Идеальная ошибка

Я бы предпочел встретиться с ними наедине и в краткой форме рассказать, в чем мы хороши и в чем нет. Не вижу смысла выдумывать непонятные сказки, если по итогу все равно вскроется правда. К тому же правда всегда была выигрышным вариантом.

Уж мне ли не знать этого.

Но вместо того, чтобы заключить деловое соглашение, нам предстоит уикенд с семейством Флеминг.

Филиппу это не понравилось. Весь обратный путь до офиса он пил виски, отчитывал водителя за каждую кочку, а затем ему и вовсе приспичило посмотреть документы по делу, которое мне предстоит выиграть.

И да, я говорю выиграть, потому что намерен сделать именно это.

Теперь же, вместо работы над важным делом, я сижу напротив женщины, которая не вызывает у меня никаких эмоций, кроме раздражения, и предлагаю ей стать моей фиктивной девушкой, так как чертов Эмерс сует свой любопытный нос куда не следует.

– Впервые за наше короткое знакомство я с тобой согласен. Но мы оба останемся в выигрыше, если сделаем все по правилам.

Она фыркает и отодвигает от себя кружку с нетронутым кофе.

– Сомневаюсь. Насколько я помню, вы, мистер Дэниелс, сказали, что с договором ничего нельзя сделать, и назвали меня глупой? – язвительно замечает она.

Это будет тяжелее, чем я думал.

– Вот! Это то, о чем я и говорю! – усмехается она, всплеснув руками. – Ты без раздражения не можешь посмотреть на меня. Никто не поверит в то, что мы вместе.

– Это уж точно. – Покручивая между пальцами пластмассовую ложечку, смотрю на ее топ ужасного зеленого цвета с пятном от смузи прямо на груди.

Эта женщина носит самую безвкусную и парадоксально кошмарную одежду. Каждый раз, когда мы встречаемся, на ней что-то вязанное, и оно настолько кричащее, что хочется закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Если вспомнить, как одевалась Николь, то никто в пределах Солнечной системы не поверит, что я могу встречаться с Самантой Хейз.

Она полная противоположность моему привычному вкусу: никакой элегантности, такта и грации. Она скорее похожа на пожар, вспыхнувший во время засухи и грозящий уничтожить все вокруг.

Хотя Николь сделала то же самое.

Сжимаю ложечку, и под моим натиском она разламывается пополам.

– Вот видишь, ничего не получится. Мы смотреть друг на друга не можем. – Она морщит свой носик, усыпанный веснушками.

– При должном подходе и применении нужной информации мы вполне можем выиграть.

– Господи, я еще никогда не встречала настолько занудного человека. Ты слышишь себя со стороны? Должный подход? Применение информации? Ты робот или человек? – Она громко фыркает, и на нас оборачиваются несколько посетителей кофейни. Саманта запускает пальцы в волосы и на короткое мгновение становится похожа на фурию.

– Я предпочитаю опираться на факты и знания.

– Вот тебе факт. Ты самый безэмоциональный, до ужаса скучный и напыщенный мужчина, которого мне приходилось встречать. Если ты будешь смотреть на меня так при ком-то из своих руководителей, то можешь попрощаться с партнерством. Но даже не в этом самая огромная проблема. Как я могу встречаться с таким, как ты? – Она скептически изгибает бровь.

– Значит, ты отказываешься? – Беру стаканчик с кофе и делаю медленный глоток, наслаждаясь терпкостью напитка.

Прищурившись, она сосредоточенно смотрит на меня, будто просчитывает свой дальнейший ход.

Я сказал, что ничего нельзя сделать. Стандартный договор аренды помещения, который владелец может разорвать без особых проблем и остаться в плюсе. Давайте на чистоту, каждый второй бизнесмен так и делает. Однако, если захотеть, то можно найти лазейку. Назовите меня эгоистичным засранцем, что я не согласился на это в прошлый раз, но сейчас мы оба нужны друг другу, как бы удручающе это ни звучало.

Саманта складывает руки на груди.

– Мне нужны гарантии.

– Диплом Беркли подойдет?

Какое подтверждение ей нужно? Я никогда не проигрываю.

– Ты просто невыносим, – раздраженно фыркает она. – Что от меня требуется?

– Несколько деловых ужинов, прием, посещение благотворительного вечера, организованного фирмой. Никаких свиданий, признаний в любви и прочего неуместного контакта. И будь так добра, веди себя менее вызывающе.

– Может, в таком случае тебе лучше взять с собой манекен? Хотя сомневаюсь, что даже бездушная кукла выдержит твой скотский характер. Хочешь, чтобы я была твоейдевушкой, начни проявлять уважение или, клянусь богом, ты пожалеешь, что связался со мной, Дэниелс, – с очаровательной улыбкой произносит она и легким движением руки откидывает за спину волосы.

Я уже жалею об этом. Приходится прикусить язык, чтобы очередная правда не вылетела раньше времени.

Достаю из портфеля блокнот и пишу в нем свой номер телефона и электронную почту.

– Скинь мне свои данные. Что любишь, на что аллергия. Какие цветы предпочитаешь? Я не хочу проколоться на какой-нибудь мелочи. – Протягиваю ей листок.

– Все еще поражаюсь, как я могла не замечать такого грубияна, как ты. – Она запихивает листок в свою сумку, даже не взглянув на него. – Мне всегда казалось, что в этой квартире живет брюнетка с очаровательным чувством юмора. Кстати, кто она? Раз уж мы должны знать все друг о друге.

– Это тебя не касается, – отрезаю я и подзываю официантку, чтобы она рассчитала нас. У меня нет ни малейшего желания тратить еще хотя бы минуту на эту девицу. – Напиши свой электронный адрес.

– Я, конечно, не особо стремлюсь к общению с тобой, но почему не воспользоваться старым добрым методом и просто поговорить? К тому же мы, оказывается, соседи. – Она невинно хлопает ресницами.

Не знай я, какие с ее губ могут срываться проклятья, то наверняка подумал бы, что она милая.

Пододвигаю блокнот, и Саманта нехотя пишет свой электронный адрес.

– Я отправлю тебе свои данные. Будь так добра изучить их.

Она никак не реагирует на мои слова, лишь со скучающим видом постукивает пальцами по подбородку. Йен был прав, мне надо было найти профессионалку, а не связываться с той, которая предпочитает выглядеть как хиппи, проснувшаяся после длительной комы.

Когда я уже намерен убраться подальше от этой невыносимой девушки, вспоминаю один немаловажный факт.

– Что насчет твоего парня?

– Вау, вот видишь, уже интересуешься моей личной жизнью.

Меня больше интересует жизнь на другой планете, чем что-то связанное с Самантой Хейз. Но мне нужны гарантии, что не возникнет непредвиденных обстоятельств.

– Единственное, что меня волнует – выполнение условий нашего договора.

И желательно как можно быстрее.

Саманта, прищурившись, смотрит на меня, затем делает медленный глоток кофе, явно желая потянуть время. Скорее всего, мне придется освоить гребаную дыхательную гимнастику, о которой так много говорит моя младшая сестра. Иначе в ближайшем будущем мое терпение лопнет.

– Успокойся, Дэниелс, еще немного, и у тебя случится разрыв аневризмы. У меня нет парня. А в тот раз ты видел Пита, моего друга.

Прекрасно. Одной проблемой меньше.

– Итак, как скрепим сделку? Надо что-то подписать кровью? – Саманта заинтересовано смотрит на мой портфель, будто там и правда находится договор с дьяволом.

– Хватит обычного рукопожатия, но, учитывая, что я и так уделил тебе больше запланированного времени, можем спокойно разойтись.

– Что с договором? – Ее зеленые глаза впиваются в мое лицо, будто когти.

– Занеси сегодня вечером. Я буду после восьми.

– Как любезно с твоей стороны. Но я не твоя полуобморочная секретарша, готовая носиться за твоей высокомерной персоной в попытке урвать толику внимания. Так что, как освободишься, сам зайди ко мне. К тому же тебе по пути. – Обнажив свои белоснежные зубы, она ослепительно улыбается.

Саманта Хейз – просто заноза в заднице.

Встаю и, застегнув пиджак, беру портфель.

– Что ж, когда понадобится, я наберу тебя. А до тех пор, надеюсь, мы больше не встретимся.

Она также встает и смотрит на меня каким-то загадочным взглядом.

– Майк. – Саманта произносит мое имя так, будто смакует его. Правда, у меня складывается ощущение, что мысленно она подвергает меня какой-то изощренной пытке. – Знаешь, твое имя означает «тот, кто подобен Богу».

Она определенно сумасшедшая. Нет никаких шансов, что эта сделка пройдет гладко. В который раз убеждаюсь, что от эмоций одни проблемы. Если бы я не поддался им после разговора с Филиппом, то ничего подобного бы не произошло.

– Дай угадаю, а твое переводится как «заноза в заднице»?

Хмыкнув, она делает шаг мне навстречу, и до моего носа долетает едва уловимый аромат цветов. Я не могу его распознать. Он легкий, но в то же время такой многогранный, будто, чтобы разгадать его, необходимо сделать еще один глубокий вдох. Но я, пожалуй, воздержусь.

– Нет, мое имя означает «данная Богом». Считай, тебе повезло. Где-то там, наверху, думают, что без моей помощи тебе не обойтись.

– Либо я где-то сильно согрешил. До встречи, Саманта. Надеюсь, она состоится не скоро.

Не дожидаясь очередной едкой реплики, прохожу мимо нее.

Мне срочно нужен запасной план.

***

– Постой-ка, у тебя появилась девушка? – громкий хохот Йена разносится по салону автомобиля. – Только не говори, что ты снял проститутку.

– Твои умственные способности поражают меня с каждым разом все больше, – говорю, заезжая на подземную парковку.

Делаю небольшой круг и паркуюсь на своем месте.

– Кто эта самаритянка, согласившаяся на сделку с Люцифером?

Если Саманта Хейз самаритянка, тогда я святой Петр. Вместо анкеты эта бестия прислала мне фотографию со своим средним пальцем и подписью, что она не чертов лот с торгов, к которому прилагается краткое описание содержимого.

Мне все еще кажется, что я сплю, и этот кошмар все никак не закончится.

– Моя соседка. – Достаю из машины портфель и захлопываю ее.

Сам не понимаю, зачем рассказываю все этому придурку, но раз уж у меня появилась «девушка», то мне нужен хоть чей-то совет. Даже если это будет такой безрассудный тип, как мой младший брат. Мои познания относительно отношений заключаются в Николь, и это не привело к хэппи-энду, на который я рассчитывал. Так что, если у Йена есть хоть какие-то предложения, как мне не придушить Саманту, я буду премного благодарен.

– Все еще не понимаю, как это произошло, но я уже хочу с ней познакомиться.

– Избавь меня от этого. Лучше скажи, как научиться говорить на языке сумасшедших? – Захожу в лифт и нажимаю на кнопку четвертого этажа. Я бы сейчас не отказался от пары глотков виски, чтобы унять головную боль.

– Знаешь, учитывая твой отвратительный характер и полную безэмоциональность, я все еще поражаюсь, как мы можем быть кровными родственниками, – хмыкает он. – Ты всучил этой девчонке анкету, даже не удосужившись с ней нормально поговорить. В чем твоя проблема? Что ты имеешь против людей?

То же, что и они против меня. Эмоции. Каждому человеку из моего окружения не терпится залезть ко мне в душу и вывернуть ее наизнанку. Но когда ты привыкаешь, что с самого детства никому не нужен, то такие мелочи, как чувства, становятся обузой.

– Если они не задают глупые вопросы, то я вполне могу поддержать беседу. В противном случае не вижу смысла тратить общее время.

– Мой брат, дамы и господа. Не будь сволочью и просто поговори с Самантой. Предложи ей выпить кофе и в непринужденной обстановке спроси все, что тебя интересует, – Йен говорит со мной так, будто я – трехлетка, пытающийся понять, как писать в унитаз.

Саманта скорее подсыплет мне крысиный яд в напиток, прежде чем я успею открыть рот.

– Что-нибудь еще? – Двери лифта открываются, и через пару мгновений я оказываюсь напротив квартиры Саманты Хейз.

– Да. Просто для заметки, не все девушки такие стервы, как Николь. Перестань злиться на весь мир.

Поразительно, как из любимицы моей семьи она превратилась в первоклассную стерву, посмевшую разбить мне сердце. Если, конечно, говорить словами моего брата.

Но проблема заключается в том, что я не испытываю злости. Николь Фэйерхоп была любовью всей моей жизни. Я отдал ей свое черствое сердце в первый же день знакомства и делал все, чтобы она была счастлива. Возможно, а точнее наверняка, меня нельзя назвать эмоциональным человеком, но я был предан ей каждую секунду нашей совместной жизни. Я никогда бы не подумал, что такая женщина, как Николь, обратит внимание на парня из бедного района, у которого за душой не было ни цента, но она была моей. Я выворачивался наизнанку, но давал ей все самое лучшее. Курорты, драгоценности, статус, и хотел дать ей семью. Большой дом с белым штакетником, задним двором и барбекю по выходным. Он был бы наполнен детьми, ароматом домашней еды и тихими разговорами в собственной спальне. Но, как оказалось, без всего этого она вполне могла обойтись.

В том числе и без меня.

Поэтому я не чувствую злость? От нее нет никакого толка. Если Николь решила, что вполне счастлива без меня, то так тому и быть. Я же больше не собираюсь наступать на одни и те же грабли и совершать опрометчивые поступки, касающиеся любви.

Все, что меня сейчас интересует – партнерство и продвижение по карьерной лестнице. И, как бы парадоксально это ни звучало, но помочь мне в этом может только Саманта Хейз, свалившаяся на меня как снег на голову.

– Я запомню. – Сбрасываю вызов и несколько раз стучу в дверь, пока Йен не начал вести себя как доктор Фил.

Бросаю взгляд на наручные часы и тяжело вздыхаю. Сейчас уже половина десятого вечера, если Саманта хочет, чтобы я занялся договором, то в ее интересах открыть дверь. Поднимаю руку, чтобы еще раз постучать, но передо мной появляется рыжая бестия, с некоторых пор именуемая моей девушкой.

– Мистер Дэниелс, как неожиданно. – Мило улыбнувшись, Саманта приваливается плечом к дверному косяку. – Чем обязана?

Ее волосы снова обрамлены повязкой кричаще желтого цвета. На этот раз вместо вязаной одежды на ней обычный джинсовый комбинезон и белая майка в зеленый горошек. Даже в таких деталях она осталась верна себе.

Невыносима, черт ее возьми.

– Договор, – сухо произношу я.

– Тяжелый день?

– Он станет лучше, если ты отдашь мне документы, – протягиваю руку, и Саманта закатывает глаза.

Она вытаскивает из-за спины папку и вкладывает край в мою ладонь.

– Когда мне ждать ответ?

– Я посмотрю, что можно сделать. А сейчас предпочту удалиться. – Вырываю документ из ее руки и, не дожидаясь ответа, направляюсь в свою квартиру.

Едва успеваю открыть дверь, как Саманта окликает меня. Выйдя босиком в коридор, она складывает руки на груди и вскидывает голову.

– Я люблю карамельный латте, и у меня аллергия на арахис, поэтому можешь захватить из кофейни в конце улицы круассан с пастой из сливочного сыра и сельдерея.

– Это звучит так же ужасно, как и цвет твоей повязки.

Губы Саманты растягиваются в довольной улыбке.

– Спокойной ночи, мистер Дэниелс.

– Мисс Хейз, – произношу я, захлопывая дверь.

Глава 7. Сэм

Через пару дней мы с Бриджит начинаем постепенно наводить в магазине порядок. Он уже не кажется таким пустым и безжизненным. Даже колокольчик в форме лепрекона больше не вызывает у меня раздражение.

– Что значит, мы можем не съезжать? – хмурится Бриджит, уперев руки в бока.

– Распаковываем коробки и освобождаем склад. Бернард Уолш не проблема. Я все решила.

Если быть точнее, Берни теперь сделает все, лишь бы больше никогда в жизни не видеть Майка. Сегодня он ждал меня около магазина, бледный, словно мел, и едва я успела к нему подойти, как всучил мне новый договор и акцентировал внимание на снижении арендной платы. Он то и дело вытирал пот со лба, пока я тщательно изучала документы, и оглядывался на дверь, будто та сейчас распахнется и появится либо Бриджит, либо Майк. Оба варианта равносильны сердечному приступу. Стоило мне поставить подпись, как он с такой скоростью вылетел из магазина, что чуть не снес входную дверь.

Бриджит не сводит с меня пронизывающего взгляда. Ставлю коробку с удобрением на пол и, вытерев руки о потертые старые джинсы, подхожу к бабуле. Кладу ладони на ее плечи и ощущаю, как отчетливо проступает ее худоба через тонкую ткань рубашки.

– Тебе надо завязывать с зумбой. Я не шучу. За последний месяц ты слишком похудела.

– Не морочь мне голову, Сэми, и расскажи, что происходит, – отмахивается она и притопывает ногой.

Я заключила сделку с самим дьяволом. Такой вариант подойдет?

После того как Берни ушел, я хотела написать Майку и поблагодарить его за помощь, но потом вспомнила его величественный тон, надменное поведение и сарказм, которому позавидует сам Билл Мюррей, и решила, что общение с мистером «упругая задница» надо свести к минимуму.

Кто будет винить меня за это желание?

Вот только, что сказать Бриджит, я так и не придумала. Она придет в ужас, если узнает об этой авантюре. Бабуля на дух не переносила Джейка и считала, что он не достоин дышать со мной одним воздухом. Хотя у него была безупречная репутация: вежлив, пунктуален и съедал ее отвратительную тушеную капусту с беконом. Что уж говорить о Майке, который ведет себя так, будто весь мир – всего лишь пыль под его ногами?

Зная Бриджит, она явится к нашему соседу и потребует оплатить его услуги. Она ненавидит быть в долгу.

– Я кое-кого встретила, – не слишком уверенно произношу я.

Кажется, это моя самая большая ложь за всю жизнь.

– А поконкретнее? Если это опять тот слизняк, то в его же интересах не появляться на пороге нашего дома.

– Бога ради, это не Джейк. Он вполне счастлив на другом конце страны.

– Тогда кто это?

Неуверенно пожимаю плечами.

– Наш сосед. Мы совершенно случайно встретились в кофейне недалеко от магазина, и он пригласил меня на свидание.

Чисто теоретически – это даже не ложь. Разница лишь в том, что вместо свиданий и разговоров по вечерам между нами с Майком искрит ненависть. Одно неудачно подобранное слово, и произойдет взрыв.

Кроме сухого сообщения «Я решил проблему с договором», я больше ничего не слышала о своем фальшивом парне. Над его квартирой все так же не горит лампочка, а дверь выглядит безумно одинокой. Знаю, звучит странно, но я чувствую энергетику людей, и от Майка разит одиночеством и тоской. А еще брезгливостью, педантичностью и ужасным чувством юмора.

Я думала, что просьба заполнить анкету – глупая шутка. Но как оказалось, нет. Он в самом деле прислал мне анкету, причем с такими вопросами, что сложилось ощущение, будто Майк хочет попросить отдать ему почку. Уверена, его организм отверг бы мой орган в первую же секунду трансплантации. Дэниелса интересует моя группа крови, аллергены и предпочтения в еде. Он даже пометил звездочкой особо важные пункты, такие как «статус отношений» и «образование».

Конечно же, это первое, о чем узнают, вступая в отношения. Пусть и фальшивые.

– Какой еще сосед? Если таким образом ты скрываешь, что наконец-то дала Питеру шанс, то у тебя большие проблемы с формулировкой.

– Ты можешь оставить бедолагу в покое? – Отхожу от Бриджит и принимаюсь дальше распаковывать вещи. – Пит мой друг и я никогда не рассматривала его в сексуальном плане.

– Нет, все же с формулировкой у тебя все плохо, – тяжело вздыхает она. – В чем проблема сказать: «Я все еще не решилась подарить ему свой цветочек?»

– Бабушка!

– Что? Как, по-твоему, появился твой отец? Дедуля Ангус был очень даже…

– Не заканчивай это предложение! Знать ничего не хочу! – От шока едва не роняю горшок, который изготовила на днях. Почему с ней так тяжело разговаривать? Бриджит издает смешок и, качнув головой, раскладывает саше на полке. – Во-первых, давай закроем тему с Питом. Во-вторых, Майк живет на нашем этаже, в квартире 22с.

– Я думала, там живет та милая брюнетка. Она как-то угостила меня бесподобным домашним хлебом и обещала поделиться рецептом.

Видимо, не одна я считаю Майка призраком. Интересно, кто эта брюнетка? Дэниелс так резко отреагировал, когда я решила разузнать насчет нее.

– Не понимаю, когда ты успела с ним познакомиться?

– Для того чтобы назначить свидание, требуется не так много времени. Но вернемся к Берни. Как оказалось, Майк – один из лучших адвокатов Лос-Анджелеса, и он сказал, что сможет решить нашу проблему.

– Сэми, – осторожно произносит она.

Вот он, тот самый голос, означающий, что я ничего не понимаю. Но мне надоело спорить. Мы остаемся в этом магазине, и пусть ради этого мне придется играть роль девушки самого черствого мужчины на планете.

– Почему мне кажется, что ты врешь, Сэми?

– Разве я могу?

Несколько долгих мгновений она смотрит на меня с нескрываемым скептицизмом, и мне даже становится обидно, что Бриджит не верит, будто у меня могут появиться отношения. Да, я осторожна, но все же не монашка.

– Я приготовлю ужин, и ты пригласишь своего парня. Хочу получше его узнать, – безапелляционно заявляет она.

– Ужин? Зачем? – Я так резко подскакиваю, что ударяюсь локтем о стеллаж.

– Сэми, в последнее время у тебя плохо со слухом. Я же сказала, хочу познакомиться ствоим парнемпоближе, – «твоим парнем» она выделяет как-то по-особенному, и я съеживаюсь. – Приготовлю что-нибудь традиционное. Как насчет пастушьего пирога, домашнего хлеба и баранины с овощами?

Если Майк притронется к еде Бриджит, то наша сделка закончится намного быстрее, чем мы оба предполагаем, так как после этого ужина он отправится прямиком в госпиталь.

Откашлявшись, выхватываю из рук бабули коробку с сухоцветами и ставлю ее на пол. Надо поскорее ее выпроводить.

– Майк вегетарианец и очень избирателен в еде. Так что, может, в другой раз? – Хотя, учитывая его подход к людям, не удивлюсь, если он предпочитает мясо с кровью. – Раз мы закончили, то я настаиваю, чтобы ты пошла отдохнуть, а я справлюсь тут сама. К тому же вечером обещала зайти Холли, и мы вместе пойдем в химчистку.

– Этой девице надо отправить в химчистку не только одежду, но и язык, – причитает Бриджит.

Тяжело вздохнув, бабуля ставит на полку позади прилавка нашу семейную фотографию, и кончики ее пальцев задерживаются на зеленой рамке. На снимке изображены мы с родителями. Это был обычный день, как и все остальные. Папа занимался бухгалтерией, бабуля пекла свои любимые пирожки, которые по итогу пригорели, и гарь заполнила каждый уголок квартиры. Я сидела около маминых ног, наблюдала, как она делала набросок новой картины, и пыталась за ней повторить. А потом она вдруг сказала, что мы должны запечатлеть этот момент. Ведь он больше никогда не повторится.

Как же она была права. Будь моя воля, я бы вернулась назад и снимала каждый день, чтобы воспоминания не тускнели.

Губы Бриджит подрагивают, и она отводит от фотографии взгляд. Она совсем не сентиментальна, но в последнее время что-то в ней изменилось.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, подходя ближе. – Тебя проводить до дома?

Она громко фыркает.

– Не веди себя со мной так, будто я вот-вот отправлюсь на тот свет. Мне всего-навсего шестьдесят пять.

– А ведешь себя похлеще, чем я в подростковом возрасте. Не упрямься!

Улыбнувшись, она ласково касается моей щеки.

– Твой отец гордился бы тобой, – шепчет она, и мои глаза наполняются слезами.

В горле появляется ком, и слова так и остаются невысказанными. Когда-нибудь я научусь говорить о родителях без слез. Точно так же, как Бриджит. С улыбкой и легкостью. Будто они сейчас вместе зайдут в магазин, и последние семнадцать лет окажутся страшным сном, а боль, пронизывающая грудь, исчезнет. Я больше не буду чувствовать себя маленькой брошенной девочкой, чья жизнь изменилась по щелчку пальцев.

Я слишком мало времени провела с ними.

Бриджит все же уходит, а я остаюсь в магазине, стараясь занять себя работой, чтобы отвлечься. Заодно, пользуясь случаем, избавляюсь от некоторых вещей, пока она не видит. Например, кидаю в коробку с хламом чучело из соломы, больше напоминающее куклу Вуду. Даже не буду уточнять у Бриджит, откуда она его взяла и для чего использовала. Наверняка она пустится в свои мистические истории. Я же намерена сделать все, чтобы мы больше не были на грани закрытия.