Почувствуй мой страх

– Нормальный? – перебивая его, усмехаюсь, приподнимая бровь. – Хочу тебя огорчить, но таким меня сделал ты, – убираю руки в карманы и отвечаю на его прямой взгляд таким же. – Как мой перевод из академии тебе в этом поможет?

Не то чтобы я хочу остаться тут, но черт… Я уже слишком загорелся идеей боёв. Не имею ни малейшего желания отступать.

– Ты будешь учиться в элитном универе, жить обычной жизнью…

– Заведу кучку друзей и буду вместе с ними за ручку бегать по полю, нюхая фиалки, – фыркаю, не давая ему договорить. – Не, пап. Неинтересно.

– Я у тебя не спрашивал, – снова повышает тон отец.

– Знаешь в чём проблема? – подхожу к нему ближе, склоняя голову набок. – Мы оба прекрасно понимаем, что моё послушание – лишь вопрос времени и моего желания. Тут дело даже не в трасте мамы, а в том, что ты испытываешь моё терпение, – теперь уже я рычу, оказываясь почти вплотную возле родителя. Руки сами по себе выпали из карманов и сжимаются в кулаки. И он знает, чего мне стоит сдержать себя: это видно по тому, как пульсируют его зрачки. – Ты хотел, чтобы я учился в академии. Вот, я тут. Больше я никуда переводиться не буду. А если ты заставишь, я переломаю половину группы там, где окажусь, и тогда ты хапнешь в три раза больше дерьма, – на каждом слове в последнем предложении тычу пальцем в его плечо, отчего он начинает морщиться.

Договорив и вдоволь насладившись физической болью отца, отхожу на несколько шагов назад, снова убирая руки в карманы, и пожимаю плечами.

– Савелий, я могу потерять всё, – в его голосе слышится мольба.

Я нужен ему. И теперь не как неудавшийся отпрыск, а как сын, на которого он надеется. Это греет. Злорадство внутри только разрастается.

Молчу. Смотрю на отца, поджимая губы. Откровенно упиваюсь его беспомощностью и впитываю в себя каждый удар пульса, который видно на шейной венке. И вдруг осознаю, как я могу всё повернуть в свою пользу.

– А чем тебе не угодила Академия? Останусь тут. Ты купишь мне квартиру, чтобы я не ходил в общагу как провинившийся щенок. Буду делать вид, что безмерно рад тому, какой у меня шикарный отец. Обязуюсь по-прежнему не встревать во всякую дичь. А ты отвалишь наконец от моих карт и дашь мне свободный доступ к счетам, – довольный выдаю свой вариант.

И снова наблюдаю, как шестеренки в его голове начинают работать. Он молчит. Только нервно проводит языком по зубам и часто моргает. Даже представить не могу, сколько усилий ему приходится приложить, чтобы пойти по моему тропу. Он ведь вообще к такому не привык. Всегда есть только слово Виктора Степановича, а всё остальное – жужжание насекомых.

Но вот проходит десять минут, и отец на тяжёлом выдохе говорит:

– Хорошо. Квартира есть. На неделе она будет готова. В центре. Почаще мелькай на культурных мероприятиях и без неприятностей, – обречено давит из себя. – Артур привезёт документы на передачу траста в твои руки и ключи от квартиры, – потирает ладонью лицо, а затем идёт к двери за моей спиной. – И, пожалуйста, сын, не подведи, – не вижу, но слышу, сколько мольбы в этом тоне. С упоением представляю, как ему погано признавать, что теперь он зависит от меня. – Мы договорились?

– Отвечу на твой вопрос, как только документы и ключи будут у меня, – поворачиваюсь к нему всем корпусом и улыбаюсь на один бок, обнажая клык.

Наконец-то я дожил до того дня, когда вижу, как взгляд вечно холодного и жёсткого отца ломается.

– И сделай уже так, чтобы эту девчонку не нашли, – закатываю глаза я. – Или я могу сам.

– Не лезь к ней. Просто выполняй свою часть сделки, – бросает через плечо и выходит из кабинета ректора.

А я расплываюсь в улыбке. Этот день обещал быть прекрасным, но стал, черт, лучшим!

Глава 9. За день “до”

Василиса

– Вась, вставай! – из сна вырывает дёрганье за плечо.

Жмурюсь, протяжно фыркаю. Возвращаться в реальность вообще не хочется, а потому просто разворачиваюсь на бок, противоположный источнику шума.

– Давай! Ну же! Мне на работу нужно, а я понятия не имею, где мои ключи, ну, Вась, – голос Лили становится недовольно-молящий.

Всё же открываю глаза, поворачиваю голову, ловя фокус на лице тёти.

– Мои ключи в моей ветровке, – ворчу, усаживаясь на кровати, потягиваюсь. – Сколько время? – начинаю рыскать под подушкой в поиске телефона, так и не открыв до конца глаза.

– Начало первого, – уже выбегая из комнаты, кричит Лиля. – Ты со своей работой совсем совой станешь!

Хихикаю, не спорю, потому что она права на все двести. Работа до утра выбивает из ритма жизни от слова совсем, но зато за эти несколько недель я заработала половину первого взноса на квартиру. И это только благодаря тем подачкам, которые мажорики кидают в клетку.

Свешиваю ноги на край кровати, так и не найдя телефона, как раз когда Лиля залетает обратно в комнату.

– Сегодня есть смена? – спрашивает, надевая серьги.

– Не-а, сегодня выходной, – зеваю, подтягиваясь в очередной раз. – Смена завтра. Если бы мне надо было сегодня на работу, я бы не отдала тебе ключи.

Тётя хмыкает с улыбкой на лице, а, затем разворачиваясь на пятках, идёт к выходу. Плетусь за ней, чтобы закрыть дверь, попутно спотыкаясь о шмотки, которые раскидала по всей квартире в ночи.

– Позвони, если нужны будут ключи, я с кем-нибудь из охраны их передам, – бегло говорит, накидывая пальто.

– А лучше найди свои, – ёжусь, натягивая топ пижамы ниже. – Я никуда сегодня не пойду, спать лягу.

– Засоня, – хихикает и, подхватывая сумку, отправляет мне воздушный поцелуй. – Не скучай, – бросает через плечо и уходит.

Закрываю за ней двери и плетусь на кухню. Конечно, я бы с огромным удовольствием доспала остаток времени, но мой организм уже против, так что придётся ждать вечера.

Включаю чайник и иду обратно в комнату, надеясь всё же найти телефон. Практически переворачиваю всё вверх дном, а нахожу его на подоконнике. Беру в руки, снимаю блокировку и расплываюсь в улыбке. На экране светится сообщение от Стаса:

Стас: Доброе утро😘

И пришло оно в восьмом часу утра. И чего это ему не спалось? Домой-то вернулись оба под утро.

Да, я дала ему свой номер. В целом, он оказался хорошим парнем: весёлым, добрым и милым. Никаких жутких намёков с его стороны я не получала, а просто наслаждалась обществом. Пока шли до моего дома, говорили на разные темы, и тогда же я узнала, что он уже окончил университет и работает в фирме отца. Спрашивать, что за фирма не стала просто потому, что мне показалось это грубо. Да и он совсем щепетильных тем не касался. По правде говоря, изначально я вообще не была настроена на разговоры, и потому сначала диалог выходил ломанный. Наверное, так повлияло происшествие…

А вот Саву я продолжаю вспоминать чуть ли не каждые десять минут. И дело вообще не в розовых единорогах. Скорее в том, что вспоминая его пустой взгляд все единороги дохнут. Мигом, разом, без возможности воскреснуть.

Печатаю ответное сообщение, улыбаясь во всю ширину рта:

Я: Доброе утро) И чего это тебе не спалось?

Ответ прилетел практически мгновенно.

Стас: Развлечения – это, конечно, хорошо, но никто за меня работать не будет.

Всё ещё улыбаюсь, глядя на экран. Его ответственность поражает, особенно если учитывать, что по всем канонам он должен быть избалованным мажором. Только собираюсь написать ответ, как следом приходит ещё сообщение:

Стас: Надеюсь, вечером мы встретимся?

Я: Точно нет. Тётя уехала с моими ключами.

Стас: Завтра?

Я: Смена)

Стас: Тогда я приеду вечером к тебе. С меня торт, с тебя чай😘

Смотрю в экран, расширив глаза, и даже не успеваю выплеснуть своё возмущение, как доходит ещё одно:

Стас: Возражения не принимаются, адрес жду в течение дня. Убежал😘

А я так и стою вся в возмущении и… смущении. Хоть Стас и общается со мной, как с равной, но это ведь далеко не так! Я неглупая и не тупая, вижу, как он одет, какие у него манеры, да там за километр видно – элита. Не удивлюсь, если в детстве его кормили с золотой ложки и давали уроки этикета.

Будто резко очнувшись ото сна, отталкиваюсь от подоконника, на который облокачивалась всё это время, в панике разглядываю пространство вокруг, а затем как ужаленная начинаю бегать по квартире, собирая свои вещи, протирая пыль, отмывая посуду, то задёргивая, то раскрывая шторы и вымывая пол. Пришла в себя, когда время подходило к пяти вечера, а я чувствовала себя так, будто по мне топтались слоны. А, ну ещё из чистящего транса вывел телефон, на который пришло сообщение “напоминалка” от Стаса об адресе.

Трясущимися пальцами всё же отправляю ему информацию, после оставляя телефон на диване гостиной, иду в комнату, но проходя мимо зеркала, практически подпрыгиваю на месте. Волосы в пучке растрепались, на топе пятна от средства для мытья посуды, а на лице ужас. Полнейший. И непонятно от чего больше – от моего внешнего вида или потому что ко мне впервые в жизни придёт парень?

Также быстро несусь в душ и отмываю от себя все следы домашних дел, в том числе уставшую гримасу и уже более свежая выхожу из ванной комнаты, закутываясь в полотенце.

Не могу объяснить почему, однако иду в комнату практически пританцовывая. Невероятно окрылённое чувство переполняет. И держит оно даже, пока я заливаю кипяток в заварку, но быстро спускает с небес на землю звонок в дверь. Замираю, резко дёрнувшись. А затем быстро ставлю чайник, как тень в один миг оказываюсь в спальне и уже натягиваю на себя свободные штаны и майку. Добегаю до двери и пытаюсь восстановить дыхание. На протяжном выдохе открываю.

– Ты бы хоть спросила “кто там”, а то вдруг какой-то психопат, – усмехается Стас, прищуриваясь своими карими глазами.

А я судорожно вздыхаю, вспоминая серый пустой взгляд и тело, нависающее надо мной. Еле заметно встряхиваюсь, натягивая улыбку.

– Ну, надеюсь, ты – не он, – пытаюсь отшутиться.

– Не он, – вторит Стас и протягивает мне торт, а затем достаёт другую руку из-за спины, в которой большой букет белых роз.

Восторженно вздыхаю. Обожаю розы! Правда, красные, но блин! Мне в таком количестве их никто не дарил, так что, даже если они будут синие – пофиг! Да мне вообще никто не дарил цветы, если не считать Лилю и её букеты с клумбы на мой день рождения…

– Спасибо, – лепечу, протягивая руки, и перехватываю тяжёлые цветы, прижимая их к себе. – Заходи, – делаю шаг назад и чуть в сторону, уступая место парню.

Стас заходит, подходит ближе, наклоняется. Я же задерживаю дыхание. На губах автоматически появляется фантом чужого горячего языка, и я еле сдерживаюсь, чтобы не приложить к ним пальцы. Только смотрю широкими глазами и медленно моргаю.

– Да что ты, – вновь улыбается Стас. – Я ведь тебя не съем.

Коротко киваю, но не расслабляюсь от слова совсем. А он… просто невесомо целует меня в щеку, обдавая своим ароматом. Свежесть, цитрус и что-то ещё неуловимое. Приятное.

– Ты очень вкусно пахнешь, – отстраняясь говорит и слабо улыбается.

– Ты тоже, – пищу и делаю ещё шаг, назад освобождая пространство.

Стас разувается и проходит за мной на кухню. Я слышу его шаги вперемешку со своим пульсом, да так отчётливо, что, кажется, будто за мной идёт толпа. Ставлю цветы в вазу, усаживаю парня за стол и разливаю по чашкам чай, который успел завариться за то время, что мы стояли в прихожей. Чувствую себя слегка неуютно, потому что чувствую острый взгляд между лопаток, из-за которого так и хочется дёрнуть плечами, но я себя сдерживаю.

Иду к столу, в руках трясущиеся кружки, и трясутся они не сами по себе, а от моего какого-то совсем неуместного нервного тика. Когда подхожу, становится ещё более неловко: Стас весь такой… “золотой” сидит на кухне размером три на три, за столом, который доживает последний понедельник и рассчитан на двух человек. Его волосы небрежно уложены, а белая футболка настолько белоснежная, что мне даже не по себе становится и сразу хочется проверить, все ли пятна я отмыла. Даже если их там не было.

Ставлю чашки, переминаюсь с ноги на ногу, но всё же сажусь напротив.

– Ой! Торт! – вскакиваю с места, но замираю, когда крупная ладонь ложится поверх моей.

– Спокойствие, – тембр его голоса успокаивает. Он прям само воплощение слова “умиротворение”. – Посиди со мной. Я вижу, что тебе неуютно, но я не кусаюсь, – и слово “проницательность” тоже.

Медленно сажусь обратно и нервно улыбаюсь.

– Прости, – шепчу я. – Просто ты… так нелепо выглядишь на фоне моего дома, – пожимаю плечом, но немного таю, продолжая ощущать тепло его руки.

– Ты думаешь, мне есть до этого дело? – склоняя голову набок, спрашивает Стас.

Неуверенно киваю. Он в ответ усмехается. По-доброму, мило, так как никто этого не делает. Затем протягивает свободную руку, касаясь пальцами моего лица, и убирает влажную прядь моих волос, заправляя её за ухо.

– Ты в корне не права, – слабо улыбается. – В данный момент мне важна только ты. И твоя компания.

Смотрю ему в глаза… а там сплошная искренность. И снова стекаю лужицей под стул, от того, как приятно это слышать, но ещё более приятней это видеть и ощущать.

Глава 10. Скучала?

Сава

Весь день после встречи с отцом ходил с предвкушением, умноженным надвое. Только что не верещал, как тупая девчонка. А вот наутро следующего дня меня взяло какое-то слишком острое чувство треша.

Во-первых, встреча с Мироном. Я тонко ему намекнул, что мне нужна его помощь, но какого она рода я не сказал. Не думаю, что он откажет, тут скорее дело в цене. Да и на самом-то деле после того, что произошло вчера, меня уже не особо волнует вопрос денег, а вот вопрос конфиденциальности – да. Потому что если из-за той твари бизнес отца рухнет, то я пойду на дно за ним. И, конечно же, мне этого совсем не хочется.

Во-вторых, в моей голове плавает мысль, что сегодня я пойду в клуб. И это гребаное чувство предвкушения. Мышка. Я жду, что увижу её. И только к обеду я это понимаю. Я жажду встречи. Каким-то внутренним больным нутром ожидаю её. До коликов на подушечках пальцев. Но самое основное – я, мать его, не могу понять, зачем мне это надо.

Ещё с утра набрал Яну, чтобы сказать, что мы с “нужным человеком” придём в клуб на обсуждение этой темы. Так и сказал “той темы”: Басов не дурак и понял о чём речь. Вот что действительно меня в нём и устраивает, так это его немое понимание. Хотя, если бы мы не были знакомы, я бы сказал, что он статуя. Долбанная сосулька. Не думаю, что я ушёл далеко, но он порой бесит.

Когда подъезжаю к клубу там уже тьма народа. Смотрю время и понимаю, что приехал заранее. Настолько заранее, что спокойно можно нахреначится и потом сидеть в ожидании этих двух привидений.

По обыкновению захожу в помещение и даже не пытаюсь остановиться у стойки админа. Мне кажется, что та дева в шоке каждый раз, как первый. И по-любому каждый раз рассказывает об этом Яну.

Прямой наводкой иду к барной стойке. Сегодня за ней другой официант, который тут же спрашивает, чего мне налить.

Ещё через пару минут пью виски со льдом, облокотившись о стойку локтями. Неосознанно бегаю по танцполу и столикам глазами в поиске той самой макушки, но не находя начинаю злиться. Даже психовать. Разворачиваюсь и с силой ставлю стакан обратно на стойку.

– Ещё один, – бросаю парню, который о чём-то увлечённо говорит с очередными “охотницами за сокровищами”. Он кивает, обновляет стакан. – Передай Басову, что его ждут на балкончике, – указываю пальцем за своё плечо, перекрикивая музыку. – И туда же принести кальян.

Лицо бармена сразу становится серьёзнее и он кивает еще раз. Прямо преисполнился в моменте.

Оплачиваю и ухожу, забрав свой стакан. Мысленно убеждаю себя, что иду туда только потому, что наверху немного тише, но внутри разрывает чувство, будто меня жёстко обломали. Дважды.

На втором этаже, с одной стороны полукругом расположены мягкие диваны и разбиты на несколько зон, а с другой – стоят небольшие столы с такими же полукруглыми диванами. Так что сидя в них, можно спокойно следить, что происходит внизу. Сюда идут немногие только потому, что наверх ведёт витиеватая лестница и по пьяне с неё легко можно слететь, переломав при этом позвоночник. Единственный минус, здесь светлее, чем внизу из-за освещения: тут не только фиолетовый неон, но и немного белого света, так что, по сути, меня отсюда видно очень даже хорошо.

Опираюсь локтями в тонкий металлический забор, продолжая, словно хищник, выискивать добычу.

– Черт… – рычу вслух, понимая, что выгляжу сейчас как полный дебил, однако всё равно не могу остановиться.

Усаживаюсь на диван, отпивая из бокала, но это не помогает расслабиться. Беру трубку от кальяна, который успели принести за то время, пока я, как истукан, палил вниз, забиваю лёгкие дымом.

От слежки отвлекает спокойный голос за спиной, который я не ожидал услышать. Точнее, ожидал, но даже не понял, как он подошёл. Что странно, учитывая, что уж его то макушка должна была светиться, как и у моей Мышки.

– Здоров, – басит Ян.

Оборачиваюсь, принимая максимально ленивый вид, протягиваю руку, хотя внутрянку разрывает от желания всечь ему. Как бабайка из ниоткуда появился… Он отвечает и тут же садится на диван прямо рядом со мной.

– Так ты насчёт крыши хотел с Мироном говорить? – спрашивает Белоснежка, стоит только мне раскинуться на мягкой поверхности.

– Угу, – жму плечами, ощущаю дискомфорт оттого, что капюшон сползает с головы, и натягиваю его сильнее.

И ровно в этот же момент вижу Волкова, поднимающегося по лестнице. Даже легче стало, оттого что я не так уж заранее приехал. Или это я просто долго топорщился на толпу? Машу рукой, чтобы он заметил нас, но что-то мне подсказывает, что этот нимб, сидящий рядом, сложно не заметить. Волков высокий, по обыкновению мрачный тип. Он из разряда тех, глядя на которых обычный человек захочет сбежать. По-моему, я ещё ни разу не видел, чтобы он улыбался. Не мне судить, конечно, но…

Мир проходит, садится напротив.

– Ну, и? – приподнимает одну бровь. Видок будто через всю страну пешком тащился и максимально недоволен этим.

Прожигаю его взглядом. С одной стороны, похрен на такое пренебрежительное отношение, ведь его батя мне очень нужен, а с другой… ненавижу просить.

– Ну я уже намекал, о чём хочу поговорить, – беру из высокой чаши, которая тоже каким-то образом появилась на столе, кубик льда и кручу стаканом. – Мы с Яном вроде решили намутить темку, и мне нужен твой отец, – описываю кратко в надежде, что не придётся расписывать поэтапный план. Будто мир, мать его, завоевать пытаемся.

Прокручиваю в руках бокал. Не на шутку злюсь, что мне не свойственно.

– Поподробнее, – со вселенской усталостью бросает Мир.

– У меня есть помещение, которое можно использовать под бои, – спасает моё раненое самолюбие Белоснежка.

– А мне надо, чтобы это помещение не попало никому на глаза, – добавляю как бы невзначай.

– И где это помещение? – уже более заинтересованно интересуется Мирон.

– Под клубом, – снова за меня отвечает Ян, в тот же момент, как я указываю пальцем вниз.

– Интересно, – усмехается Мир. – А мне что с этого?

Перевожу глаза на Белоснежку. Хочется спросить: “какого хрена ты меня не остановил, когда я решил обратиться ещё и к нему?”, но понимаю, что Ян тоже не всесильный: нам в любом случае нужен был кто-то ещё. И в данный момент даёт мне возможность решать.