Там, где кончаешься ты

Она повернулась ко мне и ткнула пальцем в плечо, захихикав:

— А ты что, повесилась? Сидишь тут как кукла. Погнали отсюда быстро, пока Максим не ворвался в зал. Иначе он и нам головы открутит, и этому клубу заодно.

Едва я попыталась подняться, как пространство вокруг меня схлопнулось. Тень Максима накрыла меня, словно тяжелое грозовое облако. Он стоял неподвижно, сканируя меня ледяным взглядом сквозь свою маску, а затем медленно перевел взор на стриптизера, который в ужасе пытался прикрыться руками.

— Э-э-э, Крест... я не знал, что она твоя! Она была без знака! — забормотал парень, пятясь назад и едва не спотыкаясь об собственные шмотки.

— Проваливай, — рыкнул Максим. Этот звук не был человеческим — так рычит хищник перед тем, как перекусить хребет добыче. Парня сдуло со сцены за секунду.

Лиля, обычно такая дерзкая, тут же опустила глаза в пол, стараясь не отсвечивать.

— Где ты была? — Максим развернулся к ней, и в его голосе звенел металл.

— За маской бегала... она на баре осталась, — пролепетала она, заметно растеряв свой боевой задор.

Мои глаза были остекленелыми от влитого в себя алкоголя. Мир плыл, огни клуба расплывались в цветные кляксы, и я лишь смущенно озиралась по сторонам, чувствуя себя пойманным на месте преступления ребенком.

— Пошли, — Максим мертвой хваткой вцепился в мой локоть и буквально дернул на себя. — Прогулка окончена.

— Эй! Я не отдавала её тебе! — внезапно подала голос Лиля, пытаясь включить режим «лучшей подруги». — Мы поедем ко мне, будем есть мороженое и смотреть сопливые фильмы! А ну, отдай её, ты, угрюмый медведь!

«О-о-о, сейчас будет жарко, —демон в моей голове довольно потер лапки.— Посмотри, как у него раздуваются ноздри. Он сейчас либо её пристрелит, либо тебя съест прямо здесь».

«Пожалуйста, просто уходи с ним, пока не пролилась кровь», — взмолился ангел, окончательно потерявший надежду на мирный исход вечера.

Максим даже не повернул головы в сторону Лили. Он притянул меня к своему боку так сильно, что я почувствовала жесткую кобуру под его пиджаком.

— Она едет домой. Со мной, — отрезал он, и этот тон не предполагал дискуссий.

Голоса внутри устроили настоящую бойню: ангел умолял замолчать и подчиниться, а демон подзуживал сжечь всё дотла. Алкогольный туман окончательно вытеснил страх, оставив только кристально чистую, звенящую ярость.

Я с силой оттолкнула Максима, чувствуя под ладонями его твердую, как скала, грудь.

— Я еду есть мороженое и смотреть кино! — выкрикнула я прямо в его железную маску. — А ты... — я ткнула пальцем в его сторону, едва не задев «челюсть» медведя. — Ты сам сиди в своей берлоге и смотри свою «Кармелиту» или что там твой гребаный канал показывает!

Лиля охнула, прикрыв рот рукой, но я уже мертвой хваткой вцепилась в её локоть и потащила к выходу. Я чувствовала, как на нас оборачиваются все: охранники, девушки в масках, Мари — все сканировали нас взглядами, полными ужаса и шока.

Максим не пытался меня остановить силой. Он просто шел следом, и его тяжелые, размеренные шаги отдавались в моем затылке как удары погребального колокола. Он не кричал, не хватал меня за волосы. Он просто топал сзади, как конвоир, ведущий заключенного на эшафот.

«Беги, глупая, беги, пока он дает тебе эту иллюзию свободы! — паниковал ангел.— Ты только что подписала нам приговор».

«Боже, как это было круто! —демон просто заходился в экстазе. — Видела его глаза? Ты его уничтожила. Теперь он точно не уснет».

Толпа расступалась перед Максимом, как море перед бурей. Люди в масках вжимались в стены, стоило его тяжелому взгляду скользнуть по ним. Гриша возник из тени и железной хваткой перехватил Лилю. Она зашипела, извиваясь как гадюка, но он лишь крепче сжал её плечо, уводя в сторону.

Я хотела броситься за ней, но Максим действовал быстрее. Он сплел наши пальцы в стальной замок и рванул меня на себя. Удар о его твердую грудь выбил воздух из легких.

— Молчи, — приказал он, и этот шепот вибрировал прямо в моем черепе.

Он буквально вжал меня спиной в холодную стену, закрывая своим телом от всего зала, словно живым щитом. Я видела, как Лиля с распахнутыми от ужаса и непонимания глазами засеменила за Гришей, лишь отчаянно качая мне головой: «Не сопротивляйся, Влада. Только не сейчас».

— В чём дело? — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его локтями. — Отпусти меня!

— Ангелок, просто стой так, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. Его горячее дыхание обжигало кожу, контрастируя с холодом железной маски. — Стой и не двигайся. Покажи всем в этом зале, что ты — моя невеста.

— Еще чего! — шикнула я, чувствуя, как алкоголь и страх перемешиваются в крови. — Я тебе не декорация!

Но он лишь прижал меня сильнее, так, что я чувствовала каждое движение его мышц и бешеный ритм его сердца. Его руки собственнически легли на мою талию, фиксируя на месте.

— Просто подыграй мне, — его голос стал до пугающего мягким, почти умоляющим, но пальцы впивались в мои бедра с силой тисков. — Ради твоей же безопасности, Влада.

Тишина, воцарившаяся в зале, была настолько острой. Из-за спины Максима, словно змеиное шипение, раздался чужой, насмешливый голос:

— Крест, надо же... Я и не знал, что это твоё заведение.

Максим медленно, с ленивой грацией хищника, развернулся вполоборота, при этом не выпуская меня из своего кольца. Его поза кричала о том, что нас только что оторвали от чего-то крайне интимного.

— Марк? — голос Максима прозвучал как низкий рокот перед обвалом. — Что забыл на моей территории?

— Да вот, отдохнуть с парнями захотел, — белобрысый кивнул в сторону троих головорезов, застывших поодаль. — Имею право.

— Пришел в моё логово? — Максим чуть наклонил голову, и его маска медведя в тусклом свете выглядела по-настоящему жутко. — Не боишься не выйти из него?

— Я же не с войной, — Марк фальшиво вскинул руки, но его взгляд уже вовсю скользил по мне, пытаясь пробить мою оборону. — Ой, а это кто? Та самая «невеста под вуалью»? Красивая... Заклеймил своей маской? — Он расхохотался, и этот смех заставил мои внутренности сжаться. — Что за привычка у тебя, Крест, натягивать на всех намордники? Выглядите ужасно.

Он обвел брезгливым жестом зал, где каждый человек Клана замер, словно изваяние.

— Либо говори, зачем пришел, либо проваливай, — отрезал Максим. Он продолжал закрывать меня спиной, и я чувствовала, как напряглись его мышцы.

Я уткнулась лбом в его грудь, впитывая запах его парфюма, лишь бы не сталкиваться взглядом с этим белобрысым подонком.

«Он съест тебя глазами, — задрожал ангел.— Не смотри на него».

«Пусть смотрит, — огрызнулся демон. — Пусть знает, что ты принадлежишь самому опасному зверю в этом городе».

— Я же сказал — отдохнуть, — повторил Марк, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Тебе здесь не место, — коротко бросил Максим.

Он лишь едва заметно кивнул, и в ту же секунду охрана клуба, словно по щелчку, пришла в движение. Огромные тени в масках окружили «волков», вытесняя их к выходу.

Голова кружилась в безумном ритме, и я чувствовала, как пол уходит из-под ног. Сознание, затуманенное алкоголем и диким выбросом адреналина, начало сдаваться.

Внутри меня бушевал настоящий шторм. Мой демон буквально захлебывался в ликовании, прижимаясь к зверю. Он истосковался по этой силе, по этим стальным рукам и обжигающей близости, которой мне не хватало всю эту бесконечную неделю одиночества.

«Смотри, он пришел за нами... — пел демон, растворяясь в его тепле.— Он защитил нас, он прижал нас к себе так, что ребра трещат. Это и есть жизнь!»

А ангел в это время едва не падал в обморок от ужаса и бессилия.

«Ты его разозлила, Влада... — всхлипывал он, закрываясь крыльями.— Этот стриптиз, этот побег с Лилей... Ты видела его глаза? Это плен, из которого нет выхода. Наказание будет страшным».

Спор моих личностей превратился в сплошной гул в ушах. Лица людей в масках, неоновые огни клуба, тяжелое дыхание Максима над моим ухом — всё смешалось в одну неразборчивую массу.

Максим почувствовал, как я обмякла в его руках. Его ладонь переместилась на мой затылок, удерживая меня, не давая упасть в эту манящую темноту.

— Ангелок? — его голос прозвучал уже не грозно, а как-то приглушенно, с оттенком пугающей нежности.

Я попыталась что-то ответить, но губы не слушались. Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в отключку — это то, как он рывком подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, и запах его кожи, который стал моим последним пристанищем.

"9" Ангел и Демон

Дьявол

Я до боли сжимал руль, чувствуя, как кожа перчаток трещит на костяшках. В зеркале заднего вида я видел её — мой сломленный Ангелок лежала на сиденье, безвольная и бледная, как фарфоровая кукла. На каждой рытвине дороги её тело беззащитно подбрасывало, и этот вид вызывал у меня дикое желание разнести всё вокруг.

Я дважды тормозил у обочины, пытался привести её в чувство, тряс за плечи, звал, но она лишь глубже проваливалась в свое вязкое забытье.

Я летел к офису, в свой персональный ад под землей, выжимая из двигателя всё. Сзади, не отставая, неслись Гриша и Лиля. Связь по громкой была включена — салон наполняли их испуганные голоса.

— Мы пили только коктейли! — Лиля явно была на грани истерики, я слышал, как дрожит её голос. — Может, она просто перенервничала? Эмоциональный шок и всё такое...

— И поэтому она сорок минут не открывает глаза?! — рыкнул я, едва не сорвав голос.

— Макс, не заводись, врач уже на месте, — перебил Гриша, пытаясь внести хоть каплю спокойствия. — Сейчас приведем её в норму.

Визг тормозов у входа в офис разрезал ночную тишину. Я выскочил из машины, рванул заднюю дверь и подхватил её на руки. Влетев в лифт, я нажал кнопку комбинацию уровня — на самое дно моего логова, где находился медицинский блок.

Ворвавшись в кабинет, я на ходу уложил её на кушетку. Врачи, уже знавшие, что Хозяин не в духе, засеменили вокруг неё. Один из них осторожно стянул с неё маску медведицы, и моё сердце пропустило удар. По её бледной коже, из носа, стекала тонкая струйка алой крови.

— Что за нахрен?! — прохрипел я, нависая над врачом.

— Возможно, давление на фоне интоксикации и стресса, — пробормотал мужчина в белом халате, не смея поднять глаз. — Нужно проверить состав крови.

Он быстро вогнал иглу в её вену, наполняя шприц темной жидкостью, и передал помощнику. Я стоял рядом, сжимая и разжимая кулаки.

Двадцать минут тянулись как вечность в чистилище. Врачи метались вокруг кушетки, хватаясь за головы, пока помощник не принес листок с экспресс-анализом. Старик-врач, взглянув на цифры, побледнел и тут же начал вгонять в вену Влады иглы, подключая одну капельницу за другой.

— Максим Сергеевич... тут серьезная интоксикация. В крови обнаружен синтетический наркотик, — его голос дрожал.

— Что? Какой еще, нахрен, наркотик?! — я едва не разнес стол одним ударом кулака.

Он забормотал что-то на своем врачебном жаргоне, путаясь в терминах, но мне не нужны были его латыни. Я понял главное: моему Ангелу в коктейль подмешали яд. Медленный, подлый яд, который плавил её мозг, пока она смеялась в том чертовом клубе. Она медленно умирала на моих руках, пока я злился из-за её глупого побега.

Вылетев в коридор, я нашел взглядом Гришу. Мне не нужно было объяснять — по моему лицу он понял всё.

— Найди тех, кто стоял за баром. Всех. Сейчас же.

Через полчаса подвал офиса наполнился запахом страха. Барменша, та самая, что наливала Владе, и её парень-охранник уже стояли на коленях на бетонном полу прямо передо мной. Они дрожали так сильно, что зубы стучали о зубы, заменяя собой музыку, которая так весело играла в их клубе.

Гриша с отвращением сорвал с них маски, и те с металлическим звоном отлетели на бетон. Лица этой парочки были мокрыми от пота и искаженными ужасом.

— Крест, мы не при делах! Мы вообще не понимаем... — заскулил парень, пытаясь отползти.

Я медленно подошел к ним, чувствуя, как внутри закипает темное удовлетворение.

— Твоя девка захотела избавиться от королевы, — мой голос звучал пугающе спокойно. — А ты, сученыш, в ответе за свою кобылу.

Парень резко повернул голову к барменше. Та сидела неподвижно, уставившись в одну точку на полу, и только мелкая дрожь в её пальцах выдавала её.

— Что ты сделала?! — рявкнул он, вскакивая на ноги, но Гриша тут же припечатал его обратно к бетону мощным ударом в плечо.

Она молчала.

— Что ты сделала?! — повторил он еще громче, на этот раз хватая её за бретельки платья и тряся так, что её голова моталась из стороны в сторону. — Отвечай, стерва!

Я наблюдал за этим спектаклем, скрестив руки на груди. Эта игра приносила мне извращенное удовольствие. Было чертовски здорово смотреть, как они сами наказывают друг друга, как рушится их никчемный мирок под тяжестью моего гнева.

Девушка медленно подняла взгляд на своего парня, и её лицо исказилось в безумной, пугающей ухмылке. Она вдруг разразилась сухим, лающим смехом, от которого по спине пробежал холодок.

— Ты такой тупой, что аж блевать тянет, — выплюнула она, с силой отталкивая его от себя. — Неужели ты всерьез верил, что я закрутила с тобой ради твоего никчемного члена? Или из-за этой убогой маски молчуна?

Она поднялась на каблуках, пошатнулась — её всё еще трясло от адреналина и страха, — но в глазах горел огонь фанатички.

— Мне нужны были ваши секреты, доступ к Логову. Ты правда думал, что я клюнула на пса, который умеет только покорно кивать Хозяину?

— Ты гребаная уродка... — прошипел парень. Его лицо покраснело от унижения и ярости. Он резко вскинул руку и наградил её такой хлесткой пощечиной, что голова девки мотнулась в сторону, а на щеке мгновенно расцвело багровое пятно.

Гриша дернулся, чтобы вмешаться и закончить этот балаган, но я поднял руку, останавливая его. Мне было чертовски интересно посмотреть, как глубоко зашла эта гниль.

Девушка лишь снова засмеялась, вытирая кровь с разбитой губы.

— Чья ты?

Она перевела на меня взгляд, в котором отчаяние смешалось с дерзостью обреченной.

— Какая разница, Крест? Я ведь всё равно уже труп, верно? В твоем мире за такое не прощают.

Парень не выдержал. Он кинулся к ней, вцепляясь мертвой хваткой в её горло. Было видно, как ему больно от предательства, как рушится его реальность, но преданность мне всё еще была сильнее личной обиды.

— Говори, от кого ты, кусок дерьма! — прохрипел он, сжимая пальцы.

Она захрипела, отчаянно царапая его руки, её глаза начали закатываться. Страх смерти всё же взял верх над гордостью.

— Я... от Марка... — выдавила она.

Парень брезгливо разжал пальцы, швыряя её на бетонный пол, как мешок с мусором. Он обернулся ко мне, тяжело дыша, в его глазах читалась мольба о помиловании за собственную слепоту.

— Крест... клянусь, я не знал...

— Уведи её, — коротко бросил я Грише. Мне не нужно было уточнять детали. Гриша знал, какая участь ждет предателей в моем Клане. Тихая смерть на окраине города или глубокая яма в лесу — мне было уже плевать.

Гриша рывком поднял девку и потащил к выходу.

— Ты будешь наказан за свою слепоту, — проговорил я. — Если я узнаю, что ты хоть на полшага приблизился к Волкам или скрыл хоть одну деталь, я лично вырежу твои органы. Медленно. По кусочкам. С наслаждением наблюдая, как из тебя уходит жизнь.

Я видел, как он сжался, ожидая приговора. Но вместо пули в лоб я резко вскинул руку и впечатал кулак ему в морду. Удар был тяжелым, сокрушительным. Хруст костей и глухой стон стали мне ответом.

— Чтобы не расслаблялся на всяких дешевых сук, — выплюнул я, вытирая костяшки платком. — Пошел вон с моих глаз.

План увезти Владу из города теперь из предосторожности превратился в единственно верный способ сохранить ей жизнь. Марк открыл на неё охоту, и я всё ещё не мог понять, что этому ублюдку нужно больше: забрать её себе, чтобы ударить по моему самолюбию, или просто уничтожить мой единственный смысл жизни. Одно я знал точно — как только из этой дешёвой шлюхи в подвале выбьют остатки правды, я отправлю её голову Марку в качестве «подарка». Пусть знает, что в мои игры играют по моим правилам.

Я толкнул дверь медицинского кабинета, стараясь унять дрожь в кулаках. Запах антисептиков ударил в нос, смешиваясь с остатками моего гнева. Влада всё ещё спала, её дыхание было едва заметным, но ритмичным — капельницы делали своё дело.

Лиля сидела в кресле рядом с кроватью. В полумраке кабинета она выглядела непривычно тихой. Она читала какую-то книгу вслух, её голос звучал монотонно и успокаивающе, словно она пыталась создать вокруг моего Ангела кокон из слов, через который не проберется никакая тьма.

— Она не просыпалась? — мой голос прозвучал слишком хрипло в этой стерильной тишине.

Лиля вздрогнула, закрыла книгу и посмотрела на меня. В её глазах не было привычного озорства, только усталость.

— Нет, Макс. Врачи говорят, яд выходит, но ей нужен покой.

— Ты можешь быть свободна, — бросил я, не сводя глаз с бледного лица Влады. — Гриша закончит в подвале, и уезжайте домой.

Лиля поднялась, поправляя смятое платье, но уходить не торопилась. Она смерила меня долгим, колючим взглядом, а затем решительно вложила книгу в мою ладонь.

— Ладно. Тогда почитай ей сам.

Я недоуменно уставился на потрёпанный переплёт в своей руке.

— Зачем?

— Боже, Максим, ты иногда такой тупой, что просто ужас, — Лиля закатила глаза и фыркнула. — Она всё слышит, даже в отключке. И чтобы дрянь, которую ей подлили, не превратила её сны в филиал ада, ей нужен твой голос. Она должна знать, что она не одна. Я врач, мне лучше знать, ясно? Сядь и читай. Шестьдесят пятая страница, я на ней остановилась.

Она развернулась на каблуках и вышла, оставив меня наедине с тиканьем приборов и моим собственным сумасшествием.

Я усмехнулся, глядя на обложку: «Мифы ангелов и демонов». Серьезно? Лиля в своем репертуаре. Что за сказки она читает девушке, чья жизнь и так превратилась в готическую драму?

Я открыл 65-ю страницу, прочистил горло и начал читать. Мой бас, обычно резкий и властный, в тишине лазарета звучал глухо, почти интимно.

«...И тогда Крылатый, чьи перья еще хранили сияние небес, сорвался в бездну. Он не летел — он падал, пока не приземлился прямо в ледяные ладони Темного Князя. Дьявол должен был вырвать ему крылья, должен был осквернить его чистоту, ведь таков был порядок вещей. Но, взглянув в глаза, полные не ужаса, а смиренной печали, Зверь впервые почувствовал, как в его пустой груди что-то дрогнуло.

Он не смог погубить своего Ангела. Напротив, он укрыл его своим черным плащом, спрятав от взоров других демонов, жаждущих крови. Дьявол построил для него золотую клетку, надеясь, что так спасет его от мира, к которому Крылатый больше не принадлежал. Он полюбил его странной, удушающей любовью, не глядя на их разную природу.

Но главная тайна книги была впереди. Чтобы сохранить жизнь Ангелу, Дьявол должен был совершить невозможное — он должен был отдать свою бессмертную душу в обмен на его безопасность. Он понимал: чтобы Ангел жил, ему придется прятать его не только от врагов, но и от самого себя, от своей разрушительной страсти, которая могла испепелить их обоих...»

Я невольно сглотнул, чувствуя, как сюжет книги прошивает меня насквозь. Каждое слово отдавалось во мне тяжелым ударом пульса. Это была не просто сказка — это была инструкция к моему собственному безумию.

Я перевернул страницу и продолжил, понизив голос до хриплого шепота:

«...Дьявол понимал: его прикосновение — это тление. Чтобы спасти свет Ангела, он увёз её в самую далекую цитадель, скрытую среди вечных туманов и острых скал. Он запер её там, окружив роскошью, но лишив самого главного — своего присутствия. Он уходил в тень, оставляя её одну в пустых залах, боясь, что его внутренняя тьма поглотит её без остатка.

Каждую ночь он стоял за её дверью, терзаемый невыносимой жаждой обладания. Его нутро выло, требуя ворваться, сорвать тонкие одежды и клеймить это святое тело своим огнем. Он боролся с собой, сжимая когти до крови, убеждая себя, что одиночество — это её спасение. Он был её тюремщиком и её защитником, но больше всего он был рабом своего желания.

Но тьма не умеет долго ждать. Однажды ночью, когда небо раскололось от грозы, Дьявол не выдержал. Преграда рухнула. Он ворвался в её покои, принеся с собой запах серы и шторма. Он навис над ней, готовый разрушить всё, во что она верила.

Ангел сопротивлялась. Она била его крыльями, кричала о своей чистоте и ненависти к его черной натуре. Она пыталась оттолкнуть натиск этой первобытной тьмы, но с каждым его касанием её сопротивление таяло, превращаясь в стон. И в тот момент, когда он был готов окончательно погубить её, случилось немыслимое. Она не просто сдалась. Она распахнула свои объятия, добровольно впуская тьму в свой храм. Её сердце, не выдержав напора этой безумной любви, дрогнуло и... она отдала его Дьяволу целиком, навсегда связав свет и бездну в один неразрывный узел...»

Я захлопнул книгу. Мои ладони вспотели, а дыхание стало рваным. Я посмотрел на Владу. В этой палате, среди капельниц и датчиков, я чувствовал себя тем самым Дьяволом, который вот-вот сорвется.

— Ты отдашь мне свое сердце, Ангелок, — прошептал я, склоняясь к её лицу. — У тебя просто не будет другого выбора. Я спрячу тебя в горах, я оставлю тебя одну, если нужно... но в конце я всё равно приду за своим.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как переплет книги греется в моих ладонях. Мысли роились, выстраивая стратегию: Урал. Это идеальное место. Там, среди древних гор и лесов, Марк её не достанет. Лиля возьмет её под крыло, станет её проводником в ту жизнь, о которой она мечтала, а я... я останусь в тени. Буду наблюдать за ней через объективы камер, сходить с ума на расстоянии, пока не вырежу последнюю волчью стадию в этом городе.

Я снова нашел строчку и заставил свой голос звучать ровно, погружая тишину лазарета в продолжение легенды:

«...И когда две непримиримые стихии слились в едином порыве, само мироздание содрогнулось. Их любовь не была ни чистым светом, ни беспросветной тьмой — она стала огнем, способным созидать и разрушать одновременно. В тишине их запретного убежища, вдали от взоров Небес и Бездны, плод этого союза явил себя миру.

Родилось дитя, не принадлежавшее ни одному из царств. Золотая середина. У него были глаза Дьявола, полные мудрости и силы, и душа Ангела, не знающая коварства. Этот гибрид стал живым доказательством того, что даже самая черная бездна может породить жизнь, если в ней отразится небесный свет. Он стал их общим прощением и их вечным проклятием, единственным мостом между двумя мирами, которые раньше могли только воевать...»

****

Я не заметил, как тяжелый сон сморил меня прямо в этом неудобном кресле. Проснулся рывком, от резкого звука застегивающейся молнии.

Влада уже не была той хрупкой куколкой под капельницей. Она стояла у сумки, собранная и пугающе чужая. Снова этот дерзкий черный парик, макияж, превращающий её глаза в два холодных озера, и железная маска медведицы, скрывающая эмоции. Я резко вскочил, и книга «Мифов», которую я сжимал всю ночь, с глухим стуком упала на пол.

Она медленно перевела взгляд на книгу, подняла её и повертела в руках.

— Балуешься мифическими историями? — одна её бровь иронично взлетела вверх.

— Э-э-э... — я на мгновение потерял дар речи, пытаясь стряхнуть остатки сна. — А ты разве не слышала, что я тебе читал?

— Мне? — она искренне удивилась, и в её голосе прорезались нотки издевки. — И как я, по-твоему, должна была это услышать, если я была в глубоком отрубе?

— Лиля... — прошипел я сквозь зубы, обещая себе придушить её при первой встрече. — Она сказала, что ты всё услышишь. Что это поможет...

Влада рассмеялась. Под металлом маски её смех прозвучал сухо и колюче, как рассыпавшееся битое стекло.

— Нет, Максим. Я ничего не слышала. Понятия не имею, что за сказки ты там бормотал, но спала я дурно.

Она небрежно запихнула книгу в сумку, затянув шнурок.

— Но так и быть, почитаю на досуге, что за страсти ты там нашел. Надеюсь, это не порно, — бросила она, и в её голосе скользнула тень прежней Влады.

Уголок моих губ невольно дернулся, но я вовремя взял себя в руки, сохраняя каменное выражение лица. Я надел свою маску медведя — теперь мы снова были двумя зверями в одной клетке. Сделав шаг вперед, я притянул её к себе, лишая личного пространства. Влада тут же уперлась ладонями в мою грудь, создавая барьер, который я так отчаянно хотел сломать.