Идеальная ошибка

***

– Холли, ты ужасна. – Ставлю корзинку с грязным бельем на стол и смотрю на экран телефона. Подруга поправляет макияж и еще раз рисует жирную стрелку. – У нас же «грязный четверг».

– Прости, Хейз, но я обхаживала этот денежный мешок несколько недель, и хочу побыть грязной немного в другом смысле. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я, – она поигрывает бровями.

– Какая мерзость. Ты не обхаживала его, а просто крутила задницей перед его кабинетом, – фыркаю я.

– И поэтому не хочу, чтобы мои старания оказались напрасны, – хмыкнув, она затягивается сигаретой.

– Скажи, что он хотя бы симпатичный, и ты спишь с ним не только из-за денег.

– Не будь такой наивной. Все, Сэм, мне пора бежать. Обещаю, в следующий раз не пропущу «грязный четверг». – Она посылает мне воздушный поцелуй и сбрасывает видеовызов.

У нас с Холли разные приоритеты в жизни, и я никогда не осуждала ее за выбранный путь, но порой мне хочется, чтобы она остановилась и посмотрела, в кого превращается. Иногда кажется, что ей не так уж важны танцы и труппа. Она просто пытается не чувствовать себя одинокой.

Достаю из корзины стопку с грязным бельем. Пока я дошла до химчистки, все перемешалось, и теперь среди цветных вещей проскальзывает парочка белых. Кто придумал сортировку? Почему нельзя просто забросить вещи в стиральную машинку и не тратить добрых десять минут на такую чушь? Возможно, мир был бы чуточку добрее, если смешать парочку цветов.

Закидываю вещи в барабан, включаю нужный режим, как вдруг кто-то касается моего плеча. От испуга я резко оборачиваюсь и инстинктивно вскидываю руку в попытке защититься. Наушник выпадает из одного уха, и до меня доносится до боли знакомый голос:

– Гребаное дерьмо!

Первое. Я ни при чем. Сработал инстинкт самосохранения.

Второе. У меня действительно очень сильный удар.

Майк Дэниелс стоит передо мной, согнувшись пополам, и сжимает переносицу двумя пальцами. Он так шумно дышит, что мне хочется сделать пару шагов назад, а еще лучше вернуться домой и закрыть дверь на все замки. Кажется, его напарник не шутил, когда говорил, что у Дэниелса проблемы с контролем гнева.

Сделав глубокий вдох, он выпрямляется, и я готова провалиться сквозь землю от стыда и рвущейся на волю улыбки. Хотя нет ничего смешного в том, что из носа Майка течет кровь, но уже дважды я заставляю этого мужчину выходить за рамки допустимого.

– Саманта, – он так тихо произносит мое имя, будто проклинает меня.

На его белую футболку падает пара алых капель.

– Какая неожиданная встреча. – Я мило улыбаюсь и закусываю губу. – Я правда не хотела, и мне очень неловко. Ты испугал меня.

– Замечательно, оказывается, я еще виноват в том, что ты снова ударила меня в нос! – злобно выплевывает он и морщится.

– Кто подкрадывается к женщине сзади? Чего ты ожидал? Я защищалась! – Складываю руки на груди и сверлю его взглядом.

– От кого? Мы тут вдвоем! – рявкает он и запрокидывает голову, чтобы успокоить кровотечение.

– Ну, для начала, я думала, что тут никого нет.

– Если бы ты меньше трепалась по телефону, то услышала бы, как я тебя звал.

Майк отворачивается и садится в самом дальнем углу прачечной, бормоча под нос ругательства и что-то насчет его личного проклятья. Оглянувшись по сторонам и заметив меня, он фыркает, но сразу морщится. Видимо, я слишком сильно ударила.

Он пытается вытереть кровь краем белой футболки, и мой взгляд совершенно случайно скользит по его бронзовой коже и косым мышцам.

Матерь божья!

Это законно?

Может, сказывается долгое воздержание? Иначе как назвать предательскую реакцию моего тела на полуобнаженный вид торса Майка?! Его мышцы четко очерченные и V-образным вырезом уходят под резинку спортивных штанов. Уверена, если он поднимет футболку чуть выше, я смогу насчитать идеальные восемь кубиков пресса.

Дэниелс ерзает на стуле, отчего тот издает противный скрипящий звук, и я вздрагиваю.

Кажется, у меня случилось помутнение рассудка.

Подхожу к автомату и покупаю бутылку воды. Она едва прохладная, но выбирать не приходится.

– Перемирие? – протягиваю воду, и Майк, слегка повернув голову, хмурится.

Интересно, он когда-нибудь улыбается?

– Ты подсыпала туда яд?

– Это для твоего носа, умник. – Убираю его руку и прислоняю к месту удара бутылку. Дэниелс шумно втягивает в себя воздух. Да, я определенно слишком сильно давлю. Совсем не специально.

Присаживаюсь рядом и постукиваю пальцами по коленке.

– У тебя какой-то фетиш бить людей?

– Мне просто нравится видеть тебя на коленях, – отшучиваюсь я, но очевидно, шутка вызывает обратный эффект, и Майк хмурится. – Расслабься, иначе ты упадешь в обморок от сердечного приступа, а не от моего меткого удара.

Между нами повисает напряженное молчание. Мне хочется помочь Майку, но думаю, это последнее, чего он от меня ждет.

– Сегодня приходил Берни, – выдавливаю из себя, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Он снизил арендную плату.

– Не стоит благодарности, – бормочет Майк, отнимая от лица бутылку.

Достаю из сумки носовой платок и протягиваю ему. Майк с подозрением смотрит на маленькую цветастую вещицу, будто та может его убить. Заметив в углу платочка вышитую пчелку, он закатывает глаза, но все же стирает с подбородка и носа капли крови. С таким мрачным взглядом и кровавыми разводами он похож на серийного убийцу.

– Давай помогу. – Открываю бутылку, выхватываю из рук Майка платок, который из ярко желтого превратился в грязно-красный, и слегка смачиваю его.

Майк весь напрягается, когда моя рука касается его носа. Я стараюсь как можно аккуратнее убрать следы крови, а Дэниелс и вовсе не дышит. Его губы плотно сжимаются, лоб хмурится, отчего на коже появляются морщинки. Мне хочется провести по нему пальцем и разгладить, возможно, тогда этот мужчина не будет казаться таким мрачным. Он пристально наблюдает за каждым моим движением, а затем откашливается и отстраняется.

– Ты не ответила на мое сообщение, – хмуро произносит он.

– Ты про то приказное письмо с требованием назвать группу крови? Вторая положительная. Это так, к сведению. Что ты имеешь против разговоров?

Он открывает рот, а затем захлопывает его. Господи, как же тяжело найти контакт с этим мужчиной. Не то чтобы мне этого так сильно хотелось, но все же.

– Через три дня намечается поездка в загородный клуб, от которой будет многое зависеть, – голос Майка такой сухой и безжизненный, что мне хочется его встряхнуть. Складывается ощущение, что каждое слово дается ему через силу. – Мне нужно знать о тебе хоть что-то, чтобы не провалиться в первую же секунду.

– Вот она я, – обвожу себя руками, будто я – чертов приз, который ему посчастливилось выиграть. Но, видимо, Майк думает иначе. – Слушай, мы оба сейчас заняты, – киваю на стиральные машинки. – Так почему бы нам не провести время с пользой и действительно не узнать друг друга?

– Черт! – а это уже рекорд. Дважды за десять минут услышать от него что-то помимо тяжелого вздоха.

Майк срывается с места, подбегает к моей стиральной машинке, нажимает на кнопки, но процесс не останавливается.

– Ты решил углубить свои знания и изучить содержимое моего гардероба?

Он закрывает глаза и сжимает переносицу, совершенно не обращая внимания на то, что совсем недавно из его носа текла кровь.

– Вот о чем я хотел тебя предупредить! Ты перепутала машинки! – он гневно тычет пальцем в стеклянную круглую дверцу, через которую отчетливо виден мой изумрудный топ, следом за ним проскальзывает череда разномастных вещей.

– А где написано, что она твоя? – пожимаю плечами.

Раздраженно фыркнув, он качает головой.

– Просто скажи, что в этой машинке нет ничего, что могло бы полинять.

Я закусываю губу и отвожу взгляд в тот самый момент, когда ярко-розовая кофточка, подаренная Холли на прошлое Рождество, проносится перед моими глазами.

– Думаю, нам следует начать с того, что я очень люблю цветные вещи.

***

– Я правда не хотела, – заверяю Майка, когда он достает когда-то белую рубашку. Теперь она больше похожа на взрыв красок.

– Даже не сомневаюсь в этом, – ворчит он, засовывая свои ужасные рубашки в сушку. Перед тем как захлопнуть дверцу, Майк еще раз проверяет барабан на наличие моих вещей, а уже потом запускает механизм.

– Видишь, мы на верном пути к успеху: стираем вместе белье, – я пытаюсь разрядить обстановку, но Дэниелс никак не реагирует на меня.

Он сосредотачивается на телефоне, и все также хмурясь, что-то изучает, совершенно не обращая на меня внимания. И кто поверит, что у нас с этим мужчиной, который, очевидно, не разговаривает без особой надобности, могут быть какие-либо отношения? Он проявляет больше интереса к стиральной машинке, нежели ко мне.

– Раз уж мы с тобой тут застряли, предпочитаю перейти к делу.

– Как удивительно, – округляю глаза в притворном ужасе, чем вызываю у него очередной хмурый взгляд. – Тогда предлагаю начать с того, что ты начнешь излучать меньше раздражения в мою сторону.

– Я не испытываю к тебе раздражения.

– А так и не скажешь.

– Раздражение – это эмоция, а я предпочитаю держать их под контролем.

Можно подумать, я не заметила.

– Итак, раз вопрос с выселением из магазина решен, давай обсудим план действий. В субботу намечается встреча с потенциальными клиентами. Ничего особенного: игра в гольф, а следом ужин в загородном клубе. Я забронировал номер в гостинице, чтобы не тащиться через весь город с утра пораньше по пробкам, так что можем выехать в пятницу вечером.

И никаких: «Саманта, удобно ли тебе?», «Не против ли ты провести вечер в компании парочки снобов, размахивающих друг перед другом своими банковскими счетами?»

– Спешу тебя огорчить, но вряд ли у меня получится. В субботу я планировала пойти на городскую ярмарку, в воскресенье обещала составить Питу компанию на баскетбольном матче, а затем вернуться к привычной рутине смертных – работе. Припоминаешь?

Я посещаю ярмарку вот уже семнадцать лет. Не важно, случилось ли наводнение или начался апокалипсис, каждые выходные я отправляюсь на ярмарку, чтобы продать несколько глиняных горшков и никому не нужных безделушек. Таким образом в очередной раз я напоминаю себе, что жизнь может круто измениться и преподнести сюрприз в виде одиночества до конца дней.

Но при виде вечно хмурого и угрюмого мужчины, сидящего напротив, совесть громогласно поет, что у меня перед ним должок. А Хейзы всегда держат слово.

Из вредности мне хочется в очередной раз вывести Дэниелса из себя и заставить его лицевые мышцы хоть немного напрячься и проявить капельку эмоций. Можно сказать, у меня появилось еще одно любимое занятие.

– У нас договор, – сухо напоминает Майк.

– Эта ярмарка важна для меня. Но если ты поможешь мне со следующей, возможно, я что-нибудь придумаю. – Кручу между пальцев ниточки, выбившиеся из дырки на джинсах.

– Саманта, – в одном моем имени, сорвавшемся с губ Майка, сосредоточен весь его гнев.

– Слушай, может, я смогу попросить подругу подменить меня. – Уверена, Холли будет не особо рада моей просьбе. Если в радиусе трех метров нет красивого парня, с которым она сможет скоротать вечер, то это автоматически не привлекает ее внимание. – Я бы на твоем месте думала о том, что мне необходимо знать, помимо твоей группы крови, указанной в анкете. Кстати, ты серьезно думаешь, что меня за ужином промежду прочим спросят о ней?

– Нет. Но я предпочитаю быть готовым к любой ситуации. Меньше импровизации, больше фактов.

Факт номер один. Мой фальшивый парень похож на робота. Ну кто так говорит?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Например, было бы неплохо что-то узнать о твоей любимой еде, забавных случаях из студенчества или хотя бы о семье, помимо имен, – я перечисляю совершенно очевидные вещи, но для Майка они кажутся чем-то заоблачным.

Достаю из сумочки пакетик чипсов и протягиваю Майку. Он, естественно, воздерживается и скептически поглядывает на измятую упаковку. Демонстративно закидываю чипсину в рот и едва не давлюсь от ужасного вкуса вяленых помидоров. Как я могла купить эту гадость?

– Как мы выяснили, ты предпочитаешь питаться энергией окружающих, вызывая у них отторжение, я же придерживаюсь старой доброй американской кухни и не против съесть парочку бургеров. – В животе урчит, стоит только подумать о сочной говяжьей котлете. – О, и еще у тебя третья отрицательная. Не думай, что я пропустила эту важную информацию мимо ушей, – постукиваю указательным пальцем по виску.

Неужели у него все так плохо с чувством юмора?

Майк подходит к автомату, покупает баночку кофе и, на удивление, в придачу достает оттуда пакетик апельсинового сока. Устроившись рядом, он протягивает мне напиток, и я борюсь с собой, чтобы не отпустить какую-нибудь колкость, от которой этот мужчина вновь от меня закроется.

– Давай начнем с самого простого, – предлагает он. – Как мы познакомились.

– О, об этом можешь не переживать, я уже сказала своей бабушке, что ты помог мне с Берни, и так зародилась наша любовь. – Прикладываю руки к груди и посылаю Майку влюбленный взгляд, чем, судя по всему, вызываю у него разрыв сосуда, учитывая его недовольное лицо. – Кстати, возможно, ты приглашен на семейный ужин.

Майк молча смотрит на меня и переваривает поток неконтролируемой информации.

– Возможно, я тебя недооценил, – усмехнувшись, он качает головой.

Откладываю пакет с чипсами в сторону, так как еще немного, и меня вывернет прямо на Дэниелса. Я уже дважды его ударила, так что мы вполне можем обойтись без очередного фиаско.

– Люди, с которыми мы должны встретиться, очень важны для моей карьеры. После того, как заполучу партнерство, возглавлю офис в Сан-Франциско.

– Это то, чего ты действительно хочешь? – Обхватываю губами трубочку и потягиваю апельсиновый сок.

– Разве не в этом суть нашего соглашения?

– Да, но звучит слишком ужасно. Прости, я понимаю, это твой тип характера, но мне хочется узнать чуточку больше. Например, почему ты захотел стать юристом?

Привычка искать на все ответ дает о себе знать.

Он молчит. Можно поставить такую же баночку, как в магазине, и кидать в нее пару долларов, когда Майк соизволит ответить и не будет казаться таким отчужденным.

– Я борюсь за правду, – просто отвечает он.

Сухо, лаконично и вполне ожидаемо.

Противный писк оповещает о завершении работы, и мы с Майком вытаскиваем вещи. Он тяжело вздыхает, глядя на свои когда-то белые рубашки, и с остервенением принимается их складывать. Я же, в свою очередь, просто вываливаю кучу вещей в корзину и закрываю крышкой.

– Я могу попробовать вывести пятна. – Предложение, конечно, абсурдное, но я хотя бы пытаюсь найти варианты, а не вымещаю злость на куске ткани.

– Обойдусь. – Он кладет последнюю рубашку в корзину, и я закатываю глаза. Майк сложил вещи так аккуратно, что можно подумать, они только что лежали на витрине магазина.

Мы выходим из прачечной и направляемся в сторону дома. Дэниелс спокойно несет корзину, я же свою едва могу держать. Сдуваю с лица выбившуюся прядь волос и останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.

– В чем дело? – Майк оборачивается и изгибает бровь. – Нашла очередную жертву, чтобы врезать в нос?

– Ха-ха, очень смешно, – показываю ему язык. – Просто не все такие сильные, как ты. Я, знаешь ли, едва успеваю за тобой.

Один его шаг равен трем моим.

Не говоря ни слова, Майк подходит ближе, ставит мою корзину поверх своей и с совершенно невозмутимым видом направляется к пешеходному переходу.

Пару секунд я любуюсь его упругой задницей и, вытянув руки, образую указательными и большими пальцами квадрат. Делаю воображаемый снимок, запечатлевая этот прекрасный момент в памяти.

– Я чувствую, что ты смотришь на мою задницу, Хейз. Подбери слюни. – Майк заворачивает за угол, как обычно, не оставив мне возможности ответить колкостью.

Что ж, «грязный четверг» закончился как нельзя лучше.

Глава 8. Майк

– Серьезно, Кэп, ты же знаешь, как работает система. Сейчас придет Майк, сверкнет своим дипломом Беркли и вытащит меня отсюда. Давай пройдем несколько бесполезных этапов, и ты просто меня отпустишь.

– Посади свою задницу на место, Санчес, – рявкает Дилан. – Радуйся, что тебя задержал я, а не ребята из другого патруля. – Думаешь, они были бы столь любезны, что держали бы тебя в участке, а не отправили в камеру?

Нет. Они бы избили его на месте задержания и кинули в камеру с отбитыми отморозками.

– В камере я хотя бы мог прилечь. Почему у тебя стулья такие неудобные? Я бы на твоем месте подумал о смене рабочего места.

– Не понимаю, почему Дэниелс вечно тебя вытаскивает из дерьма. Ты же ничего не ценишь.

– Ага. Отброс общества, ты забыл сказать.

– Хавьер, – строго обрываю я парня, и он едва заметно вздрагивает.

Хавьер не смотрит в мою сторону. Развалившись на стуле так, словно совсем не паникует, что Дилан может отправить его в колонию для несовершеннолетних, Хави перекатывает между пальцами четки. Его голова повернута в сторону, но даже с этого ракурса мне удается заметить, что его скула рассечена, а веко припухло.

Чертов засранец!

– Ну наконец-то, – с облегчением выдыхает Дилан. Он постукивает карандашом по картонной папке, и я так предполагаю, что внутри находится протокол задержания Хави. – Он пойман с поличным, Майк. Прости, но в этот раз ты ничего не сможешь сделать. Это не просто банка содовой. Он с дружками обчистил магазин на полторы тысячи баксов.

– Ты избил его, – констатирую я факт.

Брови Дилана ползут вверх, и он ошалевшим взглядом смотрит на меня.

– Слушай, Дэниелс, я сделал тебе одолжение этим звонком.

– Моему клиенту ты тоже сделал одолжение, когда впечатал его лицо в капот машины? – Хватаю Хавьера за подбородок и дергаю его голову на себя, но малец, как всегда, упрямится. Видимо поняв, что мое терпение на грани, он все же смотрит на меня убийственно-хмурым взглядом, и во мне просыпается гнев. Другая сторона лица Санчеса похожа на один сплошной синяк с кровоподтеком. Освободившись из моей хватки, он снова отворачивается и складывает руки на груди. – Какого черта, Дилан? Ты знаешь, что я могу засудить тебя за это? Он же несовершеннолетний!

– Скажи это владельцу магазина, у которого он украл деньги, – рявкает в ответ офицер.

Делаю медленный вдох и сжимаю ладонь в кулак, чтобы успокоиться.

– Подожди меня в коридоре, – спокойно говорю Хавьеру.

– Увидимся, Кэп. – Хавьер проходит мимо меня, и я хватаю его за рукав толстовки, заставляя остановиться.

– Жди в коридоре, – твердо повторяю.

Хави дергает руку и, раздраженно вздохнув, уходит, шаркая поношенными кроссовками.

Сажусь в кресло и делаю медленный вдох, пытаясь утихомирить ярость и не сорваться. Я прервал совещание с Оуэном не для того, чтобы сделать Хави хуже или вступить в сотую за месяц перепалку с Диланом О’Брайаном. Мы с Оуэном обсуждали план действий по новому делу о корпоративном шпионаже, когда раздался звонок, и мне пришлось все бросить, чтобы вытащить моего подопечного из полицейского участка.

Снова. В третий раз за последние две недели.

– Это мой участок, – говорит Дилан, бросая на меня гневный взгляд. – В следующий раз я посажу его. Клянусь, Майк, он все делает, чтобы оказаться за решеткой, но ты раз за разом спасаешь его.

– Если ты назовешь мальца отбросом, мы будем разговаривать с тобой совсем иначе.

Он качает головой и, наклонившись, достает из тумбочки два бокала и бутылку виски. Налив в каждый совсем немного янтарной жидкости, протягивает один мне, но я не притрагиваюсь. Хмыкнув, он залпом выпивает свою порцию.

– Я возмещу ущерб. – Складываю руки в замок. – Напиши мне данные пострадавших, я сам с ними поговорю и объясню ситуацию.

– Майк, ты думаешь, им есть дело до судьбы какого-то малолетнего засранца, решившего навариться на их бизнесе? Их больше волновали понесенные убытки, пока они давали показания.

– Это мне решать. Дай чертов номер.

Тяжело вздохнув, он берет листок и пишет нужную информацию, а затем протягивает мне. Когда я беру бумажку в руки, Дилан не спешит ее отдавать.

– К сведению, не обязательно вести себя как высокомерная выскочка всякий раз, когда ты приходишь в участок. Если помнишь, то я частенько прикрывал твою задницу.

Это было в прошлой жизни. Дилан О’Брайан неоднократно вытаскивал меня из проблем, когда я был бунтующим подростком, не контролирующим свои гормоны и эмоции. Я был зол на весь мир и винил каждого в своих провалах. Он прикрывал меня перед родителями и закрывал глаза на мелкие правонарушения. С тех пор я не совершаю опрометчивых поступков, и если уж оказываюсь в полицейском участке, то в качестве защитника, а не виновного.

Молча встаю со стула, но голос старого друга заставляет обернуться.

– Его никто не избивал. Мы задержали Хави уже с разукрашенным лицом. – Он разочарованно вздыхает. – Майк, он хороший парень, но явно не хочет, чтобы ты его спасал.

– Ты так же думал обо мне?

Он усмехается.

– Я думал, что в будущем ты принесешь мне еще больше проблем. Как видишь – не ошибся. – Дилан почесывает заросший щетиной подбородок. За прошедшие годы он набрал в весе и едва помещается в своем капитанском кресле. Его волосы почти выпали, а щеки покрывает густой румянец, в глазах же залегла усталость. – Либо он возьмется за ум, либо не успеет отметить свое совершеннолетие и загремит за решетку. Займи его чем-нибудь.

Я ничего не отвечаю и покидаю кабинет, крепко сжимая ручки портфеля.

***

– Можешь начинать орать. – Выплюнув в окно жвачку, Хавьер тянется к карману объемных джинсов в поисках пачки сигарет.

– Сделаешь хотя бы затяжку, и я отправлю тебя обратно в участок.

– Ты думаешь, я в это поверю? – нагло усмехается он.

– Хочешь рискнуть?

– Да плевать. – Нажав на экран магнитолы, он повышает громкость на максимум, чтобы не слышать меня, и отворачивается к окну.

Провожу рукой по лицу и, успокоившись, отъезжаю от департамента полиции Комптона под пристальными взглядами полицейских. Некоторым из них я как кость поперек горла. Ведь они надеялись, что смогут засадить меня за решетку, как и половину района. К тому же в последнее время я слишком часто здесь появляюсь.

Убавляю громкость, так как от второсортного рэпа головная боль становится невыносимой, и приоткрываю окно. Аромат помойки, жженых шин и барбекю залетает в салон, пока мы углубляемся в один из самых криминальных районов Лос-Анджелеса.

По-хорошему мне надо убраться отсюда и забыть, что я вырос тут, но упрямый пацан, из раза в раз влезающий в неприятности, не дает мне такой возможности.

Сбавляю скорость и мельком смотрю на Хавьера Санчеса. Его смуглая кожа все больше приобретает синеватый оттенок в районе скулы, а глаз становится похож на маленькую щелку.

У меня дежавю. Мы познакомились точно при таких же обстоятельствах. Только в тот день Хавьер пытался угнать мою машину, пока я покупал кофе. Его дружки смылись, без зазрения совести оставив отвечать за всех. Хави не испугал срок, на который я мог упечь его в тюрьму, и предполагаемая жизненная перспектива. Он будто смирился и добился поставленной цели. Что-то надломилось во мне, когда я увидел взгляд, полный принятия судьбы. Вместо того чтобы вызвать копов, я отвел его в ближайшую забегаловку и накормил. С тех пор прошло два года, и я все больше привязываюсь к мальцу.

– Кто тебя так? – спрашиваю, сбавляя скорость перед светофором.

– Тебе ли не все равно? – огрызается он и натягивает капюшон на лицо.

Сжимаю руль пальцами. Как же он напоминает меня в подростковом возрасте.

– Может, в следующий раз мне не приезжать и позволить О’Брайану упечь тебя за решетку? Наверняка в компании пары обдолбышей куда приятнее. Тем более какая перспектива. Сразу увидишь себя в будущем.