В клетке его грехов

Только однажды, ведомая каким-то глупым, неосознанным порывом, я всё же подошла к тумбочке и взяла в руки нашу коллекционную книгу. Пальцы коснулись дорогого кожаного переплета, но я так и не осмелилась начать читать. Я испугалась, что её строчки окончательно добьют меня. В панике я просто сунула её глубоко под кровать, с глаз долой, чтобы больше никогда не вспоминать о Принце-Чудовище, который разрушил мой мир и уехал в свою тьму...

Спустя ещё пару недель, когда моя комната окончательно погрязла в обертках, фантиках и пустых коробках из-под доставки еды, я внезапно посмотрела на себя в зеркало и поняла: хватит. Пора выходить из этого анабиоза. Плевать я хотела на Кирилла Северского, на его туманное «скоро вернусь» и на все эти пустые обещания, которыми он так щедро швырялся перед уходом! Тобой просто поиграли, Карамеля, вот и всё, зло бросила я своему отражению. С кем не бывает в восемнадцать лет? Матвей в чём-то даже оказался прав: нужно перешагнуть через это дерьмо и жить дальше.

Решительно смахнув со стола гору мусора, я достала из шкафа новенькую коробку с телефоном. На прошлой неделе Матвей молча положил её мне под дверь, устав смотреть на мои страдания. Я распаковала гаджет, вставила свою старую сим-карту и затаила дыхание.

Экран вспыхнул. И... вуаля. Конечно же, мне никто не звонил и не писал. Смартфон предательски молчал. Чего, чёрт возьми, я вообще ожидала? Глупая, наивная дура. Я так и знала, что все его громкие клятвы в отеле — обычные пустые слова криминального авторитета, которому просто захотелось экзотики. Со злостью швырнув телефон на кровать, я направилась в душ. Мне срочно, жизненно необходима была мощная разрядка. Перед этим я быстро набрала Катьку в мессенджере и коротко скомандовала: «Сегодня едем в клуб. Хватит страданий, я хочу танцевать до утра». Подруга ответила кучей восторженных смайликов.

Горячая вода немного смыла с меня затянувшуюся депрессию. Выйдя из душа, я обмоталась полотенцем и полезла в свой письменный стол, чтобы забрать банковскую карту, которую однажды на день рождения мне подарил Матвей. На ней были мои личные сбережения, и сегодня я собиралась спустить их все до последнего рубля на самый дорогой алкоголь и шмотки.

Но стоило мне выдвинуть верхний ящик, как я замерла на месте. Воздух из легких выбило подчистую.

Прямо поверх моих тетрадей лежала небольшая бархатная коробочка изумрудного цвета, а рядом — сложенный вдвое белый листок бумаги. Трясущимися пальцами я сначала потянулась к записке. Развернула её, и перед глазами поплыл его знакомый, размашистый и жесткий почерк.

«Принц-Чудовище Кирилл обещает всегда быть со своей Принцессой-Карамелью Каралиной.

Чтобы ни случилось, где бы я ни был.

Ты моя самая сладкая карамель в этой гребаной жизни.

И я вернусь, чтобы забрать тебя.

Очень скоро.

Твое Чудовище».

На глаза снова мгновенно накатились горячие, обжигающие слезы. Горло сдавило удушающим комом. Как он смеет... Как этот гад смеет писать мне такие вещи и просто исчезать в своем городе, оставляя меня умирать от неизвестности?!

Судорожно всхлипнув, я открыла изумрудную коробочку и застыла, ослепленная роскошным блеском. Там, на атласной подушечке, покоилось умопомрачительное кольцо из дорогого розового золота. Оно было выполнено в виде распускающегося, невероятно детализированного бутона розы, где каждый лепесток и тонкие листочки по бокам были буквально усыпаны сотнями чистейших, сверкающих на солнце бриллиантов, а в самом центре цветка крупной каплей горел массивный чистый алмаз. Настоящее ювелирное произведение искусства.

— Это что... откуп?! — хрипло, со слезами в голосе проговорила я в пустую комнату, и кольцо расплылось перед моими глазами. — Купил мне дорогую побрякушку, чтобы что? Чтобы я снова преданно ждала его годами и страдала?!

Я в ярости с громким щелчком захлопнула коробочку и со всей силы бросила её обратно в дальний угол ящика, задвинув стол. Развернулась и тут же обессиленно плюхнулась обратно на кровать, готовая снова разрыдаться, как вдруг...

Мой новый телефон на матрасе сорвался безумными, непрекращающимися вибрациями. Он жужжал как ужаленный, буквально подпрыгивая от потока уведомлений. Я испуганно вздрогнула и тут же подхватила его, разблокировав экран.

В ту же секунду на меня лавиной, начиная с самого первого дня его отъезда, полились скопившиеся сообщения от Кирилла. Сеть наконец-то прогрузила всё то, что он слал мне на заблокированный номер.

В первых СМС он сухо спрашивал, как дела и почему я не в сети. Спустя неделю его тон менялся — он хрипло писал о том, как безумно скучает по моему запаху и голосу. Ближе к концу месяца сообщения становились всё более агрессивными и требовательными: Кирилл буквально бесился, не понимая, почему я молчу. И в завершение этого безумия на экране высветились десятки пропущенных вызовов и последнее, вчерашнее голосовое сообщение, в котором его глухой, вибрирующий от ярости рык обещал: «Если ты, Леонова, не ответишь мне до конца недели, мне придется бросить всё, вернуться в твой город и лично сломать голову каждому ублюдку, с кем ты сейчас проводишь время».

А в самом конце, буквально пару часов назад, висело короткое текстовое: «Просто напиши сама, Карамель. Я буду ждать».

Моё сердце заколотилось где-то в горле, а пальцы застыли над клавиатурой.

Так это что… пока я тут две недели заливалась слезами, придумывала себе новые истерики и сама вырисовывала в голове этот наш глупый, несправедливый конец сказки, он всё это время ждал от меня ответа?! Сходил с ума и буквально срывал мне телефон своими звонками?!

Осознание этого ударило в голову сильнее любого хмеля. Я тут же, как ошпаренная, подскочила к письменному столу, рванула на себя ящик и трясущимися руками открыла изумрудную коробочку. Достала кольцо в виде сверкающей бриллиантовой розы, поспешно натянула его на безымянный палец и разрыдалась ещё больше, уткнувшись лицом в ладони. Чёртов Северский! Он угадал идеально — размер подходил просто точь-в-точь, ювелирное чудо село на палец как влитое, ослепительно переливаясь в лучах солнца.

Кое-как утерев слезы, я схватила новый смартфон, шумно выдохнула и быстро настрочила ему ответ, пока гордость снова не заставила меня замолчать:«Ненавижу тебя, чудовище».

Ответ от него прилетел просто мгновенно, словно он всю эту неделю сидел с телефоном в руке.«Надеюсь, на твоем вредном языке это обозначает, что ты тоже безумно скучаешь по мне, Карамель».

Я прямо сквозь экран физически слышала, как он усмехается где-то там, на другом конце провода в своем городе. Не теряя времени, я набрала главное, что так отчаянно хотелось услышать все эти дни:«Когда ты приедешь?»

Экран замигал, высвечивая строчки:«Прости, Карамель, пока полно работы. Слишком много разборок. Обещаю, я приеду и заберу тебя, как только появится первая возможность».

Я разочарованно закусила губу, чувствуя, как к горлу снова подкатывает обида, но в следующую секунду телефон пиликнул, и Кирилл прислал мне фотографию. На снимке был запечатлен мой старый детский рисунок нашей свадьбы, лежащий на его рабочем столе.«Ты уже выбираешь фату, Каралина? Или моему терпению нужно еще немного подождать?»— гласила подпись ниже.

Я в полном шоке вытаращила глаза. Резко бросила гаджет на кровать, подлетела к столу и принялась яростно лазить и швыряться в ящиках, переворачивая всё вверх дном.

— Вот же козлина татуированная! Спёр мой рисунок! — вслух закричала я на всю пустую комнату.

Он вообще не должен был видеть его! Это был мой самый постыдный детский секрет! Чтобы хоть как-то защититься, я сфотографировала свою руку с его бриллиантовой розой на пальце и отправила ему вдогонку язвительное:

«Это твоя плата за молчание?»

«Тебе чертовски идет это кольцо, Карамель. Настоящее украшение для моей девочки, — ответил он почти сразу. — Но что насчет моего главного подарка? Ты, судя по всему, так и не соизволила до конца дочитать книгу, которую я тебе принес?»

Я нахмурилась, совершенно не понимая, что этот ненормальный имеет в виду. Какая книга? Какая страница? Я тут же подскочила к кровати, опустилась на колени и выудила из-под кровати нашу коллекционную «Красавицу и Чудовище». Дрожащими руками я принялась лихорадочно листать глянцевые страницы, пропуская знакомый текст, пока не дошла до самого финала.

И на последнем форзаце я замерла, едва не выронив тяжелый переплет из рук.

Там была аккуратно, профессионально вклеена потрясающая самодельная иллюстрация. На ней в той же золотой фольгированной технике были изображены взрослый Принц и его повзрослевшая Красавица. А ниже, прямо под рисунком, его четким каллиграфическим почерком была выведена длинная, разрывающая душу надпись:

«Прости меня, Карамель. Прости за то, что меня не было рядом слишком долго и я не смог защитить тебя от того серого ада. Я уверен, что сейчас ты выросла в самую красивую, ослепительную принцессу в этом мире. И ты, моя маленькая девочка, достойна самого лучшего принца, самых дорогих цветов и всех сокровищ на этой земле. Каким бы страшным, порочным и безжалостным чудовищем этот твой принц ни был на самом деле».

Я прижала книгу к груди, и новые, на этот раз чистые и облегчающие слезы брызнули из моих глаз.

Я сфотографировала эту страницу с рисунком на телефон и тут же отправила ему с короткой припиской: «Ладно, Северский, считай, что на первый раз я тебя прощаю».

В ответ мне моментально прилетел смайлик с закатывающимися глазами и лаконичное: «А дальше?»

Я снова нахмурилась, удивленно листая книгу дальше. Куда еще-то? Перевернув плотный глянцевый лист, я дошла до самой окончательной, финальной корки переплета. Моё сердце пропустило удар. Прямо на форзаце стояла недавняя дата, и аккуратно вклеенный плотный черный конверт и короткая, размашистая подпись: «Навечно твой».

Дрожащими пальцами я вскрыла конвертик и заглянула внутрь.— Ещё, что ли? — совсем растерялась я, роясь в темноте плотной бумаги.

Мои ногти зацепили что-то металлическое, и я бережно выудила на ладонь второе кольцо. В отличие от нежной бриллиантовой розы, это было классическое, умопомрачительно дорогое обручальное кольцо из чистейшей платины. Его ободок был идеально гладким, но на самой верхушке, зажатый в прочные невидимые лапки, сиял, безупречно ограненный прямоугольный бриллиант «изумрудной» огранки, который в лучах солнца вспыхивал чистым, ослепительным спектром. Кольцо весило прилично и выглядело так серьезно, что у меня подкосились колени.

Я судорожно зажала ладонью рот, сдерживая новый всхлип, а затем выудила из глубины конвертика сложенную в несколько раз записку. Развернув её, я принялась жадно вчитываться в его рваные строчки:

«Карамель. Я пишу это сейчас, потому что когда вернусь, вряд ли смогу сказать тебе всё это вживую так же красиво, как на бумаге. Мужчины в моем бизнесе не умеют красиво говорить о чувствах. Я буду чертовски волноваться перед тобой и в итоге стану похож на редкостного, косноязычного дурака. Но ты должна знать. В тот самый первый день, когда я снова перешагнул порог дома твоего брата, и увидел тебя — растрепанную, сонную, в этой дурацкой пижаме и с опухшими глазами будто тебя только что покусали дикие пчелы (знаю, ты сейчас закатила свои красивые глаза, но это правда)... я сломался. Моментально. Всё в моей груди перевернулось и встало на дыбы. Именно в ту секунду я окончательно понял, что больше никогда и ни за что на свете не хочу тебя терять. Просто потому, что я влюбился в тебя, Каралина. Безвозвратно и намертво. И если ты действительно готова остаться со мной в этой моей тёмной клетке, разделив со мной все мои грехи, шрамы и недостатки... то я без остатка отдаю тебе свое сердце. А если нет — просто выброси это кольцо в окно. Но я всё равно буду любить тебя, Карамель. Потому что ты — мой самый долгожданный, самый сладкий и любимый грех в этой жизни».

Я сидела на кровати, прижимая кольцо к губам, а слезы капали прямо на его рукописный текст, размывая чернила. Все обиды, все десять лет ожидания и боли растаяли в один миг, оставляя после себя только чистую, ослепляющую любовь к моему суровому Чудовищу.

Я быстро стерла слезы с лица, дрожащими пальцами натянула на безымянный палец второе кольцо, прямо рядом с бриллиантовой розой. Сфотографировала эту невероятную роскошь на своей руке и тут же отправила снимок Кириллу, добавив кокетливое и немного смущенное СМС:

«Ты очень сильно потратился, Кирилл. Думаю, положу их в тайник, прямо рядом с твоими старыми плюшевыми мишками».

Ответ от него прилетел почти мгновенно. Экран замигал, и я прямо физически почувствовала, как он там хрипло и тихо рассмеялся, откидываясь в своем кожаном кресле.

«Это значит нет, Карамель?»— высветилось на дисплее.

Моё сердце сделало безумный кульбит в груди. Закусив губу, я быстро набрала ему в ответ те самые слова, которые окончательно связывали наши судьбы в один нерушимый узел:

«Сложно сказать однозначно, когда тебя сейчас нет рядом со мной. Но… да. Я согласна, Чудовище».

Глава 16

Охота на чудовище

Прошло еще три долгих месяца нашего тайного романа на расстоянии. За это время я окончательно расцвела. Тяжелая депрессия отступила, уступив место легкости и предвкушению. Матвей, глядя на моё внезапно улучшившееся настроение, был искренне удивлен, но списывал всё на то, что я просто наконец-то оправилась после тяжелого расставания с Кириллом и летних капризов. Он и не подозревал, что прямо под моей одеждой, на тонкой золотой цепочке у самого сердца, я круглосуточно носила кольцо с прямоугольным бриллиантом.

Однако сказка длилась недолго. Постепенно наше ежедневное, полное страсти общение с Кириллом начало потихоньку угасать. Его звонки становились всё реже, он начал часто пропадать по несколько дней, вообще не отвечая на мои сообщения. А если и соизволил черкнуть пару строчек, то это были сухие, короткие отписки в духе: «Я занят»или «Наберу позже». После чего он снова исчезал с радаров.

Внутри меня тихой змеей закрадывалась страшная, удушающая мысль: он просто уже привык там, в своем городе, жить без меня. Наверняка остыл, перегорел и понял, что я — слишком маленькая, наивная студентка для его сложной, взрослой и опасной жизни. А хуже всего — я начала подозревать, что он вечно занят, потому что кого-то себе нашел. Ведь он взрослый, горячий мужчина, и ему в любом случае нужно удовлетворять свои естественные физиологические потребности. Мысль о том, что его руки сейчас сжимают чужие бедра, выжигала мне легкие.

Терпеть эту неизвестность я больше не могла. Благодаря безлимитной золотой карте, которую я всё-таки не потратила на шмотки, у меня появились неограниченные ресурсы. Я тайно наняла проверенного, очень дорогого человечка из сферы частного сыска и узнала о Кирилле Романовиче Северском очень, очень много.

Когда мне на руки легли первые отчеты, у меня буквально душа в пятки ушла. Я до дрожи в пальцах осознала, кто он есть на самом деле, каков масштаб его теневой империи и насколько кровав и беспощаден его реальный криминальный бизнес. Читая про перестрелки, контрабанду и ликвидацию конкурентов, я даже всерьез подумывала: а нужно ли мне вообще всё это? Может, Матвей оберегал меня от него не просто из-за ревности? Может, за этим действительно скрывался смертельный ужас? Я даже несколько раз в порыве паники со слезами стягивала эти два кольца со пальцев, запиралась в ванной и горько плакала, но в итоге всё равно упрямо, до хруста в зубах продолжала бороться за свою сумасшедшую любовь.

Так незаметно прошел почти целый год нашей разлуки. К весне наше общение практически сошло на нет. Но я больше не рыдала в подушку — лимит слез был исчерпан, уступив место холодной, упрямой ярости. Я решила: раз он меня забыл, раз я ему больше не нужна со своими чувствами, то, пожалуй, я сама брошу его. Но сделаю это очень, чертовски красиво и незабываемо. Сначала я лично приеду, найду его, вырву все пакли его новой сучке, если она крутится рядом, а уже потом швырну эти кольца ему в его порочную рожу и уйду навсегда.

На дворе уже настал цветущий, теплый май. И я всё же решилась на свою безумную затею.

Быстро собрала кое-какие самые сексуальные вещи в дорожную сумку. Спустившись вниз, я абсолютно спокойным тоном соврала брату, что до начала летних экзаменов у меня еще есть куча времени, и я хочу съездить за город с девчонками, чтобы немного передохнуть и привести мысли в порядок. Матвей без лишних вопросов отпустил меня. Параллельно я жестко договорилась с Катькой, чтобы та меня ни в коем случае не сдавала брату, сидела тихо и при любом его звонке подтверждала, что я нахожусь рядом с ней на даче.

План был идеален. Я ехала всего на несколько дней. В итоге я уверенно села за руль своей сиреневой малолитражки, вбила в навигатор координаты и на полной скорости отправилась прямиком по тайному адресу своего Чудовища.

А может… уже и не своего.

Я припарковала машину за углом огромного, уходящего в облака небоскреба. Большой мегаполис встретил меня шумом дорог, блеском неона и равнодушной толпой, но мне было плевать. Прямо в салоне машины я быстро переоделась, решив нанести сокрушительный удар по его хваленому самообладанию.

Наряд был моим самым смертоносным оружием. Я надела экстремально короткое черное мини-платье из мягкого бархата на тонких бретельках. Оно обтягивало фигуру как вторая кожа, но главной фишкой был умопомрачительный, дерзкий вырез по всему левому бедру, скрепленный крест-накрест тонкими сверкающими цепочками из страз, которые соблазнительно поблескивали при каждом движении, открывая взгляду бесконечные загорелые ноги. Образ дополнили черные босоножки на шпильке и высокая, кокетливая вечерняя прическа, полностью открывающая шею, с несколькими свободными волнистыми прядями у лица. В руках была лишь крошечная черная сумочка, в которой поместились только деньги, ключи от машины и новый телефон.

Я уверенно вышла из машины и направилась к парадному входу. Холл этого здания поражал своей удушающей, мрачной роскошью. Огромное пространство с потолками высотой в три этажа было отделано темным, почти черным полированным мрамором, в котором зеркально отражался свет футуристических подвесных светильников. Вокруг царила строгая, пугающая тишина, разбавляемая лишь глухими шагами охраны в строгих костюмах. Настоящая цитадель теневого короля.

Я с гордо поднятой головой подошла к широкой стойке ресепшена из темного стекла.— Добрый день. Я к Кириллу Романовичу, — ледяным, уверенным тоном проговорила я, пресекая любые возражения. Прежде чем девушка успела открыть рот, я демонстративно поправила прядку у лица, заставив прямоугольный бриллиант обручального кольца ослепительно блеснуть под лампами. — Я его невеста. Сообщать ему о моем визите не нужно, это сюрприз.

Администратор на секунду опешила, сканируя взглядом моё бархатное платье с цепочками на бедре и безумную роскошь на пальце, но быстро взяла себя в руки.— Подскажите, пожалуйста, как вас зовут?

— Каралина, — четко произнесла я.

Услышав имя, девушка почему-то понимающе и очень довольно кивнула, словно эта информация мгновенно сняла все её вопросы.— Двадцатый этаж, кабинет с табличкой К.Р. в самом конце коридора, — вежливо проговорила она, оформляя мне пропуск. — Лифты с правой стороны. Желаю вам хорошего дня.

Я мазнула взглядом по её груди, зацепившись за серебристую пластинку.— Спасибо, Милана. Кстати, у вас очень красивое имя, — искренне улыбнулась я.

Девушка смущенно поблагодарила меня, а я круто развернулась и, громко цокая высокими каблуками по мраморному полу, направилась к скоростным лифтам. Сердце в груди колотилось как бешеное, но назад дороги не было. Лифт взлетел на этаж за считанные секунды.

Когда я вышла в тихий, уединенный коридор и подошла к массивной двойной двери из темного дуба с золотыми буквами, я тяжело, судорожно вздохнула. Из-за толстых створок уже вовсю раздавались оглушительные, яростные крики моего Чудовища. Он буквально рычал на кого-то, и, судя по звукам бьющегося стекла и его отборному мату, работа сегодня у него явно не клеилась.

Внутри меня вспыхнула былая, упрямая гордость. Плевать на его мафиозный гнев. Без лишнего стука я решительно толкнула тяжелые створки руками и вошла в его огромный кабинет — вошла так уверенно, дерзко и свободно, словно делала это каждый день своей жизни, высоко вскинув подбородок.

Стоило мне миновать небольшой встроенный коридорчик и выйти на полный обзор огромного помещения, как буквально в паре сантиметров от моего плеча на бешеной скорости пролетел тяжелый хрустальный бокал. Он с грохотом врезался в стену чуть поодаль и разлетелся на тысячи мелких, сверкающих осколков.

Я даже бровью не повела. Лишь лениво вздернула брови, провожая взглядом остатки хрусталя, и спокойно повернулась к хозяину стола.

— Вижу, ты не очень-то рад меня видеть, Северский? — ехидно улыбнулась я, покачивая на пальце маленькую черную сумочку и демонстративно покачивая бедрами.

Все присутствующие в кабинете мужчины — около пяти хмурых, амбалистых парней в строгих костюмах и один бледный юрист — тут же синхронно обернулись на звук моего голоса. Они натурально разинули рты, жадно разглядывая мои бесконечные загорелые ноги, вырез на бедре и тонкие бретельки которые едва держали грудь.

Но Кирилл… Кирилл просто замер на месте, словно в него попал разряд молнии. Его ледяные глаза расширились, а кадык судорожно дернулся под воротником расстегнутой рубашки.

— Кара… — севшим, хриплым голосом проговорил он.

А после, заметив, как его головорезы откровенно пожирают меня глазами, Северский моментально пришел в бешенство. Его лицо потемнело от звериной ревности.

— Пошли все нахрен отсюда! Живо! — оглушительно гаркнул он на подчиненных, даже не глядя в их сторону.

Мужчин из кабинета сдуло за долю секунды. Дверь за ними испуганно захлопнулась, а я так и осталась стоять посреди его огромной, роскошной клетки, лениво оглядываясь по сторонам. Кабинет Кирилла полностью соответствовал его тёмному статусу: панорамные окна в пол с видом на раскинувшийся внизу мегаполис, стены из дорогущего черного дерева, массивный стол из монолитного куска графита и огромная кожаная мебель. В углу поблескивал личный бар, а на стенах висели мрачные дизайнерские картины. Настоящее логово Чудовища.

Не успела я досмотреть интерьер, как Кирилл сократил наше расстояние так быстро, что я даже моргнуть не успела. Он вырос прямо передо мной неподвижной скалой, бешено хмурясь и пожирающим, злым взглядом оглядывая мой экстремальный внешний вид. Его дыхание было рваным и горячим.

— Как ты… — выдавил он, судорожно сжимая кулаки. — Откуда ты здесь взялась, Карамель?! Кто тебе дал адрес?!

— Свои связи, Кирилл Романович, — я независимо откинула волнистую прядь у лица, заставляя цепочки на моем бедре тихонько звякнуть. — Ты не пишешь, не звонишь, вечно пропадаешь неделями. Вот я и решила сама к тебе прийти. Так сказать, в наш самый последний раз.

— В каком, нахрен, смысле «последний»?! — он тут же еще сильнее нахмурился, а его челюсть сжалась до белых желваков на коже.

— Ну как… — я сделала вид, что глубоко задумалась, издевательски рассматривая свои ногти. — Ты вечно занят. На меня у тебя времени нет, одни короткие отписки. Наверное, уже другую себе грешницу тут нашел, повзрослее и подоступнее. Поэтому вот.

Я решительным, плавным движением стянула с безымянного пальца оба кольца. Схватила его огромную, покрытую шрамами ладонь, насильно раскрыла её и с силой вложила сверкающие драгоценности ему в руку.

— Всё кончено, ясно? — ледяным тоном отчеканила я, заглядывая прямо в его потемневшие от шока глаза. — Хотя, по сути, между нами ничего и начаться-то толком не успело. Забирай свои побрякушки обратно, дедуля.

Он со злостью сжал блеснувшие бриллианты в кулаке, и в следующую секунду моё пространство резко сузилось. Кирилл перехватил меня за талию и жестко впечатал в свой огромный графитовый стол, одним мощным движением усаживая на холодную столешницу. Не давая мне опомниться, он по-хозяйски встал прямо промеж моих ног, бесцеремонно задирая бархатное платье выше по бёдрам. Тонкие стразовые цепочки на вырезе натянулись и тихо звякнули.

— Что ты несешь сейчас, Карамель?! — прошипел он мне прямо в губы, обжигая лицо своим рваным, яростным дыханием.

— Что слышал! — я упрямо вскинула подбородок, несмотря на то, что сердце колотилось где-то в горле от его бешеного напора. — Мне надоело твое вечное молчание, ясно?! Прошел почти год, а ты становишься всё холоднее и холоднее! Я не собираюсь преданно ждать тебя всю жизнь около окошечка, как послушная собачка! Уеду обратно, найду себе нормального парня. Помоложе. Поразговорчивее!