
Полная версия:
Бродяга команда. Книга вторая
После этого — обязанность сообщить руководству станции о месте обнаружения аномалии. Это место сразу объявлялось карантинной зоной. Летать туда было нельзя. Зона подсвечивалась красным.
А потом, через какое-то время, аномалия исчезала. Сама по себе.
Никто не понимал, откуда она берётся. Никто не понимал, куда уходит. Но зона после этого снова становилась зелёной. И туда можно было снова летать. Работать. Разрабатывать жилы.
Пока карантин не снимут — туда лететь было нельзя. На картах появлялись обходные дороги. Грузовозы летали в обход. Всё продолжало работать. Я отложил планшет и посмотрел на Зануду.
— И что ты думаешь по этому поводу?
— По какому именно?
— По аномалиям. Что это вообще такое? Откуда берётся?
Зануда помолчал. Это было плохим знаком. Когда Зануда молчит — значит, думает. А когда Зануда думает — значит, ответ ему не нравится.
— В моей базе данных подобных явлений нет, — сказал он наконец. — Ничего конкретного. Данных мало, чтобы рассуждать на эту тему.
— То есть ты не знаешь.
— Корректнее: у меня недостаточно информации для достоверного вывода.
— Зануда, это то же самое.
— Не совсем.
— Ладно. Но что-то ты всё-таки думаешь?
Он снова помолчал.
— У нас есть змейка, — сказал он. — И убежище.
Я насторожился.
— И что?
— Похоже, нечто подобное мы возим на своём корабле. Сигнатуры очень похожи. Данные о том, когда корабль отталкивает, тоже похожи. Это похоже на поле, которое уводит корабль в сторону. Корабль не может в это поле попасть, оно уводит его в сторону.
— То есть…
— Капитан, могу только предположить, основываясь на своем опыте. У нас маленькое убежище и маленькая змейка, и то поле в пустоте, было небольшим. А здесь поле — большое. Оно закрывает целую зону.
— И что это, как ты думаешь?
— Я не знаю, капитан. Возможно, закрытая область. Возможно, что-то еще.
— Но ты же можешь предположить?
— С вероятностью в 38%, это схожая технология. С нашей змейкой.
— Ну тридцать восемь процентов это не мало. Давай отталкиваться от этого предположения.
— Данных слишком мало, я лишь предположил.
— Зануда, а вдруг это предположение правильное. Это пугает, если честно.
— Я не хотел пугать. Я просто информирую.
— Это хуже.
— Вероятно.
Я откинулся в кресле.
Значит, у нас на борту — что-то, что похоже на аномалию здесь, в поле. Что-то, что может отталкивать корабли. Что-то, из-за чего целые зоны в поле объявляют карантинными.
И мы это везём с собой.
— Зануда, а если мы попадём в такое поле?
— Если попадём — дальше будет видно.
— Это твой профессиональный совет?
— Мой профессиональный совет — не попадать.
— Спасибо. Очень помог.
— Всегда пожалуйста.
Я снова посмотрел на карту. Мы продолжали лететь. Теперь к основным рискам добавилась ещё и аномалия.
Мало нам того, что мы летим по неизвестным дорогам. По небезопасному маршруту. Где будет пыль. Камни. Обломки. Не пойми что.
Возможно какие-нибудь пиратские базы, которые прячутся в скрытых местах. Может даже, не одна. Может, несколько. А теперь ещё и аномалия. Просто отлично.
— Саня, — позвал я по внутренней связи.
— Чего? — отозвался он.
— Ты правила станции читал?
— Бегло.
— Там есть раздел про аномалии.
— И что там?
— Если попали в аномалию — сразу глушим двигатели.
— Почему?
— Потому что иначе нас развернёт и врежет в астероид.
— Понял, сделаем.
— И ещё Зануда говорит, что это похоже на то, что делает наша змейка.
Саня помолчал.
— То есть наша змейка — это аномалия, похожая на местную?
— Зануда говорит — похоже.
— А еще что он говорит?
— Что данных мало, и выводы делать рано.
— Значит, точно не знает.
— Я тоже так подумал.
— И что делать будем, если попадем в аномалию?
— Пока как обычно, лететь аккуратно. И если что — глушить двигатели. А дальше по ситуации.
— Понял, хорошо.
Он замолчал. Потом добавил:
— Капитан, а змейка-то ничего плохого ведь не делает. Она просто улучшает наше оборудование.
— Я знаю и надеюсь, что нам и дальше будет везти.
— Согласен с вами капитан.
Мы продолжали лететь. Четыре часа спокойного полёта по безопасной зоне. Ровный ход. Чистые датчики. Нормальная видимость. Вокруг — знакомая картина: камни, пыль, редкие обломки, огни далёких кораблей на карте.
А потом Зануда сказал:
— Всё, капитан. Можно уходить в сторону от основного маршрута.
— Уже?
— Да. Сейчас никого нет. Нас никто не видит. Мы для всех невидимы. Пора уходить с безопасного маршрута.
Я посмотрел на карту. Впереди, в стороне от основного транспортного потока, начиналась зона, помеченная как малоизученная. Дальше — туман. Пыль. Обломки. Неизвестность.
— Подтверждаю, — сказал я. — Уходим.
— Принято.
Зануда начал сворачивать. Корабль плавно ушёл с основного маршрута. Огни чужих кораблей остались позади. Карта постепенно пустела. Метки исчезали одна за другой.
А потом нас поглотил туман.
Не обычный туман. Не водяной. Не атмосферный. Космическая пыль. Мелкая, густая, липкая. Она висела в пустоте, словно кто-то разлил молоко в чёрной воде. Экраны потускнели. Камеры начали покрываться налётом. Датчики начали сбоить.
— Зануда, доклад.
— Видимость снижена. Датчики работают с помехами. Камеры частично загрязнены. Рекомендуется снизить скорость.
— Снижай.
Мы полетели в сторону координат, которые дал нам майор госбезопасности. Лететь предстояло ещё порядка полутора суток.
Первые несколько часов были относительно спокойными. По-прежнему было очень много камней. Пыли. Грязи. Каких-то обрывков металла. Всего того, что постепенно забивало наши датчики и камеры.
Мы потихонечку слепли. Через четыре часа Зануда сказал:
— Капитан, дальше по датчикам и камерам лететь не можем. Пора выпускать спутник.
— Выпускай, —сказал я, ожидая подтверждения от Зануды.
— Принято, выпускаю.
Люк грузового отсека открылся. Спутник-шпион вылетел наружу.
Продвинутый уровень. Улучшенный змейкой. Способный летать до трех миллионов километров от нас и видеть на достаточно большое расстояние. Малозаметный для радаров малых и средних судов. С собственным ИИ. Со шпионским оборудованием.
Он мгновенно набрал скорость и ушёл вперёд.
— Спутник вышел на позицию, — доложил Зануда. — Начинает разведку.
— Давай.
И мы двинулись дальше. Без спутника здесь делать было абсолютно нечего. Несколько часов полёта — и все наши датчики и камеры просто забились. Всё было в пыли. Пыль покрывала корпус полностью. Мы не могли от неё избавиться.
Летели как слепые котята.
— Зануда, что показывает спутник?
— Чисто. В радиусе пятисот тысяч километров — крупных объектов не обнаружено. Мелкие обломки — в большом количестве. Пыль — высокая концентрация.
— А дальше?
— Спутник продолжает разведку. Данные поступают с задержкой.
— Понял.
Мы двигались за спутником-шпионом. Он летел впереди, разведывал территорию, передавал данные. Мы, в свою очередь, потихонечку двигались дальше. Час за часом.
— Капитан, — сказал Зануда через некоторое время, — рекомендую скорректировать курс на два градуса вправо. Впереди плотное скопление обломков.
— Корректируй.
— Принято.
Корабль плавно сместился.
— Зануда, а что с пылью?
— Концентрация растёт. Рекомендую включить дополнительные фильтры.
— Включай.
— Уже включил.
Пыль оседала на корпусе. На стыках. На антеннах. На сенсорах. Мы летели сквозь неё, как сквозь грязную воду.
— Саня, — позвал я, — как там у тебя?
— Нормально, — отозвался он. — Змейка возится.
— С чем сейчас?
— С системой очистки датчиков.
— Поможет?
— Должна. Она говорит, что сможет сделать так, чтобы датчики самоочищались.
— Серьёзно? Это возможно?
— Не знаю, но если она что-то делает, то это работает. Думаю, мы увидим результат.
— Тогда пусть делает, конечно, — сказал я обрадованно.
— Уже делает. Я хожу за ней, наблюдаю.
Я снова посмотрел на экран. Спутник передавал данные. Вперёд — пустота. Пыль. Обломки. Ничего особенного.
— Зануда, как далеко до координат?
— Около двадцати пяти часов лёту.
— Ясно, долго, конечно. Лишь бы долететь.
— Капитан, вы звучите мрачно.
— Я всегда звучу мрачно, когда лечу вслепую и по небезопасному маршруту.
— Это нормальная реакция. Но ваш сарказм я понял.
— Рад, то ты такой понятливый.
Час шёл за часом. Мы продвигались вперёд. Спутник летел впереди. Разведывал. Передавал данные. Мы следовали за ним. Иногда Зануда корректировал курс. Иногда — скорость. Иногда — просил снизить тягу, чтобы не поднимать лишнюю пыль.
А иногда просто молчал. И это молчание было хуже всего. Потому что, когда Зануда молчит — значит, думает. А когда Зануда думает — значит, что-то не так.
— Зануда, — сказал я наконец, — что-то не так?
— Пока нет, но не пойму.
— А что не поймешь?
— Я анализирую данные, и у меня не сходится.
— Какие данные?
— О плотности пыли. О распределении обломков. О пустом пространстве впереди.
— Что еще за пустое пространство, опять пустота?
— Пока всё в пределах нормы, вроде…
— Зануда, блин, что происходит то?
— Я предпочитаю не делать преждевременных выводов, капитан, но похоже мы видим аномалию впереди.
— Зануда, ты меня пугаешь, ты точно уверен в этом? Нас не отбросит в сторону в астероид.
— Информирую. Впереди нет крупных астероидов. Но есть мелкие, и много пыли. А также в месте, где расположено много мелких обломков, сенсоры не видят ничего, кроме пустоты.
— Это еще хуже. Ничего не понятно. Есть обломки, но ничего нет, это как. Запусти туда спутник.
— Капитан, если это аномалия, и мы запустим наш единственный спутник, и он пропадет, или сломается, как лететь дальше?
И вот тут я завис, а действительно как. Получается только мы сами можем узнать, что там находится, пролетая мимо и надеясь на авось. Мне стало сильно не по себе.
— Зануда, мы можем облететь это место?
— Я сменил траекторию полета, пустота осталась сбоку, она неподвижна. Дальше сенсоры спутника работают штатно.
— То есть мы ее облетели, и спокойно можем продолжать полет?
— Да капитан. Я не уверен, что это была аномалия. Я не знаю, что это.
— Понял тебя Зануда. Ладно, пролетели и ладно, главное ничего не случилось. Летим дальше.
И мы продолжили свой полет, по небезопасному маршруту, с какой-то аномалией, висевшей сбоку.
Глава четвертая. Сюрпризы в тумане
Мы летели по координатам, и аномалия больше нас не беспокоила.
Формально всё было хорошо. Зануда держал курс, двигатели работали на малой тяге, спутник впереди методично прокладывал нам дорогу сквозь пылевой поток. Датчики, конечно, были забиты пылью, но система жизнеобеспечения дышала ровно, реактор держал параметры, а навигационная карта уверенно тянулась к нашей цели.
И всё же я не мог выбросить из головы то, что произошло несколько часов назад.
Я сидел в кресле на мостике, смотрел на экраны и снова и снова прокручивал в памяти запись. Аномалия. Или то, что мы приняли за аномалию. Она появилась внезапно, как и положено по всем правилам, с которыми нас ознакомили в правилах безопасности. Внезапно, без предупреждения, без плавного нарастания показаний. И сразу после этого корабль должен был уйти с курса в сторону, как будто его отшвыривало от чего-то невидимого.
Так было написано. Так нас предупреждали. Так, судя по всему, происходило с другими.
Но у нас вышло иначе. Оно не двигалось. Оно не атаковало. Оно не изменило наш курс, не сорвало двигатели, не вывело из строя навигацию. Оно просто… пропустило нас.
И вот это меня беспокоило сильнее всего.
— Зануда, — сказал я, не отрывая взгляда от экрана. — Покажи ещё раз запись момента прохождения аномальной зоны.
— Капитан, запись уже отображалась четырнадцать раз, — спокойно ответил искин. — Результат не изменится.
— Покажи.
На главном экране снова возникла пелена. Пыль, искажения, рваные вспышки на датчиках. Потом — странный провал в показаниях. Будто на секунду весь космос вокруг нас стал пустым. А затем всё вернулось: пыль, шум, привычная дорога.
— Вот здесь, — я ткнул пальцем в экран. — Почему оно нас не тронуло?
— Недостаточно данных, — ответил Зануда. — Зафиксировано искажение показаний сенсоров, временное снижение точности навигации и аномальное поведение пылевого потока. Однако прямого воздействия на корпус, двигатели, щитовые-контуры или системы жизнеобеспечения не обнаружено.
— То есть это была аномалия?
— Это соответствует классификации аномалии по внешним признакам.
— Но не по поведению.
— Верно, капитан.
Я откинулся в кресле.
— По правилам она должна была появиться внезапно и сразу увести нас с курса. Отбросить, оттолкнуть, заставить уйти в сторону. Как будто корабль отлетает от чего-то. Почему у нас этого не произошло?
— Возможны три версии, — ответил Зануда. — Первая: аномалия обладала нестандартными характеристиками. Вторая: она не была аномалией в привычном понимании. Третья: показания были искажены из-за критического загрязнения сенсоров.
Я хмыкнул.
— То есть ты хочешь сказать, что мы летели мимо обычного мусора и был сбой систем?
— Я не говорю, что это был обычный сбой. Я говорю, что наши датчики и сенсоры в настоящий момент загрязнены пылью настолько, что точность показаний снижена. Часть систем работает с помехами. Спутник также частично загрязнён. В таких условиях нельзя исключать ошибку сканирования.
— Но ты сам зафиксировал аномалию.
— Я зафиксировал отклонение от нормы, — уточнил Зануда. — Аномалией его можно назвать лишь условно.
Вот это мне не понравилось ещё больше. Если это была настоящая аномалия, почему она нас пропустила? Если это был сбой — почему он выглядел настолько похоже на то, о чём предупреждали? И если наши сенсоры врут, то что ещё мы можем не видеть в этой пыли?
Я посидел ещё немного, глядя на бегущие строки телеметрии. Внутри было тревожно, но усталость брала своё. До цели оставалось почти сутки полёта. Сидеть и смотреть на экраны, пытаясь разгадать то, о чём у нас всё равно не было данных, смысла не было.
— Ладно, — сказал я наконец. — Я пойду отдыхать. Разбуди меня, если что-то изменится.
— Подтверждаю, капитан. Рекомендую отдых. Ваше состояние влияет на скорость принятия решений.
— Ты тоже заботливый, как медсестра.
— Я заботливый, как искин, который не хочет объяснять страховой компании, почему капитан уснул за штурвалом.
— Зануда.
— Да, капитан?
— Помолчи уже. И так тревожно.
— Подтверждаю.
Я поднялся с кресла, ещё раз взглянул на навигационную карту и вышел с мостика. Коридор был тихим. Где-то гудела вентиляция, где-то тихо щёлкали реле. Обычные звуки корабля. Обычно они успокаивали. Сейчас — не очень.
В каюте я разделся, лёг на койку и долго смотрел в потолок.
Что это было? Почему оно не двигалось? Почему пропустило нас?
Может, оно нас заметило и решило, что мы не представляем интереса? Может, оно ждало чего-то другого? А может, действительно всё это было лишь грязью на сенсорах, и я выдумываю себе проблемы на пустом месте?
Мысль о том, что впереди ещё почти сутки полёта, и за низкой скорости, почему-то не радовала. Но усталость всё-таки победила. Я закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
Разбудил меня не сигнал тревоги, а мягкий писк будильника. Я открыл глаза, несколько секунд лежал неподвижно, привыкая к свету, потом сел. Тело было тяжёлым, но выспавшимся. Голова работала ясно. Восемь часов сна — для такого перелёта почти роскошь.
Я умылся, выпил стакан воды, натянул комбинезон и пошёл на мостик.
— Зануда, доклад.
— Доброе утро, капитан, — отозвался искин. — Все системы в штатном режиме, за исключением загрязнения датчиков и сенсоров. Идём на малой тяге. Спутник сильно запылён, уже дважды его чистил ремонтный бот.
Я сел в кресло.
— Сколько нам осталось?
— Четырнадцать часов до расчётной точки прибытия.
— Маршрут запоминаешь?
— Да, капитан. Маршрут внесён в долговременную память. При повторном полёте время в пути можно сократить, а риски — снизить за счёт использования уже проверенной траектории.
— Хорошо. Аномалии?
— Аномалий больше не наблюдается.
Я кивнул. Пока всё шло спокойно.
— По прибытию и после приземления необходимо провести полную чистку датчиков, — продолжил Зануда. — В текущем состоянии сенсоры дают погрешность, а часть второстепенных систем работает с ограничениями.
— Понял. После посадки первым делом чистим всё, что можно чистить.
— Подтверждаю. Рекомендую также проверить спутник и провести калибровку навигационных модулей. Особенно радар.
— Сделаем.
Я заказал себе кофе. Чашка встала в держатель, я сделал первый глоток и расслабился. Час прошёл спокойно.
Слишком спокойно, если честно. После аномалии я ждал подвоха от каждого писка системы. Но Зануда молчал, спутник чистил дорогу, двигатели работали ровно, а пыль за бортом всё так же тянулась бесконечной серой пеленой. Я уже начал думать, что всё обойдётся.
И тут Зануда заговорил.
— Капитан.
По одному его тону я сразу понял: расслабляться рано.
— Что?
— Спутник засёк корабль в семидесяти миллионах километров от нас. Класс — лёгкий. Но не успел просканировать его подробнее: расстояние слишком велико. Запрашиваю разрешение на разведку.
Я весь выпрямился в кресле.
Здесь, вдали от открытой карты, в небезопасном секторе, мог быть кто угодно. Грузовоз, который нашёл свою жилу и тихо разрабатывает её. Одиночка-старатель. Бродячий транспорт. А может быть, и незваные гости — пираты, которые облюбовали эту часть карты.
И мы, пролетающие недалеко от них, собирающиеся здесь надолго копать, скорее всего несколько месяцев, и летать туда-сюда мимо них…
Это уже само по себе было плохой новостью. По-любому нужно было узнать, кто это. Но аккуратно.
— Зануда, — сказал я, — пусть спутник аккуратно просканирует корабль. Без сближения. Без активных излучений, если получится. Просто посмотреть, кто там.
— Подтверждаю приказ, капитан. Отправляю спутник на разведку.
На экране появилась отметка. Маленькая точка где-то впереди, в стороне от нашего курса. Пока она ничего не значила. Просто неизвестный корабль в семидесяти миллионах километров.
Но я уже не мог оторваться от экрана.
Через три минуты пришёл ответ.
— Капитан, данные получены, — сказал Зануда. — Корабль класса «лёгкий», тип — фрегат. Маркировки нет. Длина судна — сто девяносто метров. Масса — девятьсот тонн. Скорость высокая. Четыре малых реактивных двигателя. Броня — 60/60/160. Десант — до десяти человек. Вооружение стандартное: четыре турели, один средний лазер и пусковая ракетная установка.
Я молча слушал, и с каждой секундой настроение становилось всё хуже.
— Зануда, это же стандартный военный фрегат.
— По характеристикам — да, капитан. Малый военный корабль, предназначенный для маневров, патрулирования и отвлечения сил противника. Сам по себе, при одиночном столкновении, не является критической угрозой для более крупного судна. Однако он очень быстр и имеет группу захвата из десяти десантников.
— Плюс экипаж?
— Пятьдесят пять человек.
— И что у них в трюме?
— Стандартно — три дрона для разведки и капсула для переброски десанта.
Я медленно выдохнул. Все сходилось, я служил на таком раньше. Места мало, вооружение в сравнении с эсминцем слабое, но зато скорость, ракетная установка и десант. Сканер у них, такой же, как и у нас, слабый. Значит он нас пока не видит. За счет спутника, мы его увидели раньше.
Всё сходилось, предчувствие не обмануло. Это был не торговец, не старатель, не случайный грузовоз. Это был боевой корабль. Пусть небольшой, пусть не самый страшный в открытом бою, но быстрый, вооружённый и с десантом на борту.
А главное — без опознавательных маячков. Вот только кто он, пират или военные…
— Зануда, можно как-то выяснить его маркировку или принадлежность?
— Опознавательные сигналы отсутствуют. Ни гражданских, ни военных. Ни имперских, ни корпоративных. Либо они отключены, либо повреждены, либо корабль специально скрывает свою принадлежность.
— То есть это не наш корабль. Не с планеты, и не военные.
— С высокой вероятностью — нет.
Спутник вернулся на свой маршрут, продолжая вести нас по дороге, забитой пылью. А я сидел и смотрел на отметку чужого фрегата.
Что он здесь делает?
База пиратов? Просто ошивается, поджидая кого-то? Разведка? Патруль? Или он тоже нашёл что-то в этом секторе и не хочет, чтобы об этом знали?
Мало данных. Слишком мало.
— Зануда, что думаешь?
Искин помолчал пару секунд.
— Капитан, опознать фрегат не удалось. Вывод: он находится здесь нелегально и к нашим военным не относится. Либо это военный корабль другой державы, о которой говорили во время операции, либо пиратское судно, использующее корпус военного фрегата.
Я хмыкнул.
— Вот уж весело будет. Первый наш вылет к астероидам — и уже вражеские военные и аномалии по дороге. Вот это я называю удачно слетали.
— Капитан, вы просили не напоминать вам об этом.
— Я знаю, что просил. Всё равно напомни ещё раз, когда мы вернёмся.
— Подтверждаю. Напомню с радостью.
Я посмотрел на карту. Отметка чужого корабля висела где-то в стороне, в глубине пылевого тумана. Мы не видели его глазами. Только данные. Только цифры. Только холодный отчёт сенсоров.
Но от этого не становилось легче.
— Ты прав, Зануда. Мало данных. Но даже если это пиратский или вражеский фрегат — что он здесь делает? В глуши. Что охраняет? Что изучает?
— Не знаю, капитан, — честно ответил Зануда. — Недостаточно информации.
— Мы можем после приземления отправить спутник и проверить нашу теорию?
— Скорее всего, так и сделаем. Но рекомендую сначала завершить посадку, очистить сенсоры и только потом проводить дальнейшую разведку. В текущем состоянии точность данных ограничена.
— Согласен. Не нравится мне, что на расстоянии в пятнадцать часов от нас будет висеть кто-то недружелюбный.
— Мне тоже, капитан, — сухо ответил Зануда. — Особенно если этот кто-то имеет десантную группу и ракетную установку.
Я усмехнулся без веселья.
— Вот поэтому ты и Зануда.
— Подтверждаю капитан.
Мы продолжили свой маршрут. До цели оставалось совсем немного. Но теперь впереди ждала не только неизвестная жила, и не только пыль и аномалии. Здесь еще был кто-то, кто не хотел, чтобы его нашли. И я никак не мог решить, что хуже: то, что он нас не заметил, или то, что он нас заметит в скором времени.
Оставшиеся двенадцать часов мы летели почти в тишине.
Я несколько раз подходил к главному экрану, проверял отметку чужого фрегата, просил Зануду перепроверить данные, но ничего не менялось. Корабль оставался в стороне, в глубине пылевого тумана, и не приближался к нам. Возможно, он нас вообще не видел. Возможно, видел, но не считал нужным реагировать. А возможно, просто ждал.
Я старался не думать об этом слишком часто. Всё равно до цели оставалось совсем немного, а впереди была работа, ради которой мы вообще сюда летели.
— Капитан, до расчётной точки осталось сорок минут, — сообщил Зануда.
— Что видно?
— Астероид на сканерах. Размер значительно превышает первоначальные оценки. Конфигурация неправильная, поверхность сильно изрезана. Пыль вокруг объекта плотная, но сканер уже начал формировать карту.
— Жила?
— Зафиксированы мощные отражения. Предварительный анализ указывает на наличие крупных залежей.
Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.
— Покажи.
На экране медленно проявился астероид. Сначала это была просто тень. Потом — бесформенный каменный массив. А ещё через несколько минут перед нами открылось то, ради чего мы вообще затеяли эту экспедицию.
Астероид был очень большой. Нет, я бы сказал даже больше — огромный.
Он висел в пыльной мгле, как древняя каменная крепость, выброшенная когда-то из недр какой-то погибшей системы. Поверхность была изрыта кратерами, разломами и глубокими впадинами. Отдельные участки блестели в свете прожекторов спутника, будто внутри камня действительно таилось что-то ценное.
— Зануда, размер?
— По предварительным данным, диаметр превышает сто сорок четыре километра. Точная оценка будет доступна после облёта.
— И жила?
— Жила подтверждается. Она не просто крупная, капитан. Жила огромная.
Я смотрел на экран и не мог оторваться.

