Пусть летают ласточки

— А зачем ещё она сюда приехала?

Замира призадумалась.

— Может, её заставили.

— Кто?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю.

Они снова посмотрели на ущелье, где дорога терялась между горными склонами.

— А если он совсем не такой, каким она его помнит? — спросила Замира.

— В смысле?

— Четырнадцать лет прошло. Люди меняются. Может, тогда он был одним человеком, а сейчас другой.

— Может.

— Может, он вообще нормальный.

Зара оторвала от созерцания дороги и с любопытством окинула сестру взглядом.

— Ты хочешь, чтобы он оказался нормальным?

— Конечно.

— Почему?

Замира задумалась, словно и сама никогда не задавала себе этот вопрос, на который ответа у неё так и не было.

— Не знаю.

Но объяснять не требовалось. Гораздо проще было приехать и увидеть обычного человека, чем убедиться, что мама все эти годы боялась не зря.

* * *

Примерно через час дорога спустилась к реке, и теперь вода шла почти рядом.

С высоты река была похожа на тонкую серебряную ленту, но вблизи поражала силой и скоростью. Холодная вода неслась между огромными серыми валунами, вскипала на перекатах, разбивалась о камни, а там, где течение ненадолго успокаивалось, становилась прозрачной, с зеленовато-синим оттенком. На противоположном берегу почти от самой воды начинался лес.

Вдоль дороги иногда попадались небольшие гостиницы и кафе. Деревянные беседки стояли прямо над рекой, а между деревьями кое-где висели разноцветные гамаки.

Замира провожала их глазами.

— Нет, — сказала Зара.

— Я ничего не сказала.

— Я тебя знаю.

— Я хочу есть.

— Мы завтракали.

— Это было давно.

— Три часа назад.

— Для подросткового организма это вечность.

Через несколько километров показался ещё один ресторанчик. Небольшая деревянная вывеска стояла у дороги, от неё вниз, к реке, уходила узкая дорожка.

Замира молча показала пальцем.

— Пятнадцать минут, — сдалась Зара.

Ресторан оказался почти пустым. Несколько деревянных столов стояли под огромными деревьями, остальные — на помосте над самой водой. Они выбрали место у края.

Прежде чем сесть, Зара провела ладонью по скамье.

Замира с ухмылкой бросила сестре:

— Серьёзно?

— У меня белые джинсы.

— Ты сама надела их в горы.

— Я не знала, что горы объявят им войну.

Замира рассмеялась и присела за столом напротив сестры.

Река протекала так близко, что брызги долетали до нижних досок. Здесь было прохладно, а от мангала между деревьями тянуло дымом и жареным мясом. На шампурах шипел шашлык, жир падал на угли, и пламя каждый раз коротко вспыхивало.

Официант принёс чай, горячий хлеб, сыр, зелень и помидоры. Потом поставил перед ними блюдо с мясом, нарезанный лук и несколько соусов.

Замира посмотрела на только что принесённую еду. От горячего мяса ещё поднимался пар, пахло печёными баклажанами и свежей зеленью, рядом лежали румяные лепёшки, и от одного их запаха вдруг стало ясно, насколько она проголодалась.

— Мы же на пятнадцать минут.

— Это ты хотела есть.

— Я просто фиксирую изменение плана.

Замира отломила край ещё горячей лепёшки и тут же отправила его в рот.

— Если нас всё-таки арестуют, хотя бы не голодными.

— Никто нас не арестует.

— Ты угнала служебную машину.

— Я не угнала.

— Взяла без разрешения.

— Временно.

— В четырнадцать лет. Без прав. И увезла меня в горы.

Зара последовала её примеру и тоже взяла со стола хлеб.

— Ты могла остаться дома.

— Теперь уже поздно. Я соучастник.

Они засмеялись, довольные своей перепалкой.

Несколько минут об отце вообще не говорили. Ели горячее мясо, обмакивали хлеб в соус, спорили, какой вкуснее. Замира попробовала самый острый, закашлялась и схватилась за воду, а Зара смеялась, пока сестра не пригрозила вылить на неё стакан.

На камне посреди реки сидела маленькая птица. Замира потянулась за телефоном, но птица улетела, прежде чем она успела открыть камеру.

— А вдруг он нас не захочет видеть? — неожиданно спросила она.

Улыбка постепенно сошла с лица Зары: за всей её бравадой этот вопрос всё-таки оставался для неё открытым.

— Тогда уедем.

— Вот так?

— А что ещё?

— Не знаю.

Зара не нашлась с ответом сразу и молча смотрела на стол перед собой, словно впервые пыталась сформулировать это не для Замиры, а для себя самой.

— Мы же ничего от него не хотим.

Замира обхватила чашку ладонями и задумчиво повернула её на столе, прежде чем задать следующий вопрос.

— И правда ничего?

— В смысле?

— Вообще ничего?

Зара уставилась на сестру, пытаясь понять, к чему та ведёт:

— Я хочу узнать.

— Что?

— Почему.

Почему он никогда не приезжал. Почему мама сбежала. Почему четырнадцать лет в их доме нельзя было спокойно произнести его имя. Почему у них был живой отец, а росли они так, будто его не существовало.

Замира кивнула, обдумывая вопрос сестры:

— Я тоже.

* * *

После ресторана туристические места вскоре закончились. Исчезли гостиницы и беседки над водой, дорога сузилась, асфальт местами был разбит. В одном месте путь перегородило стадо овец, и несколько минут они медленно ехали за серыми спинами животных, пока пастух не отогнал их к обочине.

Потом было ещё одно маленькое селение: каменные дома, низкие заборы, магазин и несколько мужчин у входа. Когда машина проехала мимо, разговор на секунду стих.

Замира первой обратила внимание на взгляды, которые то и дело задерживались на них и на машине.

— На нас смотрят.

— На машину.

— Почему?

— Потому что чужая.

— Мы тоже чужие.

Зара промолчала, но теперь и сама стала замечать эти взгляды. В городе можно было годами жить рядом с человеком и не знать его имени. Здесь замечали всё: незнакомое лицо, машину, номер, кто приехал и в какую сторону поехал.

Вскоре девочки обнаружили ещё одну неприятность: чем выше они поднимались, тем хуже становилась связь. Сначала интернет начал загружать карту рывками, потом исчез совсем.

— У тебя работает? — спросила Замира.

— Нет.

— А навигатор?

— Маршрут уже загружен.

Мобильный сигнал окончательно пропал.

Теперь Замира машинально поглядывала на экран телефона, проверяя, не появилась ли связь.

— Вообще ничего.

— У меня тоже.

— Надолго?

— Откуда я знаю?

Последний поворот они едва не пропустили. Навигатор велел свернуть с основной дороги на узкую каменистую, уходившую вверх.

— Сюда? — спросила Замира.

— Он говорит, сюда.

— Это вообще дорога?

— Сейчас узнаем.

Асфальт закончился почти сразу. Машину начало потряхивать; с одной стороны поднимался склон, с другой открывалась долина, а река осталась далеко внизу.

За очередным поворотом появился старый выцветший знак с названием того самого аула.

Зара немного сбавила скорость. Обе молча смотрели на табличку, пока она не проплыла мимо и не осталась позади.

Четырнадцать лет это название существовало где-то отдельно от их жизни — в фантазиях, которыми сёстры делились по ночам. Теперь оно оказалось блёклым словом на старом дорожном знаке.

За ним начинался обычный горный аул. Дома, сады, виноград над дворами, дети на дороге, женщина с пакетом из магазина. Где-то пахло дымом и жареным мясом.

От обыденности и обыкновенности картинки Зара почувствовала облегчение. Она сама не знала, чего ожидала. Наверное, чего-нибудь такого, что сразу объяснит мамин страх. Но вокруг жили люди, лаяли собаки, сохло бельё, дети гоняли мяч.

У небольшого магазина сидели несколько мужчин. Когда машина приблизилась, один посмотрел сначала на номера, потом на Зару за рулём и что-то сказал сидевшему рядом.

— Может, спросить адрес? — предложила Замира.

— Карта ведёт.

Навигатор показывал ещё восемьсот метров, потом пятьсот, триста. Дома стояли всё дальше друг от друга, за высокими каменными заборами виднелись деревья и крыши. За одним из ворот яростно залаяла собака, и Замира вздрогнула.

Наконец на экране появилось сообщение о прибытии. Зара резко остановила машину.

Справа от них выросли высокие тёмные ворота. Каменная стена уходила в обе стороны, из-за неё виднелись крыша большого дома и верхушки деревьев.

— Это здесь?

Зара ещё раз сверилась с адресом.

— Здесь.

Они не спешили покидать безопасность салона. Пока ехали, всё было просто: добраться, не попасться полиции, не заблудиться, найти нужный поворот. Теперь все эти маленькие задачи закончились.

За воротами находился человек, ради которого они проделали весь путь. И вот на этот случай Зара ничего не придумала.

— Что мы скажем? — спросила Замира.

— Правду.

— Сразу?

— А что ещё?

Замира остановила взгляд на закрытых воротах, за которыми мог находиться их отец, встречи с которым они ждали.

— Может, сначала спросим, здесь ли он живёт.

— Спросим.

— А потом?

— Замир, я не знаю.

Слова прозвучали резче, чем Зара хотела. Повернувшись к сестре, она наконец заметила то, что прежде не хотела замечать: Замира действительно боялась.

— Послушай. Мы просто посмотрим. Если что-то не понравится — садимся и уезжаем.

— Обещаешь?

— Конечно.

Замира не стала больше спрашивать и лишь опасливо кивнула, хотя сомнение на её лице никуда не исчезло.

Зара выключила двигатель и перед тем, как открыть дверь, машинально взглянула в зеркало. Поправила ворот блузки, провела рукой по волосам.

Замира не сводила глаз с сестры.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Мы сейчас впервые увидим отца, а ты проверяешь волосы.

Зара нехотя захлопнула крышку зеркала.

— Тот самый повод! Пошли.

* * *

После кондиционера воздух показался горячим и сухим. В траве стрекотали кузнечики, за стеной кричали птицы.

У самых щиколоток белые джинсы Зары покрылись дорожной пылью. Она машинально провела ладонью по ткани и только размазала сероватый след.

— Отлично.

— Что?

— Ничего.

Рядом с калиткой, на металлическом каркасе добротных ворот, виднелась небольшая кнопка звонка. Зара протянула к ней руку, но в последний момент замерла, так и не коснувшись кнопки.

— Ну? — тихо сказала Замира.

— Сейчас.

— Ты же не боишься.

— Замолчи.

Зара наконец решилась и коротко нажала кнопку.

Из глубины двора послышалась трель звонка. Мгновенно во дворе хрипло залаяла собака.

Замира придвинулась к сестре, явно чувствуя себя рядом с ней в большей безопасности.

— Только не говори, что боишься собак.

— Я не боюсь собак. Я боюсь вот эту.

Послышались шаги, щёлкнул замок. Калитка приоткрылась, и на улицу выглянула женщина лет пятидесяти в тёмном платье и платке, завязанном на затылке.

Она посмотрела на девочек, затем на машину и уставилась на номерной знак:

— Вам кого?

Зара назвала имя отца, внимательно следя за лицом женщины и пытаясь понять, знакомо ли оно ей.

Женщина ещё раз оглядела обеих девочек, теперь уже внимательнее, пыталась отыскать в их внешности что-то знакомое.

— А вы кто?

Всю дорогу Зара была уверена, что скажет сразу: мы его дочери. Но теперь слова никак не выходили.

— Нам нужно с ним поговорить.

— По какому делу?

— Личному.

— Он вас знает?

По лицу Замиры скользнула растерянная усмешка, в которой тревоги было куда больше, чем веселья.

— Вряд ли.

Женщина нахмурилась и уже чуть подалась назад, касаясь двери калитки. Зара поняла: если сейчас ничего не сказать, разговор закончится.

— Скажите, что приехали Зара и Замира.

— Откуда?

— Из города.

Женщина не уходила, и по её настороженному лицу было видно, что она ждёт объяснений.

— Он поймёт, — добавила Зара.

На самом деле Зара понятия не имела, что он подумает, услышав их имена.

— Подождите.

Женщина скрылась во дворе, и калитка за ней захлопнулась.

Едва они остались одни, Замира прошептала:

— «Он поймёт»?

— А что мне надо было сказать?

— Не знаю. Но уверенно прозвучало.

Оставалось только ждать. По улице медленно прошёл старик, поздоровался и, миновав машину, обернулся.

— Здесь правда все смотрят, — прошептала Замира.

Не успела Зара ответить, как внутри что-то лязгнуло. Большая створка тяжёлых ворот начала медленно отъезжать.

За открывшимися воротами их ждала та же женщина.

— Заезжайте.

Сёстры нерешительно переглянулись.

— Понял, — тихо сказала Замира.

На этот раз Зара промолчала.

* * *

Двор оказался большим и неожиданно красивым. Светлый двухэтажный дом, отделанный дорогим травертином, стоял чуть в глубине, справа начинался сад с яблонями, абрикосами и старыми ореховыми деревьями. Виноград закрывал часть двора плотной зелёной крышей, под которой стоял длинный деревянный стол. На мраморном подоконнике первого этажа спал рыжий кот, возле стены притулился детский велосипед; дальше в глубине заднего двора у хозяйственной части сушилось бельё.

Всё во дворе выглядело ухожено и дорого, но при этом казалось настолько обыденным, что напряжение понемногу отпустило Зару.

Она не знала, что должно было быть за этими воротами. Но уж точно что-нибудь более тёмное и трагичное, подходящее для человека, которого мама боялась четырнадцать лет.

— Сюда, — показала женщина.

Зара припарковала машину в тени, всё время поглядывая в окно, чтобы ни на что не наехать.

У крыльца лежала большая лохматая собака. Увидев людей, она подняла голову и равнодушно посмотрела на гостей. По её тяжёлым неторопливым движениям было понятно, что свою службу она давно завершила, а сейчас в основном просто спит и ест.

Замира приостановилась.

— Не бойтесь, — сказала женщина. — Не тронет.

— Я не боюсь.

Зара хмыкнула, но комментировать не стала.

Девочек усадили за стол под виноградом. Через минуту на нём появился хрустальный графин холодной воды.

— У меня сейчас сердце выпрыгнет, — прошептала Замира.

— Не выпрыгнет.

— Откуда знаешь?

— Я старше.

Замира обречённо взглянула на сестру.

— На десять минут.

Зара уже собиралась ответить, когда открылась дверь дома.

На крыльцо вышел мужчина средних лет, и девочки узнали его сразу. Не потому, что знали его лицо. Они увидели в нём что-то своё — линию бровей, подбородок, форму носа. Не сходство целиком, а отдельные черты, которые до этой минуты принадлежали только им.

Он был высоким, широкоплечим, с короткими тёмными волосами и первой сединой у висков. На нём была надета светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами и парусиновые брюки в тон рубашки.

Мужчина спустился с крыльца и остановился.

Зара ожидала чего угодно — пристального взгляда, вопросов, недоверия. Но на его лице была растерянность, почти беспомощная и оттого особенно неожиданная. Он внимательно смотрел на них и наконец спросил:

— Зара?

Зара неохотно поднялась.

— Да.

Он взглянул в сторону Замиры.

— Значит, ты — Замира.

Он уже не спрашивал, скорее убеждался. Замира тоже привстала.

— Какая неожиданная логика, — тихо прошептала Зара.

Мужчина выдохнул, будто только теперь позволил себе это.

— Надо же...

Несколько минут все молчали. Потом он улыбнулся — осторожно, словно не был уверен, как они примут даже эту улыбку.

— Я представлял вас другими.

— Какими? — спросила Зара.

— Маленькими.

Замира не сдержалась и рассмеялась:

— Нам четырнадцать.

— Я вижу.

Он снова посмотрел на девочек и после короткой паузы спросил:

— Можно?

Смысл его жеста дошёл до Зары не вполне. Мужчина слегка развёл руки, но остался на месте. Замира взглядом искала одобрения сестры, но та только пожала плечами.

Первой решилась Замира и медленно подошла к нему. Мужчина обнял её осторожно и ненадолго. Потом так же обнял Зару, не пытаясь удержать.

— Присаживайтесь, — сказал он. — Что же вы стоите.

Он сел напротив и молча всматривался в дочерей, не скрывая интереса.

— Похожи.

— Мы близняшки, — сказала Замира.

По его лицу скользнула улыбка.

— Это я знаю.

— Откуда?

До этого Зара больше слушала и присматривалась к нему, почти не вмешиваясь в разговор, но теперь насторожилась.

— Вы знали, что нас две?

— Знал.

— И когда мы родились тоже знали?

Пауза была совсем короткой.

— Да.

— Откуда?

— Узнал.

— Как?

Теперь она уже не отводила от него глаз. Ещё минуту назад разговор казался почти обычным, но уклончивые ответы отца вернули ей то чувство, с которым она входила в этот двор: слишком многое в его прошлом с мамой оставалось неизвестным, чтобы можно было удовлетвориться одним словом.

— Зара, — тихо сказала Замира, почувствовав, что сестра опять готова идти на пролом.

— Что? Мы же за этим приехали.

Мужчина посмотрел на неё внимательнее.

— Ты всегда сразу спрашиваешь то, что хочешь знать?

— А зачем спрашивать другое? Тем более, когда мне вместо ответа дают одно слово.

В уголках его губ мелькнула улыбка.

— Тоже верно.

— Мама говорит, что не всегда.

При упоминании матери его лицо едва заметно изменилось.

— Ваша мама умная женщина.

Зара ожидала чего угодно, только не этого.

— Вы так считаете?

— Считаю.

— Тогда почему она от вас сбежала?

Замира перестала улыбаться.

Мужчина не отвёл глаз, но, прежде чем ответить, взял со стола стакан и сделал большой глоток воды.

— Она сама вам так сказала?

— Нет. Бабушка.

Мужчина коротко кивнул.

— Ваша мама была очень молодой.

— Ей было семнадцать.

— Да.

— Почти как нам.

— В вашем возрасте три года — это много.

— Не очень.

Он посмотрел на неё так, как взрослые иногда смотрят на детей, уверенных, что уже всё поняли.

— Когда тебе будет семнадцать, скажешь ещё раз.

Заре это совсем не понравилось.

— Так почему она сбежала?

— Потому что это история между мной и вашей матерью. И я не хочу в первый же день рассказывать её вам так, чтобы она оказалась виноватой, а я — правым.

Зара напряглась: спокойствие, с которым он это произнёс, насторожило её сильнее, чем сами слова.

— Я могу рассказать свою версию, — продолжил он. — Она свою. Вы будете сидеть между нами и решать, кому верить. Зачем вам это сегодня?

— Я хочу знать правду.

— Узнаешь.

— Когда?

— Не всё сразу.

Сказано было спокойно, почти ласково, но решение он уже принял за неё. Зара это почувствовала и нахмурилась.

— Вы нас искали? — спросила Замира.

Он обратил взгляд на Замиру и молча изучал её, решая, стоит ли продолжать этот разговор.

— Искал.

— Мама говорила, что нет.

Он спрятал глаза, и впервые за весь разговор в его уверенности появилась едва заметная трещина.

— Значит, у неё были причины говорить вам именно так.

— Какие?

— Об этом лучше спросить её.

Зара почувствовала, как раздражение снова поднимается внутри, и не сдержалась:

— Удобно.

Он встретился с ней глазами, а потом вдруг усмехнулся — без обиды, скорее с неожиданным для неё одобрением.

— Удобно. Но если я сейчас начну доказывать вам, что ваша мать четырнадцать лет вас обманывала, ты первая встанешь и уйдёшь.

Зара уже открыла рот, чтобы возразить, но подходящих слов не нашлось. Рядом с ней едва слышно хмыкнула Замира, явно довольная тем, что сестре наконец нечего сказать.

— Не помогай ему, — тихо прошептала ей Зара.

Мужчина улыбнулся, заметив её реакцию.

— Одну из вас я уже начинаю понимать.

— Не спешите.

— Хорошо. Не буду.

И снова уступил так легко, что Зара вдруг вспомнила, что всего минуту назад он так и не ответил на её вопрос.

* * *

Чай появился на столе незаметно, за ним фрукты, лепёшки и сыр. Разговор постепенно перестал напоминать допрос.

Отец спрашивал о школе, о городе, о том, чем они увлекаются. Замира отвечала охотнее, Зара больше слушала. Ей хотелось поймать что-нибудь — неправильный взгляд, случайную фразу, резкость, после которой можно было бы наконец сказать себе: вот почему.

Но ничего такого не происходило.

— А вы чем занимаетесь? — спросила Замира.

— Хозяйством. Землёй. Лошадьми. Есть строительная фирма в районе.

Он рассказал немного, без подробностей, а потом спросил:

— Как вы доехали?

Сёстры переглянулись.

— На машине, — сказала Замира.

Он задержал на Замире взгляд, словно только теперь понял, насколько внимательно девочки слушают каждое его слово.

— Это я уже заметил.

Зара шумно выдохнула, уже начиная раздражаться от его спокойствия.

— Нам четырнадцать.

— Я помню.

— Прав нет.

Он сидел молча, а потом бросил быстрый взгляд на машину, будто именно там было проще найти ответ.

— Ты вела?

— Да.

— Всю дорогу?

— Всю.

После этого он снова умолк, и пауза на этот раз растянулась. Зара внутренне приготовилась к нотации — сейчас он наверняка начнёт объяснять, что они натворили. Но вместо этого он только спросил:

— Мать знает?

Тишина ответила за них.

— Машина её?

— Маминой компании.

— Она разрешила?

— Нет, — призналась Замира.

Он медленно качнул головой.

— Две четырнадцатилетние девочки взяли служебную машину и уехали в горы.

— Если так говорить, звучит хуже, — заметила Зара.

На этот раз он рассмеялся легко, почти по-мальчишески.

— А как это надо говорить?

— Мы временно взяли машину.

— Понятно.

Улыбка ещё оставалась на его лице, когда он вдруг посерьёзнел и спросил:

— И никто не знает, где вы?

Зара замялась: этот вопрос застал её врасплох.

— Мы вечером вернёмся.

Он задержал на ней взгляд, словно услышал в её ответе то, что заставило его задуматься о совершенно другом.

— Конечно.

Расспрашивать дальше он не стал, хотя по его лицу было видно: ответ его заинтересовал.

* * *

Позже он позвал их в дом.

Изнутри он оказался не менее красивым, чем снаружи. За тяжёлой входной дверью открывался просторный холл с высоким потолком и широкой лестницей на второй этаж. Светлый мраморный пол прохладно блестел под ногами, тёмное дерево дверей и перил оттеняло почти белые стены. В гостиной стояли большие мягкие диваны, низкий стол из цельного дерева, на окнах — многослойные дизайнерские портьеры. Из высоких окон был виден двор, который отсюда казался совсем другим.

Заглядевшись, Зара замедлила шаг. Она ожидала увидеть богатый дом, но не думала, что внутри будет столько пространства. Здесь ничего не теснилось и не выставлялось напоказ: дорогими казались сами материалы, мебель, светильники, даже тяжесть дверей, которые закрывались почти бесшумно.

Мага провёл их через гостиную и показал ещё несколько комнат.

Одну из стен гостиной занимала большая рама из тёмного дерева. Внутри, под единым стеклом, был собран коллаж из старых семейных фотографий разных лет — цветные и выцветшие, парадные и совсем домашние. Замира первой заметила одну из них.

— Зара, иди сюда.

На снимке была изображена мама. Зара никогда не видела её такой: длинные тёмные волосы, джинсы, белая футболка. Она сидела на большом камне возле реки и смеялась в объектив — не позировала, не улыбалась для фотографии, а именно смеялась, запрокинув голову. Она была такая юная и беспечная, которой девочки её никогда не знали.

— Это вы снимали? — спросила Зара.

— Я.

— Где?

— Недалеко отсюда.

Замира подошла ближе и остановилась перед фотографией, разглядывая молодую маму.

— Какая она красивая.

— Она и сейчас красивая, — сказал отец.

Зара оторвала взгляд от снимка и повернулась к нему.

— Почему фотография до сих пор здесь?

Он покосился на изображение и сразу перевёл глаза на Зару.

— А куда мне её девать?

Зара подняла глаза на фотографию. Мама смеялась там так открыто и беззаботно, что трудно было узнать в этой семнадцатилетней девушке женщину, которая много лет спустя всё ещё боялась даже говорить о человеке, стоявшем сейчас рядом. И чем дольше Зара всматривалась в знакомое лицо, тем меньше понимала, что же на самом деле произошло между ними четырнадцать лет назад.

* * *

За домом начиналась узкая тропинка, которая уходила вверх по склону и вскоре терялась среди деревьев.

— Хотите посмотреть на долину? — спросил отец. — Оттуда весь аул видно.

Зара машинально взглянула на часы и удивилась: они приехали почти два часа назад, а казалось, что прошло гораздо меньше. Внутри всё ещё оставалось слишком много вопросов, и мысль, что им пора уезжать, уже не казалась такой очевидной, как прежде.