Читать книгу Тени Кассиора (Кэтрин Ли Джой) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тени Кассиора
Тени Кассиора
Оценить:

5

Полная версия:

Тени Кассиора

Я смотрела по сторонам с растущим удивлением, ожидая увидеть упадок и разруху, а вместо этого передо мной был... просто городок. Милый, даже немного кукольный. Пекарня «Сладкий Кассиор» оказалась симпатичным зданием с яркой, новой вывеской, а в кондитерской витрине красовались аппетитные пироги. Из открытой двери доносился сладкий запах свежей выпечки.

— Смотри, на той улице, — мама кивнула вперед, — твоя новая школа. Видишь, там, где дорога уходит влево, к лесу? Из-за деревьев крышу видно.

Я присмотрелась. Между стволами сосен виднелась массивная серая крыша, а чуть ближе — угол большого кирпичного здания в колониальном стиле. Оно выглядело ухоженным и прочным, настоящей крепостью знаний на краю цивилизации.

— Выглядит вполне достойно, даже лучше, чем я помню. Видишь футбольное поле? — Продолжила экскурсия мама, указывая на поле с яркой, неестественно зеленой травой подходило вплотную к стене леса. Тёмная полоса деревьев казалась такой густой и близкой, что создавала впечатление, будто мяч, улетевший за ворота, может попросту исчезнуть в её чаще.

Чем дальше мы двигались к центру, тем активнее становилась жизнь. Небольшие магазинчики, кафе с несколькими столиками на тротуаре, почта с развевающимся флагом. Люди шли по своим делам: кто-то выходил из прачечной с корзиной белья, пара пенсионеров пила кофе у витрины. И да, они поворачивали головы вслед нашему пикапу. Но в их взглядах я не увидела ни уныния, ни злобы — лишь спокойное, обычное любопытство.

— Почему они так смотрят? — спросила я уже без прежней тревоги, но все еще ощущая себя немного не в своей тарелке.

— Городок маленький, — улыбнулась мама. — Все друг друга знают. Появление новой машины, да еще с иногородними номерами — это тут событие. Не каждый день у нас туристы забредают. Расслабься, все хорошо.

Городок и правда выглядел как иллюстрация к спокойной жизни, какой-то заповедник нормальности после нервных месяцев в Новом Орлеане. Может, мама была права? Может, здесь и впрямь можно было начать все с чистого листа? Я откинулась на сиденье, впервые за долгое время позволяя себе просто смотреть по сторонам без привычной горькой иронии, в этом было странное, обнадеживающее утешение.

Мы проехали милый центр, и снова начались улочки с однотипными, но ухоженными домиками.

— Наш почти в конце этой улицы, — сказала мама, замедляя ход. — Практически на окраине, зато тихо.

Спустя пару минут пикап плавно остановился у тротуара. Дом, перед которым мы оказались, был двухэтажным, деревянным, выкрашенным в персиковый цвет, который местами выцвел под южным солнцем. Он не выглядел заброшенным, но в нем чувствовалось отсутствие хозяев: газон был немного переросшим, а на веранде лежала опавшая с большого дуба листва. В целом — мило и прочно.

Пока мама, достав ключи, торопливо шла к входной двери, я задержалась у машины. Моё внимание привлек фанарный столб, на котором была приклеена листовка. «Пропал ребенок», — сразу бросилось в глаза. На распечатанной фотографии, уже выцветшей от дождей и солнца, улыбался светловолосый мальчик, Билл Торн. 15 лет. Пропал пол года назад. Я почувствовала легкий укол тревоги. Огляделась, и с удивлением обнаружила, что такая же листовка висит на каждом столбе вдоль улицы, словно кто-то отчаянно пытался не дать миру забыть об этом мальчике. Эту навязчивую мысль прервал звук открывающейся двери. Я медленно, будто нехотя, оторвалась от листовки и пошла к крыльцу.

Войдя внутрь, я замерла на пороге. Дом пах пылью, деревом и тишиной. В прихожей и гостиной, куда был виден проход, вся мебель — диваны, кресла, тумбочки — были укрыты полиэтиленовой пленкой, превратившись в призрачные белые фигуры. Из глубины дома донесся щелчок — мама возилась с электрощитком. Еще один щелчок, и под потолком замигал, а затем ровно загорелся свет в люстре, озаряя комнату теплым, уютным светом.

— Ну вот, — обернулась мама, смахивая пыль с рук. — Свет есть, вода, надеюсь, тоже. Вроде бы неплохо сохранилось.

Я медленно прошлась по гостиной, оглядываясь.

— Я думала, он будет... меньше, — призналась я, и в моём голосе прозвучало неподдельное удивление. — А тут просторно. И два этажа. Выглядит вполне себе жилым.

—… а не сараем как ты его представляла. Бабушка любила простор, — улыбнулась мама, сдергивая простыню с большого кресла и поднимая облако пыли. — Наверху три комнаты. Можешь выбрать себе любую

— Но сначала давай наведем здесь порядок, — решительно сказала мама, окидывая взглядом затянутое паутиной царство. — Я буду заносить коробки, а ты сними всю эту пленку с мебели и отнеси на чердак. Там, в углу, должно быть место.

Я вздохнув, принялась за работу. Сдергивать пленку оказалось странно удовлетворяющем занятием. Под белыми саванами обнаружилась добротная, немного старомодная мебель: массивный диван с резными деревянными подлокотниками, крепкий обеденный стол. Комната будто оживала с каждым моим движением, наполняясь запахом старого дерева.

Гора смятых пленок росла. Взяв первую охапку, я поднялась на второй этаж. Коридор был узким и темным, мама сказала, что люк на чердак — где-то здесь. Я заметила его почти сразу — неприметную квадратную дверцу в потолке, с торчащим из щели запыленным шнурком. Сразу же дернула за него. Раздался сухой скрип, и вниз с грохотом откинулась складная лестница, подняв целое облако пыли.

Чердак встретил меня густой, спертой жарой и запахом древесной стружки. Свет из коридора выхватывал лишь клочок пространства у люка: груды непонятных ящиков, закутанные в брезент силуэты, толстые слои пыли на всех поверхностях и мерцающие в углах паутины, словно сделанные из серебра. И тут же, прямо напротив лестницы, я увидела тот самый дедушкин секретер, о котором говорила мама. Массивный, темного дерева, с резными колоннами и откидной крышкой. Он стоял, как страж этого застывшего царства, покрытый толстым слоем пыли, но оттого казавшийся еще более величественным и таинственным.

Мама что-то говорила про потайные ящики. Любопытство взяло верх, и я провела пальцем по резному фасаду, ища зазоры или скрытые механизмы. В одном из ящиков мои пальцы нащупали крошечное, почти невидимое углубление в боковой стенке. Я нажала — ничего. Попыталась поддеть ногтем, потянуть на себя — безрезультатно. Ящик не поддавался. Пыль въелась в легкие, заставляя меня чихнуть. Плевать. Пока это просто пыльная коробка со скрипучими ящиками, а не сокровищница. Потеряв интерес, я быстро сбросила пленку в ближайший угол и поспешила вниз, с облегчением вдохнув более свежий воздух.

— С пакетами покончено, — сообщила я матери, которая как раз заносила очередную коробку. — Давай помогу с вещами.

Работа снова закипела. Мы носили коробки, составляя их в пока еще беспорядочную стопку в гостиной. Разбирая очередную ношу, я наткнулась на картонную коробку с надписью «Фото/Альбомы Р.». Я приоткрыла клапан и увидела уголок знакомого фотоальбома с кожаной обложкой.

— Это я отнесу наверх, — сказала маме и понесла коробку к себе.

Я уже мысленно выбрала комнату. Не самую большую, но с окном, выходящим не на улицу, а в глубь участка, на старый дуб и заросший сад. Это было уединенно и спокойно. Комната была пуста, если не считать покрытого пылью комода. Я поставила коробку на пол у окна, и с этого момента все мои вещи — книги, немногочисленные плакаты, коробка с одеждой — я относила прямо сюда, создавая свое первое личное пространство на новом месте. В коридоре оставались только мамины коробки и общие вещи. Здесь же, в этой комнате с видом на сад, начиналась моя новая жизнь. Пусть и не та, о которой я мечтала.

Я спустилась вниз, чтобы налить себе стакан воды. Кухня, несмотря на пыль, казалась уютной — желтые обои в цветочек, массивный деревянный стол. Я как раз разглядывала шкафчики, когда внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Мой взгляд встретился с взглядом матери. В ее глазах читался тот же вопрос: «Кто бы это мог быть?» Мы никого не ждали.

— Я открою — тихо сказала мама, вытирая руки о джинсы и направляясь к входной двери.

Открыв дверь, мы увидели на пороге женщину. Она была высокая и стройная, одетая в элегантное льняное платье и туфли на каблуках, которые выглядели полной нелепостью на пыльной дорожке. Ее каштановые волосы были уложены в безупречную укладку, а в руках она держала маленькую дизайнерскую сумочку. Широкие солнцезащитные очки скрывали половину ее лица, придавая ей вид кинозвезды, заблудившейся в глуши.

Увидев маму, женщина замерла на секунду, а затем медленно, с театральным изяществом, опустила очки на кончик носа, заглянув сверху через дужку. Ее идеально подведенные глаза расширились от изумления, будто она увидела не старую подругу, а призрака.

— Да чтоб я провалилась! — воскликнула она, и ее голос прозвучал как хлопок. — Салли? Салли Роквуд? Не может быть!

Мама, тоже явно удивленная, на мгновение потеряла дар речи.

— О боже, Мартиша? Мартиша Гловер? Сколько лет... Но как ты узнала, что мы здесь?

— Дорогая, в Кассиоре все узнают, когда на улице припарковывается чужой пикап с номерами из другого штата, — женщина махнула рукой, будто это было очевидно. — Мне позвонила Мэриэнн из бакалеи, сказала, что видела, как вы проезжали. Ну как же, я не могла не проведать! Что тебя, вернее, вас, занесло в наши края?

— Мы... мы переехали, — ответила мама, и я уловила легкую скованность в ее голосе. — Решили сменить обстановку. А бабушкин дом как раз пустовал...

В этот момент я вышла из-за угла, привлеченная шумом беседы.

— А это, должно быть, твоя дочка? — почти взвизгнула Мартиша, обрадованная новой темой для разговора. Ее слова полились рекой, не требуя ответа. — Какая красавица! У меня как раз дочь, Меган, думаю они ровесницы! Вы просто обязаны подружиться!

— Да, это моя дочь, Рейчел, — представила меня мать.

— Можно просто Рей, — тут же поправила её я.

— Рей, конечно! — Парировала Мартиша, ни на секунду не теряя темпа. — Слушай, у меня идея! Я привезу её завтра днем, и Меган покажет город, устроит Рейчел небольшую экскурсию! Что скажешь, красотка?

Мартиша перевела свой энергичный взгляд на меня. Я, немного ошеломленная таким напором, неуверенно кивнула.

— Да... конечно. Звучит неплохо.

— Вот и прекрасно! Все решили! — заключила Мартиша, сияя. — Не буду вам мешать, у вас, я вижу, дел по горло. До завтра! Салли, как здорово, что ты вернулась! О‘Нилл тоже будет в восторге от твоего приезда.

И так же стремительно, как и появилась, она развернулась и зашагала прочь, оставив за собой шлейф дорогих духов и легкое ощущение сюрреализма.

Дверь закрылась, оставив в доме внезапную тишину, казавшуюся теперь еще громче после вихря по имени Мартиша. Я медленно перевела взгляд на маму.

— И... кто это была? — выдохнула я, чувствуя, как у меня слегка кружится голова от этого водоворота слов и энергии.

— Мартиша Гловер, — ответила мама, снова возвращаясь к коробке с посудой. Она принялась расставлять тарелки, обернутые в газеты, в шкафчик. Звон фарфора был единственным звуком, нарушающим тишину. — Моя лучшая подруга со школы. Не думала, что она до сих пор здесь. И уж тем более, что она... совершенно не изменилась.

Я наблюдала, как уверенные руки матери наводят порядок в шкафу. Мысль была странной: моя мама была здесь своей. У нее здесь было прошлое, друзья, люди, которые знали ее до того, как она стала просто «мамой». Это делало Кассиор чуть менее чужим, но одновременно и чуть более сложным. Это был не просто набор домов; это была паутина связей, в которую мне теперь предстояло вплестись.

И тут меня осенило. Связи. Люди, которые всех знают.

— Мам, — начала я, прислонившись к дверному косяку. — На столбе возле дома, я видела листовки. Пропал мальчик, Билл Торн. Эта фамилия тебе о чем-нибудь говорит?

Мама на секунду задумалась, перебирая в памяти старые имена, но потом покачала головой.

— Нет, не припоминаю. В те времена, когда я здесь жила, Торнов в городе не было. Но, — она кивнула в сторону двери, — Меган, дочь Мартиши, наверняка в курсе всех местных новостей. Можешь спросить у нее завтра.

— Ах, да, — я вспомнила о «завтра». — У меня завтра экскурсия. А ты что будешь делать?

— Мне нужно съездить в магазин, — ответила мама, закрывая шкафчик. — Купить продукты, кое-какие бытовые мелочи. И присмотреть для тебя этажную полку в комнату, для книг и безделушек. Надо же как-то обустраиваться.

Мы провели остаток дня, разбирая кухню. Работа двигалась медленно, но верно. С каждым разобранной коробкой, с каждой вымытой полкой дом становился немного больше наш. К вечеру мы едва волочили ноги. Усталость была приятной, физической, вытесняла тревоги и сомнения.

Позже, поднявшись в свою комнату, я почувствовала, как на меня накатывает волна истощения. Я включила свет — мама успела принести и поставить мой старый ночник в форме полумесяца, и его мягкий свет озарил пространство. Комната казалась огромной и пустынной. Посередине стояла раскладушка, которую мы привезли с собой, — временное пристанище, пока не соберут мою нормальную кровать. Рядом лежала коробка с моими вещами, одинокий островок знакомого в море неопределенности.

Я расстелила постель, привычными движениями разровняла простыню. Было тихо, так тихо, что в ушах отзывался звон. Я легла, и пружины раскладушки жалобно заскрипели. Потолок был высоким, в тенях углов таилась неизвестность. Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, прислушиваясь к незнакомым ночным звукам старого дома: скрипу половиц, шелесту листвы за окном, отдаленному гулу ночи.

Я думала о Новом Орлеане, о своей старой комнате, о друзьях, которые, наверное, сейчас веселятся без меня. Мысль о завтрашней встрече с Меган вызывала смесь любопытства и легкой паники. Но сквозь усталость и грусть пробивалось и другое чувство — предвкушение. Что-то начиналось. Что-то новое. Пусть это «новое» было страшным и непонятным, но оно было моим. Закрыв глаза, уткнувшись лицом в прохладную подушку, я позволила тишине и усталости унести себя в сон, все еще держа в руке уголок подушки, как якорь в этом новом, незнакомом море.


ГЛАВА 2

Свой человек

Солнце пробивалось сквозь листву старого дуба за окном, заливая мою комнату яркими, пыльными лучами. Погода стояла идеальная — ясная и теплая, словно сама природа пыталась загладить вину за вчерашний мрак. Но моё тело протестовало против этой идиллии. Каждая мышца ныла и горела после ночи на проклятой раскладушке. Я лежала, уставившись в потолок, и чувствовала себя так, будто меня переехал тот самый пикап, на котором мы приехали. «Надо будет потребовать себе нормальную кровать в качестве компенсации за моральный ущерб», — подумала я, с трудом отрываясь от тонкого матраса.

Спускаясь вниз, я уловила соблазнительный запах жареных яиц и бекона. На кухне мама, уже собранная и бодрая, помешивала яичницу на сковороде.

— Доброе утро, соня. Умывайся и завтракай. Мартиша звонила, Меган зайдет за тобой через час.

Молча кивнув, налила себе стакан апельсинового сока. Я сразу заметила, что мама одета не в домашнюю, а в выходную одежду — темные джинсы и светлую блузку.

— Собираешься на шопинг? — спросила я, садясь за стол.

— Да, нужно закупить продуктов и заехать в мебельный, — ответила мама, ставя передо мной тарелку с яичницей. — А еще мне нужно встретиться с Руфусом. Директором твоей новой школы. Учеба через неделю, хочу лично с ним поговорить. Он, между прочим, тоже мой старый приятель.

Закончив завтрак и помыв посуду, мама собралась уходить, оставив мне запасные ключи.

— Не потеряй. И сама не заблокируйся случайно, — сказала она на прощание. — Хорошо погуляйте.

Оставшись одна, я почувствовала приступ легкой нервозности. Я подошла к зеркалу в прихожей, критически оглядывая свое отражение. Надела темные джинсы и чёрный корсет. — ничего выдающегося, но и не позорно, поправила прядь светло-русых волос, собрала их в небрежный хвост. Хотелось произвести хорошее впечатление, но при этом не выглядеть так, будто я слишком старалась.

Ровно через час раздался легкий, почти музыкальный стук в дверь. Я глубоко вздохнула и открыла.

На пороге стояла девушка. Высокая, худая, с карими глазами, подчеркнутыми аккуратным стрелки, и темными волосами, собранными в модный пучок. Она была одета в свободные льняные штаны и яркий топ, а через плечо была перекинута сумка-шопер. Она улыбалась открытой, дружелюбной улыбкой, но ее взгляд был живым и любопытным, быстро скользя по мне и пространству за моей спиной.

— Привет! Я Меган, — сказала она, и слова посыпались легко и быстро. — Мама сказала, тебе нужен гид по злачным местам Кассиора. Ну, или по тем немногим местам, которые у нас тут есть.

— Привет. Меня зовут Рейчел, — представилась я, отступая в сторону. — Проходи. Я только возьму сумку и телефон, подожди не много.

Пока я поднималась наверх, Меган осталась в гостиной, осматриваясь.

— Старый добрый дом мисс Элейн, — прокомментировала она. — Знаешь, тут ходят легенды, что после того, как твоя бабушка умерла, по ночам тут слышны шаги... и будто кто-то переставляет вещи на чердаке.

Я, стоя на лестнице, на секунду замерла.

— Да ладно, я шучу! Расслабься. — Рассмеялась Меган. — Тут никого нет. Кроме пауков, конечно. Их тут целые легионы.

Через минуту мы уже выходили на залитую солнцем улицу. Меган энергично тряхнула головой.

— Так, план действий, капитан! Сначала я покажу тебе единственное стоящее место в этом городе — забегаловку «У Дорис», где делают лучший в мире молочный коктейль. Потом прогуляемся мимо школы — здание, кстати, вполне ничего, — и я покажу наше футбольное поле. Оно прямо у леса, вид классный, а иногда оттуда даже олени выходят. А в конце... — она понизила голос, делая таинственное лицо, — мы мельком глянем на главную достопримечательность — собор Сан-Франческо. Там такой арт-объект обитает. — Мечтательно закатила глаза Меган.

Солнце, казалось, не просто светило над Кассиором, а любовно лепило его образ, наполняя каждый кирпич и каждую травинку таким ярким, почти неестественным сиянием, что городок выглядел как ожившая открытка. Главная улица, вымощенная брусчаткой, поблескивала влагой после недавнего полива.

— Смотри, старина Генри поливает, — Меган кивнула на щуплого мужчину со шлангом у парикмахерской. — Он тут главный по атмосфере. Если дождь не идет, он выходит и создает свою собственную погоду.

По обеим сторонам тянулся ряд ухоженных, хоть и не новых, двухэтажных зданий. Здесь не было места вычурности или современному шику, но царило свое, обжитое очарование. Окна магазинов сияли чистотой. В витрине пекарни «Сладкий Кассиор» горками лежали румяные булки и круассаны.

— Здравствуй, Луи! — крикнула Меган, проходя мимо. Немного полноватый пекарь в фартуке, стоявший в дверях, махнул ей рукой в ответ. — Их с женой круассаны — единственная причина, по которой я встаю в школу к первому уроку, — пояснила Мег.

Рядом, в мясной лавке, аккуратные ряды колбас и окороков висели за стеклом, как драгоценности. Вывеска местного продуктового «Марти Маркет» мигала неоновым огоньком, приглашая внутрь.

— Эй, Мег! — окликнул их молодой парень, вынося мусор. — Это твоя новая соседка?

— Ага, это Рейчел, — ответила Меган. — А это Бен, — пояснила она. — Единственный человек моего возраста, который добровольно встает в шесть утра. Он работает здесь перед колледжем.

Возле почты с ее классическим портиком и развевающимся флагом стояла пара скамеек, на одной из которых два почтенных возраста мужчины неспешно беседовали, попивая кофе из бумажных стаканчиков.

— А это наш местный парламент, — фыркнула Меган. — Мистер Джефферсон, бывший учитель литературы, и полковник Хейз в отставке. Они вершат судьбы и вспоминают старые времена. Лучший источник сплетен, если подольше постоять рядом.

Повсюду царила неспешная, но отнюдь не унылая деятельность. Женщина с сумкой-тележкой вышла из магазина тканей, чей фасад украшали рулоны с яркими узорами.

— О, миссис Вуд! — Меган сделала шаг в сторону. — Привет!

— Здравствуй, Меган, дорогая, — женщина улыбнулась. — Кто твой друг?

— Это Рейчел Роквуд. Она переехала в дом мисс Элейн.

— Ах, внучка Элейн! — глаза миссис Вуд округлились. — Добро пожаловать, милая. Заходи как-нибудь, покажу новые ткани. Твоя бабушка обожала мой бархат.

— Она наша учительница труда, — прошептала Меган, когда та отошла. — И главный поставщик материалов для Хэллоуина.

— А это доктор Элиот — Меган кивнула в сторону мужчины на велосипеде, одетого в практичный велокостюм. Он улыбнулся и помахал ей, не сбавляя скорости. — Наш местный врач. Всегда на колесах, если можно так сказать. Говорит, что это лучший способ быть в форме и успевать ко всем вызовам. А вон та девушка у аптеки — Сара. Она переехала сюда всего полгода назад из Англии. Так что ты не одна такая «чужачка».

Воздух был наполнен смесью запахов — свежего хлеба, молотого кофе из открытых дверей кафе и сладкого аромата цветущих петуний в подвесных кашпо. Казалось, каждый второй человек здоровался с Меган, а та, в свою очередь, успевала шепнуть мне краткое досье на каждого. Мы уже миновали и почту, и аптеку, и даже заглянули в дверь кафе, откуда на них пахнуло влажным теплом и ароматом свежемолотого кофе.

— Ну что, базовый инструктаж завершен, — с удовлетворением констатировала Меган, оглядывая главную улицу, как свои владения. — Теперь ты знаешь, где найти еду, лекарства и последние новости. Осталось только...

Мои слова замерли в воздухе, потому что я внезапно остановилась как вкопанная. Мой взгляд, скользивший по ярким, ухоженным фасадам, зацепился за что-то темное, затерявшееся в этом сиянии. Именно тогда я заметила его. Зажатая между сияющей витриной булочной и сверкающим стеклом парикмахерской, словно пятно на идеальной картине, была та самая сувенирная лавка. Ее окно было затемнено слоем пыли, а буквы на вывеске почти стерлись, сливаясь в нечитаемую вязь. За стеклом, в полумраке, смутно угадывались застывшие в вечном ожидании очертания фарфоровых кукол, груды пыльных подсвечников и стопки пожелтевших открыток с видами Луизианы.

— Эй, земля вызывает! — Меган махнула рукой перед моим лицом. — Что ты там увидела?

— Смотри-ка, — ткнула я пальцем в темный проем. — Настоящий музей. Или антикварный магазин?

Меган скривила нос, следуя за моим взглядом.

— Эм, это лавка мисс Элси. Там скучища смертная а сама она... ну, знаешь, старушка с приветом. Вечно ворчит и все рассматривает, как под микроскопом.

Но я уже сделала шаг к двери. Меня манила эта застывшая во времени атмосфера.

— Давай просто заглянем на секундочку. Мне интересно.

Меган, нехотя, поплелась за мной. Колокольчик над дверью звякнул пронзительно-жалобно, возвещая об нашем вторжении в царство тишины и пыли. Воздух внутри был густым и сладковатым, пахнущим старыми книгами, воском и лавандой. За прилавком, похожая на высохшую фею, сидела пожилая женщина в очках с толстыми линзами. Она вязала что-то крючком, и ее пальцы двигались с поразительной скоростью.

— Меган Гловер, — произнесла старушка, не поднимая глаз от вязки. Голос у нее был хрипловатым, но твердым. — Твоя матушка новый сервиз купила, так что ты здесь без дела. — Ее взгляд, увеличенный линзами до размеров блюдец, медленно пополз вверх, от вязания к Меган, а затем остановился на мне. Он был тяжелым и влажным, как камень со дна реки. В лавке вдруг стало душно, и я почувствовала, как по спине пробежал противный холодок. — А это кто? — голос мисс Элси прозвучал не как вопрос, а как требование предоставить документы. В нем не было ни капли обычного для маленького городка любопытства — одно лишь подозрительное ворчание.

Меган, не смущаясь, выступила вперед, словно щит.

— Это Рейчел, — поспешно выдавила она, слишком громко для тихой лавки. — Она только вчера переехала. Жить в доме мисс Элейн.

Последние слова подействовали на старушку как удар током. Ее пальцы, ловко орудовавшие крючком, замерли. Белая нитка повисла в воздухе, словно обрывок паутины. Она прищурилась еще сильнее, и я почувствовала себя букашкой под лупой. Этот пристальный, изучающий взгляд бурил меня насквозь, выискивая что-то знакомое в чертах лица, в разрезе глаз. «Что она там видит? — пронеслось у меня в голове. — Бабушку? Или что-то еще?»

Казалось, тишина длилась вечность. Пыль медленно кружила в луче света, пробивавшемся сквозь запыленное окно.

— Роквуд? — наконец выдавила мисс Элси, и ее голос стал тише, но оттого еще более пронзительным. Он был полон какого-то странного, тяжкого узнавания. — Внучка Элейн?

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Я сглотнула и лишь кивнула, не в силах выдавить ни слова. Мысли путались: «Она не просто знала бабушку. Она смотрит на меня, как на призрака».

— Да, — наконец прошептала я. — Вы знали мою бабушку?

— Знавала, детка, знавала, — линзы её очков блеснули. — Я, мисс Элси. Мы с ней чай пили по вечерам, когда солнце садилось. Ох, и разговоры у нас были... — ее голос смягчился, став ностальгическим. — И по воскресеньям вместе на службу ходили. В собор Сан-Франческо мы были волонтёрами. Помогали отца Пабло, — ее лицо вдруг омрачилось, а губы поджались. — Пока с ней чего-то не стряслось. Резко она вся переменилась. Закрылась, ушла в себя. И верить перестала. Сказала, что Бога нет. Вот так, с бухты-барахты. — Мисс Элси покачала головой, и в ее глазах мелькнула неподдельная грусть. — Эх, а мы так отца Пабло любили... Такая душа была, светлый человек. А потом и он уехал... И вернулся уже в другом обличии.

bannerbanner