сказал он и протянул мне один из стаканов. — Без сахара, с молоком.

Я посмотрела сначала на кофе, потом на него.

— Откуда ты знаешь?

— Один из немногих обрывков Вегаса, которые у меня сохранились. Перед часовней мы решили, что кофе поможет протрезветь. Бармен насыпал тебе сахар, ты сделала глоток и посмотрела на него так, будто он пытался тебя отравить. Пришлось делать новый.

Я попыталась представить эту сцену, но в голове было пусто. Двадцатилетняя я стояла ночью у барной стойки рядом с Джейком, возмущалась из-за сахара, смеялась с ним, а через несколько часов согласилась выйти за него замуж. Он помнил хотя бы этот кусок. Я — ничего.

— Значит, кофе не помог.

— Судя по свидетельству о браке, не очень.

Я сделала глоток. Крепкий, несладкий — именно такой, какой я любила.

— За восемь лет я вполне могла начать пить с сахаром.

Джейк посмотрел на стакан в моей руке.

— Могла. Но не начала.

Он произнёс это без всякого особого смысла и прошёл к столу, а мне понадобилась лишняя секунда, прежде чем последовать за ним.

В пакете оказались два круассана. Джейк поставил их рядом с ноутбуком, снял куртку и достал из кармана кольцо. Я узнала его сразу: те же две переплетённые полоски металла, только его кольцо сохранилось лучше.

— Нашёл. Я сунул в ящик комода и больше не трогал. Вчера был уверен процентов на пятьдесят, что оно до сих пор там, но Элизабет спросила, что у нас вообще осталось от той истории.

Я открыла сейф и достала своё. Несколько секунд два дешёвых кольца лежали рядом на гостиничном столе. Моё потемнело сильнее. На кольце Джейка осталась глубокая царапина возле края, и мне вдруг захотелось спросить, носил ли он его хотя бы несколько дней после Вегаса.

Я промолчала. Интересоваться тем, сколько времени случайный муж носил обручальное кольцо, пока ты собираешься выйти замуж за другого, казалось плохим способом начать утро.

Ровно в десять на экране появилась Элизабет Уэллс. Она коротко напомнила, что представляет только Джейка и не может давать мне персональные советы, после чего перешла к делу.

Заявление об аннулировании действительно подавали, но затем суд запросил дополнительные материалы и не получил их. Что именно потерялось между адвокатом моего отца, Джейком и судом, станет понятно после получения архива.

— Спустя столько лет обычный развод, скорее всего, будет проще, — сказала Элизабет. — Но окончательно решим, когда увидим дело.

За стеной снова взревела дрель.

Элизабет продолжала говорить. Мы видели, как двигаются её губы, но не слышали почти ничего. Когда шум прекратился, я попросила повторить последнюю фразу.

Дрель включилась снова.

Джейк откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Они тебя выселяют?

— Похоже. Начали со стены.

Он достал футляр с беспроводными наушниками, подключил их к ноутбуку и протянул мне один.

Стол оказался слишком узким, поэтому пришлось придвинуться. Наши плечи соприкоснулись, пока Джейк разбирался со звуком. В правом ухе появился голос Элизабет, левым я всё ещё слышала глухой стук за стеной и шелест его одежды.

Я чуть отодвинулась и упёрлась стулом в кровать.

Отлично.

Если мы оба хотим развода и не собираемся ничего делить или требовать друг от друга, особых сложностей быть не должно. Обещать сроки Элизабет не стала.

— У Николь свадьба через четыре месяца, — сказал Джейк.

Я повернула голову: Джейк запомнил.

— Четырёх месяцев может хватить, — ответила Элизабет. — Но пока я не увидела старое дело, рассчитывать на эту дату не советую.

Она попросила ничего нового не подписывать и пообещала связаться с Хэнли, как только получит архив.

Когда звонок закончился, даже дрель за стеной ненадолго замолчала. Я вынула наушник и положила рядом с ноутбуком. Джейк закрыл крышку и развернул к нам пакет с круассанами.

— Пока всё равно ничего не решится. Я собирался пройтись до парка. Пойдёшь?

У меня были рабочие письма, Эндрю и гостиничный номер, в котором можно было провести остаток дня без мужчины, за которого я случайно вышла замуж восемь лет назад.

— Дай мне десять минут.

Джейк только кивнул.

Пока я складывала бумаги, ему позвонили по работе. Он выслушал собеседника, несколько раз уточнил время и подтвердил дальний рейс через несколько дней.

Когда он убрал телефон, я не удержалась:

— Ты всё равно полетишь?

Джейк посмотрел на меня.

— Конечно.

— А если адвокатам понадобится твоя подпись или ты сам? Я не хочу, чтобы всё снова зависло из-за какой-нибудь мелочи.

Только договорив, я поняла, как это звучит.В пятницу я без предупреждения появилась у Джейка на пороге и сообщила, что он всё ещё женат на мне, а теперь уже предлагала ему менять рабочие планы ради моего развода.

Джейк несколько секунд смотрел на меня.

— Ник, я буду на связи. Если понадобится моё присутствие, разберёмся. Но отменять рейс на всякий случай не стану.

— Я не прошу тебя бросить работу. Просто до свадьбы четыре месяца, а мы даже не знаем, сколько всё займёт.

Он выдержал паузу.

— Я помню про четыре месяца. Но ты уже построила план, а я ещё в пятницу утром считал себя холостым. Дай мне разобраться с этим своим способом.

На самом деле меня раздражало собственное бессилие. Я хотела приехать, получить согласие Джейка, передать всё адвокатам и вернуться домой с гарантией, что через четыре месяца стану женой Эндрю. Вместо гарантии у меня появились ещё один адвокат, архив восьмилетней давности и мужчина, который отказывался паниковать вместе со мной.

Я убрала кольцо в мешочек.

— Мне нужно понимать, что я могу на тебя рассчитывать.

— Можешь. Но я не стану останавливать свою жизнь, пока суд решает, что делать с нашим браком. Один раз уже поверил, что всё закончилось. Второй раз проверю сам.

Вот за это спорить с ним было особенно неудобно.

Джейк забрал своё кольцо, и через несколько минут мы вышли из отеля.

На улице было прохладно после ночного дождя. Люди шли по тротуару с кофе и пакетами из пекарен, у перекрёстка курьер привязывал велосипед к столбу, а женщина в длинном пальто безуспешно уговаривала маленькую собаку подняться с асфальта. Собака зевнула и осталась лежать.

До парка было минут десять. Мы шли рядом, доедая круассаны, и больше не возвращались к его рейсу.

Молчание оказалось неожиданно нормальным. Мне не приходилось придумывать тему, чтобы заполнить паузу, а Джейк не пытался превратить каждую минуту в разговор. Возможно, восемь лет назад я тоже это заметила и поэтому осталась рядом с ним дольше, чем собиралась.

У входа в парк сидел художник. На мольберте перед ним красовалась карикатура пожилой пары: мужчине достались огромные уши, женщине — корона и бокал вина. Оба смеялись и спорили, кто заберёт рисунок домой.

Художник увидел нас и поднял карандаш.

— Портрет для пары? Десять минут.

— Нет, спасибо, — начала я.

— Мы уже женаты, — одновременно произнёс Джейк.

Я повернулась к нему.

Художник посмотрел сначала на Джейка, потом на бриллиант Эндрю у меня на пальце.

— Тогда на годовщину.

— Мы разводимся, — уточнила я.

Он осмыслил полученную информацию и предложил нарисовать нас на двух отдельных листах со скидкой.

Джейк рассмеялся. Я продержалась секунды две.

Мы отказались и пошли дальше.

— Ты мог просто сказать «нет».

— Мог. Но я всего сутки знаю, что восемь лет был женат. Дай хоть немного воспользоваться статусом, прежде чем его отберут.

— Тяжёлая утрата.

На этом шутка закончилась, что я оценила.

Перед нами слишком быстро проехал велосипедист. Я услышала звонок, но Джейк среагировал раньше: ладонь легла мне на поясницу и отвела в сторону.

Через секунду его рука исчезла.

Он просто не дал мне попасть под велосипед, а я ещё несколько шагов ощущала его ладонь через свитер.

Я сделала глоток кофе.

— Ты часто сюда приходишь?

— Бегаю, когда график позволяет. Особенно перед дальними рейсами. Иначе после смены часовых поясов организм решает, что три часа дня — отличное время для сна.

— И давно ты летаешь?

Джейк задумался.

— В лётную школу пошёл через несколько месяцев после Вегаса. Брат меня туда буквально вытолкал. Я тогда менял работу примерно с той же частотой, с какой нормальные люди меняют зубные щётки. Он сказал: либо я наконец выбираю что-нибудь сложное и довожу до конца, либо он перестаёт слушать мои жалобы.

— Сработало?

— Первый экзамен завалил дважды. После этого уже стало принципиально.

Я улыбнулась.

В Вегасе Джейк рассказывал, что меняет города и работу, как только что-нибудь начинает казаться слишком привычным. Теперь он восемь лет оставался в одной профессии, жил в квартире с ухоженным растением и хранил старое обручальное кольцо в том же ящике, куда когда-то его положил.

В нём было трудно узнать парня из Вегаса, которого я помнила лишь обрывками.

— Ты сильно изменился.

Джейк посмотрел на меня.

— Ты тоже.

— Откуда тебе знать? Ты меня почти не помнишь.

— Саму ночь — кусками. Тебя почему-то лучше.

Я невольно сбавила шаг. Джейк продолжил идти как ни в чём не бывало, оставив меня разбираться с этой фразой.

Вот же засранец.

Я догнала его.

— И что ты помнишь?

— Ты спорила со мной по любому поводу, до тридцати замуж не собиралась, хотела писать для журнала и терпеть не могла сахар в кофе. А ещё была совершенно уверена, что умеешь играть в бильярд.

— Я умею.

Джейк посмотрел на меня.

— Ник, ты в первый же вечер чуть не продырявила стол.

Я рассмеялась, и мы ещё какое-то время шли молча. У пруда остановились возле ограды. Ветер рябил воду, рядом ребёнок пытался скормить уткам свой завтрак, пока мать уговаривала его оставить хоть что-нибудь себе.

— Почему мы потом нормально не поговорили? — спросила я. — Я помню отца, адвоката, бумаги. А тебя после того утра — почти нет.

Джейк опёрся предплечьями о перила.

— Всё произошло быстро. Утром приехал твой отец, а почти сразу после этого позвонил брат. Мать снова попала в больницу, он был в другом городе, поэтому мне пришлось уехать.

— Что-то серьёзное?

Джейк отвёл взгляд к воде.

— Никогда не знаешь, насколько всё серьёзно.

По тому, как напряглась его челюсть, я поняла, что дальше лучше не спрашивать.

— Адвокат твоего отца уже был в гостинице, — продолжил он. — Показал бумаги, объяснил, где подписать, сказал, что остальное сделают без нас. Через несколько дней мне сообщили, что брак аннулирован. На этом всё.

Все эти годы я представляла то утро проще. Отец приехал, забрал меня, Джейк уехал — значит, ему было всё равно. В двадцать лет такого объяснения мне хватило. Теперь выяснялось, что в то утро у Джейка происходило что-то важное, о чём я ничего не знала.

— Почему ты меня потом не искал?

Джейк повернул голову.

— Зачем?

Ответ оказался настолько простым, что я растерялась.

— Не знаю.

— Ты хотела всё закончить. Я подписал бумаги, потом мне сказали, что мы больше не женаты. Мне казалось, этого хотели мы оба.

— Хотели.

— Вот поэтому и не искал.

В его голосе не было ни обиды, ни попытки заставить меня почувствовать себя виноватой. Он просто рассказал, как всё выглядело с его стороны.