Убийство Стивена Кестера

— То есть как? — Бин, стараясь сохранить негодующий вид, попытался скрыть любопытство. — Что значит «хуже, чем убийцы»?

— Они милуются по углам! — Ухмылка сползла с лица Спайка, а губы скривились в кислой гримасе активиста Общества по борьбе с пороком, охваченного праведным гневом. — Право же, капитан, нынешняя молодежь — это нечто ужасное. Вот в мое время…

Но это было уже чересчур даже для Фокскрофта. Он строго посмотрел на Спайка:

— Если вам действительно есть что добавить по существу дела, мистер Трейси, мы с радостью вас выслушаем. В противном случае, полагаю, лучше не мешать капитану Бину.

— О, у меня есть кое-что весьма ценное, но я вижу, вы не способны по достоинству оценить мою неподражаемую манеру изложения. Ну что ж… — Спайк сокрушенно вздохнул, сетуя на черную неблагодарность мира. — Я клоню к тому, что сильно подозреваю мисс Винтон и мистера Милларда во взаимной влюбленности. По моим личным подсчетам, за последние семь дней я заставал их врасплох четырнадцать раз: семь раз в объятиях друг друга и семь раз — грызущимися как кошка с собакой. Согласитесь, с точки зрения статистики любовь доказана.

— Вы хотите сказать, они помолвлены?

— Тайно. Понимаете ли, никого из нас в известность не поставили, но кое-какие подозрения у нас имеются. — Внезапно Спайк приподнялся с пола, осененный догадкой. — А может статься, капитан, они задумали тайный побег к алтарю, но им самым бестактным образом помешало убийство дедушки мисс Винтон?

— Послушайте, а ведь это мысль! — с горячим одобрением воскликнул Джеффри. Пожалуй, даже со слишком горячим. — Вот так штука! Держу пари, именно это они и замышляли, паршивцы этакие! Надо же было додуматься…

— Давайте вернемся к фактам, — оборвал его Бин. — Когда кто-либо из вас в последний раз видел Стивена Кестера живым? Начнем с вас, — и он указал на Притчарда.

— Точное время назвать затрудняюсь, но это было вскоре после того, как внизу заиграла музыка для танцев. Мистер Кестер никак не мог облачиться в свой костюм и позвал меня на помощь — нужно было надеть большую ослиную голову.

— И больше вы его не видели?

— Нет, в последний раз я видел его живым, когда он спускался по лестнице. Я был так занят хлопотами вокруг приема, что мне некогда было переодеться самому, и сразу после того, как я помог мистеру Кестеру, я пошел в свою комнату надевать костюм. Мы условились, что маски будут сняты в конце третьего танца. Должно быть, я спустился вниз как раз во время третьего танца, потому что маски сняли почти сразу после моего появления.

— Вы сказали «мы условились». Кто это «мы»?

— Ну, по правде говоря, не совсем «мы». Это… — Притчард замялся, не желая продолжать, но капитан поторопил его. — Вскоре после того, как приехали музыканты, мисс Винтон попросила меня передать руководителю оркестра, чтобы в конце третьего танца он велел громыхнуть в барабан, встал и крикнул: «Маски долой!»

— И вы исполнили ее просьбу?

— Да.

— А что скажете вы? — Капитан повернулся к Леноксу.

— Я видел мистера Кестера внизу во время танцев.

— Он танцевал?

— Нет, просто прохаживался среди гостей.

— В котором часу это было?

— Точно не припомню. Я присматривал, чтобы все шло как надо, и на часы не смотрел, но, кажется, в самом начале вечера.

— Ну а вы? — с явной неохотой обратился он к Спайку.

— Увы, капитан, не помню ровным счетом ничего.

— Вот как? — Бин смерил его подозрительным взглядом.

— Абсолютно ничего — все это время был практически в беспамятстве.

— Напились? — брезгливо бросил Бин.

Спайк кивнул, но тут же протестующе вскинул руку:

— Только не подумайте дурного. Спиртное тут ни при чем. Весь вечер, почти до того самого мига, как сняли маски, я был пьян — просто-таки опьянен — самой очаровательной фарфоровой пастушкой, какую вы только можете себе представить. Понятия не имею, кто она такая, но она была до того восхитительна, что я совершенно перестал замечать все вокруг. А в начале третьего танца ее перехватил какой-то треклятый французский маркиз, черт бы его…

— Довольно, довольно, — оборвал его Бин и повернулся к Джеффри. — А вы?

Джеффри сосредоточенно помолчал, собираясь с мыслями, и затем вслух подытожил то, что удалось припомнить:

— Во время первых двух танцев я несколько раз замечал мистера Кестера среди гостей. В начале третьего танца я стоял у самого подножия лестницы, высматривая подходящую партнершу, и отчетливо помню, как он прошел мимо меня — и стал подниматься наверх.

— И это был последний раз, когда вы видели его живым? В начале третьего танца, когда он поднимался наверх?

— Да.

— И сколько прошло времени с того момента, как в конце третьего танца сняли маски, до обнаружения тела?

— Минуты три, пожалуй. Уж точно не больше пяти.

— Стало быть, его убили во время третьего танца?

Джеффри кивнул:

— Похоже на то.

— Раз так…

Не договорив, капитан поднялся и направился к двери. Но прежде чем он успел до нее дойти, ее открыл один из полицейских штата.

— Мы нашли обрыв телефонного провода, — доложил он. — Прямо под окном Кестера, у самой земли, в кустах. Один из наших ребят маленько смыслит в электрике, он все починил.

— Отлично! — воскликнул Бин. — Позвоню-ка я в управление и узнаю, выехал ли док Киннэрд.

Он спустился в нижний холл, снял трубку телефона во французском стиле, стоявшего на маленьком столике у лестницы, и выждал. Затем нетерпеливо подергал горизонтальный металлический рычаг соединения. Глухой, безжизненный звук — ни единого живого щелчка.

— Передайте своему напарнику, — сказал он спустившемуся следом полицейскому, — что как электрик он все-таки чертовски хороший полисмен.

Глава VI

Дженнифер в трудном положении

Выяснить, кто из находящихся в Лонг-Хиллз где был во время третьего танца, оказалось делом долгим, трудным и запутанным. Бин первым делом взялся за гостей — ту самую измученную, все еще охваченную ужасом толпу, что дожидалась этажом ниже. Чтобы ускорить процесс, он перенес свой временный штаб из пустующей спальни в библиотеку Стивена Кестера, примыкавшую к главному вестибюлю первого этажа. Ленокс и Притчард по его требованию остались в своих комнатах, а Джеффри он отослал обратно к остальным гостям. С собой он взял только Фокскрофта, Хеппнера — и Спайка. Впрочем, последнего он допустил с плохо скрываемым отвращением и, не прояви окружной прокурор настойчивости, несомненно, заартачился бы.

У оркестра из шестерых темнокожих музыкантов алиби было самое очевидное. Записав имя и адрес каждого, Бин отпустил их по домам. Затем он переключился на гостей, приехавших только на вечер. Слуг и тех, кто гостил в доме, он оставил напоследок.

Допросы и проверки были в самом разгаре, когда в библиотеке снова появился руководитель оркестра в сопровождении Чанса, которого ранее послали осмотреть машины.

— Мы тут наткнулись на еще одну странность, — доложил Чанс. — Вы ведь знаете, что под приборными щитками у всех машин перерезаны провода зажигания?

Бин кивнул, и Чанс продолжил:

— Так вот, когда этот парень, — он указал на руководителя оркестра, — только что попытался завести свой автомобиль, мотор не схватил. Один из полицейских уже починил ему провод зажигания, так что дело было не в этом. Тогда я поднял капот, заглянул внутрь и увидел, что провод, идущий к прерывателю-распределителю, тоже перерезан. Мы проверили остальные машины — та же история у каждой.

— У всех до единой? — недоверчиво переспросил Бин.

— У всех, кроме одной — ярко-зеленого родстера с черными колесами. Я выяснил, что он принадлежит мисс Винтон.

— Странно, — пробормотал Бин. — Провода зажигания перерезаны у всех машин. А провода распределителя — у всех, кроме машины мисс Винтон.

— И это еще не все, — продолжал Чанс. — Мы нашли второе место, где перерезали телефонный провод — в распределительной коробке прямо в доме. Думаю, если вы попробуете позвонить сейчас, связь будет в порядке.

Бин снова потянулся к телефону, и на этот раз в трубке раздалось легкое потрескивание, означавшее, что линия работает. Через минуту он уже дозвонился в свой участок и справлялся о Киннэрде. Оказалось, судебный медик выехал полчаса назад и должен был прибыть в Лонг-Хиллз с минуты на минуту.

Капитан повесил трубку и, отпустив Чанса, озадаченно нахмурился.

— Странное дело, — произнес он. — Если этот тип хотел оттянуть прибытие помощи и вывел из строя телефон и машины, то какого черта было так стараться? Зачем делать всё дважды, когда хватило бы и одного раза? И почему при втором заходе он пропустил одну машину?

— Быть может, — раздался бодрый голос, от которого Бин слегка поморщился, — быть может, капитан, этот человек… и заметьте, я сказал «человек». В отличие от вас, я не спешу делать выводы относительно его пола. Так вот, быть может, у этого человека оказалась в запасе уйма лишнего времени, которое нужно было как-то убить, и он — или она — потратил его на то, чтобы уж наверняка отрезать нас от внешнего мира.

— Но почему тогда он не перерезал провод распределителя у зеленой машины?

Спайк в недоумении пожал плечами, а Бин метнул на Фокскрофта презрительный взгляд, словно говоря: «Ну и где теперь твой хваленый сыщик?»

Вслух же он обратился к Чансу:

— Ладно, почините машину оркестрантов и отпустите их. Нечего больше держать их здесь. Только сперва убедитесь, что Пиви отснял все отпечатки пальцев, какие хотел.

Чанс кивнул и вышел, сопровождаемый руководителем оркестра, а Бин вернулся к утомительному опросу гостей. Прошел добрый час, прежде чем он наконец окончательно убедился, что никто из приглашенных только на этот вечер не замешан в жутком деле, произошедшем в спальне Стивена Кестера во время третьего танца.

— Но никого отсюда не выпускать, — предупредил Бин дежурившего у дверей патрульного, поворачиваясь, чтобы снова подняться наверх. — Они еще могут мне понадобиться, чтобы проверить показания остальных.

Вернувшись в пустую спальню, он первым делом велел позвать прислугу. Помимо Ленокса и Доры, в доме работали две горничные, Дженни и Энни, кухарка Клара, садовник Рори Мейо и шофер-француз Жозеф.

Проверить, где они находились, оказалось сравнительно просто. Все они, за исключением Ленокса и Доры, весь вечер провели в задней части дома, пока Хеппнер не отправил их по своим комнатам. Жозеф и Рори Мейо хоть и не входили в число домашней прислуги, еще в начале вечера прибились к кухне, привлеченные предпраздничной суетой, и провели там почти все время, то помогая, то мешая кухарке и двум горничным.