В клетке его грехов

— Спасибо... — только и смогла беспомощно прошептать я, пока в голове всё плыло, а мысли путались. Я совершенно ничего не соображала после этого внезапного нападения.

А потом я судорожно тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Хорошо, что на мне всё ещё были огромные солнцезащитные очки! Иначе мне было бы безумно, до пылающих щек стыдно смотреть ему в глаза вот так напрямую, выдавая всю свою растерянность и вспыхнувшее желание.

Кирилл лишь медленно облизнул свои губы, смакуя мой вкус, хищно усмехнулся и сорвался с места, направляя машину в сторону дома. А я осталась сидеть на пассажирском сиденье, прижимая к себе пакет со сладостями, чувствуя, что буквально микроинсульт получила от этого Северского. Сердце колотилось как бешеное, и я окончательно поняла: этот раунд остался за чудовищем.

Глава 7

Из плоти и стали

Кирилл

Прошла ещё одна неделя. Отношения между мной и моей Карамелью оставались натянутыми до предела, напоминая оголённый провод под напряжением. Но я намеренно не давил на неё. Моя тёмная, пугающая даже меня самого одержимость не должна была сломать её хрупкий мир, а уж тем более — разрушить многолетнюю дружбу с Матвеем. Я терпеливо ждал, пока горькая сладость этой девчонки сама приведёт её в мои руки. К тому же, криминальный синдикат требовал моего личного, жесткого присутствия: в последнее время мне приходилось выезжать по важным делам почти на целые сутки и возвращаться в особняк глубокой ночью.

Один из таких дней выдался по-особенному мрачным. В три часа ночи мы стояли на территории одного из заброшенных, полуразрушенных заводов на окраине города. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра сквозь разбитые панорамные окна и редким падением капель дождевой воды где-то в глубине пустых цехов. Воздух был пропитан запахом сырости, ржавого железа и мазута.

Оперевшись бедром о край старого стола, заваленного какими-то пожелтевшими чертежами и картами, я лениво крутил в пальцах, обтянутых черным латексом, хирургический острый скальпель. Холодное лезвие хищно поблескивало в скупом свете единственной зажженной свечи.

Передо мной, привязанный к железному стулу посреди цеха, сидел продажный пёс. Ничтожество, которое ради своей гордости и легких денег когда-то продало собственную жену на потеху другим ублюдкам. А теперь этот смертник решил кидануть ещё и меня — приграбастал себе крупную сумму из последнего транша, наивно думая, что я не замечу. Он решил, что раз у Северского и так слишком много миллионов, то пропажи никто не хватится.

Идиот. Я помнил каждую копейку в своей империи. Я знал точную, идеальную цифру на своем счете до самого последнего чертова рубля.

Я медленно подошел к нему. Лезвие скальпеля с легким нажимом коснулось его кожи. Я неторопливо, аккуратно вырисовывал на его груди узоры, едва заметно пуская первую кровь, а он орал как бешеный, дергаясь в путах, плеваясь и брызгая слюной от дикого страха и боли.

— Пожалуйста, Северский! Хватит! Я всё верну! — истошно хрипел он, задыхаясь.

Я лишь лениво приподнял бровь, наклоняясь к его лицу. Мне важно было узнать, кто из крыс работает с ним в связке, прежде чем его безжизненное тело найдут в грязной сточной канаве на окраине.

Либо же вообще не найдут — этого я для себя ещё окончательно не решил...

Я долго мучил этого предателя. Процесс затянулся, потому что ублюдок постоянно отключался от боли и страха, и мне приходилось терпеливо ждать, пока он вынырнет обратно из отключки, чтобы продолжать снова. Но в моем бизнесе терпение — это такое же оружие, как и скальпель в моих пальцах.

И вот, как только с его разбитых губ наконец сорвалось нужное мне имя, всякая жалость во мне испарилась. Я с силой отринул его стул ногой, и это ничтожество вместе со своей железной опорой с грохотом покатилось по разбитому, покрытому цементной пылью бетонному полу цеха.

— Избавьтесь от него, — глухо проговорил я, брезгливо сплюнув на землю и доставая из пачки сигарету.

Парни из охраны без слов шагнули из темноты, подхватывая хныкающего ублюдка. Вот и всё. Это было всё, что мне необходимо. Имя крысы у меня в кармане, а значит, чистка синдиката продолжится.

Я вернулся в особняк уже под самое утро, когда небо над сосновым бором только начинало окрашиваться в нежно-розовые тона. Измотанный до предела, слегка в чужой крови — но благодаря черному цвету моей рубашки это месиво практически не было заметно. Стараясь не шуметь, я проскользнул в свою гостевую комнату. Скинул с себя всю пропитанную запахом пороха и чужого тела одежду, закинул шмотки в стиральную машину и тут же запустил быстрый цикл стирки, чтобы уничтожить любые улики.

После этого я встал под ледяной душ, смывая с кожи липкую грязь этой ночи. Вода приятно остужала горящие мышцы. Выйдя из кабины, я даже не стал обтираться полотенцем или прикрываться им — в доме в такой час все спали без задних ног. Я просто вышел в комнату полностью обнаженным, лениво взъерошивая мокрые темные волосы руками, как вдруг…

— А-а-ах! — раздался внезапный, умопомрачительно смешной и испуганный девичий писк прямо у меня под ухом.

Я тут же замер на месте, напрягая каждую мышцу, и резко повернул голову к выходу. В дверях моей спальни стояла Каралина. Видимо, дверь была приоткрыта. Она во все глаза, не моргая, смотрела на меня сверху вниз, сканируя каждую татуировку, кубики пресса и… всё остальное. Её аккуратное личико мгновенно, за долю секунды, покраснело до цвета спелой вишни. Бедная девчонка от шока даже пошевелиться не могла, застыв как вкопанная.

— Я… э-э-э… — тут же запинаясь, проговорила она, наконец приходя в себя. Она резко развернулась на пятках, пытаясь убежать обратно в коридор.

Но я был быстрее. Намного быстрее. Сократив расстояние между нами в один бесшумный шаг, я с резко прихлопнул дверь ладонью, закрывая её прямо у неё перед самым носом. Каралина так и замерла, испуганно прижавшись лицом к косяку и стоя ко мне спиной. Из-за её частого дыхания лопатки под тонкой майкой мелко дрожали.

— Ты что-то хотела? — вкрадчиво прошептал я ей на самое ухо, обжигая влажным дыханием кожу.

Я медленно протянул руку и аккуратно убрал её густые локоны на одно плечо, полностью обнажая для себя её беззащитную, пахнущую ванилью шею. От моей пугающей близости и абсолютной наготы за её спиной Каралина сжалась еще сильнее.

— Да… — тут же заткнулась она, сглотнув ком. Но тут же затараторила, пытаясь спастись: — Но я потом… да… потом зайду!

— Время пять утра, Карамель, — тихо усмехнулся я, ловя губами её судорожный вздох. — Что тебе надо так рано?

Одним плавным, но властным движением я перехватил её за плечи и развернул к себе лицом. Но Каралина лишь крепко-крепко зажмурилась, отказываясь открывать глаза и судорожно вжимая голову в плечи.

— Ты уже и так всё посмотрела, — усмехнулся я, наклоняясь ниже.

— Я ничего не видела! — пискнула она, а её щеки, казалось, сейчас загорятся. — Отойди! Слышишь? Отойди от меня! — она тут же смешно замахала своими маленькими руками перед собой, пытаясь отгнать меня от своего тела, как назойливое насекомое.

— Зачем пришла? — уже строго, без капли издевки спросил я.

Я снова жестко вжал её спиной в дубовую дверь и властно взял рукой за горло — не Но я был быстрее. Намного быстрее. Сократив расстояние между нами в один бесшумный прыжок, я с размаху прихлопнул тяжелую деревянную дверь ладонью, закрывая её прямо у неё перед самым носом. Каралина так и замерла, испуганно прижавшись лицом к косяку и стоя ко мне спиной. Из-за её частого дыхания лопатки под тонкой майкой мелко дрожали.

— Мне… мне нужны ключи от машины, — едва слышно проговорила она, с трудом сдерживая дрожь. — Матвей спит, а они у него в комнате…

— Зачем?

— Ты что-то хотела? — вкрадчиво прошептал я ей на самое ухо, обжигая влажным дыханием кожу.

Я медленно протянул руку и аккуратно убрал её густые каштановые локоны на одно плечо, полностью обнажая для себя её беззащитную, пахнущую ванилью шею. От моей пугающей близости и абсолютной наготы за её спиной Каралина сжалась еще сильнее.

— Да… — тут же заткнулась она, сглотнув ком. Но тут же затараторила, пытаясь спастись: — Но я потом… да… потом зайду!

— Время пять утра, Карамель, — тихо усмехнулся я, ловя губами её судорожный вздох. — Что тебе надо так рано?

Одним плавным, но властным движением я перехватил её за плечи и развернул к себе лицом. Но Каралина лишь крепко-крепко зажмурилась, отказываясь открывать глаза и судорожно вжимая голову в плечи.

— Ты уже и так всё посмотрела, — порочно усмехнулся я, наклоняясь ниже.

— Я ничего не видела! — пискнула она, а её щеки, казалось, сейчас загорятся. — Отойди! Слышишь? Отойди от меня! — она тут же смешно замахала своими маленькими руками перед собой, пытаясь отгнать меня от своего тела, как назойливое насекомое.

— Зачем пришла? — уже строго, без капли издевки спросил я.

Я снова жестко вжал её спиной в дверь и властно взял рукой за горло — не сжимая, но фиксируя на месте. Каралина тут же распахнула свои огромные, вытаращенные глаза, испуганно глядя исключительно на мое лицо, боясь опустить взгляд хоть на сантиметр ниже.

— Мне… мне нужны ключи от машины, — едва слышно проговорила она, с трудом сдерживая дрожь. — Матвей спит, а они у него в комнате…

— Зачем?

— Съездить с подружками на пикник за город. Я все экзамены сдала, у меня теперь официальные каникулы, имею право! — в её голосе снова попыталась прорезать былая дерзость.

— И кто едет? — лениво уточнил я, продвигаясь бедром еще ближе к ней.

— Э-э-э… Мы едем парами. Катька со своим парнем, ну и…

— И кто едет с тобой? — мой голос упал до опасного, леденящего ультразвука.

— Максим… — едва слышно прохрипела она.

В ту же секунду внутри меня сорвало все чертовы предохранители. Мозг затопило. Этот сопляк снова крутится возле моей девчонки?! На пикник с ночевкой?!

— Исключено! — прорычал я ей прямо в губы, и в моих глазах вспыхнуло безумное пламя, которое видело ничтожество на заводе пару часов назад. — Ты никуда не поедешь.

Я резко отстранился от неё, оторвал её руку от двери и с силой притянул к себе, заставляя почувствовать всю мою дикую, мужскую злость.— Слушай меня сюда, Карамель. Если я хоть раз увижу кого-то из этих сопляков рядом с тобой ближе чем на метр… ему я лично переломаю хребет на твоих глазах. А тебя — трахну прямо при всех них, посреди этого чертова пикника, уяснила?! Чтобы каждый ублюдок в этом городе раз и навсегда знал, чья ты.

Каралина от моих страшных, грязных слов впала в полный ступор. Её губы задрожали, а в глазах заблестели слезы.— Ты… козлина… Да как ты смеешь?! — неистово зашипела она, пытаясь ударить меня.

Но я не стал слушать её крики. Моё терпение на сегодня было исчерпано. Перехватив её за талию, я просто выставил её за дверь своей комнаты в коридор и с глухим стуком захлопнул створку перед её носом, поворачивая замок. Внутри меня всё продолжало гореть синим пламенем. Она доведет меня. Эта маленькая, горькая Карамелька доиграется до того, что я запру её в этой комнате навсегда...

Я проспал до самого вечера. Ночная чистка на заводе и утренний ураган в лице Каралины высосали из меня все силы. Проснуться в районе пяти часов дня и узнать от друга, что его младшая сестра сбежала из дома с огромной спортивной сумкой и втихаря стащенными ключами от машины, было, конечно, катастрофой.

Матвей рвал и метал, у него срывалась важнейшая сделка, а колес под задницей не осталось. В итоге мне пришлось отдать свои ключи от внедорожника другу, а самому тащиться на другой конец города на такси, чтобы забрать из сервиса иномарку Каралины после планового ТО. И вот картина маслом: я, двухметровый мафиозный авторитет, весь в татуировках и шрамах, злой как черт еду по трассе наминиатюрной сиреневой машинке. Внутри меня всё буквально разрывало от ярости. Маленькая дрянь всё-таки нарушила мой прямой запрет.

Я резко нажал на кнопку вызова на панели и бросил телефон рядом на пассажирское сиденье, включив громкую связь. Трубку сняли после третьего гудка.

— Алло, — тут же отозвался бодрый, весёлый голосок моей Карамели. На заднем фоне играла какая-то клубная музыка и смеялись сопляки.

Я крепче сжал руль, заставляя свой голос звучать обманчиво спокойно, хотя в венах кипел свинец:

— Я вроде бы тебе очень ясно дал понять Карамель, на что ты рассчитываешь, если уедешь. Ты мои слова мимо ушей пропустила? Где ты находишься?

— Где надо, — отозвалась она абсолютно спокойно и даже с какой-то издевательской гордостью. — Мой брат знает, где я. А ты… да ты вообще никто, Северский. Слышишь? Никто. Поэтому отвали от меня.

И она сбросила вызов. В динамике раздались короткие гудки.

«Никто, значит… Отлично. Мы это очень скоро исправим», — подумал я, и на моих губах заиграла леденящая душу, хищная улыбка чудовища. Она сама только что подписала приговор своему пикнику.

Я тут же, не теряя ни секунды, набрал номер Матвея. Ждать, пока он сам во всем разберется, времени не было — ревность выжигала мне легкие.

— Матвей, твоя благородная сестрёнка уехала за город со своим Максимкой, — жестко, без прелюдий соврал я другу в трубку, зная, на какие рычаги давить. — И если ты не хочешь стать дядей как можно быстрее, то тебе лучше вернуть её домой. Ну или скажи мне адрес, где эта база отдыха. Я как раз на её машине, заберу эту дуру.

Матвей на том конце провода мгновенно пришел в ярость. Он грязно выругался, пообещал запереть Каралину в подвале на год и быстро продиктовал мне координаты загородного кемпинга у озера.

Я успешно добрался туда за два часа, выжимая из сиреневой малолитражки всё, на что она была способна. Машина влетела на парковку турбазы, подняв тучу пыли.

Глава 8

Замкнутый круг

Загородная турбаза встретила нас оглушающим ароматом сосновой смолы, жара и свежесть. Это было потрясающее уединенное место: вековые корабельные сосны обступали зеркальную, абсолютно гладкую гладь огромного лесного озера, в котором лениво отражалось заходящее багровое солнце. Вдоль берега тянулись уютные деревянные домики-срубы с небольшими верандами, а у самой воды располагался чистый песчаный пляж с шезлонгами.

На самом деле я знатно приврала Кириллу, соврав, что мы едем парами — мне просто до безумия хотелось его позлить, уколоть посильнее и заставить поревновать. Но этот негодяй, видимо, совсем слетел с катушек на почве своего собственничества. Впрочем, я была на сто процентов уверена, что его утренние грязные угрозы — это обычная пустая провокация. Он берёт меня на слабо. Кирилл Северский никогда в жизни не посмеет тронуть меня в том самомключе, о котором так яростно рычал у двери. Я — родная сестра его лучшего друга. Если Матвей узнает, какие пошлые словечки его мафиозный товарищ шепчет мне на ухо, Кирилл явно лишится головы. Матвей за меня любого уничтожит.

Максим, Артём и Стас уже вовсю суетились у мангалов, переворачивая сочный, исходящий паром шашлык, а мы с Катькой и девчонками переоделись и развалились на пластиковых лежаках у самой кромки воды.

Назло Северскому я выбрала самый дерзкий и откровенный купальник из всех, что у меня были — роскошный раздельный бикини глубокого винного цвета. Лиф на тонких бретельках с жесткими косточками идеально приподнимал грудь, а плавки с высокой посадкой на завязках оголяли каждый изгиб моих бедер. Главной фишкой этого купальника были массивные золотые кольца-петли на груди и бедрах, которые безумно красиво поблескивали на солнце, подчеркивая мой свежий загар. Поправив на носу огромные солнцезащитные очки, я лениво потягивала из трубочки ягодный сок.

Мы вовсю хихикали, делясь университетскими сплетнями.

— Леонова, ну ты даешь, — Катька перевернулась на живот, подставляя спину солнцу. — Твой Максик уже третий раз косится на твои золотые пряжки на бедрах. Смотри, у него сейчас шашлык сгорит от усердия.

— Пусть смотрит, смотреть не вредно, — лениво отозвалась я, поправляя лямку лифа. — Нам, красивым женщинам, положено собирать комплименты.

Но нашу ленивую и веселую идиллию безжалостно оборвал громкий, надрывный рев автомобильного мотора. К нашему палаточному лагерю на бешеной скорости подкатила... моя сиреневая малолитражка.

Я тут же испуганно приподняла очки на лоб, вглядываясь в лобовое стекло. Дверца со скрипом распахнулась, и из крошечного салона моей «малышки», чертыхаясь и едва не путаясь в собственных длинных ногах, еле-еле выбрался Кирилл. Его пугающе огромная фигура в этой кукольной машинке выглядела настолько комично, что я сначала не выдержала и прыснула от смеха на весь пляж: «Боже, гроза преступного мира на сиреневом пони!»

Но уже в следующую секунду мой смех застрял в горле, а внутренности сжались в тугой испуганный комок. Весь мой бунтарский запал испарился. Как? Как, чёрт возьми, этот монстр меня нашел?!

Кирилл лениво покрутил головой по сторонам, разминая затекшую шею, и его ледяной взгляд мгновенно зафиксировал нашу компанию — парней у мангала и нас, полуголых девчонок на шезлонгах. Вокруг него словно физически заискрил воздух от ярости.

Пытаясь скрыть панику, я тут же подскочила с лежака и, громко шлепая резиновыми шлепками по песку, направилась в его сторону. Натянула на лицо самую невинную, сладкую улыбку и развела руками, разглядывая сиреневый капот:

— О, Северский! Ты привез мою малышку из сервиса? — я подошла ближе, кокетливо заглядывая ему в лицо. — Какая прелесть. Спасибо большое, дедуля, выручил!

Кирилл Северский медленно, с убийственным спокойствием смерил меня тяжелым взглядом сверху вниз. Его глаза задержались на бордовом шелке моего бикини, на открытом животе, на золотых кольцах, которые буквально кричали, а затем он перевел свой темный, обещающий кровавую расправу взор на замерших у мангала парней.

Он шумно, со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы, и его челюсть заходила желваками.

— Ты, наверное, издеваешься надо мной, Каралина? — глухо, пугающе тихо проговорил он, делая к полуголой мне шаг вплотную и полностью закрывая собой солнце...

— Не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Сейчас ключи принесу, жди, — быстро проговорила я.

Я резко развернулась и направилась в сторону одного из деревянных домиков-срубов. Стоило мне пойти мимо парней у мангала, как Макс тут же сократил между нами расстояние. Мальчишки тоже все стояли в одних плавках. Эти идиоты, стоило им приехать, сразу скинули шмотки, с разбегу прыгнули в прохладное озеро и теперь сушились у костра.

Макс подлетел ко мне с широкой улыбкой и собственнически обнял за талию, прижимая к своему мокрому телу.

— Кто это такой, Каралина? — негромко спросил он, косясь на сиреневую малолитражку. — Охранник твоего брата? Почему он таскается за тобой повсюду?

Краем глаза я заметила, как Кирилл, только что неподвижно стоявший у машины, просто сорвался с места. Его походка хищника не обещала ничего хорошего. Почуяв неладное, я тут же аккуратно вывернулась из объятий Макса и поспешила дальше по деревянной тропе к своему домику.

Но побег не удался. Кирилл на ходу жестко, наотмашь оттолкнул плечо Макса, заставив того покачнуться, и уверенно пошел следом за мной.

Я влетела в комнату, но не успела даже повернуться, как Кирилл зашел внутрь. Дверь за ним захлопнулась с глухим, зловещим стуком. В ту же секунду воздух в маленьком деревянном домике словно выкачали полностью. Стало нечем дышать. Я подбежала к тумбочке, схватила свою сумочку, выудила оттуда ключи от внедорожника Матвея и торопливо протянула их Кириллу на вытянутой руке.

— Вот, обмен! Забирай машину Матвея, а я позже уеду на своей. Всё честно.

Кирилл молчал. Он смотрел на меня таким тяжелым, пожирающим и потемневшим взглядом, что мне до безумия, просто до паники захотелось накинуть на себя хоть что-то ещё. Моя напускная смелость испарилась. Было невыносимо, до дрожи неловко от того, что он видит меня настолько голой в этом вызывающем винном бикини.

— Эй, Кирилл? — я испуганно помахала связкой ключей перед его лицом. — Всё, ты свободен. Можешь возвращаться к моему брату.

— Ты ведь помнишь, что я тебе обещал сегодня утром? — вкрадчиво, пугающе низко проговорил он.

Северский медленно склонил голову набок, и в его льдистых глазах промелькнуло что-то по-настоящему безумное и криминальное.

— Что мне выбрать первым, Кара? Сломать твоему сопляку хребет на глазах у твоих подружек... или трахнуть тебя прямо там, на песчаном пляже?

Я тяжело, судорожно сглотнула, отступая назад, пока не уперлась поясницей в край кровати. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. В голове набатом забила мысль: он что же... не шутил, что ли? Он что, настолько стал испорченным и безжалостным за эти десять лет? Для него вообще существуют человеческие законы?

Кирилл в один широкий шаг сократил наше расстояние до абсолютного максимума. Его мощная, горячая грудь практически коснулась моих плеч, и у меня окончательно сперло дыхание от его удушающего запаха табака и дорогого парфюма.

— Ты как личный грех, Карамель... — тихо прошептал он, обжигая мои губы своим дыханием и медленно поднимая руку к моей шее. — Который хочется совершать снова, и снова, и снова. До полного исступления.

Я вся совсем вжалась в жесткий деревянный бортик кровати, не имея возможности сделать даже шаг назад. Кирилл медленно, с пугающей и гипнотизирующей нежностью провел большой ладонью по моей щеке. Его пальцы скользнули в волосы, бережно зарываясь в локоны, а затем плавно спустились ниже — по шее, очерчивая ключицу. Он вел своим потемневшим, голодным взглядом эту обжигающую дорожку прямо к моей груди, которая судорожно вздымалась под тонкой тканью.

Я замерла, боясь лишний раз вздохнуть или пошевелиться. Внутри всё плавилось от запретного коктейля из страха и желания.

— Кирилл… — едва слышно прошептала я.

Мои руки взметнулись вверх, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли мне просто самой уже это так показалось, и я в панике просто сжала его плечи.

— Катись на хрен отсюда! — собрав остатки гордости, яростно выплюнула я, пытаясь взять себя в руки и вернуть маску стервы.

На весь мой жалкий бунт Кирилл лишь тихо усмехнулся. В его глазах полыхнуло что-то по-настоящему жуткое.

— Как хочешь, Карамель. Тогда я всё-таки сначала сломаю твоему сопляку хребет, — хладнокровно проговорил он, резко отступая назад и слегка отталкивая меня в сторону.

Он развернулся и стремительно направился прямиком на выход из домика.

— Стой! — тут же панически пискнула я, чувствуя, как душа уходит в пятки. — Что ты вообще на себя берешь?!

Я рванула за ним, со всей силы дёрнула его за руку, пытаясь остановить, но Кирилл был как огромный, недвижимый горячий валун — он даже не замедлил шаг. Поняв, что силой его не удержать, я обогнула его фигуру и впечаталась спиной в закрытую входную дверь, перекрывая её и раскинув руки в разные стороны, как живой щит.

— Только попробуй! — задыхаясь, проговорила я, преграждая ему путь. — Мы с Максом не встречаемся, ясно?! Мы просто друзья! Одногруппники!

— Потом разберемся, когда я буду его ломать, — отрезал Кирилл.

Его низкий, вибрирующий голос не оставлял сомнений — он сделает это. Он шагнул вперед, уверенно сдвигая меня в сторону одной рукой, словно я была пушинкой. Я совершенно не справлялась с таким сокрушительным мужским напором. У меня оставалась лишь одна, самая последняя, безумная и отчаянная попытка его остановить.

Плевать на всё.

Я сама резко дёрнулась к нему навстречу, приподнимаясь на носочки, и со всей силы, яростно впилась в его сухие, горячие губы. Мои пальцы судорожно сжали плотную ткань его черной рубашки на плечах, сминая её в кулаках.

Кирилл и медлить не стал. Из его груди вырвался глухой, торжествующий животный рык. Он мгновенно, одним сильным движением подхватил меня под бедра, отрывая мои голые ноги от пола, и впечатал меня обратно в свободную деревянную стену у самой двери.

Этот поцелуй не был нежным — Северский словно заживо пожирал меня в этом сладком, запретном греху. Он властно раздвинул мои губы, вторгаясь языком, заставляя меня полностью подчиниться его бешеному ритму. Я физически не могла выпутаться из его железных объятий, а в глубине души… в глубине души я, кажется, уже и не хотела вовсе.

Разум кричал, что это безумие. Я ведь знала, что это неправильно. Знала, что люто ненавижу его за эти долгие десять лет молчания и разбитое детство. Но почему тогда прямо сейчас всё так сладко и болезненно разрывается в моей груди от каждого его касания? Почему моё тело так отчаянно плавится под руками этого татуированного чудовища?

Кирилл впечатывал меня в стену с такой силой, что его пальцы сжались чуть сильнее, фиксируя мои бедра. Я кожей чувствовала, что завтра от этих железных тисков на моем теле останутся явные красные пятна, но мне было плевать.