Пусть летают ласточки

— Нам далеко идти?

— Это совсем рядом. Пять минут вверх.

Зара посмотрела на Замиру, предоставляя решение сестре, хотя по её лицу уже и без слов было понятно, что та хочет пойти.

— Ладно. Только недолго.

Они вышли за дом и поднялись по тропинке, которая сначала шла между каменными оградами и садами, а затем стала заметно круче. Под ногами шуршала сухая трава, из-под подошв иногда срывались мелкие камни, и вскоре Зара почувствовала, как участилось дыхание. Она осторожно обходила выступающие из земли камни, всё ещё стараясь уберечь белые джинсы.

За последним двором склон неожиданно открылся, и Замира, шедшая немного впереди, остановилась первой. Отсюда был виден почти весь аул: светлые дома спускались по склону неровными рядами, между ними петляли узкие дороги, а далеко внизу, на дне ущелья, поблёскивала река. Солнце уже опускалось к хребту, оставляя на вершинах тёплый золотистый свет, тогда как сам аул постепенно погружался в прохладную вечернюю тень.

— Красиво, — тихо сказала Замира.

— Я знал, что вам понравится.

Зара ещё с восторгом смотрела на долину, но потом снова вспомнила о фотографии в доме и повернулась к отцу.

— Мама знала это место?

— Конечно.

— Приходила сюда?

— Часто.

— С вами?

Отец задумался, поглядев в даль. Его взгляд прогулялся по противоположному склону, где ещё играл последний солнечный свет, и он тихо произнёс:

— Со мной.

— Мама была с вами счастлива?

Зара больше ничего не спросила, и он промолчал. Ветер трепал рукава её шёлковой блузки, поднимал волосы, бросал их на лицо. Где-то там, внизу, проходила дорога, по которой они сегодня приехали; шум реки сюда почти не долетал. Четырнадцать лет назад по этой же тропе поднималась мама — семнадцатилетняя девушка с фотографии, смеющаяся рядом с человеком, которого потом будет бояться даже вспоминать.

Зара пыталась представить их здесь вдвоём и не могла. Между той фотографией и маминой нынешней жизнью словно недоставало огромного куска истории. Именно ради него она сегодня и проехала несколько часов без прав по чужим дорогам, хотя теперь понимала о прошлом родителей едва ли больше, чем утром.

Ей было трудно совместить двух женщин: маму, которая мечтала забыть своё прошлое с отцом, и семнадцатилетнюю счастливую девушку на фотографии.

Между фотографией и побегом прошло всего несколько месяцев — что же за история лежала между ними?

* * *

Когда они вернулись во двор, солнце уже касалось гор.

— Всё, — сказала Зара. — Теперь точно пора.

— Конечно.

Отец не стал уговаривать их остаться, только посмотрел на быстро темнеющее небо.

— До ночи успеете спуститься к реке.

Это понравилось Заре. Никаких запретов, никаких попыток распоряжаться ими.

Женщина, встретившая их у ворот, стала собирать еду в дорогу. Зара попыталась отказаться, но отец сказал:

— Возьмите. Мало ли где остановитесь.

Они задержались ещё минут на десять, а потом ещё немного.

Зара достала телефон и взглянула на экран, всё ещё надеясь увидеть хотя бы одну полоску сети, но она по-прежнему отсутствовала. Она прошла несколько шагов по двору, посмотрела на экран ещё раз.

— Здесь вообще сеть бывает?

— Иногда наверху, ближе к перевалу.

Замира достала свой телефон и секунду смотрела на экран.

— У меня ничего.

— У меня ещё на подъезде пропала.

— А интернет?

Отец усмехнулся, будто вопрос об интернете здесь, среди гор, показался ему почти комичным.

— Здесь? Какой интернет?

Замира недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз.

— Вы шутите?

— Наверху, ближе к перевалу, иногда ловит. Здесь — нет.

— И как вы живёте?

— Как-то справляемся.

Он кивнул в сторону дома.

— Есть обычный телефон.

— С проводом? — удивилась Замира.

— С самым настоящим проводом.

— Я такой у бабушки видела.

Зара тем временем уже взяла ключи и нетерпеливо покрутила ими на пальце — ей хотелось поскорее ехать.

— Всё, поехали.

Мужчина тоже поднялся и неспешно пошёл следом, собираясь проводить их до автомобиля.

Замира открыла пассажирскую дверь, Зара села за руль и завела двигатель.

— Спускайтесь медленно, — сказал отец. — После второго поворота дорога разбита.

— Поняла.

Она уже собиралась тронуться, когда во двор вбежал мальчишка лет двенадцати. Он что-то быстро сказал Маге. Отец нахмурился, и по тому, как сразу изменилось его лицо, стало ясно: новость была не из приятных.

Зара опустила стекло и высунулась из окна, пытаясь расслышать, что говорит мальчик.

— Что случилось?

— На нижней дороге склон осыпался.

— Где?

— Ниже аула. Камни сошли.

Зара уже собиралась выезжать со двора, но, услышав про обвал, заглушила двигатель и вышла из машины.

— И что теперь?

— Надо посмотреть, насколько сильно завалило дорогу.

— Там единственная дорога?

— Для этой машины — да.

— А другая?

— Есть старая, через верх, но ночью по ней лучше не ехать.

— Ещё не ночь.

Зара сказала это с той уверенностью, с какой весь сегодняшний день решала одну возникавшую проблему за другой, однако отец, переведя взгляд на горы, невольно заставил её посмотреть туда же. Солнце уже скрылось за хребтом, и свет быстро уходил из долины, оставляя склоны в густеющих вечерних сумерках.

— Пока да, — сказал он. — Но через тридцать минут здесь будет темно.

— Тогда давайте хотя бы посмотрим, что там с дорогой.

Отец не стал спорить. Заметив во дворе одного из мужчин, он подозвал его и коротко объяснил, куда нужно съездить и что проверить, после чего они несколько минут обсуждали обвал и прикидывали, можно ли расчистить проезд между сошедшими камнями.

Зара всё это время стояла рядом, по-прежнему сжимая в руке ключи от машины. Уезжать она не передумала и лишь ждала подтверждения, что дорога действительно непроходима.

Когда мужчина ушёл, отец вернулся к девочкам.

— Он сейчас съездит вниз. Если дорога проезжая, сразу поедете.

— Долго?

— Минут двадцать.

Возражать было уже не о чем. Зара ещё раз посмотрела на ворота, за которыми быстро сгущались сумерки, убрала ключи и нехотя вернулась вместе с Замирой во двор.

* * *

Мужчина вернулся примерно через полчаса, когда в горах уже совсем стемнело. Здесь вечер наступал не так, как в городе: стоило солнцу скрыться за хребтом, и сумерки почти сразу растворялись в темноте, оставляя на склонах лишь редкие огни домов.

Отец выслушал мужчину.

— Ну? — спросила Зара.

— Не проехать. Большой камень поперёк дороги, землю вынесло на асфальт.

— Когда уберут?

— Утром люди выйдут.

— А верхняя дорога?

— Ночью там не ездят.

— Почему?

— Грунтовка, обрыв, ограждений нет.

Зара хотела возразить, но Замира опередила:

— Зар, не надо.

— Нам домой надо.

— Я знаю. Но туда я с тобой не поеду.

На этот раз в голосе Замиры не было привычной насмешки — она действительно не собиралась ехать по опасной дороге.

Зара исподлобья бросила на сестру быстрый взгляд, потом выдохнула и сдалась. Она снова достала телефон, хотя заранее знала, что увидит на экране: сеть так и не появилась.

— Даже маме не написать.

— Позвоните из дома, — сказал отец.

— Можно?

Мага посмотрел на неё с лёгким удивлением, будто не понимал, почему она вообще об этом спрашивает.

— Конечно.

В коридоре, на небольшом антикварном столике из красного дерева, действительно стоял старый белый телефон, разительно выделявшийся в современной обстановке дома. Зара сняла трубку, приложила к уху и поняла, что слушает глухую тишину. Нажала на рычаг, подождала и попробовала снова.

— Не работает.

Отец потянул трубку у неё из руки, поднёс к уху и тоже прислушался.

— Линия пропала.

— Почему?

— Кабель идёт вдоль дороги. После обвалов бывает.

Зара медленно повернулась к нему, и в её взгляде появилось недоверие.

— Очень вовремя.

Мага встретил её взгляд уже без прежней улыбки; впервые за весь день лицо его стало совершенно серьёзным.

— Я понимаю, что ты злишься. Но дорогу я не заваливал.

Заре вдруг стало неловко за собственное подозрение. Конечно, он не мог ни устроить обвал, ни заставить исчезнуть проводную связь, но слишком уж удачно всё совпало — именно в тот момент, когда они собирались уезжать.

— Я не это имела в виду.

— Хорошо.

Он положил трубку на аппарат и задержал на ней руку.

— Утром расчистят дорогу. Если линия появится раньше, позвоните.

Замира опустилась на край дивана, уже явно представляя, что будет, когда они наконец доберутся домой.

— Мама нас убьёт.

— Сначала найдёт, — сказала Зара.

Отец, уже собиравшийся выйти из комнаты, остановился и обернулся к девочкам.

— Она действительно не знает, где вы?

Зара только теперь осознала, как нелепо всё это выглядит со стороны.

— Нет.

— Вообще?

— Думает, что мы в городе. Наверное.

— И сюда вы поехали, ничего ей не сказав?

— Если бы сказали, она бы не разрешила.

Замира тихо фыркнула: спорить с этим было невозможно. Отец же воспринял ответ куда серьёзнее и окончательно осознал, что мать девочек понятия не имеет, где они находятся и где собираются ночевать.

— Ясно.

— Что вам ясно? — тут же насторожилась Зара.

— То, что завтра вам обоим придётся объяснять матери, как вы оказались за несколько сотен километров от дома.

— Я не хочу даже думать об этом, — простонала Замира.

— Сегодня всё равно ничего не исправишь. Утром расчистят дорогу, появится связь — позвоните ей и поедете домой.

Зара хотела возразить, что до утра ещё далеко и дорогу, возможно, откроют раньше, но сама понимала: теперь от неё уже почти ничего не зависело. Телефоны молчали, проводная линия тоже не работала, а ехать ночью по старой горной дороге Замира категорически отказалась. Даже если бы Зара решилась отправиться одна, после всего случившегося это уже казалось не смелостью, а глупостью, поэтому ей пришлось признать очевидное: эту ночь они проведут здесь.

Отец тем временем попросил женщину приготовить для девочек гостевую комнату на втором этаже.

— Одну? — с вызовом переспросила Зара.

— А вам нужны две?

— Мы близняшки, а не один человек.

— Там две кровати.

— Тогда другое дело.

Улыбка сама появилась на лице Зары, а отец рассмеялся — легко и впервые за последние несколько минут без той настороженности, которая возникла после разговора о матери.

И всё же один вопрос не давал Заре покоя. Мама действительно не знала, где они, а значит, вечером, вернувшись домой и обнаружив их отсутствие, наверняка начнёт звонить. Потом поймёт, что телефоны недоступны, и вот тогда обычное раздражение очень быстро сменится тревогой. Зара старалась не представлять, что произойдёт дальше и каким окажется их разговор утром; сейчас, когда изменить всё равно ничего было нельзя, оставалось только ждать.

* * *

Комната находилась на втором этаже. Две широкие кровати с высокими мягкими изголовьями стояли по обе стороны от длинной двухсекционной зеркальной тумбы. Сбоку у окна разместился низкий комод, над которым висело большое зеркало в тонкой серебристой раме. Возле высокого окна стояли два небольших круглых кресла кремового цвета, между ними — стеклянный журнальный столик.

За окном уже темнел сад, и в самом окне отражалась освещённая комната.

Из спальни одна дверь вела в небольшую уютную гардеробную, другая — в собственную ванную с душевой кабиной и туалетом. Там уже лежали приготовленные для них свежие полотенца.

Зара медленно огляделась. После пыльной дороги и долгого дня всё здесь казалось особенно красивым и почти слишком удобным: мягкий свет, чистая постель, своя ванная, мягкий уголок у окна. Она ещё утром была уверена, что вечером они, как всегда, будут дома, а сейчас они с Замирой заселились в комнату, в которой всё было приготовлено так, словно гостей здесь всегда ждут.

Женщина сказала, чтобы звали, если что-нибудь понадобится, и закрыла за собой дверь.

Замира упала на кровать поверх мягкого покрывала.

— Я не могу поверить, что мы здесь ночуем.

Зара подошла к зеркалу.

Шёлковая блузка помялась. Возле локтя появилось маленькое серое пятно. Белые джинсы снизу были покрыты пылью, на колене остался грязный след.

Зара потёрла пятно на рукаве пальцем, поняла, что только сделает хуже, и отошла от зеркала. Во дворе тем временем горел тусклый жёлтый фонарь, под которым стоял отец и разговаривал с двумя мужчинами; одного из них она уже видела вечером, когда тот ездил проверять дорогу. Слов из комнаты было не разобрать, но вскоре отец показал куда-то в сторону ворот, и Зара решила, что речь идёт об обвале.

Почти машинально она снова взяла телефон, хотя за последние часы проверяла его уже столько раз, что заранее знала, что увидит. Экран послушно загорелся, но значок сети так и не появился.

— Зар.

Она обернулась на голос сестры.

— Что?

— Ты жалеешь, что мы приехали?

Вопрос застал Зару врасплох. Ещё утром эта поездка казалась ей почти приключением, которое она придумала и устроила сама: взять машину, выбраться из города, объехать пост, добраться до аула. Теперь они находились за несколько сотен километров от дома, мама понятия не имела, где их искать, дорогу завалило, а позвонить ей было невозможно. И всё же сказать, что она жалеет, Зара не могла.

За весь день не произошло ничего, что могло бы объяснить материнский страх перед человеком, которого они наконец увидели. Напротив, именно это теперь занимало Зару больше всего. Она ехала сюда за ответами, а получила новые вопросы. Отец оказался совсем не похож на человека, которого столько лет рисовало её воображение: не был ни страшным, ни грубым, ни даже особенно суровым. Он разговаривал с ними спокойно, смеялся, показывал дом, вспоминал маму и хранил её фотографию.

А то, что они не уехали вечером, объяснялось проще всего: в горах случился обвал и завалил дорогу. Такое здесь действительно могло произойти.

С улицы снова донеслись голоса. Мужчины, ещё недавно разговаривавшие с отцом под фонарём, разошлись, и он направился к воротам. Зара подошла к окну и увидела, как отец открыл ворота, и освещённый двор озарил светом тёмную улицу, подождал, пока последний мужчина выйдет, а затем потянул тяжёлую створку на себя. До второго этажа отчётливо донёсся металлический щелчок замка.

Обычный вечерний звук — на ночь запирали ворота.

— Зар?

Она ещё постояла у окна.

— Что?

— Я спросила, ты жалеешь, что мы приехали?

Зара снова взглянула на телефон, где по-прежнему не было сети, затем перевела глаза на окно. За ним лежал незнакомый аул, вокруг поднимались тёмные горы, а внизу, за запертыми воротами, оставалась единственная дорога домой.

— Пока нет.

Глава 3. Мага

Зара проснулась от голосов во дворе. Мужчины разговаривали громко, не понижая голоса, кто-то засмеялся, почти сразу хлопнула дверца машины, и этот звук окончательно выдернул её из сна. Она открыла глаза, спросонья не понимая, где находится.

Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивалось солнце. Между кроватями на длинной зеркальной тумбе лежали их телефоны. Солнце отражалось от стекла тумбы и играло солнечными зайчиками на потолке. Зара огляделась по сторонам и только тогда вернулся вчерашний день — дорога, горы, этот дом и человек, которого они с Замирой впервые в жизни увидели меньше суток назад. Их отец.

Зара потянулась за телефоном. Часы показывали девять двадцать три, но сети по-прежнему не было.

Она всё равно открыла сообщения. Последняя переписка с мамой была ещё позавчера. У окна Зара подняла телефон вверх, повернула его сначала одной стороной, потом другой, хотя понимала бессмысленность этих движений.

— Не ловит? — сонно спросила Замира.

— Ничего.

Сестра села на кровати, пригладила волосы и тоже посмотрела на свой телефон.

— Мама, наверное, с ума сходит.

— Ещё бы. Второй день не знает, где мы.

— Мы-то знаем.

— Ей от этого легче?

Замира лишь вздохнула, задержав взгляд на бесполезном здесь телефоне. Возразить сестре было нечего, да и говорить о матери дальше не хотелось: обе прекрасно представляли, что сейчас творится дома.

Снаружи снова хлопнула автомобильная дверь.

Зара отодвинула край портьеры, впуская в комнату всё солнце целиком.

— Там народу полно.

Замира окончательно стряхнула с себя сон, выбралась из постели и подошла к сестре. Они молча наблюдали за двором, стараясь не слишком высовываться в окно.

— Пойдём?

— Пойдём посмотрим на папочку.

Последнее слово Зара нарочно произнесла с насмешливой интонацией, пытаясь превратить в шутку то, к чему они обе никак не могли привыкнуть. Но обычной лёгкости не получилось: слово прозвучало неловко и как-то не по-настоящему, будто относилось не к Маге, а кому-то другому.

Замира уловила эту неловкость и едва улыбнулась, скорее сестре, чем самой шутке:

— Ужасно звучит.

— А как его называть?

— Не знаю.

У Зары ответа тоже не было. За всё время здесь она так и не придумала, как будет к нему обращаться.

Во дворе действительно было полно людей. Вдоль открытого забора стояли два огромных чёрных джипа, белая «Нива» и новенький серебристый седан. Под широким навесом был накрыт длинный стол: сыр, зелень, яйца, лепёшки, несколько чайников. Мужчины сидели тесно, кто-то пил чай, кто-то говорил одновременно с соседом, и со стороны всё это больше напоминало большое собрание, чем семейный завтрак.

Среди мужчин Зара сразу увидела Магу. Он расположился за столом так непринуждённо, словно это шумное утро ничем не отличалось от сотен других, и что-то говорил сидевшему рядом мужчине. Зара замедлила шаг, не ориентируясь, куда двигаться дальше, и остановилась на ступеньке, рассматривая его уже открыто, без вчерашних попыток отвести глаза, если он вдруг посмотрит в её сторону.

Накануне они обе только и делали, что исподтишка разглядывали его. Зара несколько раз замечала взгляд Замиры и понимала, что сестра занимается ровно тем же: пытается найти в лице совершенно незнакомого мужчины хоть что-нибудь своё, знакомое, родное — то, что помогло бы поверить в их родство не только потому, что так сказала мама.

Четырнадцать лет этот человек существовал где-то за пределами их жизни. У него было только имя, и какое-то своё прошлое, о котором в их доме не любили говорить.

Когда они были маленькими, всё казалось проще. На вопрос, почему папа с ними не живёт, мама отвечала: «Так получилось». На вопрос, знает ли он о них, — «Конечно». Но стоило спросить, почему тогда он ни разу не приехал, и разговор обычно заканчивался. Однажды мама сказала, что, когда они станут старше, смогут спросить его об этом сами.

Теперь им было четырнадцать, они считали себя довольно взрослыми, и они действительно приехали. Только оказалось, что задать этот вопрос человеку, которого видишь впервые, совсем не так просто, как представлялось когда-то. Даже слово «отец» им пока не давалось — за четырнадцать лет между знанием о человеке и близостью с ним ничего так и не возникло.

Зара не раз представляла первую встречу, хотя никогда никому об этом не рассказывала. Ей казалось, что должно произойти нечто особенное. Не обязательно хорошее. Просто такое, после чего станет понятно: вот он — отец.

Возможно, он растеряется, увидев их, может быть, отстранится, может быть, она сама почувствует что-нибудь, чего до сих пор не знала. Но всё оказалось гораздо проще.

Вчера Мага внимательно смотрел на них, переводя взгляд с одной на другую, они долго болтали за столом, гуляли и любовались на долину.

Нынче он сидел за тем же столом в окружении большого числа людей, пил чай и беседовал с гостями так спокойно, будто две четырнадцатилетние дочери, впервые появившиеся на пороге его дома, были удивительным, но вполне совместимым с обычной жизнью событием.

Он увидел их и махнул рукой:

— Проснулись? Идите сюда.

Они подошли.

Женщина в длинном тёмном платье сразу принесла две чашки и подвинула блюдо с лепёшками.

— Это мои девочки, — сказал Мага.

Зара взглянула на сестру. Замира опустила глаза, но по её лицу было видно, что она тоже заметила это неожиданное «мои».

Полный коротко стриженный мужчина лет пятидесяти поднялся им навстречу.

— Наконец увидели.

— Рустам, — представил его отец. — Начальник полиции.

Рустам пожал руку сначала Заре, потом Замире.

— Добро пожаловать. Первый раз здесь?

— Первый, — ответила Зара.

— Понравится.

— Мы ненадолго.

Рустам коротко взглянул на Магу, ожидая, как тот отнесётся к заявлению девочки. Мага поймал его взгляд и лишь усмехнулся:

— Они пока так думают.

По столу прокатился дружный смех; кто-то из мужчин обернулся к девочкам, явно забавляясь уверенностью, с которой Зара объявила об их скором отъезде.

Зара скупо улыбнулась, скорее из вежливости, но шутка ей совсем не понравилась.

Рядом сидел пожилой мужчина с густыми седыми бровями и тяжёлым, почти неподвижным лицом.

— Хасан Ахмедович, глава администрации района, — сказал Мага.

Тот протянул Заре руку и, внимательно посмотрев на неё, произнёс:

— Очень на отца похожа. Глаза его.

Закончив разглядывать Зару, Хасан Ахмедович неторопливо перевёл свой кошачий взгляд на сидевшую рядом Замиру, словно теперь искал фамильное сходство уже в её лице.

— А эта на мать.

— Её Замира зовут, — возмущенным тоном заявила Зара.

Хасан Ахмедович задержал на Заре потяжелевший взгляд, не торопясь отвечать. Замира тут же почувствовала напряжение и незаметно коснулась локтя сестры, напоминая без слов: не надо.

— Знаю, — ответил он наконец. — Красивые девочки. Невесты. Садитесь, ешьте.

Разговор продолжился, словно ничего не произошло.

Говорили о политике, о новом руководстве области, о ремонте дороги, о каких-то документах, которые всё никак не могли подписать в районе, о человеке, обещавшем приехать ещё на прошлой неделе. Зара сначала пыталась слушать, потом потеряла нить и стала просто наблюдать.

Вскоре она заметила, что люди приезжают не столько в дом, сколько к Маге.

Один мужчина появился минут на десять, поздоровался со всеми, а потом отвёл хозяина в сторону и долго что-то ему объяснял. Мага выслушал, достал телефон, но, посмотрев на экран, убрал его и что-то сказал Рустаму, который кивнул ему в ответ. Мужчина поблагодарил обоих и уехал.

Затем пришёл другой.

Зара всё внимательнее наблюдала за мужчинами и наконец придвинулась к сестре:

— Он здесь кто вообще?

— Не знаю.

— Смотри, как они с ним разговаривают.

— Я вижу.

Начальник полиции держался с Магой не так, как Зара представляла себе разговор обычного человека с начальником полиции. Хасан Ахмедович тоже не выглядел здесь человеком, перед которым все вытягиваются по струнке. Они спорили, перебивали друг друга, смеялись, договаривались о чём-то вполголоса — люди одного круга, давно привыкшие решать вопросы между собой. Какое место среди них занимал Мага, Зара пока не понимала, но уже видела: его слово здесь имело вес.

* * *

Завтрак закончился, и гости начали разъезжаться.

Через полчаса во двор зашли двое мужчин.

Зара заметила их из кухни, куда Мадина попросила её занести хлеб со стола. Один, лет пятидесяти, был тяжёлый, широкоплечий, с густыми седыми бровями и лицом, ещё красным после недавней ссоры. Второй выглядел моложе и держал под мышкой серую папку, которую время от времени перекладывал из одной руки в другую.

Они устроились под навесом. Мадина вынесла чай, поставила перед каждым по стакану, принесла сахар и красивую фарфоровую вазочку с печеньем, после чего вернулась в дом, совершенно не удивлённая подобным визитом.

Мага сидел чуть в стороне, в огромном кожаном кресле со слегка потёртыми подлокотниками, и поначалу Зара даже не поняла, зачем эти двое пришли. Он не расспрашивал их и не торопил, пока старший мужчина, уже в который раз повторяя одно и то же, не ткнул пальцем куда-то в сторону улицы.

— Он забор передвинул. Три метра моей земли себе забрал.

— Ничего я не забирал, — сразу отозвался молодой. — Там граница проходит.

— Какая ещё граница? Я тридцать лет там живу. Мне теперь ты будешь рассказывать, где моя земля?

— Если тридцать лет живёшь, это не значит, что можешь чужое себе приписывать.