
Полная версия:
Бродяга команда. Книга вторая
Если верить разведданным, на этой жиле были редкоземы и металлы, которые нужны для брони и щитовых генераторов кораблей. Не просто руда, которую можно переплавить и продать перекупщикам по 2,5 кредита за килограмм. Не обычное железо или дешёвый сплав. Нет. Это было то, за что военные, корпорации и верфи готовы были платить серьёзные деньги.
А значит, если всё подтвердится, мы нашли не просто источник дохода. Мы нашли золотую жилу.
— Оцени стоимость, — попросил я.
— Предварительно, — ответил Зануда. — Если содержание редкоземов и специальных металлов соответствует разведданным, объём пригодной к разработке руды может составлять порядка сорока тысяч тонн.
Я замер.
— Сколько Зануда, повтори еще?
— Сорок тысяч тонн, капитан. Цена на рынке доходит до пятнадцати кредитов за килограмм.
— Ты точно не ошибся? Это же баснословные деньги.
— Вероятность ошибки есть, но данные сходятся по нескольким сенсорам. После начала добычи и детального сканирования цифры могут измениться.
— В какую сторону?
— В любую. Но структура залежей выглядит очень перспективно.
Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается что-то дикое, почти неприличное. Не просто радость. Не просто удовлетворение. А то самое чувство, когда человек слишком долго жил от рейса до рейса и вдруг понимает, что перед ним лежит возможность, о которой он даже не смел мечтать.
Сорок тысяч тонн. Не шестьсот. Не тысяча. Не пять. Не десять, на которые я рассчитывал в своих фантазиях. Сорок тысяч! И цена. Это же огромные деньги.
Это были не просто деньги. Это были безумные деньги. Настолько большие, что я сначала даже не смог нормально их представить. Если всё подтвердится, если руда окажется такой, как обещали разведданные, если мы сумеем её добыть, перевезти и продать не здесь, по заниженным ценам, а на планете, у нормальных покупателей, то мы могли заработать столько, сколько раньше не зарабатывал за всю свою жизнь ни один шахтер.
Я присвистнул. Я помнил расценки по выкупу редкоземов станцией. Они загружены вместе с маршрутами и картой.
— Зануда, а если продавать не здесь, а везти на планету?
— При сохранении текущих цен и объёмов, капитан, это может обеспечить доход на несколько лет вперёд. При условии стабильной добычи, отсутствия серьёзных аварий и сохранения доступа к рынку.
— То есть не то, что на полгода.
— Нет, капитан. Это работа на ближайшие пару лет.
И вот тут радость начала медленно превращаться в тревогу. Потому что я вдруг понял простую вещь. Одного корабля нам не хватит. Наш трюм вмещал до шестисот тонн за один рейс. При условии, что горнодобывающий комплекс будет оставаться на астероиде. Он весил 92 тонны.
Шестьсот тонн. А здесь было порядка сорока тысяч тонн руды. Я быстро посчитал в голове, потом ещё раз, уже на калькуляторе в интерфейсе.
— Зануда, сколько это рейсов?
— При полной загрузке трюма — около шестидесяти семи рейсов.
— В одну сторону?
— В одну сторону, капитан. Соответственно, туда-обратно — около ста тридцати четырёх перелётов.
Я откинулся в кресле. Вот это уже были не просто цифры. Это был приговор. Сто тридцать четыре перелёта. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.
Даже если летать быстро, даже если не терять время на погрузку и разгрузку, даже если не ломаться и не простаивать, это всё равно годы. Не месяцы. Годы.
А у нас тут ещё и чужой фрегат висел где-то в стороне. И аномалии. И пыль, которая забивала всё, до чего могла дотянуться. И риск, что в любой момент кто-то может прийти и сказать: «Спасибо, парни, жила хорошая, но теперь она наша».
Я смотрел на астероид и понимал: если мы хотим реально разработать эту жилу, а не просто урвать кусок и убежать, нам нужна команда.
Настоящая команда. И ещё как минимум один корабль. А лучше два. Нет, если честно, лучше сразу несколько.
Потому что один корабль — это шестьсот тонн за рейс. Два корабля — уже тысяча двести. Три — тысяча восемьсот. И так далее. Чем больше кораблей, тем быстрее мы вывозили руду. Тем меньше времени уходило на дорогу. Тем меньше шансов, что кто-то придёт и заберёт у нас всё, пока мы таскаем камни по одному трюму за раз. Я начал думать об этом активно.
Слишком активно.
Кто мог стать партнёром? Кому можно было доверить часть добычи? Где взять ещё корабль? Купить? Арендовать? Найти людей, у которых уже есть транспорт, но нет своей жилы? Или наоборот — найти тех, у кого есть деньги, но нет доступа к таким местам?
И тут же в голове всплыли все те, кому не стоит доверять. Пираты. Корпорации. Перекупщики. «Друзья», которые в первый же день попытаются подсунуть нам кабальный договор. Военные, которые могут решить, что такая жила слишком важна, чтобы оставаться в частных руках.
Я потёр лицо ладонью.
— Зануда, — сказал я тихо. — Ты понимаешь, что если это правда, то у нас проблема?
— Капитан, наличие крупной жилы обычно считается хорошей проблемой.
— Не всегда. Иногда это худшая проблема, которая может с тобой случиться.
— Поясните.
— Потому что, если у тебя есть что-то очень ценное, за тобой начинают охотиться. И чем ценнее находка, тем больше желающих её забрать.
— Логично.
— Вот именно. И один корабль нас тут не спасёт.
— Подтверждаю. Для полноценной разработки месторождения и вывоза руды в разумные сроки потребуется расширение флота и привлечение дополнительного персонала.
— Вот об этом я и говорю.
Я смотрел на астероид и чувствовал, как внутри борются две вещи. Одна кричала: «Бери, копай, продавай, ты богат!» Другая шептала: «Осторожно, ты не один. И ты не успеешь. И тебя могут съесть».
И вторая, к сожалению, звучала всё убедительнее. Мы пошли на сближение.
Астероид рос на экранах с каждой минутой. Сначала он занимал часть обзора, потом половину, а потом почти весь экран. Пыль вокруг него была густой, но спутник уже успел прочесать часть поверхности и найти относительно ровную площадку для посадки.
— Зануда, что с площадкой?
— Подходит. Уклон минимальный, поверхность достаточно плотная. Рядом есть выходы породы с повышенным содержанием целевых минералов. Рекомендую посадку в северной части плато.
— Сажай.
Корабль плавно снизился. Двигатели взревели, пыль вокруг нас заклубилась плотным серым вихрем. На несколько секунд всё вокруг исчезло за серой пеленой, а потом корабль мягко качнуло, и посадочные опоры коснулись поверхности.
— Посадка завершена, — доложил Зануда. — Корпус стабилен. Внешняя среда в норме. Рекомендую начать развёртывание оборудования.
Я поднялся с кресла.
— Саня, пойдём смотреть, что нам досталось.
Саня уже стоял у выхода, одетый в рабочий комбинезон и с инструментом на поясе.
— Капитан, если там правда сорок тысяч тонн, я, пожалуй, готов простить вам эту пыль.
— Не спеши радоваться. Сначала её ещё надо добыть.
— Вот поэтому я и говорю — если добудем.
Мы вышли через шлюз. Сначала было темно. Потом включились прожекторы, и перед нами открылась поверхность астероида.
Серый камень. Трещины. Осколки. Пыль, которая лежала везде, даже там, где, казалось, ей взяться неоткуда. Вдалеке темнели разломы, а над головой висело чёрное небо, усыпанное далёкими холодными звёздами.
Но я смотрел не на небо. Я смотрел на землю под ногами.
Где-то здесь, под этим серым камнем, лежала жила. Большая. Очень большая. Огромная. Та самая, о которой мы так долго мечтали.
— Ну что, Саня, — сказал я. — Похоже, мы не зря летели.
— Пока похоже, капитан. Но я уже научился не верить словам «похоже».
— Зануда, запускай горнодобывающий комплекс.
— Подтверждаю. Начинаю развёртывание.
Из грузового отсека выехали платформы. Тяжёлые, медлительные машины, покрытые пылью и следами прошлых рейсов. Они поползли по поверхности, разворачиваясь, соединяясь, раскладывая стрелы и буровые установки.
Минимум два дня уйдёт на то, чтобы комплекс полностью разложился, и еще сутки на анализ и оптимизацию процесса, и добыча начнется.
Три дня. После месяца ожидания это казалось вечностью.
Но делать было нечего. Комплекс нельзя было просто включить и заставить копать. Его нужно было установить, откалибровать, проверить все узлы, пробурить первые скважины, убедиться, что порода держится и не обрушится нам на голову.
А мы тем временем с Саней принялись чистить спутник. А потом дело дошло до корпуса корабля.
— Ну что, капитан, — вздохнул Саня, глядя на запылённый корпус. — Опять наша любимая работа.
— Ага. Лестница, тряпки и щетки. Всё как мы любим.
— Прямо курорт.
Мы подтащили лестницу, взяли тряпки, щетки и полезли наверх.
Корабль был весь в пыли. Не просто пыльный — он был как будто обмазан серой грязью. Сенсоры, камеры, антенны, стыки панелей — всё было забито. Пыль забивалась в каждую щель, липла к корпусу, забивала вентиляционные решётки.
Мы начали с камер. В скафандрах было не удобно лазить по корпусу, но мы справлялись.
Саня держал лестницу, я лез наверх и протирал объективы.
— Вот эта, — сказал я, показывая на камеру. — Смотри, как забита.
— Вижу. Похоже она собрала всю пыль на себя.
— Да уж. Просто пыль здесь такая, что через сутки снова придется чистить эти камеры.
Я протёр камеру, потом ещё раз, потом заглянул в щели вокруг корпуса. Пыль забилась везде. Пришлось брать тонкую щётку и выковыривать её оттуда по чуть-чуть.
Нудная работа. Очень нудная. Но, к сожалению, необходимая.
— Капитан, — сказал Саня, вытирая пот со лба. — А давайте купим бота для чистки корпусов.
— Давай. Как только продадим первую партию руды.
— Нужно не забыть?
— Если забудем, тогда будем тереть щетками и дальше. А нам это не надо.
— Двести процентов подтверждаю, нам это не надо!
Мы работали несколько часов. Пыль забивалась везде: в стыки, в решётки, в щели вокруг датчиков. Приходилось не просто протирать, а вычищать, продувать, чтобы добраться до забитых каналов.
Но постепенно корпус начал приобретать более-менее приличный вид.
— Зануда, как сенсоры?
— Точность показаний растёт, капитан. Загрязнение снижено на семьдесят процентов. Рекомендую продолжить чистку оставшихся модулей.
— Сколько осталось?
— Ещё около трёх часов работы.
Саня застонал.
— Три часа?
— Зато потом будем видеть всё, что происходит вокруг.
— Я и так всё вижу. Пыль. Камни. Ещё пыль.
— А ещё чужие корабли, если они вдруг решат подлететь поближе.
Саня замолчал.
— Ладно. Тогда работаем. Нельзя халтурить.
Мы продолжили чистить. И где-то там, в стороне, в глубине пылевого тумана, всё ещё висел чужой фрегат. Без маркировки. Без сигналов. Без объяснений. Но сейчас я старался об этом не думать.
Сейчас у нас была жила. Огромная и три дня, чтобы всё подготовить к добыче. А ещё — мысль, которая не давала мне покоя: одного корабля нам точно не хватит.
Глава пятая. Соседи за камнем
Прошло три дня с тех пор, как горнодобывающий комплекс наконец развернулся, и бур начал выгрызаться в породу.
Три дня — и это только развёртывание.
Если бы кто-то сказал мне полгода назад, что я буду три дня смотреть, как железки медленно расползаются по поверхности астероида, я бы, наверное, не поверил. Но теперь я смотрел на это почти с благоговением.
Комплекс разворачивался тяжело, медленно, с скрежетом и писком гидравлики. Сначала из трюма выехали базовые платформы. Они разъехались в стороны, закрепились на поверхности и начали раскладывать опоры. Потом подъехали буровые модули. За ними — конвейерные линии, дробилки, сортировочные блоки, накопительные бункеры и энергостанции.
Всё это соединялось кабелями, трубами, транспортными лентами. Комплекс рос, как какой-то механический организм, расползающийся по серому камню.
Саня и ремонтные боты почти не вылезали снаружи. То подкручивали соединения, то перепрошивали контроллеры, то чистили датчики, то ругались с Занудой из-за калибровки.
— Зануда, он опять показывает погрешность по третьему модулю!
— Погрешность в пределах допустимого, Александр.
— В пределах допустимого — это когда стрелка дрожит, а не когда она прыгает, как будто у неё эпилепсия!
— Рекомендую перезапустить модуль.
— Я его уже три раза перезапускал!
— Тогда рекомендую перезапустить его четвёртый раз.
— Ты издеваешься?
— Я предлагаю техническое решение.
В итоге модуль всё-таки заработал нормально. Правда только после того, как Саня нашёл внутри забитый пылью разъём и с нехорошими словами вычистил его тонкой щёткой.
А потом бур наконец коснулся породы.
Сначала был звук. Низкий, тяжёлый гул, который передавался через корпус астероида прямо в подошвы ботинок. Потом пошла пыль. Потом — первые осколки. А ещё через несколько часов конвейерная лента ожила, и по ней поползла первая руда.
Я стоял у обзорного экрана и смотрел, как из породы поднимаются тёмные, тяжёлые куски. Они были неприметными, серо-чёрными, покрытыми пылью. Никакого золота. Никакого блеска. Обычный камень, если не знать, что внутри.
Но сканер знал. И Зануда знал.
— Капитан, — сказал он, — предварительный анализ подтверждает наличие редкоземов и специальных металлов. Концентрация выше ожидаемой.
— Насколько выше?
— В среднем на двенадцать процентов. По отдельным участкам — до двадцати.
Я замер.
— То есть жила ещё жирнее, чем мы думали?
— Да, капитан. Если текущие показатели сохранятся, общий объём пригодной к разработке руды может превысить сорок тысяч тонн.
Я медленно выдохнул.
Сорок тысяч тонн редкоземов. Металлов, которые нужны для брони, щитовых генераторов, реакторов, навигационных систем, военных сплавов. Не просто руда. Не просто камень. Это было то, за что верфи и военные готовы были платить очень, очень большие деньги.
И всё это лежало у нас под ногами.
Я смотрел на бегущую ленту и чувствовал странную смесь восторга и тревоги. Восторга — потому что мы нашли настоящую жилу. Тревоги — потому что такая жила не могла остаться незамеченной долго.
А ещё потому, что я всё чаще думал об одном и том же. Одного корабля нам не хватит.
Шестьсот тонн за рейс. Даже если летать без остановок, без аварий, без простоев, это всё равно десятки перелётов, — годы. И всё это время жила будет оставаться здесь, в опасном секторе, рядом с чужим фрегатом, пираты или военные которого могли в любой момент заинтересоваться нашей находкой.
Мне нужна была команда. Мне нужен был ещё как минимум один корабль. А лучше — два.
И люди. Нормальные люди, которым можно доверить часть работы. Техники. Водители. Охрана. Кто-то, кто смог бы летать туда-сюда, пока мы здесь копаем. Кто-то, кто смог бы принимать груз на планете и продавать его без того, чтобы нас обдирали как липку.
Я об этом думал всё чаще. Почти навязчиво. Но пока это были только мысли. Пока у нас был один корабль, один Саня, один Зануда и один очень большой астероид.
Мы с Саней сидели в корабле.
Саня, как всегда, что-то чинил. Он сидел возле открытого панели, крутил в руках ключ, вертел отвёртку, что-то подтачивал, что-то подкручивал. Его любимое дело. Он мог часами возиться с железом и быть при этом абсолютно счастливым.
— Капитан, — сказал он, не поднимая головы, — если вы сейчас опять спросите, сколько осталось до полной загрузки, я вас не пойму.
— Я не собирался спрашивать. Ладно. Сколько осталось?
— Двенадцать дней.
— Двенадцать дней до полной загрузки?
— Да. Три дня мы разворачивались. Бур работает нормально, но комплекс ещё не вышел на полную мощность. Через двенадцать дней у нас будет первые шестьсот тонн.
— Первый рейс, — проговорил я, подтверждая свои мысли.
— Первый рейс, капитан.
Я кивнул и переключился на показания спутника. Час назад мы отправили наш спутник-шпион посмотреть, что это такое за фрегат. Выяснить, что он там делает. Есть ли какая-то пиратская база или станция. Или что-то подобное — на астероиде или же висит в космосе.
Хотелось всё узнать и понять. Спутник шёл аккуратно, на дистанции, без активных излучений. Мы не хотели, чтобы нас заметили. Тем более что их собственные сенсоры, судя по всему, были в ужасном состоянии.
И вот теперь отчёт пришёл. Я седел на кресле и смотрел данные со сканера.
— Ну что, Зануда, что видишь?
— Капитан, как и ожидалось, там большой астероид. И на нём — небольшая подземная база.
Я напрягся.
— Подземная база пиратов, интересно.
— Да. Близко подлететь не получилось: корвет, который мы засекли ранее, находится на поверхности. На нём стоят часовые. Мы насчитали порядка сорока человек, которые крутятся вокруг корабля. Что-то постоянно таскают, что-то делают, складывают, раскладывают.
— Сорок человек?
— Да, капитан. И это только те, кого удалось увидеть.
Я нахмурился.
— А база?
— База уходит внутрь горы. Похоже, это их основное логово. Сколько там людей — неизвестно. Но то, что там находится корвет и такое количество людей снаружи, говорит о том, что база не маленькая.
— Что внутри может находиться?
— Предположительно — складские помещения. Возможно, жилые отсеки. Возможно, мастерские. Точных данных нет.
Я смотрел на снимки. Тёмный вход в гору. Разбросанные контейнеры. Люди в рабочих скафандрах. Корвет, стоящий на площадке, весь в пыли, будто его последние сто лет никто не мыл.
— Что они там делают?
— Неизвестно, капитан. Возможно, свозят туда добытую руду, отнятую у шахтёров. Возможно, добывают что-то сами. Хотя горнодобывающее оборудование не замечено.
— Но факт остаётся фактом: что-то они таскают, — сказал я.
— Да. И откуда-то берут эти коробки с рудой.
Я откинулся в кресле.
Пираты. Почти наверняка пираты. Или бандиты. Или кто-то, кто работает на пиратов. В любом случае — не добрые соседи, которые просто решили устроить пикник на астероиде.
— Зануда, как далеко они от нас?
— По текущим координатам — достаточно далеко. Даже если корвет рванёт к нам на всей скорости, ему понадобится минимум два часа лёта, чтобы добраться.
— Это нереально на корвете, у него щиты слабые, — сказал я.
— Согласен. На таких скоростях здесь летать нельзя. Он просто разобьётся о камни.
— То есть не меньше четырех часов лета, на средней скорости, так?
— Совершенно точно. Три часа, тридцать минут. Более точный и безопасный маршрут, рассчитаю позже.
Я кивнул.
Корвет был хоть и военным кораблём, но слабым. Щиты у него слабые, броня слабая. По сути, если сравнивать мои сегодняшние щиты и его, мы были примерно на равных. Может, чуть-чуть в их пользу по вооружению, но не настолько, чтобы это решало всё. Нам бы турель помощнее, а еще лучше боевую платформу, вот тогда преимущество в силе залпа будет за нами.
Ни о каких скоростях здесь речи даже близко идти не могло. Он просто развалится, не успев отлететь от своего куска холодного камня. Поэтому за то, что он быстро долетит до нас, я не переживал.
Но само соседство меня всё равно сильно, сильно нервировало. Я думал, как от него избавиться.
Не просто избавиться, а ещё и понять, что там за база. По возможности — не раскрывая себя и свою жилу — уничтожить этих пиратов. И забрать всё, что можно оттуда.
Либо сдать их военным. Но тогда военные заберут себе всё, что найдут, а я снова получу медальку. И кучу вопросов: что я тут делал вдали от безопасных маршрутов?
Такой вариант меня, конечно, не устраивал. Но как-то их стравить с военными было бы неплохо.
В теории.
Если подлететь так, чтобы они не успели нас увидеть, — ведь их корпус тоже был весь в пыли, и спутник это всё заметил — мы прекрасно рассмотрели, что все их датчики и камеры просто забиты толстым слоем пыли и грязи. И похоже, не шибко их там пираты моют. Видимо, не любят они это занятие. Вот и надеются, что помоет кто-то другой.
Поэтому шанс, что нас заметят, минимален.
Я думаю, он уже сейчас не может ничего нормально сканировать, просто потому что всё забито. И пока его не почистят, и не помоют, вариант, что нас кто-то обнаружит, равен примерно нулю. А они, зная, что здесь никого нет, особо не напрягаются с отсутствием радара и связи.
Но как подлететь к нему и уничтожить — вот вопрос. А ведь там еще толпа людей.
Уничтожив фрегат, с высоты, с безопасной дистанции, можем спокойно отутюжить весь астероид. Нам никто не преградит путь, и мы сможем спокойно приземлиться. Как минимум выяснить, что там за база, и что можно найти в ней из ценных вещей. Благо у меня есть два боевых бота в корабле, второго поколения.
Вот с такими мыслями я смотрел, как мой горнодобывающий комплекс работает.
Бур вгрызался в породу. Конвейер полз, перетаскивая руду. Дробилки мололи камень. Сортировочные блоки отделяли пустую породу от ценной. А первые куски будущего груза уже грузились на платформы, которые через несколько часов поедут вереницей к трюму.
У нас было целых одиннадцать дней. Одиннадцать дней на то, чтобы загрузить первые шестьсот тонн.
Три дня мы разворачивались. Ещё почти день прошел. И вот теперь я сидел и смотрел, как всё это работает.
Через одиннадцать дней мы отсюда улетим. Это будет наш первый рейс. Точнее первый из многих. И, если всё пойдёт так, как я задумал, — не последний.
Я посмотрел на Саню. Тот всё так же сидел над панелью, что-то подкручивал, что-то постукивал ключом.
— Саня.
— Ага?
— Как думаешь, сколько нам нужно кораблей, чтобы нормально разработать эту жилу?
Саня поднял голову.
— Минимум три.
— Почему три?
— Один копает. Один возит. Один стоит на подстраховке, пока первые два работают.
— А если два?
— Тогда один будет умирать от перегрузок, а второй — от зависти.
Я усмехнулся.
— Логично, — сказал я смеясь.
— Вот поэтому лучше три.
Я снова посмотрел на экран. Там, вдалеке, висела отметка чужой базы. Тёмное пятно в глубине камня. Сорок человек снаружи. Неизвестное количество внутри. Фрегат на поверхности. И где-то там, в глубине, — склады, которые, возможно, были полны добра.
И я давно уже понял одну простую вещь. Да, мы нашли жилу. Но мы нашли не только её. Мы нашли еще и проблему. Очень большую. Огромную проблему. И теперь предстояло решить, что с ней делать.
Прошло ещё два дня. И всё это время меня сильно нервировал этот фрегат.
Он висел у меня в голове, как заноза. Не потому, что был опасен прямо сейчас. Нет. Он стоял на своём астероиде, весь в пыли, с забитыми сенсорами, и, судя по всему, даже не подозревал о нашем существовании.
Но он был там. Рядом с нами, на расстоянии нескольких часов лета. И это меня не отпускало.
Я сидел на мостике, смотрел на показания буровой установки и в очередной раз ловил себя на мысли: а что, если они всё-таки нас заметили? Что, если у них есть резервные сенсоры? Что, если кто-то из них выглянул в иллюминатор и увидел вспышку от двигателей спутника? Что, если они уже передали кому-то сигнал?
Слишком много «если». И слишком мало данных.
— Зануда, — сказал я наконец. — Отправь спутник ещё раз. Проверь, изменилось ли что-нибудь с прошлого раза.
— Подтверждаю, капитан. Отправляю спутник на повторную разведку. Не забудьте его почистить после прилета.
Спутник ушёл в сторону чужой базы. Я откинулся в кресле и попытался сосредоточиться на работе.
Бур вгрызался в породу. Конвейер полз. Дробилки мололи камень. Сортировочные блоки отделяли пустую породу от ценной. Всё работало. Всё шло по плану. Но я всё равно смотрел не на буровую, а на таймер обратного отсчёта.
Через пять минут пришёл новый отчёт.
— Капитан, данные получены, — сказал Зануда. — Ничего не поменялось. Единственное, что изменилось, — количество людей на поверхности астероида. Их стало десять человек. Остальные, похоже, ушли внутрь.
— А фрегат?
— Фрегат стоит там же, где и был. Никуда не двигался. Не изменился. Только стало меньше ящиков с грузом и меньше людей на поверхности. Остальное всё осталось прежним. И обратите внимание, на вход в пещеру.
Я нахмурился.
— Это турели на входе?
— По всей видимости, да. Вход под наблюдением. Раз есть турели, есть и охранные боты, это нужно учесть. У людей, возможно, закончена смена. Возможно, обед. Точных данных нет.
— И ящиков стало меньше, на снимке.
— Часть ящиков исчезла. Вероятно, их унесли внутрь базы.
Я посмотрел на снимки. Всё так же тёмный охраняемый вход в гору. Всё так же разбросанные контейнеры. Всё так же пыльный корвет. Только людей стало меньше, и ящиков тоже.
— Зануда, — сказал я медленно, — рассчитай маршрут. С нашей максимальной скоростью. Если мы захотим на них напасть. Нужно максимально быстро долететь, за какое время мы сможем это сделать?
Зануда помолчал пару секунд.

